Читать книгу "Хозяйка «Белой усадьбы»"

Глава 11

Когда я вошла на кухню, то сразу же ощутила напряженную тишину.

Малышки сидели на коврике, мяли в руках игрушки, и хлопали глазенками.

Самая маленькая – дочь Тарилы, посапывала в своей люльке.

Я мысленно выдохнула, ну хоть кто-то спокоен.

Если честно ответ Тодора меня слегка выбил из колеи, поэтому я пока не понимала, что делать. Но делать явно что-то надо было.

– А обед скоро? – спросила я у напряженной спины нашей новой кухарки.

Та тут же обернулась и всплеснула руками.

– Ой! Хозяюшка! Здравствуй! Я и не заметила, что ты пришла! – затараторила она. – Ты же не завтракала, я за тобой ребятишек отправила, а они сказали, что тебя будить нельзя, ты отдыхаешь. Вот я и….

– Тара, – подняла я руку вверх, – ничего, что я так сокращенно, можно?

– Конечно, вам всё-все можно, – улыбнулась девушка, вытирая руки о полотенце.

– Тара, всё нормально, я просто перекусить, если обед пока не готов, чай, с чем-нибудь простым.

– Чай? – удивленно посмотрела на меня девушка. – А это чего?

– Какой-нибудь напиток можно, – махнула я рукой, вспомнив, что как раз чай-то я в кладовке и не нашла, может его в этом мире вовсе и не выращивали…, – и что-то перекусить. Может хлеб.

– Так булочки я испекла! – улыбнулась девушка. – Они правда не сдобные. Простенькие. Тесто-то только завтра подойдет. И хлеб будет и булки.

– Отлично, буду благодарна, – кивнула я.

– Да ты садись, Рина, я сейчас всё накрою, – засуетилась Тара.

Подойдя к малышкам и поцеловав каждую в щечки, Сатию приобняла, от чего девочка растеряла весь свой боевой пыл, а я пошла к Марише, тоже приобняла её, и поцеловала в щеку, чувствуя, как сильно она напряглась.

Я подумала, что может и не стоит нарушать так нагло её личное пространство, но, с другой стороны, она же ребенок, ей ведь тоже ласка нужна…

Я села на свой стул, и стала ждать, когда Тара накроет для меня стол.

Сатия села рядом с Маришей и начала помогать ей чистить картофель.

Я шумно выдохнула и спросила:

– Ну рассказывайте, чем занимались?

– Да ничем особо, – пожала плечами Мариша, сосредоточенно срезая кожуру.

– Как это ничем? – удивилась Сатия. – А вот Тарила про корову говорила или коз, или вот про куриц. Зачем они нам? Вроде же в деревне всё купить можно?

– Вот, кстати, да, – Тарилла подошла и поставила передо мной чашку с каким-то теплым напитком и тарелку с булочками. – Нам скотина нужна. А то в село за продуктами каждый раз не находишься, а так своё всё будет, или я не права?

Она внимательно посмотрела на меня.

– У нас козы были, и корова, я умею за ними ухаживать, – тихо, но твердо ответила Мариша. – И за огородом следить могу.

– Ты же говорила, что Рине решать? – удивленно посмотрела на подругу Сатия, и растеряно добавила: – И я не умею…

– Научишься, – пожала плечами та в ответ.

– Посмотрим, – ответила я, – надо будет подумать.

– Я бы тоже помогла, – сказала Тара. – У нас скотина раньше была, я тоже умею ухаживать.

Я отпила и удивленно вдохнула аромат.

– Как вкусно. Это что такое?

– А это я с собой свои травки взяла, вот, разбавила морс, – смущенно ответила Тарилла, возвращаясь к своим делам.

Выпив напиток, и съев булочку, я вспомнила, что не видела еще с утра сына и прикрыв глаза, сразу же отыскала его.

Они оба с Цедриком на улице занимались очень странным делом – фехтовали палками. Причем обучал моего сына явно Цедрик. Но и Алекс ему свои знания показывал.

То, что они обучают друг друга военному искусству… это неправильно. Они же будущие белые маги. Не должны никому причинять боль!

Вскочив, я рванула к выходу. Надо это срочно прекратить.

Вот только стоило выбраться на улицу и немного проветрить мозги, я смогла себя остановить.

Себя-то они ведь всяко должны уметь защитить. Я ведь тоже себя защищала. Да и мужчины они, как никак. Сомневаюсь я, что им запретишь любимым делом заниматься.

