Читать книгу "Хозяйка «Белой усадьбы»"

Глава 13

Проследив за тем, как воины и барон покинули усадьбу, я услышала голос Тарилы:

– Рина, ужин накрывать?

– Накрывай, – с шумом выдохнула я, и добавила: – идем, помогу тебе.

– Да ну, ты что! – замахала она на меня руками. – Я сама справлюсь!

– Тара, не начинай, а. Мне отвлечься надо, – устало вздохнула я, и первой пошла в сторону кухни.

– Я пока мелких соберу, – тихо сказал Тодор, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дети к ужину собрались за несколько минут.

Все смотрели на меня, явно ожидая каких-то разговоров и даже к еде не преступали.

– Давайте сначала поедим, потом поможем убрать со стала Таре, а потом соберемся в библиотеке, и вы зададите свои вопросы, а я постараюсь ответить, – сказала я, и принялась за вкусное жаркое.

Тара молодец. Готовит может быть и просто, но зато очень вкусно и на совесть. Видно, что девочка старается и хочет угодить.

– Дети, давайте скажем «Спасибо!» за вкусный ужин нашей Таре, – громко сказала я, заметив, что дети очень быстро смели ужин с тарелок.

– Спасибо, Тара! – в раз сказали все.

Я с интересом посмотрела на Маришу. Вот кто опять был недоволен и куксился. Ох девочка, чую надо будет с тобой серьезно разговаривать, или чем-то занимать. Не нравится мне твоё настроение.

Мальчишки ладно, вроде все при деле, а вот с девчонками, пока не ясно.

Ладно, не будем спешить, всё по порядку.

Спустя тридцать минут, все собрались в библиотеке. Малышки привычно в своём «детском уголке», а мы – на своих стульях, в круге.

– И так, давайте установим правила, – сказала я, – если хотите задать какой-то вопрос, то поднимаете руку, вот так, – я подняла руку вверх, как это делали все в наших школах, – и когда я называю ваше имя, то вы говорите. Хорошо?

Все ответили «да», даже Тодор.

– А теперь, тот, кто хочет, что-то спросить, руку вверх, буду отвечать, – сказала я.

И сразу же увидела целый «лес» рук.

– Хорошо, – улыбнулась я, и перевела взгляд на Ромика. – Ты первый.

– Почему барон не забрал этих? – спросил мальчик, кивнув головой в сторону двери.

– Ты про работорговцев? – решила уточнить я.

– Они самые, – недовольно пробурчал Ромик.

– Я не отдала, – ответила я, и добавила, перебив мальчика, так как увидела по его глазам, что он решил следующий вопрос задать: – потому что узнала, что барон хочет повесить их в лесу и там же закопать.

– Туда им и дорога! – почти в раз ответили все дети.

– Пусть сдохнут твари!

– Стоп! – подняла я руку вверх и всех хмуро обвела взглядом.

– Первое, я запрещаю сквернословить, хотя бы в моем присутствии, и в присутствии девушек и девочек раз и навсегда.

– А, что им можно, а нам нет? Как так-то? – возмутился Цедрик.

– А кто сказал, что им можно? Им тоже нельзя сквернословить в присутствии мальчиков, – я строго обвела взглядом всех детей. – Это понятно?

– Ага, – недовольно, но все же согласились они.

– Хорошо, с этим ясно, – вздохнула я, – а теперь по поводу пожеланий смерти. – И вновь я постаралась заглянуть каждому ребенку в глаза. – Впредь, я хочу, чтобы вы знали, что в нашем доме никто и никогда и никому не будет желать смерти. А я лично никого на смерть не отдам. Никого из вас, чтобы вы не натворили, и также никого другого.

– Это несправедливо! – зло сказал Дин.

Я потерла глаза, и начала пытаться объяснять почему я так решила.

– Поймите, смерть – это конец. Если человек мертв, то уже ничто не изменить. И отнимая жизнь у другого человека никто из нас ничего не изменит. Каждый человек имеет право на существование. Каждый, даже самый плохой. Потому что даже самый плохой человек должен иметь возможность исправиться. Он должен понять, что так, как он поступал, жить нельзя. Это неправильно. И любой человек должен иметь право на то, чтобы стать хорошим. Иначе, если все вокруг друг друга будут убивать, то может погибнуть весь мир.

