Текст книги "Вторая мировая война"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vtoraya-mirovaya-voyna-77550.jpg)
Автор книги: Энтони Бивор
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]
Вскоре евреи и поляки стали прятаться с приходом в деревню немецких войск. Это заставляло немецких солдат еще больше нервничать, поскольку теперь им мерещилось, что за ними не только наблюдают изо всех подвалов и чердаков, но и целятся из воображаемого оружия. Временами казалось, что многие солдаты охотно сожгли бы эти полные заразы и враждебные, с их точки зрения, деревни, чтобы зараза не распространилась на соседнюю Германию. Все это, однако, не мешало им грабить при каждом удобном случае – они брали все: деньги, одежду, еду, даже постельное белье. Казалось, та ненависть, с которой они столкнулись в ходе вторжения в Польшу, каким-то образом оправдывала само вторжение, что стало еще одним доказательством причинно-следственной путаницы в умах немецких солдат.
Польская армия, хоть и сопротивлялась немцам, часто проявляя отчаянное мужество, очень страдала не только от того, что имела в основном устаревшее вооружение, но, прежде всего, от недостатка радиостанций. О факте отступления того или иного соединения невозможно было сообщить соседям на флангах, что приводило к катастрофическим последствиям. Маршал Рыдз-Смиглы, главнокомандующий польской армией, был убежден, что война уже проиграна. Даже если бы французы и начали обещанное наступление, то было бы уже поздно. 4 сентября все более уверенный в себе Гитлер сказал Геббельсу, что он уже больше не опасается нападения с запада. На западе он предвидел Kartoffelkrieg – окопную «картофельную» войну.
6 сентября 1939 г. частями немецкой Четырнадцатой армии был взят старинный университетский город Краков. Наступление соединений группы армий «Юг» под командованием Рундштедта шло строго по плану, а польские войска беспорядочно отступали. Но тремя днями позже Главное командование сухопутных войск – OKH, или Oberkommando des Heeres – стало беспокоиться, что польские войска могут избежать запланированного окружения к западу от Вислы. Поэтому два корпуса из состава группы армий «Север» получили приказ повернуть на восток и, если будет необходимо, двигаться до реки Буг и дальше, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг польских войск.
В районе Данцига героические защитники полуострова Вестерплатте, израсходовав боеприпасы, под непрерывной бомбежкой «юнкерсов» и огнем орудий главного калибра линкора Schleswig-Holstein были вынуждены, в конце концов, сдаться 7 сентября. После этого старый линкор направился на север, чтобы поддержать наступление немецких войск на Гдыню, которая смогла продержаться до 14 сентября.
В центральной части страны сопротивление поляков становилось все более отчаянным по мере того как немецкая армия приближалась к столице. Колонна немецких танков из состава 4-й танковой дивизии достигла окраин города 10 сентября, но была вынуждена быстро отступить. Решимость поляков защищать свою столицу можно было оценить по количеству готовой открыть огонь по своему городу артиллерии, которую они сконцентрировали на восточном берегу Вислы. 11 сентября 1939 г. Советский Союз отозвал своего посла и весь дипломатический персонал посольства из Варшавы, но поляки все еще не имели ни малейшего представления об ударе в спину, который готовился им на востоке.
Во многих местах страны немецкая армия, используя свои механизированные части, смогла окружить польские войска, что привело к появлению большого количества военнопленных. 16 сентября немцы начали крупную наступательную операцию по окружению польских войск в восьмидесяти километрах к западу от Варшавы. В «мешок» между реками Бзура и Висла попали две польские армии. Их сопротивление в конце концов было сломлено после массированных ударов люфтваффе. В плен попало в общей сложности около 120 тыс. солдат и офицеров. Отважные летчики польских военно-воздушных сил, в составе которых было всего 159 устаревших истребителей, не имели ни малейшего шанса на победу в бою против самых современных на то время «мессершмиттов».