Шумно выдохнув, я уже медленнее пошла к мальчишкам.

Запретить всегда успею, сейчас надо посмотреть их тренировку и узнать посыл. В конце концов, это и спорт тоже.

Пока шла, в голову пришла интересная мысль.

– О мама! Смотри, как я научился! – громко крикнул Алекс, заметив меня из далека, и начал махать палкой, делая это так, будто он ниндзя из старого кино.

Конечно, также красиво, как у профессионалов у него не получилось, но для его уровня – тоже не плохо смотрелось.

Я не удержалась и похлопала в ладони.

– Молодец! Очень красиво! А ты Цедрик? – я перевела взгляд на второго мальчика.

Он тоже начал махать палкой, и делать это намного лучше и проворнее моего сына. Чувствовался опыт. Видимо кто-то давал ему небольшие уроки.

– Да ты настоящий воин! – присвистнула я, и Цедрик тут же выпятил грудь вперед. – А меня научите так же делать?

– Зачем? – удивился мальчик. – Ты же девочка…

– А в нашем мире и девочки неплохо драться умеют, – опять встал на мою защиту сын, даже не подозревая, что помогает. – Получше мальчишек.

– Серьезно? На фига? Они же рожать должны, – во все глаза посмотрел на Алекса Цедрик.

– И что? – удивился сын. – Олимпийские чемпионки они о-го-го какие. И после родов могут рекорды бить. В нашем мире равноправие! И мужчины, и женщины спортом занимаются.

– Ну так что, научите меня палкой махать? – улыбнулась я, и хитро добавила: – или слабо?

И Цедрик тут же поддался, все же маленький он еще совсем…

– Ничего не слабо, вот смотри, Рина…

Через час я уже пожалела, что решила взять ребенка на слабо. Как говорится, за что боролась на то и напоролась. Цедрик гонял меня, и Алекса, так, будто вознамерился из нас сделать настоящих бойцов. Но пасовать было нельзя, иначе можно потерять доверие.

На помощь к нам пришла Сатия. Она позвала всех обедать.

– Так, мыть руки, потом за стол! – не забыла строго сказать я, а сама подумала, что и от душа не отказалась бы, но есть хотелось сильнее, поэтому я обошлась мытьем рук, лица, и немного шеи.

Умывалась я прямо на кухне, потому что идти на третий этаж сил бы точно не хватило.

На обед собрались все дети, Тара и Тодор.

Мужчина был задумчив и как обычно не разговорчив.

В отличии от мальчишек.

Цедрик хвастал, как начал меня учить орудовать палкой, близнецы рассказывали о том, как ухаживали за лошадьми, и предложили поучить меня ездить на лошади, а девочки просто слушали нас и помалкивали.

– Мне кажется, что надо составить расписание, – подытожила я. – И да, учиться фехтовать и ездить на лошадях должна не только я, но и Мариша с Сатией тоже.

Глаза у девочек округлились от удивления. Но у Сатии скорее загорелись любопытством, а вот у Мариши, наоборот, упрямством.

«Понятно, будет упираться…», – мысленно вздохнула я.

– А им-то зачем? – в голос за возмущались все мальчишки.

– Как это зачем, у нас же равноправие, – весело усмехнулась я.

– Чего? – спросил Дин.

– А это в их мире, откуда Рина с Алексом пришли, так положено, – тут же начал объяснять Цедрик, с важным видом. – У них там женщины и мужчины одинаковые. Вот. Равные. И все делают одинаково. Воюют тоже одинаково.

– Ну так это же в вашем мире, у нас иначе, – тихо ответила Мариша.

– В нашем мире женщины, если не ленятся, да замуж не выскакивает, тоже могут наравне с мужчинами быть, – вдруг вмешался Тодор. – В моем ведомстве, где я раньше работал, было несколько женщин, – продолжил он. – И они посвятили свою жизнь защите нашей страны. Могли наравне с мужчинами в седле скакать и с оружием управляться. И дела расследовать не хуже других, а некоторые даже лучше.

– Да, я видел таких и не раз в столице, – кивнул Ромик. – Они и одеваются почти, как Рина.

– Да, в штанах-то удобнее, – добавил Дин.

Мариша во все глаза смотрела по переменно, то на Тодора, то на близнецов.

– Значит решено! – постановила я. – Будем заниматься и на лошадях, и драться учиться на палках.

– А я в село сейчас тогда съезжу, – сказал Тодор. – Лошадей прикуплю, чтобы у всех были, да письма отправлю своим людям. Рина, мне с тобой еще кое-что надо бы обсудить, пока я не уехал.

