Читать книгу "Фиктивные. Бой с любовью"

Глава 3

Никита Лютаев

– Почему мы не поехали в твой клуб? – брюнетка, чье имя я уже и не помнил, захлопала длинными наращенными ресницами и выпятила нижнюю губу, выражая высшую степень своего недовольства.

Чёрт… И чего они все моськи свои корчат? Обижаются, губы дуют, вздыхают, будто штангу только что тягали. И ведь всё под копирку! Каждый их жест знаком, понятен и до отвращения фальшив: пробег пальчиков по ложбинке груди, неловкое движение плеча и соскользнувшая лямка топа, поза с дерзким выпячиванием задницы…

И красота какая-то стандартная, штампованная. Как отлитая на советском заводе по ГОСТу. Я в какой-то момент их всех различать перестал. Бездушные картинки из журнала мод.

– Киса, а тебя как зовут?

Этот вопрос – самый надёжный вариант избавиться от длинноногой липучки. Она переживёт пошлые шутки, шлепки по заднице, игнор и неуважение, не бесплатно, конечно… Но вот как дело касается имени, их намалёванные лица спадают быстрее, чем трусики со шлюхи.

– Лютаев, блядь, – прохрипел мой друг Игорь Князев и исподтишка ударил по почке. – Ты можешь заткнуться? Если ты женат, то другим не мешай куролесить в компании прекрасной половины человечества! Весь вечер испортил…

– Ты ещё и женат? – обиженная краля вздрогнула и наконец-то отлипла от меня, напоследок огрев длинной гривой волос.

– Боже, какие мы нежные… – прошептал и двинул за кордон охраны, откуда начинался служебный коридор.

Я редко хожу куда-либо развеяться. Вся моя жизнь проходит в стенах клуба. Днём тренировки, встречи, проблемы организационного характера, а вечером начинается тусняк. Это место силы, центр встреч и сделок. В моём клубе давно нет зевак и залётных… Люди приезжают важные, влиятельные и четко знающие, что я могу им предложить.

Если начиналось это как пикантный способ развлечься, то теперь переросло в целую империю со своими законами.

– Здорово, Жека, – ввалился в кабинет друга, даже не удосужившись постучать.

– Боже! Лютый… Какими судьбами? – Женька Савин вскочил, даже не стараясь скрыть удивления. – Тебя подорвали? ОМОН оцепил? Закрыли твой притон мафиозный?

– Ну, скажешь тоже – мафиозный притон… В моём кабинете ремонт делают, вот меня Князь и вытащил посмотреть, как нормальные люди развлекаются, – я рассмеялся и обнял друга, которого не видел уже пару недель. – Ну а ты тут как? Ещё не обанкротился после моего расширения?

– Не дождёшься, Лютый. Отдых у меня легальный, прозрачный, с красотой для золотой молодёжи и фотозоной для инста-шлюх, – Женька дёрнул цепочку, жалюзи заскрипели, открывая панорамное окно в центр ночного клуба. – Лютый, ты своим делом занят, я своим…

Савин заметно напрягся, аккуратно следя за мной боковым зрением.

– Ну слава богу… Значит, не поссоримся, – я ударил друга в плечо и усмехнулся. – А то Вадик вот зуб на меня точил, как выяснилось. Начал доносы писать, трепаться, что в клубе моём наркотой торгуют, баб трахают и аукционы девственности проводят.

– Вадик ещё в школе ублюдком был. Мало мы его головой в чан с киселём макали, – Савин расхохотался, а после захлопнул лэптоп и потянул к выходу. – Пойдём, выпьем. Ты с кем?

Женька открыл ещё одну дверь, и мы очутились на металлической винтовой лестнице, что вела прямиком в зал порока и оглушающе громкой музыки.

Мдаааа… Размах впечатляет. Друг тоже в этом году знатно расширился. Клуб простаивал почти два месяца, и все воротилы развлекательного бизнеса пророчили ему банкротство. Но оно того стоило…

Зал был шикарным. Глянцевый камень, зеркала, ломающие ощущение пространства, море хрома, в котором отражались блики лазерного шоу. Подиумы для танцовщиц, несколько сцен, парящие над танцевальной площадкой приватные зоны. По-взрослому всё.