Все иллюзии, какие поляки еще питали относительно спасительного наступления союзников на западе, вскоре были утрачены. Генерал Гамелен при полной поддержке французского премьер-министра Даладье отказался даже рассматривать возможность каких-либо активных боевых действий до тех пор пока не будет развернут Британский экспедиционный корпус и не будут мобилизованы все резервисты. Он также заявил, что Франции необходимо закупить военное снаряжение в Соединенных Штатах. Но в любом случае, доктрина французской армии была сугубо оборонительной. Гамелен, несмотря на свое обещание, данное Польше, очень опасался начинать крупное наступление, полагая, что прорваться через долину Рейна и немецкую линию обороны под названием «Западный вал» будет невозможно. Англичане были не намного решительнее. Они называли «Западный вал» «линией Зигфрида», на которой, в соответствии с веселой песенкой времен «Странной войны», они собирались сушить свое белье. Англичане полагали, что время на их стороне, и руководствовались странной логикой, что блокада Германии была бы лучшим видом стратегии. Они не учитывали очевидный недостаток этой стратегии – то, что Советский Союз мог дать Гитлеру все необходимое для его военной промышленности.
Многие британцы испытывали чувство стыда за то, что не могли помочь Польше. Королевские ВВС начали осуществлять полеты над Германией, сбрасывая пропагандистские листовки, что вызвало множество шуток типа Mein Pamph («Моя листовка») и «война конфетти». Удар с воздуха по немецкой военно-морской базе в Вильгельмсхафене 4 сентября оказался позорным по своей безрезультатности. Передовые части Британского экспедиционного корпуса высадились во Франции в тот же день, и на протяжении последующих пяти недель Ла-Манш пересекли 158 тыс. английских солдат и офицеров. Но до декабря месяца у них так и не было ни одного боевого столкновения с немцами.
Французы ограничились тем, что продвинулись на несколько километров вглубь немецкой территории неподалеку от Саарбрюккена. Поначалу немцы опасались, что французы начнут крупномасштабное наступление. Гитлер этого крайне опасался, поскольку большая часть немецкой армии в тот момент находилась в Польше. Но крайне ограниченные размеры наступления указывали на то, что это был всего лишь символический жест. Верховное главное командование Вооруженных сил (вермахта) – OKW, или Oberkommando der Wehrmacht, – вскоре вновь успокоилось. Никакие войска не нужно было никуда перебрасывать. Англичане и французы позорно не выполнили своих обязательств, особенно после того как поляки в июле передали Англии и Франции восстановленную ими сверхсекретную немецкую шифровальную машину «Энигма».
17 сентября мученическая судьба Польши была окончательно решена, когда советские войска пересекли весьма протяженную границу между Польшей и СССР – в полном соответствии с секретным протоколом, подписанным месяцем ранее в Москве. Немцы были удивлены, что русские не сделали этого раньше, но Сталин посчитал, что если он начнет вторжение в Польшу слишком рано, то западные союзники могут оказаться в положении, при котором были бы вынуждены объявить войну также и Советскому Союзу. Советы с довольно предсказуемой долей цинизма заявили, что провокации поляков заставили их вмешаться, чтобы защитить проживавших в Польше белорусов и украинцев. В дополнение Кремль заявил, что Советский Союз ввиду прекращения существования польского правительства более не связан с Польшей договором о ненападении. Польское правительство действительно утром того дня покинуло Варшаву, но исключительно для того, чтобы не попасть в руки советских войск. Министры правительства вынуждены были мчаться сломя голову по дороге до румынской границы, прежде чем эта дорога будет перерезана советскими войсками, наступавшими от украинского города Каменец-Подольский.
