Текст книги "Пуля для Зои Федоровой, или КГБ снимает кино"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pulya-dlya-zoi-fedorovoy-ili-kgb-snimaet-kino-106308.jpg)
Автор книги: Федор Раззаков
Жанр: Кинематограф и театр, Искусство
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
В той же самой богемной московской среде вращался и Николай Кузнецов. Читаем у П. Судоплатова:
«Он готовился индивидуально, как специальный агент для возможного использования против немецкого посольства в Москве. Красивый блондин, он мог сойти за немца, то есть советского гражданина немецкого происхождения. У него была сеть осведомителей среди московских артистов. В качестве актера он был представлен некоторым иностранным дипломатам. Постепенно немецкие посольские работники стали обращать внимание на интересного молодого человека типично арийской внешности, с прочно установившейся репутацией знатока балета. Им руководили Райхман, заместитель начальника Управления контрразведки, и Ильин, комиссар госбезопасности по работе с интеллигенцией. Кузнецов, выполняя их задания, всегда получал максимум информации не только от дипломатических работников, но и от друзей, которых заводил в среде артистов и писателей. Личное дело агента Кузнецова содержит сведения о нем как о любовнике большинства московских балетных звезд, некоторых из них в интересах дела он делил с немецкими дипломатами. Кузнецов участвовал в операциях по перехвату немецкой диппочты, поскольку время от времени дипкурьеры останавливались в гостиницах „Метрополь“ и „Националь“, а не в немецком посольстве. Пользуясь своими дипломатическими связями, Кузнецов имел возможность предупреждать нас о том, когда собираются приехать дипкурьеры и когда можно будет нашим агентам, размещенным в этих отелях и снабженным необходимым фотооборудованием, быстро переснять документы…»
Об этом же и слова Т. Гладкова: «В знакомых у Кузнецова были балерины, у которых кроме него были и богатенькие поклонники, не только советские. Зарплата у девушек не очень, а иностранец и чулочки привезет, и тушь из Парижа, и еще что-то подкинет. Так что Кузнецов никого никому не подкладывал, прекрасные дамы и без него свое дело знали. Но среди балерин были и его источники, многое Кузнецову рассказывавшие.
Кузнецов вербовал немцев. Добывал секретные документы. Компрометировал чужих дипломатов, заставляя работать на нас. Теперь часто публикуют фото Николая Кузнецова тех времен: он в форме старшего лейтенанта советских ВВС. Но вот что интересно, или даже характерно. Той летной формы ему никто не выдавал. Об этом рассказывал мне генерал Райхман, которому и подчинялся Кузнецов: „Сам достал“. Где-то раздобыл, придумал легенду и по ней действовал. Почему именно старший лейтенант? Кузнецов сообразил, что как раз возраст для лейтенанта. Легенда, которая притягивала чужих: работает в Филях, на заводе, где выпускаются самолеты. Выдавал себя за инженера-испытателя. Купил фотоаппарат и быстренько переснимал передаваемые ему секретные документы. Машину научился водить тоже сам. Мне Райхман подтвердил: „Мы его ничему не учили“. Хотел послать в спецшколу, но биография была такой… Его б кадровики не в школу отправили, а на посадку (у Кузнецова в молодости была судимость – год исправработ, его дважды исключали из комсомола, потом снова восстанавливали. – Ф. Р.). И какая школа, когда работать было надо сегодня. В пакт разведчики не верили, Райхман со товарищи даже написали об этом рапорт. Но Меркулов, их тогдашний шеф, бумагу разорвал со словами: „Наверху этого не любят, но работайте так, как вы здесь мне все изложили“. Кузнецов был страшно нужен. Был момент, и его хотели назначить администратором в Большой театр – завязались серьезные связи в этом мире…»
Здесь стоит рассказать, кто такие Райхман, о котором упоминают Судоплатов и Гладков, а также Ильин.
Лазарь (Леонид) Райхман в декабре 1931 году, в возрасте 23 лет, работал заведующим кадрами деревообделочного комбината № 6 в Ленинграде, когда его завербовало ОГПУ. С апреля 1932 года он уже работал помощником уполномоченного ОГПУ по Ленинградскому ВО, причем по Петроградскому району, где находился «Ленфильм». С 1933 года – уполномоченный 1-го отделения, с 1935 года оперуполномоченный 2-го отделения СПО ПП ОГПУ по ЛВО – СПО УГБ УНКВД по Ленинградской области, с 16 апреля 1937 года – помощник начальника 1-го отделения 4-го отдела УГБ УНКВД.