– Не правда, они не станут больше хорошими никогда! – не сдержалась Мариша, смотря на меня исподлобья.

– Откуда ты знаешь? – спросила я девочку.

– Потому что мама так говорила, если человек плохой, то он плохим будет до самой смерти, – ответила она с вызовом.

– Не всегда, – покачала я головой. – Я знаю кучу историй о том, как люди исправлялись и становились хорошими. Просто потому, что им дали шанс. Шанс стать хорошими, понимаете меня?

Я обвела взглядом всех детей, но поддержал меня, только мой сын.

– Я знаю! Я слышал тоже такие истории в нашем с мамой мире! – светло улыбнулся он.

Остальные же дети, и даже Тодор смотрели на нас с Алешей с недоверием, а некоторые даже с обидой, которую прятали за показным равнодушием. Например, Цедрик с Маришей. Сатия просто хлопала ресницами, видимо не до конца понимая во что верить.

И так, что мы имеем?

Трое на моей стороне – это Алекс и Флина с Крилой (последним вообще не до нас, они с игрушками возятся). Одна – сомневающаяся, это Сатия. Двое вообще обиделись и думают, что я делаю что-то нехорошее и против них – это, судя по выражениям на лицах, Цедрик с Маришей. Близнецы, похоже решили, что я того, умом тронулась, и они с этим смирились уже. Насчет Тодора, вообще непонятно. Он делает вид, что ему пофиг.

Эх, ладно.

– Давайте так, – посмотрела я на детей, – отдавать на смерть работорговцев я не буду. Это моё слово. Я подумаю, что можно с ними сделать, возможно, они отправятся на каторгу, может еще какие-то варианты, поверьте, по заслугам они ответят, но! – я выставила палец вверх. – Повторюсь, по заслугам! А эти мужчины никого не убивали, я их допрашивала при Тодоре. А в моем мире, даже за убийства и то смертной казни нет.

– Как это? – удивились все дети.

– Мораторий, – подсказал мой сын, и тут же пояснил, пожав плечами: – Запрещена у нас смертная казнь.

– Да, – кивнула я, еще раз повторяя и обводя взглядом всех, даже Тодора. – В моем мире так. Не во всех странах, но в которой я жила, запрещена смертная казнь. Было слишком много случаев, когда человек оказывался невиновным, а его казнили. Потому и наше правительство решило отменить смертную казнь. В некоторых странах дают отсрочку в несколько лет, потому что мало ли, вдруг за эти годы, человек сможет доказать, что невиновен. Но это уже частности. Поэтому я за то, чтобы даже эти люди были живы. И отвечали за свои злодеяния равнозначно.

Я с шумом выдохнула, и улыбнувшись, решила сменить тему и посмотрела на мальчишек:

– Расскажите, что вам воины барона рассказывали?

– Да ничего особенного, – пожал плечами Цедрик. – Про оружие там, да пару приемов показали. Про лошадей… У них порода – Гаданские скакуны. Очень выносливые, сильные и преданные. Такого если с жеребенка вырастить, то будет тебе больше, чем друг. Барон их оказывается и разводит. Это, типа, у него такое любимое дело. Эх, вот бы таких парочку нам…, – мечтательно закатил он глаза в потолок.

– Они спрашивали много, – подал голос хмурый Дин. – Но Цедрик их так забалтывал, что они ничего толком и узнать не смогли.

– Я – тертый калач, – горделиво ответил мальчик, – знаю, что языком надо если и болтать, то только по делу. Много спрашивать, а отвечать совсем малеха.

– Вы наши хитрецы и защитники, – улыбнулась я, глядя на мальчишек.

И все, в том числе и хмурый Ромик, сразу же посветлели лицом.

Я посмотрела на девчонок и начала спрашивать, как же они провели день. Старалась не пропустить ни одной мелочи, и к концу разговора, даже Мариша успокоилась и улыбалась на то, как смешно рассказывал Цедрик какую-то историю про свои «подвиги» о том, как он украл калач у булочника, а тот кинулся за ним бежать, и пока бегал, все его булки растащили другие дети.