– Конечно, без проблем, я уже доела.

– Тогда идем, быстро переговорим, да я поеду.

– Ага.

Мы с Тодором под удивленными взглядами притихшей ребятни, пошли на выход.

Когда вышли на улицу, то мужчина достал из куртки целую пачку писем.

– Значит смотри, я тут написал письма для учителей, и отдельно для слуг. И еще кое-какие письма, – он с шумом выдохнул. – Не знаю, если ты не одобришь, то я не буду их отправлять, а если одобришь и поможешь, то отправлю.

Я подобралась и вопросительно посмотрела на Тодора.

– Тут письма для моих знакомых, – продолжил пояснять он. – Они не сильно близкие, но всё же, как мне кажется, хорошие люди. Я хочу, чтобы они приехали и поселились рядом с усадьбой жить. Но дело в том, что эти земли, что за забором принадлежат барону Берату. Помнишь я говорил? Так вот, нам придется решать с ним этот вопрос, и скорее всего он захочет поселиться ближе всего к твоему дому, но это ладно, пусть живет. Однако, эти люди, – он потряс пачкой писем, – важно, чтобы именно они поселились тут первыми и начали строить свои дома вокруг усадьбы. И важно, чтобы ты дала им свою защиту. Потому что их могут просто убить.

– Что? – не поняла я. – Зачем?

Тодор покачал головой.

– Рина, я все время забываю, что ты не из нашего мира. Рядом с Белой усадьбой может стоять только императорский дворец, и те, кого одобрил император, понимаешь, о чем я говорю?

– Хочешь сказать, – медленно начало доходить до меня. – Что скоро к нам заявится император и потребует себе место рядом с усадьбой.

– Именно, – кивнул Тодор. – Но я не хочу, чтобы он селился рядом. Я хочу, чтобы эти люди, – он опять потряс пачкой писем в воздухе, – чтобы именно они поселились вокруг. Они не бездельники и не аристократы. Это нужные люди. Ремесленники, профессора, ученые и торговцы. Средний класс, на котором держится наша страна. Я отобрал самых важных и самых полезных. Но, я повторюсь, что без твоей защиты, они просто не выживут. Их уничтожат.

Я нахмурилась. Откровенно говоря, мне вообще вся эта возня с людьми не нравилась. Мне детей надо воспитывать, а не новый город строить. А тут…

– Рина, я понимаю, – видимо Тодор понял мою мрачную физиономию по-своему. – Что возможно у тебя какие-то свои соображения. Но я рекомендую именно этих людей.

– Да нет, – я махнула рукой. – Дело не в твоих рекомендациях. Я просто вообще не хочу, чтобы тут кто-то жил.

– Так не получится Рина, – покачал головой мужчина. – Селяне не зря там сидели в кустах. Новость о тебе наверняка уже дошла до барона, а от него и дальше по всем аристократам. Скоро все они сюда заявятся. И будет намного хуже. Поэтому лучше сразу окружить себя нормальными адекватными людьми, чем этими…

Взгляд мужчины стал презрительным. Видимо Тодор вспомнил общение с «этими».

– Я тебя поняла, – кивнула я, и положила руку на кулак Тодора в котором он зажимал пачку писем, чуть сжав его. – И сделаю так, как ты скажешь. Если ты считаешь, что эти люди полезны, то я буду их защищать.

Тодор какое-то время смотрел на мою руку, а затем осторожно положил сверху свою горячую и жесткую ладонь, которая оказалась просто громадной по сравнению с моей и чуть сжав её в ответ, так же осторожно убрал, словно боясь мне навредить.

– Тогда я поехал, и скоро вернусь, – сказал он, и развернувшись, пошел к конюшням.

Я дождалась, пока Тодор возьмет свою лошадь, открыла ему мысленно ворота, и кинула в спину защитные чары.

На всё про всё ушло минут десять, а я всё стояла и наблюдала за тем, как мужчина, скачет сквозь зазеленевший лес.

Отвлек меня Алекс.

Он вышел на крыльцо, и тронул меня за руку.

Да я и так его заметила, потому что полностью не погружалась в наблюдение за Тодором, а так, одним глазом смотрела, но в то же время видела, что происходит вокруг.

– Мам? – позвал меня сын.

– Что такое? – улыбнулась я ребенку.

– Можно с тобой поговорить? – спросил меня он, отводя взгляд в сторону.

– Конечно, – кивнула я.