Учитывая, что Райхман работал в двух отделениях СПО – 1– м, которое отвечало за разработку троцкистов, юрьевцев, правых оппозиционеров, мясниковцев, шляпниковцев, исключенных из ВКП(б), а также за закордонную работу, и 2– м – работа против бывших меньшевиков, анархистов, эсеров, бундовцев, клерикалов, провокаторов, жандармов, контрразведчиков, карателей, белоказаков, монархистов – вполне можно предположить, что он мог знать агента «Зефира», который в Ленинград был делегирован для работы против тех же оппозиционеров и немцев.
1 июня 1937 года Райхман был переведен в Москву, в центральный аппарат НКВД, где получил должность начальника 1-го отделения 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР. В июне 1938 года он стал начальником 5-го отделения 2-го (секретно-политического) отдела ГУГБ НКВД СССР, которое, как мы помним, «вело» деятелей культурного фронта. На этом посту Райхман пробудет до января 1940 года, после чего пойдет на повышение – станет заместителем начальника 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР и станет трудиться на украинско-польском направлении.
В период работы Райхмана на «культурном» фронте он и жену себе подберет из этого же круга – ею станет знаменитая балерина Большого театра Ольга Лепешинская (1916). Причем, по некоторым сведениям (об этом, например, пишет в своей книге Владимир Абаринов), она была… агентом НКВД, и ее куратором одно время был именно Райхман. В процессе этой агентурной работы между ними возник роман, который в итоге привел к их женитьбе. Вот такая мелодрама на фоне суровой чекистской работы. Когда именно балерина стала агентурить на ГБ, сказать трудно. А официальная биография Лепешинской выглядит следующим образом.
В 1933 году она окончила Московское хореографическое училище и дебютировала в Большом театре в балете «Тщетная предосторожность». После чего роли в других спектаклях последовали одна за другой: Китри в «Дон Кихоте» Л. Ф. Минкуса, Аврора в «Спящей красавице» П. И. Чайковского, Одетта и Одилия в «Лебедином озере» того же автора, Тао Хоа в «Красном маке» Р. М. Глиэра, Жанна в «Пламени Парижа» Б. В. Асафьева и др.
Во второй половине тридцатых Лепешинская вышла замуж за ленинградского кинорежиссера Илью Трауберга (брата Леонида Трауберга, который вместе с Г. Козинцевым снял трилогию о Максиме, а в 1939 году поселился в одном доме с Федоровой и Рапопортом), но этот брак продержался недолго. Вот тогда Лепешинская и обратила внимание на Райхмана, за спиной которого могла быть совершенно спокойна за свою жизнь и карьеру. Ведь в руках у чекиста была неограниченная власть, а у его отдела в Большом театре была весьма обширная агентура, впрочем, как и в других культурных учреждениях Москвы. Не случайно и Кузнецова хотели назначить администратором именно в Большой театр – ведь он тогда был центром средоточия иностранных граждан, приезжавших в Москву. Вторым центром был «Мосфильм», но там в основном вращалась местная богема.
Балерин Большого театра, работавших на чекистов, было так много, что под них специально было создано подразделение, где они числились (в нем работала и жена Судоплатова – Эмма). Их задействовали в самых различных акциях, но в основном связанных с иностранцами. Вот, к примеру, одна такая история из предвоенного времени, рассказанная нашей знаменитой разведчицей Зоей Воскресенской:
«На машине ВОКСа (Всесоюзное общество культурных связей. – Ф. Р.) я прибыла в германское посольство. Одновременно со мной подъехали две машины с солистами балета Большого театра. Запомнилась народная артистка Семенова, она приехала после спектакля, усталая, непричесанная, лицо ее без грима блестело от крема (выдающаяся русская советская балерина Марина Семенова в 1925–1929 годах танцевала сначала в Ленинградском театре оперы и балета, затем перешла в Большой театр, была одной из любимых балерин И. Сталина. – Ф. Р). Появились еще две молодые танцовщицы, был, кажется, и Чабукиани (Вахтанг Чабукиани – с 1929 по 1941 год был артистом балета Ленинградского театра оперы и балета. – Ф. Р). Балерина Тихомирова была в каком-то затрапезном платье.
Встречал гостей посол Вернер фон Шуленбург. Он был, как положено, во фраке, и его окружали балерины, приехавшие из Берлина…
Всех пригласили к столу. С немецкой стороны дипломаты были без жен. Один из них говорил по-русски. А с советской стороны переводчиком пришлось быть мне. Чувствую, в меня впился взглядом сидевший визави, как он потом представился, военный атташе. Он был – мы это знали – главой немецкой разведки в Москве (Эрих Кёстринг. – Ф. Р)…
После обеда, далеко не парадного и не рассчитанного на гурманов (блюда были пресные), разговор завязался натянутый, с паузами. Военный атташе несколько раз выбегал, его куда-то вызывали. Один раз, возвратившись, он что-то прошептал послу Шуленбургу, что было уж совсем бестактно с точки зрения дипломатического протокола.