Перед румынскими пограничными заставами образовались огромные скопления военных и гражданских автомобилей, но ближе к ночи полякам разрешили пересечь границу. Почти все брали с собой горсть земли или камень с польской стороны, прежде чем покинуть страну. Многие плакали. Несколько человек покончили жизнь самоубийством. Простые румыны были добры к изгнанникам, но правительство страны испытывало давление со стороны Германии с требованием передать поляков ей. Взятки спасли большинство этих людей от ареста и интернирования, за исключением тех случаев, когда дело поручалось румынскому офицеру – стороннику фашистской «Железной гвардии». Некоторые поляки бежали небольшими группами. Более крупные партии людей, сформированные польскими ответственными лицами в Бухаресте, грузились на корабли в Констанце и других черноморских портах, чтобы отправиться во Францию. Многие люди бежали из Польши в Венгрию, Югославию и Грецию, в то время как небольшое количество поляков, которые могли столкнуться в этих странах с серьезными проблемами, пробирались на север, в прибалтийские страны, а оттуда в Швецию.
Получив от Гитлера инструкции, OKW немедленно отдало приказ немецким подразделениям, находящимся восточнее реки Буг, подготовиться к отходу. Тесное взаимодействие между Берлином и Москвой привело к тому, что отход немецких войск с территорий, передаваемых, в соответствии с секретным протоколом, Советскому Союзу был скоординирован с наступающими частями Красной Армии.
Первый контакт между такими нелепыми союзниками произошел к северу от Бреста во время церемониального парада. К несчастью для большинства советских офицеров, в нем участвовавших, их контакты с немецкими офицерами сделали их впоследствии отличными мишенями для НКВД.
Поляки все еще продолжали сопротивляться, попавшие в окружение части и соединения пытались из него вырваться, отставшие от своих частей солдаты сбивались в группы, для того чтобы продолжать борьбу в более труднодоступных для немцев лесах, болотах и горах. Дороги на восток были забиты беженцами, которые в своих попытках оказаться как можно дальше от войны использовали любой попавшийся под руку транспорт: крестьянские телеги, полуразвалившиеся автомобили и даже велосипеды. «Враг всегда появлялся вначале в небе, – писал молодой польский солдат, – и даже если они летели очень низко, мы все равно ничего не могли им сделать, стреляя из наших старых винтовок «маузер». Сцены войны довольно быстро стали выглядеть монотонно; день за днем мы видели одно и то же: мирные жители, разбегающиеся во все стороны во время авианалета, рассеянные колонны автомашин, горящие грузовики и телеги. Запах вдоль дороги, оставался все тем же. Это был запах павших лошадей, которых никто не убирал, и это была невыносимая вонь. Мы двигались только ночью и научились спать на ходу. Нам было запрещено курить из-за опасения, что огонек сигарет наведет на нас всемогущие люфтваффе».
Тем временем Варшава оставалась главным бастионом польского сопротивления. Гитлеру не терпелось покорить польскую столицу, поэтому люфтваффе начали ожесточенную бомбежку города. Немцы почти не встречали сопротивления в воздухе, у города не было эффективных средств ПВО. 20 сентября 620 самолетов люфтваффе совершили налеты на Варшаву и Модлин. На следующий день Геринг приказал Первому и Четвертому воздушным флотам начать массированные бомбардировки города. Они велись с максимальной интенсивностью – люфтваффе ввели в бой даже транспортные самолеты «юнкерс» Ю-52, которые сбрасывали тонны зажигательных бомб – до тех пор, пока Варшава не сдалась 1 октября. Трупный запах от тел, погребенных под завалами, и зловоние разлагающихся лошадей, лежащих повсюду на улицах, стали невыносимы. Во время налетов погибли около 25 тыс. мирных жителей и 6 тыс. польских военнослужащих.
28 сентября, когда битва за Варшаву еще не закончилась, Риббентроп вновь прилетел в Москву и подписал со Сталиным дополнительный «договор о дружбе и границе», в котором был сделан ряд поправок по демаркации новых границ. Этот договор давал Советскому Союзу контроль над территорией почти всей Литвы, в обмен на незначительное увеличение попадающей под контроль Германии территории Польши. Этнические немцы, оказавшиеся на оккупированных Советским Союзом территориях, подлежали переселению на территории, находящиеся под контролем нацистов. Сталинский режим также передал Германии многих немецких коммунистов и целый ряд других оппонентов нацистского государства. Затем оба правительства выступили с призывом покончить с войной в Европе, поскольку «польский вопрос» был уже решен.