– С Князем, а он, как обычно, с бабами… – указал в сторону дальнего привата. – Завидую я тебе, Савин. Непаханое поле для фантазии. А у меня все сурово. Даже валентинки некуда прилепить.

– Конечно. Они сольются с кровищей, что хлещет во все стороны. Идём…

Мы перепрыгнули через ограждение и уже двинулись вверх по лестнице, как мой взгляд зацепился за нечто странное…

Я замер и даже не сразу понял, что именно запустило сигнал тревоги в голове. Длинная зеркальная барная стойка, официанты в черном, танцующие, крошечные столики в форме ледяных кубиков…

Мельком пробежался по ним, пока не зацепился о женские коленки.

Что?!? Какого чёрта она тут делает?

Я слетел по лестнице, перегнулся через перила, осматривая пространство, чтобы найти хоть одного из охранников. Но нет… Никого не было.

Всё моё внимание было обращено к светящемуся кубу небольшого столика. Вокруг сновали мужики, бабы, они толкали её, протискиваясь в узких проходах, но Юля будто и не замечала этого.

Её окружала скорбь всего мира… Взгляд отрешенный, безжизненный. Красивая, но до ужаса холодная. Не глаза, а льдинки, не голос, а режущие плоть сосульки. Даже её длинные светлые волосы напоминали серебристую утреннюю изморозь.

Черты лица мягкие, чуть вздёрнутый нос, аккуратные губки, выразительные брови. Нет, внешность у неё сто из ста, конечно… Но её холодность и внутреннее опустошение нивелировали всю привлекательность.

Я же с ней себя рабовладельцем ощущал. Отмороженным подонком, ублюдком и насильником. И ни черта с этим ощущением было не сделать, поэтому пришлось смириться.

Прислонился к колонне, закурил, отчего-то не в силах отвести от неё взгляда. Чёрт, а сколько мы не виделись? Неделю? Месяц? Она вообще в доме-то живёт? И где охрана?

Достал телефон и набрал Турханова.

– Ваха, а какого черта ты не на работе? Почему Юлия Санна сидит в клубе совершенно одна? – прорычал, пропустив приветствие.

– Никита Петрович, так она нас уволила ещё две недели назад…

Сюрприз, бля… Сборище баранов, а не охрана. Им бы ортопедический салон караулить, а не за девушками присматривать.

Растер лицо ладонями, пытаясь вспомнить, когда видел её в последний раз? И не вспомнил…

Херовый из меня рабовладелец. Вон, мои крепостные ходят по клубам, дома, очевидно, не ночуют, а я ни сном ни духом?

Чёрт, а платье-то её где?

От этой мысли перехватило горло. Горький дым превратился в соляную кислоту, разлился по слизистой, перекрывая приток воздуха.

Я только сейчас заметил, что Юлька будто голая…

Вкрай обнаглев, сделал несколько шагов и облегченно усмехнулся, заметив кожаный корсет телесного цвета, сдавивший её грудь.

И тут уже мой взгляд было не остановить. Двигался по тонким рукам, путался в густом плетении браслетов, осмотрел длинные пальцы с неброским маникюром.

Чуть сместился вбок, заметив острые коленки. Юля сплела ноги, будто хвасталась их длиной, стройностью, соблазнительной манкостью.

Красивая, сука…

Но задумчивая, грустная, погрязшая в своих мыслях. Она лениво водила соломинкой по засахаренной кромке бокала, а после подцепила дольку лимона и отправила её в рот.

Юля сморщилась, внезапно рассмеялась, и всего на мгновение показался кончик её язычка. Она соблазнительно провела им по губам и вновь вернулась в черную грусть.

Чёрт… Эта её вспышка внезапной радости казалась такой странной, немного чокнутой и нелепой. Ведь ни перед кем не рисуется, не пытается соблазнить. Уставилась в нетронутый бокал и думает о своём, никого не замечая.