Остальные тоже начали рассказывать смешные истории из своей жизни. Каждый делился чем-то своим. Если кто-то начинал подтрунивать или насмехаться, то я старалась сменить тему, и задавала наводящие вопросы. А заодно анализировала – что же детям нравится больше всего делать. Изучала их желания, мечты, стремления. В общем градус агрессии снижала, а градус веселого настроения – повышала.

К концу нашего разговора все успокоились. расслабились и перестали на меня обижаться.

Заметив, что дети начали зевать, я встала со стула и постановила:

– День был сегодня насыщенным, трудным, значит всем пора спать! Мариша, Сатия, уложите малышек? – посмотрела я на девочек.

Те враз кивнули и пошли забирать Крилу с Флиной из уголка, где они тоже уже клевали носом.

Тодор молча встал и пошел к выходу, а я вспомнила, что хотела кое-что важное выяснить у мужчины, например, почему он отказался возвращать себе внешность нормальную. Но сил на этот разговор у меня уже не было, поэтому проследив, чтобы дети убрали игрушки и все пошли наверх, тоже отправилась в свою комнату.

По пути еще бабушку Гусю проведала. Настроение у женщины было очень радостным. Она сама могла брать судно, спокойно сидела, и ноги сгибала и разгибала, и даже уже просилась вставать и ходить, но я пообещала, что завтра сделаю ей кое-какое приспособление, типа ходунков, чтобы она потихоньку расхаживалась. И самое главное – не торопилась.

Бабушка опять слезно меня благодарила, а я, быстро сбежала от неё и наконец-то пошла спать. А перед сном вспомнила, что забыла всем детям пояснить, как вещи стирать…

Эх, дырявая голова…

Но да ладно, завтра объясню.

Утром разбудил меня сын, который забрался в мою постель и начал меня тормошить.

– Мам, мам, я такое видел! Я в таком интересном месте ночью был! Там еще Крила с Флиной были, они мне показали там всё! Там кристаллы, я взял один, а там столько всего. Я теперь вот что умею! – без перерывов, не давая мне и слова вставить, начал болтать ребенок, и показал мне белый шар в своей руке, который сам же сформировал. – Это магия ветра, мам! Представляешь! Круто! А вот еще, это, – он сформировал новый шар, но уже огненный, а потом из воды.

И начал ими жонглировать.

Я смотрела на сына и его выкрутасы с магией с затаённым ужасом, а затем, когда увидела, что один из «шаров» начал падать, хотела уже его потушить, но не успела, и он упал прямо мне на одеяло и вспыхнул с такой силой, как будто в него бензина влили.

– Ой! – пискнул ребенок растеряно, смотря на огонь. – Прости, я не хотел!

– Водой заливай! – крикнула я сыну, а сама уже обволокла нас обоих защитной магией.

– Ща из ванной принесу! – крикнул сын, и рванул бежать в ванную комнату.

Огонь прожег уже моё одеяло и даже до пижамы добрался, а я, единственное, что смогла придумать, так это заключить его в защитный купол, чтобы он дальше не стал распространяться. Но как его погасить, даже не представляла.

Сын прибежал с ведром воды, и вылил его на меня, точнее на огонь, но получилось, что на меня. Хорошо, что на мне защитная магия была, от воды она меня спасла, а вот мою кровать уже нет.

– Своей магией воды туши! – крикнула я сыну, понимая, что обычная вода, магический огонь вообще никак не задела, словно мимо прошла.

– Понял, – кивнул ребенок, и сформировав водяной шар, кинул его в огонь, и тот зашипев, наконец-то потух.

Сын смотрел на дело рук своих с ужасом, на его глазах выступили слезы.

– Мама, тебе больно? – спросил он шепотом, видя, что моя пижама на ногах, тоже подгорела.

– Нет, – покачала я головой. – Я успела поставить защитный полог.

Сын тут же выдохнул от облегчения.

