Читать книгу "Ливень. Комедия"

Явление 3

Феликс оглядывается.

Феликс. Брезгует.

Лоран. Спасибо, что вслух ничего не говорит. Как кое кто.

Феликс. Я её терпеть рядом с собой не обязан.

Лоран. Да зная твоё мнение, ты вообще никому ничем не обязан.

Феликс. И очень хорошо. Мне авторитет ничей не нужен, он только мешает.

Лоран. А что тебя направляет, когда ты в сомнениях?

Феликс. У меня не бывает сомнений. Сомнения останавливают. От сомнений – регресс.

Лоран. Всё равно, необязательно тыкать людям в их происхождение. Тебе просто повезло, что ты богат.

Феликс. Неприлично богат.

Лоран. Ты своего положения не заслужил. А она своё – вполне возможно.

Феликс. Зачем ты грубишь?

Лоран. Это не грубость. Это – правда. Сам соглашался, что жизнь – жестока.

Феликс. Всё же ты на её стороне?

Лоран складывает ладони и начинает что-то неразборчиво шептать. Феликс отходит от него.

Феликс. Не заслужил… Да откуда вам всем знать, заслужил или нет? Разве, чтобы что-то заслужить, надо всю жизнь страдать? Разве я кому-то врежу или не приложил усилия, чтобы честь семьи асессоров не замарать? Нет. Мне просто… Безразличны житейские мелочи. Мне неплохо самому, без никого. А что, человек может считать, как ему угодно, но почему они решили упрекнуть меня за равнодушие? Хотя, я не колючка и не холодная глыба, по крайней мере, иногда. Я много чего люблю, например, спокойствие. Не люблю любые перемены, я к ним долго привыкаю.

Лоран. Феликс, это всё, конечно, интересно, но ты мешаешь.

Феликс. Говоря честно, Лоран, когда ты в меня стрелял, не боялся ты брать грех на душу?

Лоран. Пусть ошибки молодости ими и остаются.

Феликс. Всё же, каким бы святым ты себя не делал, ошибки не признаёшь. Настолько меня ненавидишь?

Лоран. А ты?

Феликс. Ты меня просто однажды оскорбил.

Лоран. А ты не принял доброты. Это тоже оскорбительно.

Феликс. И ты никогда не жалел о дуэли?

Лоран. Меня твоё самодовольство раздражает больше, чем моя импульсивность.

Феликс. А может, ты попросту завидуешь мне?

Лоран. В чём это?

Феликс. Мне необязательно жить по правилам. Делаю, что хочу. Закона не нарушаю, конечно, как кое-кто, а всё же… Моя жизнь поспокойнее будет, и тебя это выводит. (усмехаясь) На это ставку делаю!

Лоран. Зависть – не моё чувство.

Феликс. Мне кажется, ты и сейчас нервничаешь.

Лоран. Чего ты хочешь от меня, Феликс?

Феликс. Вот это именно то, что меня в тебе раздражало! Ошибок не признаёшь. Сказал бы по-простому: я был неправ, навязался, потом ещё более сглупил! Но нет, для тебя это слишком сложно. Разве твой святой тебя не заругает за твою ложь?

Лоран. А кому я лгу?

Феликс. Да самому себе! Мне кажется, если ты уж решился быть почти святым, так будь им целиком и полностью, а не для вида!

Лоран. Ты меня в деланности не обвиняй!

Феликс. Тогда извинись.

Лоран. Что, посмеяться хочешь? Или тебя волнует моя душа?

Феликс. Не делай из меня злодея. Мне твои извинения, конечно, доставят удовольствие, но я хочу чем-то закончить неприятный эпизод! Нам здесь неизвестно сколько сидеть, а ваши брезгливые лица мне видеть не нравится.

Анна. (в сторону) Кто бы говорил…

Лоран. Поверить не могу, что ты на это идёшь первым.

Феликс. Не понимаю, почему ты решил, что это невозможно! Нет, жаль, что мы с тобой не похожи.

Гремит гром, на улице что-то трещит. Лоран вскакивает на ноги, напряжённо смотрит в сторону, в которую ушла Анна.