Так какого черта меня корёжит?

Мы же чужие! С разных планет, из параллельной реальности. Она рыдает перед картинами неизвестных художников, а я даже не замечаю, как хирург накладывает очередной шов без анестезии. Она часами выбирает цвет стен, а я бью морды, отстукивая кулаками, как отбойными молотками.

Чувственная, строптивая, колючая и отталкивающая. И этот немой укор, сопровождающий каждый мой шаг, стал секирой над головой. Львицей смотрит, ждёт, когда же сдохну, наконец, и освобожу от оков опостылевшего брака.

Но выяснилось, что тяжело жить под гильотиной только первый год, потом ты абстрагируешься и уже не замечаешь этого.

Да, брак наш фиктивный. Но насильно я её в ЗАГС не тянул! Какого черта она на меня взъелась?

Чёрт, я до сих пор вспоминаю ту роковую ночь… Меня из собственного клуба увезли на скорой с ножевым. Но если честно, я ещё легко отделался. Сам не понял, как схлестнулись сынки губернатора и мэра, ещё и не наши, а залётные.

Начались потасовка, драка, менты…

Скандал был до небес просто! Мэрские и губернаторские псы просто охоту на меня объявили, пытаясь прикрыть моё заведение.

Но ничего не вышло.

Где я и подпольный бойцовский клуб? Что вы? Я же белый, пушистый бизнесмен.

В ту ночь отец и поставил ультиматум. Или я женюсь и уже заканчиваю влипать в неприятности, или основной бизнес он отпишет Кольке, мужу моей сестрицы старшей. А после выписки он и вовсе оборзел. Привёл в мою квартиру Юлию Малинину, дочь своего бывшего компаньона…

Но всё оказалось куда проще, чем я думал. Малинины были банкротами, а мать Юлии уже месяц лежала в онкоклинике. Им деньги нужны были, а мне – тишина и спокойствие. И мы помогли друг другу без истерик, слез и суеты. Договорились, пожали руки и разошлись по разным квартирам, условившись, что играть супружескую пару будем только на людях и при моём батюшке.

Не понимая, что творю, спустился в самую гущу танцпола и двинулся по направлению столиков. Взгляд просто приклеился к ней… Подглядывал, как маньяк какой-то.

Быть может, она снова выдаст эмоции? Ну, смех, слёзы, злость… Хоть малейшее проявление человечности?

Но нет…

От неё несло густой обреченностью сильнее, чем селективным парфюмом. Юля будто мысли мои прочитала и вскинула голову, мазнув по мне быстрым взглядом. И по позвоночнику мороз пробежался.

Кукла… Бездушная холодная кукла.

Вдруг мне перекрыли обзор, Юля на мгновение скрылась за мощной мужской фигурой. Здоровяк и не заметил девушку, покачнулся, практически навалившись на неё всем телом…

В голове что-то щёлкнуло, потухли все предохранители, сорвались стоп-краны, а перед глазами кровавая пелена растеклась.

Я не шел, а буквально летел. Прыжок, и бугай размером с платяной шкаф оказался на полу, а его бульдожья шея стиснута в моих руках. Вскинул голову, выискивая Юльку, но её нигде не было. И лишь чуть приподнявшись, заметил перевёрнутое кресло и уже знакомые острые коленки.

– Юля! – заорал я с такой силой, что удалось перекричать и музыку, и вой взбудораженной толпы.

И когда показались её макушка и перепуганные глаза цвета морской глади, я выдохнул. Жива, мартышка…

– Теперь с тобой… – здоровяк уже был синюшного цвета, я даже не заметил, что все это время сжимал его горло, не замечал и слабых ударов, попыток вырваться.

– Никита! Не надо!!!! – завизжала Юля и бросилась на меня, обхватила руками за шею, распласталась на спине, обнимая ногами. – Никита, отпусти его… Не трогай!