Нет никаких сомнений относительно того, кто больше выиграл от двух соглашений, сформировавших советско-германский пакт. Германия, над которой нависла угроза морской блокады со стороны английского флота, теперь могла беспрепятственно получать все необходимое для продолжения войны. Кроме всего того, что Советский Союз поставлял Германии сам, включая зерно, нефть, марганец, необходимый для производства стали, он также выступал посредником при покупке для рейха многих других материалов, особенно каучука, который Германия не могла закупать за границей самостоятельно.
Одновременно с проведением переговоров в Москве Советы начали оказывать давление на прибалтийские страны. 28 сентября Эстония была вынуждена подписать с Советским Союзом договор о «взаимопомощи». В течение последующих двух месяцев подписать аналогичные договоры были вынуждены Латвия и Литва. Несмотря на личные заверения Сталина об уважении их суверенитета, все три государства были включены в состав Советского Союза в начале лета следующего года, после чего НКВД тут же депортировал около 25 тыс. «неблагонадежных» граждан.
Хотя нацисты не возражали против захвата Сталиным прибалтийских стран и были согласны даже с захватом Бессарабии, его желание взять под контроль побережье Черного моря и устье Дуная, неподалеку от нефтяных промыслов в Плоешти, они посчитали не просто провокационным, а несущим в себе скрытую угрозу.
Сопротивление поляков в отдельных местах продолжалось еще и в октябре, но масштабы их поражения были чудовищными. По разным оценкам, вооруженные силы Польши в боях с немцами потеряли 70 тыс. человек убитыми, 133 тыс. ранеными и 700 тыс. пленными. Общие потери немецкой армии составили 44 тыс. солдат и офицеров, в том числе 11 тыс. убитыми. Слабая авиация Польши была полностью уничтожена, но и люфтваффе понесли на удивление большие потери – 560 самолетов, преимущественно вследствие авиакатастроф, а также огня польской зенитной артиллерии. А доступные исследователям данные о польских потерях при советском вторжении выглядят ужасающе. Красная Армия, как утверждается, потеряла 996 человек убитыми и 2 002 ранеными, в то время как потери поляков только убитыми составили 50 тыс. человек, а количество раненых неизвестно. Такую несоразмерность можно объяснить только массовыми расстрелами. Скорее всего, сюда входят расстрелы, произведенные весной следующего года, в том числе и в Катынском лесу.
Гитлер не спешил с объявлением о гибели польского государства. В октябре он все еще надеялся принудить Англию и Францию прийти к соглашению. Несостоявшееся наступление союзников на западе в помощь полякам привело его к мысли, что ни англичане, ни особенно французы в действительности не хотят вступать в войну. 5 октября в Варшаве на параде по случаю победы над Польшей рядом с Гитлером стоял генерал-майор Эрвин Роммель. После принятия парада фюрер обратился к иностранным журналистам. «Господа, – сказал он, – вы видели руины Варшавы. Пусть это станет предупреждением для тех политических деятелей в Лондоне и Париже, которые все еще думают о продолжении войны». На следующий день он выдвинул в Рейхстаге «предложение о заключении мира». Но когда оно было отвергнуто правительствами союзников, и когда стало ясно, что Советский Союз решительно настроен не оставить никаких следов польской государственности в своей зоне, Гитлер, в конце концов, решился полностью уничтожить Польшу.
Оккупированная немцами Польша была поделена на генерал-губернаторство, расположенное в центре и на юго-западе бывшей Польши, и на области, включенные в состав рейха (Данциг – Западная Пруссия и Восточная Пруссия на севере, Вартеланд на западе и Верхняя Силезия на юге). Масштабная кампания этнических чисток опустошила те части бывшей Польши, которые должны были войти в состав рейха и подвергнуться «германизации». Эти районы должны были быть заселены Volksdeutsche – немцами из прибалтийских стран, Румынии и некоторых других балканских стран. Польским городам дали немецкие названия. Лодзь переименовали в Лицманштадт, в честь немецкого генерала, который воевал в этих краях во время Первой мировой войны. Городу Познани вернули былое прусское название – Позен. Он стал административным центром области Вартегау.
