Читать книгу "Хозяйка «Белой усадьбы»"

Глава 14

Пока ехали до села я с улыбкой на лице рассматривала окружающую природу. Такое ощущение, что весна пришла в этот мир, и всё вокруг резко начало цвести и пахнуть. Насекомые зажужжали, птички зачирикали.

А на деревьях, которые казались мне раньше полностью засушенными стали распускаться почки.

Невероятное зрелище.

– Фух, сразу чувствуется, что Хозяйка появилась, – Тара скинула шаль, в которую завернула себя и заодно Яру, и начала обмахиваться ею же.

Я тоже сняла кофту, а Тодор расстегнул свою куртку, но повязку с лица так и не снял. И чего спрашивается так мучается?

На улице было очень жарко. Думаю, что не меньше двадцати пяти градусов точно.

– В столице и окружающих селах всегда лето было, – сказал Тодор. – И крестьяне снимали по три урожая в год.

– Да, – подтвердила Тарилла. – Мне батька рассказывал, он в детстве в Коляровке жил, это в ста верстах от столицы.

– А почему они переехали? – решила поинтересоваться я. – Здесь то погода явно не очень раньше была.

– Так его батька проигрался в карты, дом, землю, все потерял, вот и пришлось им сюда семьей уехать. А он тут с мамой моей уже познакомился, когда взрослым стал, так и остался. Вместе они и полегли, – Тара тут же опустила глаза вниз, и я заметила, как по её лицу скатилась слеза, которую она спешно начала вытирать.

Бедная девочка. Одна осталась без родителей. Сколько же всего она вынесла? Страшно подумать…

Яра почувствовав настроение матери, сразу же начала хныкать и ерзать.

Чтобы успокоить ребенка, я начала петь, прихлопывать руками и ногой притоптывать:

«Только улыбайся, улыбайся!

Невесомости поверь… и отдайся!» (Исп. Iowa – «Улыбайся»)

Песня легкая, веселая, задорная, я её часто пела Алексу, когда он маленький был, чтобы успокоить или отвлечь, если мы на прививки ходили, или на взятие крови. Вот уж чего он не мог переносить, так это, когда кровь из пальца брали. Я и отвлекала его песней. Выучить её было не сложно, у меня слух с детства был хороший, я ходила даже на вокал отдельно с учительницей занималась, она всё уговаривала меня ехать покорять столицу, но я была не на столько отчаянной. Да и сцены всегда боялась, как огня.

На Яру тоже подействовало, она сразу же притихла.

Я допела песню и как раз показались поля. Народ уже вышел, и, наверное, что-то сеял, или просто сено старое убирал. Мне сложно понять, я житель городской.

Когда мы выехали ближе, и нас заметили, то все побросали свою работу и начали нам низко кланяться.

Я немного опешила от такой встречи.

– Это чего это они? – прошептала я себе под нос.

– Благодарят тебя Хозяка за хорошую погоду, – улыбнулась Тара.

А Тодор наоборот нахмурился и тихо сказал:

– Думаю, что весть о тебе уже по всюду разлетелась. Осталось ждать совсем не долго…

Я спохватилась, вспомнив про письма. Вчера совсем забыла его спросить, столько всего случилось.

– Тодор ты письма успел отправить своим?

– Успел, – кивнул мужчина, и добавил: – Надеюсь, что они быстро соберутся и приедут.

– Надо еще с бароном поговорить, – сказала я.

– Приедут, поговорим, – ответил Тодор. – Ты здесь Хозяйка. Не просить надо, а ставить перед фактом.

– И то, верно, – вздохнула я. – Но по закону земля же ему принадлежит. Вдруг он будет против?

– По закону может и так, но и ссорится на прямую он с тобой не станет, – задумчиво ответил мужчина. И перевел взгляд на Тару. – Ну показывай, где тут коз да кур можно купить.

– А так нам на окраину надо, – сказала девушка. – Там у старой Авы есть дойная коза да куры. Можно двух козочек купить, и одного козла.

– А она хоть продаст? – спросила я.

– Она мне предлагала так их забрать, а взамен просила, чтобы я ей яиц да молочка давала, – махнула рукой Тара. – Старая уже стала, за хозяйством не было сил смотреть. Я ей по дому иногда помогала. У неё родни то не осталось совсем. После пожара все полегли. Я в тот день, как раз забрать хотела козочек, в деревню пришла, а там Хана прицепилась, – девушка погрустнела, но тут же улыбнулась: – Зато я вас встретила. Бабушка Гуся не зря говорит, что всего всегда поровну бывает, и счастья, и несчастья. Иначе никак.