– Лютый!!!! – голос Савина раздался резко, толпа разошлась, а охрана буквально вырвала у меня мою добычу. – Всё! Всё… Всё хорошо, парень погорячился, безмерно виноват и уже уходит…

– Пошёл ты со своей шлюхой, – бугай перебил Савина, явно пытающегося замять конфликт, но после этих слов Женька понуро опустил голову, уже зная, что будет дальше…

Рванул вперёд, схватил придурка за макушку и со свойственной отдачей вмазал ему в челюсть.

– Никита!!!! – визжала Юля, продолжая висеть у меня на спине. Она лупила ногами по торсу, впивалась ногтями, даже кусала ухо в попытке привести меня в чувство.

– Домой поехали, мартышка…

Глава 4

– Никуда я с тобой не поеду! – Юля зашипела и попыталась спрыгнуть, но тщетно… – Ты что, животное? Нужно обязательно крошить кости, бить морды? Как зверь накинулся!

Ладони опустились на её коленки, на которые я так долго пялился, стиснул, утопая подушечками в бархатистой коже.

– Да кто тебя спрашивает? Не поедет она… Какого черта ты одна по клубам шастаешь? – чтобы она не упала, пытаясь освободиться, я ловко перекинул её на плечо, но тут же столкнулся с новой проблемой…

Кожа бархатистой была не только на треклятых коленках, её задница, так дерзко торчащая из-под короткой юбки, так и манила одарить ее звонким шлепком по сочной молодой плоти. Внутри пламя разлилось… Нервы натянулись, что-то затикало, защёлкало.

Вот же зараза!

Савин с охраной прокладывал нам путь, и когда мы уже почти добрались до выхода, по лестнице сбежал Игорь Князев.

– Лютый, ну ты и монстр! Тебя одного-то можно оставлять? – Князь ржал, а за ним тут же материализовалась парочка «барби».

– Никита… – та брюнетка, очевидно, осознав, что на её обиду я не клюнул и не бросился одаривать коктейлями и щедрыми обещаниями золотых гор, решила отыграться и, ловко проскочив между Князевым и Савиным, подошла ко мне. – Может, ты оставишь номер телефона? Мы даже не пообщались…

– Детка, а у меня нет телефона, – я крутанулся, пытаясь обойти собравшихся, но Юля вдруг напряглась, вытянулась и обернулась, чтобы посмотреть на «барби».

– Детка, отчего же нет? Запоминай! – моя супруга, между прочим, законная, выдала мой номер, будто знала его наизусть, но в последний момент заменила одну цифру. – Звони, но не рано… Мы с мужем обычно трахаемся как кролики до обеда, а потом он совершенно свободен.

Пауза, и дружный смех рванул атомным взрывом. Савин с Князевым распахнули двери, выпуская нас в вечернюю прохладу.

– А я всё думаю, какого хрена до Лютаева не дозвониться раньше трёх часов?

– Заглохните, ироды!

Быстрым шагом дошёл до своего авто, усадил Юлю на переднее сиденье и прокрутился.

– Ты на чём добралась-то? Где твоя машина?

– На такси… Лютаев, тебе какого черта от меня нужно? – она плевалась, убирала прилипшие к губам пряди, поправляла корсет, откуда на миг выскочил крошечный розовый сосочек.

И я окаменел… Причем в прямом смысле этого слова. Ширинка затрещала, член напрягся, пульсируя в такт пошлым мыслям.

– Охрана твоя где? – прищурился и подался вперед, но Юля вздрогнула и по инерции отклонилась.

– Никита, может, не будешь устраивать мне допрос? – Юля задержала дыхание, потом с силой выдохнула и даже приосанилась, определённо словив волну привычного ей дзена.

Вот как она это делает? Собирается по щелчку пальцев, концентрируется, не впадает в истерику. Хотя… Когда отец привёл меня знакомиться с будущей женой прямо в больничную палату, я пробил информацию. Как она выстояла-то? Мама в тяжелейшем состоянии, четыре судебных иска, гора разъяренных компаньонов, которым Малинин задолжал в попытке выправить свой бизнес!