Алекс с шумом выдохнул и воровато огляделся.

– Не здесь, можно так, чтобы нас никто не услышал и не увидел? – шепотом спросил он.

Я сразу же напряглась – что еще за тайны такие?

– Да, – ответила я, и мысленно позвала защитную магию, она полностью нас скрыла за пологом невидимости и не слышимости.

Вокруг нас образовался полупрозрачный купол, похожий на огромный мыльный пузырь, я взяла сына за руку и отвела чуть в сторону. Если кто-то пойдет, то в нас не врежется, и просто пройдет мимо не заметив.

– Ого, опять магия? – восторженно выдохнул Алекс и осторожно пальцем попытался тронуть полупрозрачную перегородку, вот только его палец просто отодвинул её чуть дальше.

– Это защитный купол, если мы пойдем, он пойдет вслед за нами, – пояснила я удивленному ребенку, который вознамерился потрогать купол, но у него никак не получалось, тот от него постоянно «убегал». – Я могу выпустить тебя из него, но тогда я для тебя исчезну, а тебя будут все видеть и слышать.

– О, вон оно как работает, я не могу высунуть палец наружу, да? – почесал затылок Алекс.

– Может быть и можешь, но я пока не знаю как это сделать, – развела я руки в стороны, и улыбнулась. – Я же только начинающий маг.

– Вот, – печально вздохнул мой сын. – Об этом я и хотел поговорить. – Он посмотрел на меня умоляюще. – Мам, а меня научи магии, а?

Я подняла руку и погладила ребенка по голове.

– Я бы с удовольствием сынок, но пока магический пес не позволит тебе себя увидеть, я тут бессильна.

– Магический пес? – переспросил Алекс.

– Он самый, тот с которым вы играли в библиотеке вчера.

Алекс на пару мгновений задумался, вспоминая.

– Ты говорила, что он только добрым показывается. Что те, у кого зло или обида в душе, его не увидят, – сказал мой сын.

– Именно, – ответила я, и добавила: – А еще ты должен искренне желать добра окружающим тебе людям. Даже тем, кто причинил тебе боль. Даже своим врагам.

– Но это же не справедливо! – недовольно ответил сын, и посмотрел на меня с возмущением: – Хочешь, чтобы я пожелал добра тем сволочам, которые над нами целый месяц издевались? Голодом морили, не выпускали. А если кто-то пытался сопротивляться – били?

Я печально выдохнула.

– Сынок, – я крепко прижала ребенка к груди, он совсем не сопротивлялся, и тоже меня обнял в ответ, я почувствовала, как его начало потряхивать. – Расскажи мне, что было? Расскажи, не молчи, – прошептала я ему в волосы.

И Алекс начал говорить, сначала с надрывом, запинаясь, иногда прерываясь и громко рыдая навзрыд, а потом опять продолжал рассказывать. Жаловаться. Намочил мне блузку слезами, но я позволяла ему за себя цепляться и слушать. Забирать эту боль у моего ребенка себе.

Нельзя молчать. Надо всегда говорить и выпускать боль из своей души, иначе она там останется навсегда, будет копиться, как опухоль, пустит свои метастазы и уничтожит тебя изнутри.

Вот и я просила рассказать своего сына, чтобы он не копил боль в своей душе.

Пусть лучше вскроет эту гнойную рану, пока она еще сильнее не загноилась.

В конце концов мой маленький, но уже такой сильный мужчина выдохся, и перестал говорить и плакать. Мы сидели с ним на крыльце на ступенях. Его голова лежала у меня на коленях, и я его осторожно гладила по волосам, и по спине, и начала говорить:

– Помнишь того злого пса по имени Тит, ты еще спрашивал почему он такой злой, почему хочет всех укусить?

– Тот который напал на моего друга, когда сорвался с цепи? – тихонько переспросил мой сын.

– Да, – кивнула я, – тот самый. Помнишь, ты сам рассказывал про его хозяина. Ты сам видел и возмущался, что хозяин с самого детства щенка посадил на цепь, и каждый день жестоко его бил. Вы подглядывали за ним за забором.

– Да, – опять подтвердил мой ребенок. – Ты еще ходила с ним ругаться, и пыталась подписи собрать против, чтобы он прекратил собаку мучить. И ничего не получилось. Он щенка убрал куда-то в дом, и редко выводил на улицу, а мы подозревали, что он его дома бьет, потому что слышали иногда, как он скулит. А потом, когда он вырос, то стал очень злым.