– Но если бы я не умела пользоваться магия, то страшно подумать, какие бы меня ждали последствия, – строго добавила я, глядя на понурого ребенка.

– Прости, – прошептал он, опустив голову. – Я не думал, что так будет. Я не хотел.

– Понятно, что не хотел, – вздохнула я, выбираясь из постели, и обнимая крепко сына, – но какой вывод ты из этого сделал?

– Нельзя было баловаться магией, – ответил сын, уткнувшись мне в грудь и всхлипнув. – Надо это делать осторожно. Я мог тебя убить.

Он крепко обнял меня за талию.

Я погладила расстроенного ребенка по голове, и сказала:

– Я очень надеюсь, что такого больше не повторится никогда.

– Нет, я обещаю, что буду осторожным! – сказал сын, подняв голову и посмотрев мне в глаза.

– Ладно, – я взлохматила его волосы. – Иди умывайся, я тоже приведу себя в порядок.

Кто бы мог подумать, что магия может принести столько проблем. Надо бы узнать у ребенка, какой кристалл он прочитал, а то я-то тоже хороша, даже не смогла потушить магический огонь. Единственное, что сходу получилось сделать, так это куполом его закрыть.

Интересно, а настоящий огонь я могу потушить? Теоретически, если лишить его воздуха, то и гореть будет нечему, но, если источник будет обширным?

Нет, надо всё же этот вопрос будет изучить, но чуть позже.

Сначала надо еще целую кучу других вопросов решить.

И позавтракать!

Найдя в гардеробе очередные джинсы, белый топ и удобную черно-серую клетчатую рубашку, а также кроссовки, я заплела себе косу, закрутила её в шишку на голове, и отправилась проведать бабушку Гусю.

Старая женщина уже проснулась и разминала ноги прямо в постели.

Я с удивлением отметила, что выглядели они намного лучше, чем вчера.

Кожа розовая, да и не такие худые…

Да и сама бабушка Гуся, словно помолодела лет на пять.

Улыбалась во всю, и сказал, что чувствует себя великолепно.

Я, вздохнув, решила попробовать разрешить ей встать, но только с помощью стула.

Пододвинула к кровати стул, спинкой к ней, и бабушка, опустив ноги вниз, отталкиваясь о спинку стула, встала.

Я предупредила, что так часто делать нельзя. Женщина покивала и поклялась, что не будет злоупотреблять и уж тем более ходить куда-то. Только стоять и держаться за стул.

Выйдя из комнаты бабушки, я пошла вниз.

В столовой хозяйничала Тара, накрывала на стол.

– Ой, Рина, ты проснулась! – улыбнулась девушка. – Вот я, как знала, что ты сегодня рано будешь, побольше булочек напекла. У нас там только яйца заканчиваются, и молока хотелось бы. Я бы с него столько всего сделала. Может возьмем хотя бы козу в поселке? Я бы сама за ней ухаживала, а?

– Я не знаю, – пожала я плечами, слегка опешив. – Я даже не представляю, как их выбирать.

– Так вы меня с собой возьмите, я выберу, – ответила девушка. – Давайте сегодня съездим, чего медлить? Я бы и курочек взяла, надо бы им только сарай маленький сколотить.

– Сколотим, – услышала я голос Тодора. Он тоже вошел в кухню, а вслед за ним и мальчишки – близнецы с Цедриком.

– А девочки где? – спросила я, приобняв Цедрика, которого успела поймать возле стола, но тот тут же вывернулся, и я заметила, как покраснели кончики его ушей.

Эх, мальчишки.

– Да идут они, там, где-то, – махнул он рукой, усаживаясь за стол на своё место.

Я осмотрела внешность детей, близнецы выглядели чистыми и ухоженными. Одежда в порядке. Шея, уши, волосы. Молодцы, умеют за собой ухаживать. И Цедрик тоже вроде чистый. Волосы правда немного взъерошены, но в целом выглядит нормально.

Отлично, а то еще не хватало мне их проверять.

– Кстати, вы разобрались, как одежду стирать? – между делом спросила я, помогая Таре накрывать на стол.

– Нам Алекс все показал, – сразу же ответил Цедрик. – Там такая штука! Ух, я прямо засмотрелся, как она крутит!