Стояла бледная, почти безжизненная, но спокойная. Ни слезинки, ни намёка на истерику. Просто камень… Да, слегка обтёсанный суровой реальностью, но до сих пор несломленный.

Отец тогда будто и не ждал моего согласия, просто констатировал принятое решение. А мне только на руку это было. Не будет больше совать нос в мои дела. Но на самом деле – меньше всего я хотел отдавать бизнес отца в руки жадного помойного зятька.

Всё складывалось как нельзя лучше. Свадьбу организовали быстро. Гостей было немного, учитывая состояние моей тещи. Но и там Юлия вела себя более чем достойно, доброжелательно, и даже улыбалась.

Захлопнул пассажирскую дверь, обошел авто и сел за руль, поблагодарив самого себя, что не успел тяпнуть.

– Юля, просто скажи, где твоя охрана?

– Никит, мне не нравится ощущение слежки. Да и из дома я почти не выхожу. Утром в клинику, днём в университет, а вечером в спортзал. Зачем мне охрана? – тон голоса её стал мягким, спокойным. Бля, расслабилась, скинула явно неудобные туфли и, вытянув длинные ножки, стала шевелить пальчиками, явно ловя чисто женский кайф.

– Юль, это не обсуждается. Ты ходишь с охраной. Возражай сколько угодно, но утром Ваха будет ждать тебя у машины, – прорычал и газанул, ловко выруливая с парковки.

– Как знаешь, – она безразлично дёрнула плечом и отвернулась. – Никита, я сегодня видела твоего отца. И что-то мне подсказывает, он догадался, что ничего между нами нет.

– Ну, хочешь, мы это исправим? – я обернулся, столкнувшись с всплеском возмущения в её взгляде. – Шучу. Что сказал?

– Внуков ему подавай. Мама, конечно, сместила акцент на себя, но боюсь, ответ этот ему не понравился. Я не понимаю… Таких условий не было. Если бы дядя Петя сразу сообщил, что ему нужны внуки и прочие семейные радости, я бы не согласилась! – Юля всплеснула руками, а после прикусила губы… Согласилась бы. Не было у девчонки никакого выбора.

Отец закрыл за неё такой объём долга, что теперь считает, что в праве прийти и потребовать любую услугу в оплату.

Но тут согласен даже я, это перебор.

– Он меня подловил с каким-то аукционом, спросил, в курсе ли я?

– И что ты ответила? – я скрипнул зубами…

– А что мне было делать? Я сказала, что ты мне рассказал, и я в курсе! – Юля вдруг собрала волосы, закрутила их в жгут и подняла на затылок, заколов какой-то длинной палкой.

Украдкой посматривал, потому что никогда не видел её такой… Обычно она идеальная, как картинка. Волосок к волоску, женственный макияж без излишеств и пошлых страз и стрелок, сдержанная одежда, подчеркивающая красоту фигуры, но при этом без переборов с откровенностью.

Мои друзья за глаза называют её первой Леди.

Я свернул с центрального проспекта в переулок, где находился наш таунхаус, и резко затормозил… Прямо у въезда в паркинг стоял черный минивэн моего отца.

– Ну, давай, жена, пришло время играть, – выдохнул и подкатил к автомобилю, звонко ударив в клаксон.

Тонированное стекло опустилось, и показалось весьма и весьма удивлённое лицо моего отца. Он даже вытянул шею, всерьез рассматривая Юльку, будто не мог поверить своим глазам.

Приехал с проверкой, значит. А значит, дело пахнет керосином…

– Пап, что случилось? – я вскинул руку, посмотрев на часы. – Почти полночь…

– Да вот, заехал в гости к своим детям, – папа поджал губы в недовольной гримасе и вышел из авто.

Юлька задрожала, инстинктивно схватила меня за руку, лежавшую на рычаге коробки передач. А когда отец подошёл, он тут же растянул губы в широченной улыбке. Заметил он и наши руки, и то, как Юлька стыдливо поджимает босые ноги. И, очевидно, картинка его более чем порадовала.