Жестоким преследованиям подверглась католическая церковь Польши, символ польского патриотизма. Многие из священнослужителей были арестованы и депортированы. Пытаясь уничтожить польскую культуру, а также не допустить появления нового поколения национальных лидеров, немцы закрыли школы и университеты. Полякам разрешалось получать лишь начальное образование – для рабов его было вполне достаточно. В ноябре все профессора и преподаватели Краковского университета были отправлены в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Польских политических заключенных отправляли в бывшие кавалерийские казармы, расположенные в городке Освенцим, переименованном немцами в Аушвиц.
Нацистские чиновники отбирали большое количество поляков для работы в Германии, а также молодых женщин, которым предстояло трудиться в качестве домашней прислуги. Гитлер сказал главнокомандующему сухопутными войсками генералу Вальтеру фон Браухичу, что им нужны «дешевые рабы», а также что необходимо очистить от всего этого «сброда» новообретенные немецкие земли. Детей-блондинов, чья внешность соответствовала арийским идеалам, забирали из польских семей и отправляли в Германию для усыновления. Однако Альберт Ферстер, гауляйтер имперского округа Данциг – Западная Пруссия, привел в ярость крайних сторонников чистоты расы среди нацистов: он разрешил массовое причисление поляков к категории «фольксдойче», т. е. этнических немцев. Для попавших в такую категорию поляков, каким бы унизительным и отвратительным ни было изменение их национальности, только оно давало единственную возможность избежать депортации и потери своего жилища. Но вскоре после этого мужчин начали призывать в ряды вермахта.
4 октября Гитлер издал приказ об амнистии всех солдат и офицеров, которые совершили убийства мирных жителей и пленных. Подобные действия официально объяснялись «чувством гнева на зверства поляков». Многие немецкие офицеры были встревожены тем, что они считали ослаблением военной дисциплины. «Мы были свидетелями ужасающих сцен, в которых немецкие солдаты жгли, грабили и убивали, даже не задумываясь о том, что они делают, – писал командир одной артиллерийской батареи. – Взрослые люди, не осознавая, что они делают, без всяких угрызений совести, действовали вопреки законам, уставам и кодексу чести немецкой армии».
Генерал-лейтенант Йоханнес Бласковиц, командующий Восьмой армией, настойчиво возражал против убийств мирного населения эсэсовцами и их подручными из полиции безопасности и «отрядов самообороны» фольксдойче. Гитлер, выслушав его рапорт, в бешенстве заявил, что «нельзя вести войну, руководствуясь правилами Армии спасения». Любые возражения со стороны армии встречали такую же реакцию. Однако большинство немецких офицеров было уверено, что Польша не имеет права на существование. Против вторжения в Польшу никто из них не возражал по моральным соображениям. Некоторые из офицеров старшего возраста, будучи еще членами фрайкоров во время полного хаоса, наступившего после окончания Первой мировой войны, участвовали в ожесточенных боях с поляками, проходивших в приграничных районах, особенно в Силезии.
Польская кампания и события, последовавшие за ней, во многом стали полигоном для последующей Rassenkrieg – расовой войны против Советского Союза. Было расстреляно около 45 тыс. мирных граждан – поляков и евреев, причем производили эти расстрелы в основном солдаты немецких армейских частей. Айнзатцгруппы СС расстреливали из пулеметов пациентов лечебниц для душевнобольных. Айнзатцгруппа действовала в тылу каждой немецкой армии, осуществляя операцию под кодовым названием «Танненберг». В ходе ее они хватали и даже убивали аристократов, судей, известных журналистов, профессоров и всех тех, кто в будущем мог бы возглавить движение Сопротивления в Польше. 19 сентября обергруппенфюрер СС Гейдрих открыто сказал генералу артиллерии Францу Гальдеру, начальнику Генерального штаба сухопутных войск, что будет проведена «зачистка евреев, интеллигенции, священников и аристократии». Сначала проводимый против мирного населения террор был бессистемным, особенно тот, что осуществлялся отрядами этнических немцев, но уже к концу года он стал приобретать черты системного и хорошо управляемого.