– Это у каждого в ванной стоит?

– Да, у меня тоже есть, – отозвался Тодор.

– Ну и здорово, – улыбнулась я, радуясь, что Алекс уже сделал часть моей работы. – Если будут вопросы, не стесняйтесь, спрашивайте, я много лет со стиральной машиной имела дело.

Грустный сын пришел позже всех, и смотрел на меня виновато, и в общей дискуссии даже не участвовал, хотя обычно его не переслушаешь.

Это хорошо, что ему стыдно, было бы хуже, если бы не понял, что натворил дел.

После завтрака, Тара все же настояла съездить в село, купить козу и куриц.

– Я только Яру с собой возьму, – сказала девушка, и рванула наверх, за самодельным кенгурятником.

– Я пойду пока что лошадь в телегу запрягу, – сказал Тодор.

– А можно я тоже съезжу с вами? – появился рядом Цедрик.

Алекс всё время вел себя тихо, и не высовывался, но его глазенки тоже засверкали от надежды.

Я мысленно покачала головой. Опасно возить туда мальчишек. Но вечно держать их внутри усадьбы я не смогу. Поэтому разрешила ехать с нами. Но пока только им двоим, остальные дети явно расстроились, но пришлось пообещать, что в следующий раз кого-нибудь другого возьму, но не более двух человек.

Что девчонки, что близнецы сразу же просияли счастливыми улыбками. Вот что значит на одном месте засиделись.

Наказав близнецам накормить работорговцев, я пошла инспектировать наши запасы и составлять список важных покупок. Может еще что-то понадобится.

Так как наш «холодильник» находился практически в одном подвале с заключенными, я услышала, как близнецы открыли их дверь, и видимо пошли давать еду мужикам, вот только спустя пару минут, я услышала такой силы грохот, как будто кто-то с силой ударил железной дверью о стену.

Забыв о том, что я и так посмотреть могу, я вылетела из «холодильника» и забежала в подвал, и резко затормозила на пороге от увиденной картины.

Дин стоял посреди коридора между камерами, на полу возле его ног лежала кастрюля, из которой почти вывалилась каша, и чайник с горячим напитком. Понятно, что весь напиток растекся по полу.

Дин растеряно оглядывался вокруг.

Я тоже немного растерялась. Пока я вчера строила планы о том, чтобы изменить условия для работорговцев, дом уже сам все сделал.

Если бы не решетки вместо дверей, я бы подумала, что мы попали в гостиницу низкого класса. Чисто аккуратно, но без излишеств.

Во-первых, внутри стало светло и свежо, из-за окна в конце коридора. Не большого с белыми рамами, двустворчатого пластикового окна, из моего мира. Оно было приоткрыто, оттуда и шла свежесть. И яркий свет, освещающий весь подвал.

Стены отделаны бежевой штукатуркой приятной взгляду. Пол – плиточный, темно-коричневый. Раньше он тут был деревянный с огромными щелями.

Ну и внутри камер тоже самое.

Я заглянула в самую близкую и заметила там чистые стены, как снаружи, и такой же плиточный пол. А еще две кровати с матрасом и постельным бельем, столик между кроватями, а в углу раковина и унитаз. На раковине лежал кусок мыла, и рядом висело полотенце. Под потолком было окно, из него в камеру лился свет. Работорговцы вдвоем сидели на полу, жались друг к другу, и в шоке рассматривали окружающую чистоту и красоту.

Я вздохнула и перевела взгляд на Дина.

Он пока тут все рассматривал меня видимо даже не заметил, поэтому, когда я тихо его позвала по имени, мальчик сначала шарахнулся от меня в сторону, но, когда понял, что это я, полыхнул таким злобным взглядом, что я даже опешила на мгновение.

Но он тут же спрятал свои глаза и рванул бежать, хлопнув со всей силы железной дверью ведущей из подвала.

Я какое-то время пыталась переварить увиденное, но когда, заметила текущий напиток из чайника мне под ноги, то поняла, что надо убирать всё это дело. И заключенных кормить. А рефлексировать буду потом.