Лоран. Анна?

Возвращается Анна с ветками в руках.

Анна. Черепицу ветер сдувает.

Лоран. Ты побледнела. Тебе чем-нибудь помочь?

Анна. (резко) Оставь.

Лоран. Нехорошее у меня предчувствие. Видит бог – лучше нам уйти.

Анна. Куда?! Никто не знает, какой доброжелатель встретит нас в лесу, я не говорю о милости погоды!

Лоран. Если на нас всё обвалиться?

Феликс. (безразлично) Значит, судьба такая.

Лоран. Веришь в судьбу?

Феликс. (закатывая глаза) Нет, я нигилист, всех призираю и ем на завтрак младенцев! Верю в судьбу, отчего бы и нет?

Не сказать, что Феликс совсем уж не испуган. По большей части он просто сохраняет видимость. Анна откровенно злится, Лорану грустно от его неспособности хоть что-то предпринять. Что-то снова трещит. Дождь становится тише, но ненамного.

Анна. Там что-то случилось. Феликс, сходи, посмотри.

Феликс. Опять!? Прекратите раздавать мне указы, кто вы такие?! (Анне) И попробуй только свои серпы в руки взять!

Лоран. Феликс, подумай сам! Кто оценит ситуацию трезвее нас?

Анна. (язвительно) Ваше высокоблагородие.

Феликс. Мне это начинает надоедать…

Лоран. Давай, я с ней останусь на всякий случай. Разговор продолжим потом.

Феликс вздыхает и уходит

Явление 4

Лоран. Чего ты испугалась?

Анна. Ничего.

Лоран. Обманываешь.

Анна. А ты лезешь не в своё дело. Не люблю такую погоду. Вся повязка промокла.

Анна трогает замотанный глаз.

Лоран. Сними, если тебе станет удобнее.

Анна. Разбежался. Это не то, что кому-то надо видеть, поверь мне.

Лоран. Стесняешься?

Анна. Нет.

Лоран. Если тебе интересно, у меня есть ткань.

Лоран лезет в карман, достаёт чёрную ленту, протягивает её Анне. Она отворачивается, снимает старую повязку. Лоран хочет посмотреть на её глаз, но каждый раз сдерживается. Анна пытается снова обмотать глаз, но её руки трясутся. Она их опускает, вздыхает.

Анна. Лоран?

Анна протягивает Лорану ленту, поворачивается. Глаз её перечёркнут широким шрамом. Лоран обматывает глаз Анны новой повязкой.

Анна. Я сама виновата. Надо было быть тише.

Лоран. В смысле?

Анна. Я про глаз.

Лоран. Почему так получилось?

Анна. В нашей семье было много детей. Родители нас всех любили, но прокормить не могли. Не знаю, надо их в этом винить или нет. Потом по городу зараза прошла, лет восемь назад, ты помнишь, может быть.

Лоран. Да, такое забудешь. Тогда много полегло.

Анна. Моей семьи это тоже коснулось. На лекарства нужны были деньги, и тогда я начала воровать. Не у всех. Только у тех, у кого денег было более чем достаточно. И вот, в одну ночь я залезла в дом кузнеца, свалила на пол какую-то жестяную штуку. Он быстро пришёл и… не стал церемониться. Хотел дать по рукам, попал в глаз чем-то… даже не помню чем.

Лоран. Что стало с твоей семьёй?

Анна опускает взгляд. Лоран заканчивает заматывать её глаз.

Лоран. Я буду молиться за них.

Анна. В этом мало толка. Где был твой бог, когда моя семья страдала? (Издаёт сдавленный смешок). Где он был, когда я молилась? У меня денег не было даже на нормальные захоронения, у меня – ребёнка… За нашу нищету я ненавидела всех: начиная от безразличных соседей, заканчивая… да закончить некем – всех я ненавидела.

Анна немного отходит от него, неловко переминается с ноги на ногу.

Лоран. Но зачем тебе воровать теперь? Ладно ребёнком – нужда была, а сейчас…?