– Как думаешь, почему он стал злым? – переспросила я сына.

– Потому что он обиделся, что его никто не спас? – посмотрел на меня ребенок.

– И это тоже, – кивнула я. – Но еще и потому, что пса ничему другому не научили. Его научили быть жестоким, потому что с детства к нему так относились. И поэтому он стал жестоким и злым.

– Хочешь сказать, что эти работорговцев в детстве кто-то обижал? – посмотрел на меня внимательно ребенок.

– Я не знаю, наверняка, – не стала я врать ребенку. – Но вполне возможно, что этих мужчин кто-то научил так жить. Кто-то научил быть такими.

– И что, вот так взять, простить им всё и отпустить, что ли? – хмуро посмотрел на меня сын.

– Зла на них держать не надо, потому что им от твоего зла не холодно не жарко. Отпускать их тоже нельзя, ведь они опасны и могут кому-то навредить. И что делать я пока не знаю, но обязательно, что-нибудь придумаю. Есть же закон, в конце-то концов. Мы передадим их местным полицейским, и пусть они с ними разбираются.

Алекс положил голову мне на колени, и шумно выдохнул.

Я запустила пальцы в его волосы и начала массировать голову. Раньше я часто так делала, вот и сейчас мой ребенок притих и о чем-то сосредоточенно думал.

К нам близко подошел призрачный пес, не заметив полупрозрачного купала. Он сел рядом с Алексом и лизнул его в нос.

Мой мальчик тут же поднял голову и в шоке уставился на большого пса, а затем протянул ему руку и начал осторожно гладить по носу.

– Я его вижу, – прошептал мой сын, а затем сияющими глазами посмотрел на меня и уже повторил вслух: – я вижу его, мама!

Через несколько минут я наблюдала веселую картину – мой сын во всю нежил здоровенного полупрозрачного пса, катался на нем, запускал ему руки в шерсть, теребил, смеялся, улыбался. Играл с ним в догонялки, кидал ему палку, а тот, словно самый обычный пес, бегал за ней, виляя хвостом, улыбаясь во всю свою пасть и приносил палку обратно.

Спустя еще несколько минут, я вспомнила про Тодора, и решила узнать, как у него дела, и вовремя…

Мой защитник, в окружении нескольких угрюмых мужчин, куда-то скакал на коне.

Я запаниковала и проверила на нем защиту. Но она была нетронута.

Тодор, как и всегда был молчалив и бесстрастен.

Я посмотрела на его внешний вид, но не заметила, чтобы он был потрепан. Вроде бы выглядел так же, каким уезжал из усадьбы.

Воины тоже молчали и ничего не говорили, и я не представляла, что мне делать.

Физически навредить они ему не могли. И вообще, судя по всему, Тодор ехал с ними добровольно.

Я насчитала целый небольшой отряд из десяти человек.

Какое-то время я думала о том, чтобы отправить к Тодору на помощь пса, но решила все же подождать и понять куда и зачем мужчина отправился с этими незнакомцами.

Они были похожи на профессиональных воинов. Одеты в добротную и явно не дешёвую одежду. И лошади у них тоже были не простые. Я, конечно, в лошадях не особо разбираюсь, но всё равно, эти не были похожи на наших простеньких приземистых кляч. Больше на лощеных скакунов тянули.

Мужчины скакали по лесному массиву. Я решила попробовать отправиться чуть дальше по дороге, чтобы разведать куда они едут, но у меня не получилось. Максимум я удалилась метров на десять от Тодора, и всё, дальше уже, как будто упиралась в стену, или «ехала» вместе с ним.

Видимо моя магия ограничивалась расстоянием, или я пока еще не знала как ей пользоваться, но одно было ясно, за Тодором я могла следить, и как будто ехала рядом с ним.

Идти сейчас в библиотеку и изучать возможности моей магии я боялась. Вдруг пропущу что-то важное и не смогу помочь другу? Поэтому я решила набраться терпения и проследить за отрядом.

Они скакали минут тридцать не меньше, я уже вся извелась, когда увидела конечную точку их прибытия.

Это место было похоже на мою усадьбу, только не в настолько упадочном состоянии.

Большие железные ворота, кирпичная ограда.

Охрана на проходной.

Им открыли ворота и мужчины въехали во внутрь.

Я успела рассмотреть парк, за которым явно ухаживал приличный садовник.

Тодор в окружении людей проскакал до самого крыльца.

Они все спешились, но пошли в дом не все, а только двое мужчин и Тодор.