Хорошо, что каша не вывалилась.

Подняв кастрюлю с пола, и подойдя к первой камере, я окликнула мужчин:

– Если хотите позавтракать, подавайте ваши тарелки.

Один тут же с ориентировался, и подбежав к столу взял свою тарелку (тоже новую и чистую) и принес их мне.

Второй тоже поднялся, и повторил за своим товарищем.

Я положила им каши, и посмотрела на внешний вид мужчин.

Грязные, заросшие, дурно пахнущие…

– Вам надо объяснять, как пользоваться туалетом и раковиной? – на всякий случай решила уточнить я.

– Нет, – буркнул мужик, кажется его имя было Михей, если не ошибаюсь.

Я заметила, что рядом с унитазом даже рулон туалетной бумаги висел в держателе, а на постелях лежала чистая одежда.

– Переоденьтесь, там одежда для вас, и помыться не забудьте, грязную одежду выбросите в коридор, я потом заберу, – сказала я громко, сразу для всех.

В большой камере одна кровать была двухъярусной, а по среди камеры стоял стол и возле него даже было три табуретки. Надо же, как всё продумано.

И окна… в каждой камере были окна. Маленькие под потолком, в них не пролезть, но всё же. Из окон лился дневной свет.

Я заметила, что и на потолках появились светильники, а когда выходила из коридора, обратила внимание на выключатели на стене.

Надо же, как быстро считал дом все мои пожелания. Я даже толком не прорабатывала их у себя в голове, а он уже хоп, и всё готово.

– Хозяйка! – окликнул меня один из работорговцев, пока я подвисла на пороге разглядывая выключатели света, такие родные, как из моего мира.

– Что? – обернулась я, и заметила, что это опять был тот самый Михей.

– Хозяйка, ты бы это, сняла с нас проклятье своё, а?

– Какое еще проклятье? – удивилась я.

– Так правду мы говорим, хозяйка, – почти проныл бывший работорговец. – Остановиться не можем. И даже молчать не получается.

Я какое-то время смотрела на мужика, который в ответ смотрел на меня, чуть не плача, и еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

Вот это да, значит так моя магия работает? Я и думать забыла, что заставила их говорить правду и отвечать на все вопросы…

– Хозяйка, ну сними, а? – услышала я еще один плаксивый голос.

Сдержав коварную улыбку, я степенно ответила:

– Посмотрим на ваше поведение.

И быстро развернувшись, захлопнула за собой дверь.

Во-первых, я не знала, как отменить свой приказ, надо будет изучать этот вопрос (рыться в собственных воспоминаниях, которые я проглотила одним махом), ну а во-вторых, не особо-то хотелось отменять своё… пусть будет проклятье. Пусть помучаются.

Выйдя из подвала, я пошла на кухню.

Налила в чайник еще порцию напитка, и захватив тряпку с ведром пошла обратно.

Но, когда вернулась, и посмотрела на пол, то поняла, что он уже чистый.

Подошла ближе, и даже ногой по тому месту повозила, и ни к кому не обращаясь пробормотала себе под нос:

– И куда оно всё делось?

Ответ раздался сразу же со всех сторон, из гула голосов, я разобрала следующее:

– Оно само исчезло, как ты хозяюшка ушла.

– Понятно, – хмыкнула я. – Давайте свои кружки, я вам травяного напитка горячего налью.

Когда я выходила, один из мужиков не сдержался и спросил:

– А что с нами дальше будет, хозяйка?

– Думаю еще, – буркнула я, и закрыв дверь, пошла искать Дина.

Не дело это, надо поговорить с ребенком, а то злобу затаит еще… вдруг что-нибудь нехорошее сотворит.

Вернув на кухню чайник и ведро с тряпкой, я уже настроилась, чтобы поискать Дина мысленно, но меня прервала Тара.

Она забежала на кухню со своим самодельным кенгурятником из одеяла, в котором уже расположила агукаюущую Яру.

– Рина, ты где потерялась? Мы с Тодором тебя по всему дому ищем, – сказала мне девушка.

И я решила, что с Дином поговорю, когда вернусь. Никуда от меня не денется.