– Ну? Чаем-то напоите отца?

– Конечно, – Юля кивнула и начала обуваться. – Никит, я войду через центральный вход.

– Хорошо, а я поставлю машину в гараж…

Как только отец с Юлькой скрылись за высокими стеклянными дверями, я поспешил свернуть на паркинг, пока не произошло ничего непоправимого. Если он поймёт, что я почти два года вожу его за нос, опять обрушит на мой клуб миллион проверок.

Оно мне надо?

Нет…

Права Юлька. Он либо что-то заподозрил, либо что-то задумал. Первое, конечно, предпочтительнее, потому что исправить можно парой объятий и скромным поцелуем, а вот со вторым уже будет сложнее.

За все это время он ни разу не приезжал в гости. Виделись мы на официальных мероприятиях либо в его доме на семейных посиделках.

Эх, как удачно мы встретились в клубе… Даже врать не придётся. Надеюсь, Юля там ничего лишнего не сболтнёт. Хватит с меня и аукциона, на который я отказался идти. А теперь придётся.

Глава 5

Хоть физически я и был спокоен, но вот внутри будто тикала бомба с отложенным стартом. Минёр пьяный, старый, да и с памятью беда. Когда рванёт, даже чёрт не знает…

А от моего отца можно было ожидать чего угодно.

Фактически от его состояния, благословения или одобрения мне ни холодно не жарко. Да, на клуб повалятся проверки, как из рога изобилия. Если имя отца и даёт мне что-то, то это тишину, спокойствие и полную непубличность.

Я и на свадьбу-то эту согласился, только чтобы не трогали. И уж о ком о ком, а о Юле и их патовой ситуации я думал в последнюю очередь…

Рука машинально нырнула в карман, вытащил связку ключей и было коснулся дверной ручки своей квартиры, но вовремя осёкся…

Когда стало понятно, что свадьбы уже не избежать, нам с Юлей пришлось договариваться. Условий у неё было немного – относительная свобода, отдельное жилье, автомобиль, возможность учиться и неприкосновенность тела.

Чёрт… У ней в руках было всё! Проси виллу, яхту, дом на берегу залива… А она просит разрешения учиться? Сказать, что я был удивлён – ничего сказать. Но слово своё сдержал, правда, с поправками.

Квартира у неё была отдельная, но с секретиком. Я выкупил оба крыла таунхауса, самую большую часть отдал Юле, а мне и небольшой берлоги хватит, чтобы отоспаться после работы. Ну и на всякий случай сделал проход, прикрываемый раздвижными дверцами. Конспирация слабая, но и поводов никогда не было. Отец никогда не заявлялся к нам на чай, а особенно среди ночи.

– Чёрт…

Чего-чего, а вот ключей от её квартиры у меня нет, а заявиться из шкафа – равно выстрелу в ногу.

Нажал на звонок, еще и добавил пару нервных стуков. И не успел отнять руки, как дверь распахнулась, будто за мной уже давно кто-то наблюдал.

На пороге меня встретил отец. Рукава рубашки закатаны, на плече белоснежное полотенце, зато лицо каменное, серое, безэмоциональное. Он в свойственной ему манере повёл бровью, сделал шаг в сторону, пропуская меня.

– Ты чего? Фейсконтроль?

– Да нет… Просто думаю, какого черта ты, приходя домой, в дверь звонишь? – отец нарочно понизил голос, чтобы Юлия не услышала, но легкие шлепки босых ног донеслись раньше, чем он договорил фразу.

– Никит, ты опять ключи свои оставил?

Юля протирала хрустальных бокал, а после так легко и непринужденно приблизилась. Как кошка… Еле слышно, мягко, женственно покачивая бёдрами, обтянутыми кожаным платьем. Встала на цыпочки, так нежно поцеловала в подбородок…

Мимолетное касание, резкий горячий выдох… И её забавное лицо. От колкости моей щетины Юля сморщила носик курносый, и вдруг веснушки стали такими яркими, отчетливыми.