– Правильно бабушка Гуся говорит, – улыбнулась я. – И всё же, как думаешь, сколько она с нас спросит?

Денег я взяла не так, чтобы и много, поэтому вопрос был не праздный.

– Дойная коза стоит где-то серебрушку, – ответила девушка. – За козла – тридцать медяшек. У неё две дойные козы, козлят-то она продала соседям. Куриц несушек заберем по десять медяшек. Петуха одного за медяшку. В общем, на всё про все надо будет отдать две серебрушки.

Тара посмотрела на меня вопросительно, и добавила:

– Можно, конечно, поторговаться, но тогда соседи ей больше предложат, и она не продаст.

Я невольно посмотрела на Тодора, тот в ответ пожал плечами.

– Ладно, предлагай тогда две серебрушки, – сказала я. – Если у нас будет своё молоко и яйца, вообще хорошо. Только надо бы еще строительного материала купить, чтобы сарай для коз и кур сделать, – задумчиво сказала я, вспоминая как видела подобные сараи у своих подруг на даче, и их внешний вид.

– Ага, – кивнула Тара. – Там возле кухни выход есть, туда бы их и пристроить сразу. Чтобы мне сподручней было смотреть за козами, да курами.

– Да, там есть выход? – удивилась я. – Даже не знала…

– Есть, – кивнула девушка. – Он завален был, я тоже не сразу заметила, а когда убиралась, то смогла его открыть. Там как раз место хорошее удобное. Можно и сарай, и загон для коз сделать, чтобы они по всей усадьбе не ходили.

– А чем кормить будем? Им же зерно нужно, а козам сено? – задала я резонный вопрос.

– Так здесь же купим, у дядьки Шоля.

Так за бытовыми разговорами, мы не заметили, как доехали до края села.

– Вы сидите, я сама договорюсь, – скомандовала наша хозяйственная девчушка, быстро слезла с телеги, поправила свой самодельный кенгурятник с Ярой, и пошла звать хозяйку.

За еле живым забором паслись те самые козы, с курами и недовольно поглядывал в нашу сторону козел.

Тара вернулась быстро и немного расстроенная.

– Что-то случилось, отказалась продавать? – тут же спросила я.

– Нет, наоборот рада всё продать, – качнула головой девушка. – Просто у неё со здоровьем совсем туго стало. Она почти не выходит на улицу.

Я сразу же слезла с телеги.

– Пошли посмотрим, что там, вдруг я помогу.

Полечить женщину оказалось не сложно. У неё был обычный радикулит, правда уже в очень тяжелой форме.

После того, как я сняла ей боль и вылечила спину, она готова была отдать мне всё своё хозяйство совершенно бесплатно, еще и денег вдогонку приплатить.

– Спасибо вам, и за Тару спасибо, что спасли, – растрогалась женщина, и начала целовать мне руки, кое-как отобрала, – если бы я знала, что Хана так себя поведет, я бы сама её отходила коромыслом. Все на селе знали, как Стежичь Тару снасильничал, и что супротив воли ребенка ей сделал.

– И почему, никто не заступился за девочку? – спросила я бабушку.

– Так она никому не говорила по началу, боялась, да живот всё скрывала под мешковатой одеждой, я потом к Гусе пришла и узнала от неё. Гуся-то неходячая была, а Тара молчала. Я думала она смурная такая из-за родителей. А потом, вот.

Бабушка кивнула на маленькую Яру.

– Я к старосте доковыляла, тот Стежича вызвал. Подлюка этот поклялся, что помогать будет и Тару не бросит с дочкой. Обещал, что с Ханой разведется и на Таре женится. В общем, решили всё это дело замять. Яра всё равно уже на свет появилась.

Я заметила, как на глазах женщины выступили слезы. Явно вся эта ситуация ей не нравилась. Но поделать она ничего не могла.

– Правда Стежичь всё тянул. Я тогда встретила его, да пригрозила, что до барона дойду, если он на Таре не женится, так он сказал, что в город съездит за подарками, и по возвращении женится на Таре. Видимо Хана прознала, вот и устроила…

– И ты согласна была за него замуж пойти? – с удивлением спросила я Тару.

Та в ответ покачала головой.

– А куда деваться? Так хоть у Яры отец бы был, – пробормотала она, отводя взгляд в сторону. – Да меня плохими словами перестали бы на селе называть.

– И где он сейчас этот Стежичь? – спросила я женщину.