Перешли в зал, где разносили кофе, мороженое и ликер. Военный атташе завел патефон английского происхождения марки „Хиз мастере войс“. На крышке патефона была изображена собака, слушающая звук из граммофонного раструба. Начались танцы. Шуленбург пригласил меня на тур вальса.
На меня напало смешливое настроение. Мой партнер был внимателен, вежлив, но не мог скрыть своего удрученного состояния.
– Не кажется ли вам забавным, господин посол, – спросила я, – что мы танцуем с вами в балетной труппе Большого театра?
– Действительно забавно, – усмехнулся Шуленбург. – Такое, к сожалению, случается лишь раз в жизни, а я к этому не готов.
– Вы не любите танцевать? – спросила я с наивностью в голосе.
– Признаться, не люблю, но вынужден, вынужден, – еще раз подчеркнул Шуленбург.
И я вдруг почувствовала какой-то иной смысл в его словах, высказанных с горечью.
Танцуя, мы прошли по анфиладе комнат, и я отметила в своей памяти, что на стенах остались светлые, не пожелтевшие квадраты от снятых картин. Где-то в конце анфилады как раз напротив открытой двери возвышалась груда чемоданов.
В это время к нам не подошел, а подбежал запыхавшийся военный атташе:
– Господин посол, вам надо отдохнуть, я похищаю у вас даму.
– Я тоже устала, – ответила я.
Шуленбург ушел в какую-то боковую дверь, а военный атташе сопровождал меня в зал и принялся расспрашивать, в каком отделе ВОКСа я работаю. Я ответила, что в скандинавском. Он подробно интересовался нашими планами, какие намечены вернисажи, какие предстоят гастроли. Я отвечала наобум, что бог на душу положит. У меня не было времени „запрягаться“, и вынуждена была „быстро ехать“.
Военный атташе снова куда-то исчез. В это время балерина Семенова сказала, что пора бы и честь знать и время отправляться домой. Вышел Шуленбург, гости благодарили за прием. Появился военный атташе, подошел ко мне и злорадно съязвил:
– Мне сейчас сообщили, что театр Станиславского не собирается выезжать с гастролями в Финляндию, как вы изволили мне сказать.
– У вас старые сведения, господин генерал, – ничуть не смутившись, ответила я.
– Сведения самые последние и самые достоверные, – настырно повторил военный атташе.
– А я утверждаю, что именно так. Сегодня днем шеф ВОКСа профессор Кеменов подписал мой план.
Мы распрощались.
Меня ждала машина ВОКСа. В зеркало я видела, что военный атташе, стоя на крыльце, записывал номер этой машины.
Возле моего дома меня ждала другая, служебная машина, на которой я поехала на Лубянку и, как была, в вечернем бархатном платье со шлейфом, пришла к генералу Федотову. Мои наблюдения в германском посольстве и всякие подмеченные детали вполне удовлетворили специалистов нашей контрразведки. Из моего доклада было ясно, что германское посольство готовится к отъезду и вся эта „культурная“ акция с Берлинским балетом сфабрикована для отвода глаз.
Шуленбург и его аппарат готовились покинуть Москву…»
Что касается еще одного чекиста, упомянутого Судоплатовым, – Виктора Ильина, то он в 14-летнем возрасте участвовал в гражданской войне на стороне Красной армии. А после войны стал политруком в дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ. Но в 1926 году Ильина уволили из органов по слабости зрения. Но, как говорится, бывших чекистов не бывает. Судя по всему, Ильин относился к их числу. Он хоть и работал в Высшем совете народного хозяйства СССР секретарем замначальника Военно-промышленного управления, но и чекистскую службу, видимо, не забывал. Поэтому в 1932 году его устроили в руководство кинематографического главка – налаживать агентурную сеть в среде киношников. Судя по всему, делал он это весьма споро, за что после чего в январе 1933 года его вернули в штатные сотрудники ОГПУ – рядовым оперуполномоченным. Причем трудился он на «культурном фронте» – агентурил среди киношно-театральной и литературной богемы (лично «вел» агента «Гейне» – Александра Демьянова, которого, как мы помним, устроили рядовым электриком на «Мосфильм»). А в 1937–1938 годах его перебросили на разработку меньшевиков и троцкистов. Он и там отличился, но все же главным его коньком была творческая элита. Поэтому в 1939 году Ильин был назначен заместителем начальника 3-го (вскоре он станет 2-м) отдела Секретно-политического Управления НКВД, занимавшегося работой с творческой интеллигенцией.