Анна. Она и сейчас есть. Только я ещё в поле работаю, там законно… А ворую я не для себя. Я живу в рабочем районе, там грязно, там… ну… плохо. Там много нуждающихся. Помогаю им, чем смогу. Не только деньгами. Однажды девушку одну кнутом бил мужик какой-то, из центра, явно. Ну я вступилась. Тоже получила. Девушку потом выхаживала, у меня жила. Ужасная неделя. Не из-за девушки, из-за дома.

Лоран. Не любишь там жить?

Анна качает головой

Лоран. Знаешь, я тоже один живу.

Анна. Вас же в церкви много?

Лоран. (скромно улыбаясь) Это мой духовный дом. А тот, в котором официально живу – пустует. Он недалеко от церкви, я там остаюсь, когда хочется одному побыть, почитать, отдохнуть… Если когда-нибудь ты не захочешь возвращаться к себе – заходи.

Анна. Это очень некрасивое предложение.

Лоран. (сконфуженно) Я не хотел тебя оскорблять… Просто… Ну… Ох, я не умею говорить верно.

Анна усмехается, смотрит в сторону.

Анна. И я всё-таки исповедовалась.

Лоран. Стало легче?

Анна. Не знаю. Не верю, что что-то во мне сильно поменяется.

Лоран. И, поверь, ничего не поменяется только из-за этого. А так, кто знает, может бросишь своё, как ты говорила, увлечение.

Анна молчит

Анна. Лоран.

Лоран. Что?

Анна. Имя у тебя красивое. Необычное. Ты не местный?

Лоран. Иностранец, представь. Мои родители отправили меня сюда на корабле. Продали.

Анна замирает

Лоран. Но ты не подумай! Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, то была воля Его, Он сохранил меня! Меня выкупил один из служителей церкви, хороший старик, воспитал меня, одел, обучил ремеслу. Я не жалуюсь. Мы с ним целую рощу высадили – неплохое воспоминание. А людей, которые меня, так скажем, на свет выпустили – я забыл и простил.

Анна. Я бы так не смогла. Ты хороший, Лоран.

Лоран. Нет, я – плохой. Я сам много грешил, я во многом был неправ. Мне даже Феликс на это указывал. Значит точно, я – плохой.

Анна. Не будь категоричным.

Лоран. У меня по-другому быть не может. Тем более, хороший только один!

Лоран смотрит наверх

Анна. Потолок?

Лоран. Очень смешно. Ты ведь поняла, о ком я.

Анна. А ты никогда от своих взглядов не думал отречься?

Лоран. Зачем это?

Анна. Отмести все правила… Быть себе предоставленным! Так ведь удобнее.

Лоран. Из уст вора звучит справедливо. Но в моей жизни – не в удобстве дело. С правилами проще.

Анна. За эти правила убивают те, кто исповедуют любовь, дружбу и понимание.

Лоран. Те, кто убивают, не могут ничего исповедовать.

Анна. А если я тебя ударю, ты щёку подставишь?

Лоран. Подставлю.

Анна. А если ударю ещё раз?

Лоран. Подставлю другую.

Анна. А третий, четвёртый, пятый раз? Почему-то я не верю. У всякого заканчивается терпение.

Лоран. Хочешь, проверь?

Анна. Что я, ненормальная, бить кого-то просто так?

Лоран. А что тебя сдерживает? Давай опыт проведём! Я разрешаю. Ударь меня.

Анна. Дурак что ли?

Лоран. Вот сейчас не делай из себя святую. Говорю бей! Я уверен. Давай же.

Анна отвешивает Лорану пощёчину.

Анна. Больно?

Лицо его совершенно не меняется.

Анна. Лоран?

Он молчит. Анна хмурится и снова бьёт его, по другой щеке.

Анна. Почему ты замолк? Да что с тобой?!

Анна снова его ударяет.

Анна. Всё, теперь я вообще не понимаю, чего ты хочешь.

Лоран. Слушай теперь, сейчас поймёшь.

Лоран улыбается ей, подходит вплотную, говорит глубоким, томным голосом.

Лоран. Ты прекрасная, милая девушка.