– Да я со спиной своей совсем из дома не выхожу почти, не знаю даже, – пожала она плечами. – Совсем плоха стала. Только вот за Тару переживала. Мне сказали соседи, что её барыня спасла, которая хозяйкою себя называла. Я и не знала, что думать. Хорошо, что вы приехали ко мне и моя душа теперь за девочку спокойна, она в надежных руках. Спасибо вам за неё.

– А вы теперь как тут без хозяйства? – спросила я женщину.

– Да мне то, что, – махнула она рукой. – Я проживу как-нибудь. Тем более со здоровой-то спиной, я теперь многое могу. У меня вон огород еще. Дел полно.

Я оставила ей три серебрушки, хоть она и упорно пыталась мне их вернуть, но я настояла, сославшись на плохую примету. Мол козы доится могут перестать, куры нестись. Глупости, конечно, но в примету от самой Хозяйки женщина вроде поверила.

Когда мы вернулись обратно к телеге я поинтересовалась у Тары, справиться ли она с хозяйством, на что девушка, улыбнувшись, ответила:

– Еще как справлюсь, а если не справлюсь, то детишки ваши помогут, им всё равно надо куда-то злобу свою девать, вот пусть, со скотиной возятся. За работой сразу всю злобу свою забываешь. Оно ведь как, с козами-то, без ласки и любви, и молочка могут не дать. Я их научу, ты не переживай Рина. Всё хорошо будет и боль, и обида всё у них уйдет.

– И у тебя ушла? – внимательно посмотрела я на Тару.

– У меня Яра есть, – девушка погладила ребенка по голове. – Я когда её в руки взяла, поняла, что бабушка Гуся правду сказала и счастья, и несчастья поровну всегда бывает. Без этого никак.

Козел сначала упирался и не хотел с нами ехать, но заметив, что двух его невест уводят, тоже пошел следом, его даже привязывать не надо было, сам вышагивал и грозно посматривал по сторонам.

По дороге мы заглянули к тому самому дедьке Шолю, который продал нам мешок кормового зерна и три мотка сена (еле в телегу влезли), а еще стройматериалы. И даже предложил своего сына, как временного плотника, который поможет сколотить быстро сарай.

Я посмотрела на парня, и не почувствовав от него угрозы, кивнула. Сговорились, что парень привезет нам материалы сам на своей телеге и сам же все построит завтра с утра.

Когда мы почти уже выехали из села, на перерез чуть не под ноги лошади бросилась женщина и начала слезно умолять. Из её причитаний я поняла, что её дочка разродиться не может уже второй день.

Естественно, отказать я не могла.

Мы развернули нашу телегу со всем скрабом и поехали за женщиной, которая показывала нам дорогу. Я сначала хотела с ней побежать побыстрее, но Тодор мне не позволил.

В дом он пошел вместе со мной и даже к роженице зашел, проверив нет ли там посторонних, а после позволил пойти уже мне.

Я подбежала к девушке, которая слабо постанывала и положив руку на живот обезболила её и начала сканировать.

Оказалось, что ребенок был слишком большим для такой маленькой роженицы.

Удивительно, но своим зрением я смогла многое увидеть, как будто на экране УЗИ.

Я ей всё обезболила и следуя одной лишь теории в моей голове, командовала что дальше делать.

Пришлось лично орудовать ножницами. Руки тряслись, я ужасно боялась задеть плод, но благодаря четкой картинке в моей голове, я справилась.

И через пятнадцать минут на свет появился крепенький мальчишка.

Зашивать взялась уже повитуха. Главное, что я обезболила. Дальше у меня просто сил уже не хватило.

Для меня это был очень тяжелый опыт.

Я хоть сама и рожала, и в теории знала весь процесс, но вот так на практике….

В конце просканировав маму и сына, и влив в них жизненных сил, я помыла руки и вышла подышать на улицу.

Что-то мне дурно стало от такого количества крови.

Сев на завалинку, прикрыла глаза и краем уха услышала разговор:

– Не поеду я с тобой никуда, – это был голос Тары.

– Я отец Яры, отдай мне тогда её, раз со мной жить не хочешь, мы с Ханой воспитаем, – ответил незнакомый мужской голос.

– Не отдам! – крикнула Тара. – Мой ребенок! Не твой!

– Что ты несешь дура? Да и зачем? Тебе же лучше будет и проще…

Я вскочила и пошла проверять с кем это там Тара воюет.

Девушка сидела в телеге, крепко обхватив Яру, а рядом стоял мужик. Здоровенный кабан с угрюмым лицом, заросшим бородой. Тодор слез с телеги и немного отошел в сторону. Видимо дал возможность выяснить этим двоим отношения.