– Лопух… Исправлюсь, – откашлялся, стянул кожаную куртку и бросил на пуфик, а Юля цыкнула, подняла и повесила в шкаф. – Пётр Иванович, идём, у меня почти всё готово.

Бросил беглый взгляд на отца и двинулся вглубь квартиры, пытаясь вспомнить, куда идти-то.

– Ну вот… Мне уже стыдно, – папа был растерян, нервно прошёлся пятерней по макушке. – Мало того, что явился без приглашения, расстроил ваш романтический настрой, так ещё и Юлю поставил к плите. Никита, а почему ты не говорил, что твоя супруга великолепно готовит?

А я знал?

Удивлённый свист чуть не вырвался из моего рта, когда благодаря опередившей меня Юле я вошёл в кухню. У распахнутых дверей на террасу был накрыт круглый стол. С потолка свисал уютный плетеный абажур, на столе переливался хрусталь, а в центре в белоснежном салатнике уже пестрел овощной салат, а из духовки доносился совершенно невообразимый аромат мяса.

– Чёрт! – Юлька, очевидно, тоже уловила этот запах, бросилась к духовке и распахнула её, неудачно коснувшись запястьем стеклянного противня.

– Юля, бля… Прям рифма, – я почему-то перехватил её за локоть, толкнул к раковине и подставил запястье под струю воды, сделав воду похолоднее. – У тебя в руках полотенце!

– Криворукая я, – она тихонько рассмеялась, а после обернулась…

И от настолько резкой смены настроения по спине прошёлся уже знакомый холодок. Она уже не играла, не пыталась заигрывать, потому как от отца мы были скрыты перегородкой из чёрного стеклоблока.

– Я сам, – стянул с её плеча полотенце, достал из духовки глубокую посудину, в которой булькала самая аппетитная лазанья, что я когда-либо видел. – М-м-м-м-м-м… Моя любимая?

– Конечно, милый, – Юлька не удержалась и скорчила рожицу, хотя голосок был такой сладкий-сладкий.

– Так, а давайте без ресторанной хрени? – отец подошёл, забрал форму и водрузил её в центр стола, тут же принявшись раскладывать лазанью по тарелкам. – Не бояре, так поедим.

Он щурился от восторга и даже облизал палец, попавший в соус.

– Так что? Вы идёте на аукцион? Признаться, я удивлён, – папа цыкнул, а после первым сел за стол. – Ты руки вымыл?

– А чем ты удивлён? Мы что, несовершеннолетние? – чертыхнулся, ведь не успел рассказать Юле о том, на что она подписалась.

– Я что-то пропустила? – Юля принесла бутылку вина, как-то естественно вложила её мне в руки, словно каждый вечер это делала. – Когда Никита говорил про аукцион, я за рулём была, могла прослушать.

– Как обычно… Завтра на территории заповедника «Дубы» пройдёт аукцион живописи. Ну как живописи… Ничего классического, не жди натюрмортов, – не выдержал я и рассмеялся, уловив столь же весёлый взгляд отца. – Порнуха, переложенная на холст. А ещё нам обещают перфоманс на закате. Ну? До сих пор готова идти? Или твоей тонкой душе искусствоведа столь откровенные мотивы противны?

– Ну что, я ханжа, по-твоему?

Юля обмахнула щеки, пытаясь скрыть выступивший румянец, и принялась раскладывать салат.

Ужин прошёл спокойно, отец больше не пытался уколоть, что-то выведать, и уже через час засобирался, рассыпаясь в извинениях.

Я даже выдохнул от облегчения. Всё, о чем я думал – встать под ледяной душ и рухнуть спать. Мне стало жарко, душно, то ли от столь странной компании, то ли от концентрации лжи.

– Идём, сын, проводишь меня…

Папа подхватил пиджак, надел туфли и вышел, на секунду придержав дверь.

– С чего это ты стал пить красное вино? – он дернул бровью, усмехнулся. – В зеркало посмотри… Неужели твоя жена не в курсе о твоей аллергии?