И все делали молча.

Ну хоть бы парой слов перекинулись!

Двое мужчин передали Тодора местному дворецкому, сообщив его имя со странной приставкой – ос Тодор.

– Барон Берат ожидает вас в кабинете, следуйте за мной ос, – сказал дворецкий и повел мужчину на второй этаж.

Я невольно обратила внимание на убранство дома. Изнутри он был отделан деревом, кое-где по стенам висели драпировки из тяжелых бордово-коричневых тканей. Но смотрелось всё, хоть и тяжеловесно, однако гармонично.

Дворецкий вошел первым, открыв большую дубовую дверь в конце коридора на втором этаже, и объявил Тодора, опять сделав приставку к его имени «ос».

Интересно, это звание какое-то? Надо будет спросить у мужчины, когда он приедет.

Я уже мысленно успокоилась, поняв, что барон не должен его тронуть, раз пригласил на переговоры.

Тодор вошел и посмотрел на спину мужчины в темном сюртуке, который ворошил угли в камине, и лениво обернувшись, кивнул:

– Рад знакомству, – сказал он. – Проходите садитесь. Тукис принеси что-нибудь выпить мне и осу. Что будете?

– Я хотел бы побыстрее закончить разговор, – коротко ответил Тодор, не снимая своей повязки, но в кресло напротив стола барона сел.

Я рассмотрела нашего соседа более детально.

Если честно, представляла его эдаким смешным пузаном, в белом парике, вечно потеющим и с хитрыми поросячьими глазками.

Но Барон не оправдал моих надежд.

Мужчина был высоким, худощавым, широкоплечим с военной выправкой и большим выдающимся носом. Волосы у него были черными, и зачесаны в небольшой хвост на затылке. Взгляд острый, проницательный.

Барон медленно прошел к столу и испытующе посмотрел на Тодора, тот встретил его прямым, ничего не выражающим взглядом.

– Что ж, – ответил он, присаживаясь в своё кресло, – быстрее, так быстрее. – Он выдохнул, и продолжил: – До меня дошли слухи, что в Белой усадьбе, принадлежащей осу Гардиусу, поселились другие люди. Женщина, называющая себя «Хозяйкой». Если это правда, то я хотел бы встретиться и убедиться, что эта женщина действительно является «Хозяйкой», а не преступницей, незаконно занявшей чужой дом.

Я мысленно вскипела.

А то, что раньше в усадьбе промышляли работорговцы и держали в своем подвале живых взрослых и детей, это его не беспокоило?

Тодор в отличии от меня не страдал излишней эмоциональностью и спокойным голосом ответил:

– Хозяйка «Белой усадьбы» пока не принимает гостей, но дабы закон был соблюден, она готова встретить вашего представителя на своей территории в ближайшее время, чтобы он мог засвидетельствовать её право на проживание и владение «Белой усадьбой».

– Я хотел бы сам лично посетить Белую судьбу сегодня, а точнее, прямо сейчас, – сказал Барон, и добавил: – И это не обсуждается.

– Я должен для начала переговорить с Хозяйкой, – начал Тодор, но барон его перебил:

– Ос Тодор, вы же понимаете, что я мог бы не разговаривать с вами в своём кабинете, не предупреждать о том, что хочу посетить усадьбу, а отдать приказ на ваш временный арест, а сам отправить своих воинов проверить Белую усадьбу и привести женщину, называющую себя Хозяйкой, силой. Я имею полное право это сделать. Потому что не потерплю творящийся беспредел на подконтрольной мне территории. Однако же, ввиду некоторых обстоятельств, я не хотел бы портить с вами отношения.

– Да пошел ты, козел! – процедила я вслух, не сдержавшись.

Тодор же какое-то время молчал, а затем, медленно, но явно нехотя, кивнул.

– Хорошо, – сказал он, – я готов отправиться сейчас.

– Отлично, тогда едем, не хотелось бы тянуть до вечера.

Мужчины вышли из кабинета, а я поняла, что дальше за Тодором следить нет смысла, всё равно скоро приедет с бароном.

Мне хоть и совершенно не хотелось общаться с этим мужчиной, который допустил на своей земле такое бесчинство, однако же, я прекрасно понимала, что таких как это барон наверняка в скором будущем будет много, и надо учиться не показывать своих истинных эмоций.

К тому же, я теперь знаю, кому смогу сдать на руки работорговцев.

Все же вовремя барон решил нас посетить, мне кормить этих товарищей и нервировать детей уже надоело.