– Я же обещал на тебе жениться, женюсь и с Ханой разведусь, – продолжил говорить мужик, судя по всему, тот самый Стежичь.

– Ты же только что сказал, что хочешь Яру забрать! – выкрикнула Тара, – никуда я не поеду! И Яру не отдам!

– Да чего ты орешь дура! – рыкнул недовольно мужик, и даже замахнулся на девчонку рукой.

Я уже хотела бросить на Тару защитное заклинание, но вмешался Тодор. Я и заметить не успела, как он так быстро появился рядом со Стежичем и схватив его руку, как-то болезненно её скрутил, что тот заорал на всю округу от боли.

Тодор что-то тихо сказал мужику на ухо, и тот быстро-быстро закивал, пуча глаза и хватая ртом воздух.

Тодор отпустил его, и Стежичь даже не оглядываясь, рванул бежать, позабыв о родной дочери.

– Спасибо, – улыбнулась Тарила смотря на Тодора, влюбленным взглядом.

Так девы смотрят на рыцарей, совершивших ради них серьезный подвиг.

Я заметила ответный взгляд мужчины, и поняла, по морщинкам, скопившимся в уголках его глаз, что он тоже улыбается девушке в ответ. И таким теплом повеяло от его взгляда в её сторону, что мне почему-то стало неловко, и я резко нырнула обратно к завалинке, а затем и вовсе в дом.

Ребенка с мамочкой уже обмыли. Малыша приложили к груди, и он уже во всю чмокал.

Мать роженицы начала меня слезно благодарить и совать мне в руки огромную корзину с разной едой и даже деньги. От денег я отказалась, а корзину с едой взяла.

Там были какие-то деликатесы мясные, ребятишек хоть накормлю, да и сама с удовольствием поем.

Когда я вернулась в телегу, Тара сидела довольная и счастливая, и рассказывала что-то Тодору. Тот в ответ молча улыбался девушке.

Я не стала заострять на этом внимания, и загрузив поверх нашего скраба корзину с деликатесами, скомандовала отправляться в путь.

– Ну как, Лираша разродилась? – спросила меня Тара.

– Да, мальчик, килограмма четыре не меньше, – кивнула я, всё еще переваривая мои первые в жизни роды, и первую в жизни самую настоящую операцию.

Кто бы мог подумать, что я всё смогла выдержать и в обморок не свалиться. Наверное, это из-за эффекта неожиданности. А может еще и потому, что все вокруг от меня ждали чуда, вот я, и не задумываясь его совершила.

А вот на то, чтобы заштопать раны, меня уже не хватило.

Повезло, что поветуха поняла, как мне плохо стало, и сразу же начала дальше сама действовать. А то не представляю, чтобы я без неё делала.

Козел так и вышагивал не привязанный за телегой, точнее вслед за своими невестами. А куры смирно сидели в плетеных корзинах.

– Надо будет живность временно в конюшне расположить, – начала вслух размышлять Тара. – А завтра, как сарай сколотят, туда их переводить.

Я настолько вымоталась, что даже разговаривать не могла. Не то, что думать и принимать какие-то решения. Если честно, хотелось завалиться и отдохнуть.

Поэтому лишь флегматично кивнула на предложение девушки.

Когда мы уже подъехали к воротам я увидела своего сына, он почему-то стоял возле калитки, а пес перегородил ему дорогу и не выпускал наружу.

А я вдруг вспомнила, что Алекс с Цедриком просились с нами поехать, но из-за ситуации с Дином у меня совершенно вылетело это из головы, и я даже внимания не обратила, что мальчишки с нами так и не поехали.

А сейчас сын явно пытался ругаться с призрачным псом, и отодвигать его с дороги, а тот ни в какую не выпускал ребенка из усадьбы. И вид у Алекса был очень взволнованный.

Я тут же спрыгнула с телеги и кинулась к сыну.

– Что случилось? – спросила я, подбегая ближе.

– Мама, Дин с Ромиком ушли! Вещи собрали, запасы с едой взяли, и ушли. Маришу с Сатией звали, но они сказали, что никуда не пойдут. Я не сразу узнал, мы с Цедриком, были на другой стороне усадьбы, а когда вернулись, мне Маришка рассказала. Я хотел за ними пойти, а он меня не пускает!

Алекс даже ногой притопнул и попытался обойти пса, но тот плавно перетек из одного состояния в другое, как будто переместился в пространстве, и опять не дал пройти моему сыну за калитку.

– Лучше бы он их так не пускал, чем меня! – с отчаянными нотками в голосе сказал ребенок.