Хотя Гитлер всегда был бескомпромиссным в своей ненависти к евреям, тот конвейер геноцида, который был запущен в 1942 г., поначалу не входил в его планы. Он с восторгом погружался в свой маниакальный антисемитизм, именно он создал нацистский идеологический стереотип, в соответствии с которым Европа должна была быть «очищена» от еврейского влияния. Но его планы перед началом войны не включали в себя полное уничтожение евреев. Он рассчитывал на то, чтобы создать для евреев невыносимые условия, и тем заставить их эмигрировать.
Нацистская политика в «еврейском вопросе» все время менялась. В действительности сам термин «политика» применительно к нацистам может ввести в заблуждение, если принять во внимание тот функциональный хаос, который существовал в Третьем рейхе. Пренебрежительное отношение Гитлера к любому виду администрирования привело к возникновению огромного количества конкурирующих министерств и ведомств. Это соперничество, особенно между гауляйтерами и другими функционерами нацистской партии, между СС и армией приводило к поразительному отсутствию согласованности, что полностью противоречит сложившемуся имиджу режима, якобы обладавшего беспощадной эффективностью. Хватаясь за случайные высказывания фюрера или пытаясь предвосхитить его желания, соперничающие за его благосклонность нацистские функционеры разрабатывали те или иные программы, абсолютно не консультируясь с другими заинтересованными организациями.
21 сентября 1939 г. Гейдрих издал приказ, утвердивший «предварительные меры» обращения с еврейским населением Польши, которое до вторжения насчитывало три с половиной миллиона человек и составляло 10 % всего населения страны – больше, чем в любом другом европейском государстве. Из них в советской зоне оказалось около полутора миллионов человек, но к ним добавилось еще приблизительно 350 тыс. человек, бежавших на восток от наступавших немецких войск. Гейдрих приказал, чтобы те евреи, которые остались на немецкой территории, были сконцентрированы в крупных городах с хорошим железнодорожным сообщением. Предстояло массовое перемещение населения. 30 октября Гиммлер отдал приказ силой отправить всех евреев из Вартегау в генерал-губернаторство. Их дома надлежало передать переселенцам-фольксдойче, которые никогда до этого еще не жили в границах рейха, и чей разговорный немецкий зачастую с трудом можно было понять.
Ганс Франк, властолюбивый и коррумпированный нацистский бандит, который руководил генерал-губернаторством из королевского замка в Кракове, без всякого стеснения набивая собственные карманы, вышел из себя, когда ему приказали подготовить прием сотен тысяч евреев, а также перемещенных поляков. Никаких планов по размещению или снабжению продовольствием жертв этой вынужденной миграции не было, и никто даже и не думал, что с ними делать. Теоретически те из евреев, кто был здоров, должны были использоваться на принудительных работах. Остальных следовало до переселения заключить во временные гетто в крупных городах. Очутившиеся в гетто евреи, лишенные денег, почти без еды, в большинстве случаев были обречены на смерть от голода и болезней. Это еще не было программой полного уничтожения евреев, но знаменовало собой важный шаг в таком направлении. И поскольку переселение евреев во все еще не определенную «колонию» оказалось намного сложнее, чем представлялось вначале, то вскоре стало распространяться мнение: убить всех евреев, вероятно, проще, чем куда-то переселять.
В то время как грабежи, убийства и состояние полного хаоса в оккупированной нацистами Польше превратили жизнь в абсолютный кошмар, положение на советской стороне вновь созданной границы было не намного лучше.