Анна краснеет и отходит от него, отворачивается.

Анна. Ну точно! Дурак! Идиот!

Лоран. Смотри: я сразил тебя одной любовью!

Анна. Обаяние ничего не решает.

Лоран. Так я ещё и обаятельный?

Анна. Не издевайся!

Анна. Ты странный, Лоран.

Лоран. Да?

Анна. Да. Есть в тебе что-то слишком инородное, что я не могу принять, хотя, конечно, нравишься ты мне на капельку больше, чем этот Феликс.

Лоран. Ты строго его судишь.

Анна. А ты – нет?

Лоран. Я его знаю чуточку побольше. Раньше я на него злился, да и сейчас, может, злюсь, только теперь я лучше понимаю, что он, в сущности, очень несчастен.

Явление 5

Выходит Феликс. Он стоит в тени, слушает. Анна и Лоран его не видят.

Анна. Почему?

Лоран. Он – сирота, с недавних пор, на его плечи взваливали слишком много ответственности… Конечно, это вряд ли оправдывает его отношение ко всему, а всё же… Жаль его.

Анна. Всё же, по моему, уж слишком сильно он…

Анна не договаривает, выходит Феликс.

Феликс. Чванливый?

Анна. (не заметив его) Ну, не такое вычурное слово-а-а! (повернувшись, испугано) Феликс!

Феликс. Слово действительно хорошее, много раз его слышал, и всегда от подобных тебе.

Анна. Это от каких?

Феликс. Обиженных на жизнь оборванцев.

Лоран. Не разговаривай с ней так.

Феликс. Вы оба делаете вид, что очень сильно правильной стороны придерживаетесь, но оба напрочь забываете, кто вы есть. Одна – вор, нарушитель закона и бунтовщик, второй, хоть ныне бога обрёл, тоже в прошлом далеко не святой! На словах-то вы все благородные господа, но на самом деле вы ничем не лучше типичного жителя вашего вшивого городка, в котором живут такие же вшивые людишки.

Анна. Да как ты смеешь!?

Феликс. Тебя взять к примеру! Ты меня видишь последней тварью, но у тебя нет причин на меня сердиться. Так себя ведут либо малые дети, либо откровенные идиоты и ничтожества!

Лоран. Положим, версия может быть и другая. Как я сначала и говорил, ты лишилась своей святости, данной тебе Им (поднимает палец к небу) прямо в тот день, когда потеряла свой глаз!

Анна. Ох, и зачем я сказала об этом?! Теперь станешь пользоваться при любом случае!

Феликс. Так о чём я и говорю – все вы не святые!

Анна. Почему «вы»!? Говори уж как есть, раз начал распинаться. Мы все таковы!

Костёр в камине снова тухнет, гремит гром.

Анна. А-а! Да чтоб его!

Лоран. Этот дом проклят!

Феликс. Или мы, раз всех нас сюда занесло.

С крыши падает черепица

Лоран. Чёрт… Отойдите к стенам, чтоб на голову ничего не упало.

Лоран, Феликс и Анна отходят.

Феликс. Терзают меня смутные подозрения… что мы вообще не выйдем отсюда.

Лоран. Не наговаривай.

Они недолго молчат. Гремит гром.

Лоран. Вы знаете, господа, мне всегда был неприятен ливень… и гром.

Анна. В нём правда мало приятного.

Феликс. Лоран? Если этот ливень – знак, может хоть сейчас извинишься? Разговор-то наш помнишь?

Лоран. Помню, но в искренности извинений в наших обстоятельствах я бы усомнился! А неискренность – не моё. Даже если что плохое я говорю, то говорю искренне!

Анна. Это должно тебя красить?

Лоран. Если это честность… Впрочем, не мне судить.

Дождь всё ещё идёт.

Феликс. У меня начинают зубы дрожать… Говорить хочется! Какое совпадение! Мне этот чёртов гром тоже не нравится до ужаса!

Лоран. У нас настал час откровений?

Феликс. Мне кажется, он начался с самой нашей встречи. Ну, мало ли, может, вы станете последними, с кем можно поговорить, так что сдерживать себя не буду. Мне так проще! Только не начинайте судить.