А я растеряно смотрела по сторонам не представляя, что делать.

– Я поеду их искать, – сказал Тодор, заставляя меня очнуться. – Сейчас телегу завезу внутрь, и на лошади попробую по их следам пройти. Постарайтесь тут не пылить.

– Да, бросай её прямо тут, мы сами затащим всё, – ответила я, чувствуя, как меня охватывает паника.

– У вас тут всё нормально будет? – спросил меня мужчина.

– Да-да, разберемся, конечно, – пробормотала Тара, и подбежав к лошади, начала помогать её распрягать.

Вдвоем они сделали это очень быстро, и Тодор начал ходить вокруг и искать следы мальчишек.

– Вот, вроде что-то есть, – сказал он, и медленно пошел по следу, а затем и вовсе вскочил в седло и поскакал уже быстрее.

Я внимательно посмотрела на пса.

– Ты можешь их найти? – спросила я у собаки, но тот отрицательно покачал головой и растворился в воздухе.

– Я ворота открою, Алекс помогай давай, – начала командовать Тара, пока я так и стояла, не представляя, что делать, и коря себя за то, что сразу не поговорила с Дином.

– Я сейчас за Цедриком и девчонками сбегаю, они помогут, – сказал Алекс и открыв воротину, рванул в дом.

Я же, подхватив пару корзин из телеги понесла все к конюшне, идя за Тарой.

Наверное, только то, что пришлось заниматься бытовыми проблемами, не дало мне окончательно впасть в уныние.

Прибежали Цедрик с девочками и начали нам помогать. Даже малышек с собой привели.

Дети пытались козла погладить, но этот злюка сразу же начинал бодаться, и они не стали его трогать, зато козочки были добрые и сами ластились.

– Я их сейчас подою быстро, – сказала Тара, – и девчонкам заодно покажу.

– А чего это только девчонкам? – недовольно спросил Алекс, – я тоже хочу.

– И я, – подошел Цедрик.

– Ну можете, и вы тоже попробовать, – ответила девушка, хитро улыбаясь.

А я в этот момент места себе не находила.

Коз мы определили в конюшню, как и кур. Курам открыли корзины, чтобы они смогли выйти и попастись на улице, а то засиделись пока ехали, да меня ждали, когда я помогу роженице.

Петух сразу же попытался подраться с козлом, но мы их разняли.

А Тодор так и не вернулся.

– Надо было в дорогу Тодору хоть что-то покушать дать, – пробормотала Тара, когда мы пошли все ужинать.

Сегодня у нас было козье молоко и свежие яйца. Куры успели снести, пока сидели в корзинах.

Ужинали все молча, никто из детей не задавал никаких вопросов. Я попросила Маришу отнести ужин работорговцам и ждала еще и от неё возмущений, но девочка, видимо уже всё видела, и отнеслась к новшествам в подвале спокойно.

Чем больше времени проходило, тем сильнее я переживала.

Я даже представить не могу, куда могли отправиться мальчишки.

– Тара, скажи, то направление куда Тодор поехал, там какое-то село есть? – спросила я у девушки.

– Там граница идет, сел никаких нет больше, – ответила она, чем еще сильнее заставила меня волноваться.

– А если бы они свернули?

Тара почесав нос, начала рассуждать:

– Есть Поселки, но они очень далеко находятся. В следующем баронстве. Мы туда как-то с батей ездили, я совсем малая была. Целых три дня ехали. Отец туда возил на продажу мед. Но он редко это делал, обычно мы ездили в Ракитик. Это город самый большой в нашем баронстве.

– А какие еще села есть в баронстве? – спросил Алекс.

– Так четыре села вроде, – пожала девушка плечами. – Они вдоль границы все стоят.

– А усадьба ближе всех к границе, получается? – посмотрела я на Тару.

– Ага, ближе всех. Но есть заставы всякие, они вдоль границы стоят.

– А Дина с Ромиком могут на заставе остановить? – это был Алекс.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Если заметят, то остановят.

– Могут и не заметить? – в шоке уставилась я на Тару.

– Могут и не заметить, – ответила она спокойно. – Нашинские постоянно через границу ездят в ихнее село. Обмениваются товарами всякими.

– И барон разрешает? – удивилась я.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Не интересовалась никогда.

– Так ты сама там бывала?

– Да, мы же с батей постоянно ездили, мед продавали. Вроде бы можно было, никто не запрещал.

– Понятно, значит, теоретически мальчишки могли и за границу попасть, – пробормотала я.

– Могли, – кивнула Тара.