Ненависть Сталина по отношению к Польше длилась еще со времен советско-польской войны и поражения Красной Армии в битве за Варшаву в 1920 г., которое поляки назвали «чудом на Висле». Сталина тогда сильно критиковали за его неблаговидную роль в том, что Первая Конная армия не смогла прийти на помощь войскам Тухачевского. Маршал Тухачевский был расстрелян по ложным обвинениям в 1937 г., в самом начале чисток Красной Армии. В тридцатых годах НКВД арестовало многих поляков, проживавших в Советском Союзе, обвинив их в шпионаже. В основном это были польские коммунисты.
Николай Ежов, глава НКВД во время «Большого террора», был одержим вымышленными польскими заговорами. В рядах НКВД была проведена чистка всех поляков, а в приказе 00 485 от 11 августа 1937 г. поляков открыто назвали врагами государства. Когда Ежов доложил Сталину о проделанной работе после первых двадцати дней арестов, пыток и расстрелов, Сталин сказал: «Очень хорошо! Копай дальше и вычисти всю эту польскую грязь. Уничтожь их во имя интересов Советского Союза». В антипольской кампании во времена «Большого террора» 143 810 человек были арестованы за шпионаж, а 111 091 из них – расстреляны. Шансы поляков быть расстрелянными в то время в сорок раз превышали шансы советских граждан других национальностей.
В соответствии с Рижским мирным договором 1921 г., который положил конец советско-польской войне, победившая Польша включила в свой состав территории Западной Белоруссии и Западной Украины. Затем Польша заселила эти земли большим количеством бывших легионеров маршала Юзефа Пилсудского. После вторжения Красной Армии осенью 1939 г. более пяти миллионов поляков оказались под властью Советов, которые по определению считали польский патриотизм контрреволюцией. НКВД арестовало 109 400 человек, большинство из которых были отправлены в лагеря ГУЛАГа, а 8 513 были расстреляны. Советские органы взяли на учет всех, кто мог бы участвовать в поддержании искры польского национализма, включая землевладельцев, адвокатов, учителей, священников, журналистов и офицеров. Это была преднамеренная политика классовой войны и обезглавливания национального самосознания. Восточная Польша, оккупированная Красной Армией, была разделена на две части и включена в состав Советского Союза. Северную ее часть присоединили к Белоруссии, а южную – к Украине.
Массовые депортации поляков в Сибирь и Среднюю Азию начались в феврале 1940 г. Целые полки НКВД согнали 139 794 мирных польских жителей, тогда как температура на улице была ниже 30 градусов мороза. Польские семьи будили среди ночи криками и ударами ружейных прикладов в двери. Солдаты Красной Армии или бойцы украинской милиции под командованием офицера НКВД врывались в дома и, наведя на безоружных людей винтовки, выкрикивали угрозы. Они переворачивали кровати, рылись в шкафах, говоря, что ищут спрятанное оружие. «Вы польская шляхта, – сказал семье Адамчук офицер НКВД, – вы польские помещики и буржуи. Вы враги народа». Самым распространенным выражением среди сотрудников НКВД было «поляк – значит, кулак».
Польским семьям давали совсем немного времени на то, чтобы собраться в такой долгий и ужасный путь. Они навсегда покидали свои дома и хутора. Большинство людей были буквально парализованы страхом, понимая, что их ожидает. Отцов и детей ставили на колени лицом к стене, в то время как женщинам разрешали собрать в доме необходимые пожитки, такие как швейная машинка, чтобы зарабатывать себе на жизнь на новом месте, кухонные принадлежности, постельное белье, семейные фотографии, детские игрушки и школьные учебники. Некоторые советские солдаты явно были смущены тем, что вынуждены были делать, и бормотали извинения. Некоторым семьям даже позволяли подоить свою корову перед тем, как покинуть дом, и зарезать курицу или поросенка, чтобы взять с собой больше еды в трехнедельное путешествие в товарном вагоне. Все остальное имущество поляки должны были оставить. Так начиналась польская диаспора.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?