Лоран. Жил бы ты так всю жизнь – цены бы тебе не было!

Гром гремит громче, на землю падают балки.

Анна. Не думала, что скажу это, но я понимаю вас, господа!

Феликс. В чём?

Анна. Ливень, дождь, грозы – терпеть не могу!

Лоран. Держитесь ближе, прошу вас! Не хватало ещё пережидать эту чёртову ночь с трупами!

Анна. Какая интересная забота!

Феликс. За заботу это почитаешь?

Лоран. В конце концов, что нам ещё остаётся!? Если это последние секунды моей жизни – я буду заботиться о том, кто рядом! Осторожно!

Лоран отодвигает Анну, рядом с ней падает кусок черепицы.

Анна. Чувствуется мне, впереди самая страшная часть ночи, потому – держитесь!

Ливень усиливается. Капли дождя затекают в дом, сам он разваливается. Анна, Лоран и Феликс стоят, тесно прижавшись друг к другу. Только спустя время дождь начинает медленно стихать. Рассветает. Лоран, Анна и Феликс всё ещё рядом. От дома остаются развалины.

Феликс. Какой-то кошмар…

Лоран. Теперь побледнел ты.

Феликс. Потому что вы ко мне прилипли. Отлезьте!

Феликс выползает из-под одеяла. Лоран помогает Анне подняться, она принимает его помощь без возмущений, даже с благодарностью.

Анна. Немного в себя придём и уйдём отсюда. Я и так пропустила бунт.

Анна издаёт нервный смешок.

Лоран. Да уж. Я вот не встретился с уважаемым священником. Наверное, после такого он сразу покинул город N, местная погода – кошмар…

Феликс широко улыбается

Феликс. А я вот смог проветриться.

Анна. Ближайшие лет на сто.

Феликс, Анна и Лоран переглядываются. Недолго молчат, думают. Ветром приносит газету, Феликс её подбирает, читает.

Феликс. Вчерашний выпуск принесло, представьте? (читает) А знаете, революция вчера и не началась. Доверенное лицо из местной церкви красочно намекнуло неким важным господам, что сильный ливень – предвестник страшных перемен. Повезло, некие господа оказались суеверными, даже слишком. Их призвали покаяться за сказанные слова. Не знаю, станет ли от этого жизнь лучше.

Анна. Что бы не произошло в N, никто не захочет повтора подобного. Может и станет.

Лоран. У тебя появился оптимизм?

Анна. На время. Если что-то такое снова случиться, клянусь целым глазом, ничто меня не остановит на пути к бунту. Жестокому и беспощадному, разрушительному бунту.

Лоран. Я, в том случае, буду пытаться сохранить каждую жизнь молитвами, да и… чем смогу.

Феликс. А я ухвачусь за любую возможность сохранить гармонию в своём мелком существовании.

Анна. Ты неисправим. Всё же, если сама природа позволила тебе существовать…

Феликс. Грубо…

Анна. (ухмыляясь) То я судить не стану, так и быть.

Феликс. (с сарказмом) Какое снисхождение, право, я недостоин!

Феликс становится посередине, Лоран – слева от него, Анна – справа.

Лоран. Что теперь?

Анна. А что остаётся? Каждый пойдёт своей дорогой.

Лоран. Дорогой, никогда не пересекающейся с вашими?

Феликс. Звучит, как хорошая новость.

Лоран хмуро смотрит на Феликса.

Феликс. Да шучу я, шучу.

Анна. Мне кажется, мы всё равно будем идти бок о бок, так или иначе. Просто не сразу это поймём.

Феликс. Ударяешься в философию?

Анна. Прослеживаю некий… жизненный устой. Лоран может это замыслом Его назвать, как удобно.

Лоран. Спасибо за возможность. А мне интересно, ливень был посланником чего-то недоброго, или наоборот?

Феликс. Может, это было нечто среднее?

Анна. Надо будет поразмыслить на досуге. А пока, я – домой… Или куда придётся.

Анна и Лоран переглядываются. Все трое расходятся.

Конец.