А руководил тогда СПО Павел Федотов, который пришел на работу в ВЧК в двадцать лет – в январе 1921 года. Будучи петербуржцем, он долгие годы работал в СПО на Северном Кавказе (Чечня и Орджоникидзевский край), после чего осенью 1937 года был переведен в центральный аппарат НКВД СССР, где шли массовые чистки в рядах старой номенклатуры. Спустя несколько месяцев – в марте 1938 года – Федотов уже был назначен начальником 7-го отделения 4-го (секретно-политического) отдела ГУГБ – это отделение отвечало за выявление и разработку антисоветских организаций учащейся молодежи, системы Наркомпроса, детей репрессированных. В сентябре того же 1938-го Федотов уже стал помощником начальника 4-го отдела, затем его заместителем. А спустя 11 дней после заключения советско-германского договора о дружбе – 4 сентября 1939 года – Федотов возглавил 2-й (секретно-политический) отдел ГУГБ НКВД СССР.
А что же Зоя Федорова? В Москве она поселилась в родительской квартире на Моховой, дом 10, где также жил ее младший брат Иван (еще у них были две сестры – Мария и Александра, но они жили отдельно в своих семьях – например, у Марии мужем был певец из Большого театра Синицын). Но это совместное житье было временным явлением, поскольку Зое было обещано отдельное жилье, причем не где-нибудь, а в новом, уже почти построенном доме 17 на улице Горького. О бывшем муже она уже не вспоминала, поскольку у нее на горизонте появился новый воздыхатель – куда более перспективный. Во-первых, он был молод (моложе ее на восемь лет), во-вторых – русский (связи с евреями в ту пору уже так не поощрялись, как раньше), и, наконец, он был летчиком – «сталинским соколом», как их тогда называли. Речь идет об Иване Клещеве.
Он родился 26 января 1918 года в селе Курячовка ныне Марковского района Луганской области Украины в шахтерской семье. В 1933 году окончил 1-й курс педагогического техникума в Ворошиловграде, после чего работал слесарем на паровозостроительном заводе в городе Новочеркасске. Как и большинство мальчишек той поры, мечтал стать летчиком (вспомним фильм «Летчики» 1935 года выпуска, где Зоя Федорова играла роль медсестры) и вступил в ростовский аэроклуб. Затем он попал в Борисоглебскую военную авиационную школу летчиков.
В 1937 году Клещев отправился служить в Красную армию. Окончил военную школу летчиков-истребителей и летом 1939 года был отправлен для участия в боях против японских захватчиков на реке Халхин-Гол (Монголия) в должности командира звена 56-го истребительного авиационного полка. Совершил 70 боевых вылетов на истребителе «И-16», участвовал в 12 воздушных боях, лично сбил один самолет (по другим данным – лично четыре и в составе группы два самолета) противника.
12 августа 1939 года во время лобовой атаки столкнулся с истребителем противника и сбил его. При этом на высоте 1000 метров был выброшен из своего разрушившегося самолета, получив переломы левой ноги и правой руки, а также травму головы. Парашют раскрылся от удара. На земле был подобран бойцами 9-й мотоброневой бригады и отправлен в госпиталь. За проявленное мужество Клещева наградили орденом Красного Знамени. Короче, яркая биография у Ивана Клещева, несмотря на его молодой возраст (в январе 1939 году ему исполнился 21 год).
С Федоровой он познакомился в самом конце 1939 года на общей вечеринке, где собрались военные и деятели творческой интеллигенции. Клещев тогда только-только вернулся из Средней Азии, где проходил службу после ранения. И сразу попал в поле зрения Федоровой. Или она попалась ему на глаза, поскольку не было в стране человека, который бы не знал эту артистку. А вообще в те годы летчики среди всех военных были в особом фаворе, и не было в Советском Союзе девушки, которая не хотела бы выйти замуж за «сталинского сокола».
Первой советской актрисой, вышедшей замуж за летчика, была Валентина Половикова, которая после замужества стала Серовой. Ее супругом стал знаменитый летчик Анатолий Серов (1910). В июне 1930 года он окончил Вольскую военно-теоретическую школу летчиков, а также 3-ю школу военных летчиков и летчиков-наблюдателей, базирующуюся в Оренбурге. C 1937 года Серов участвовал в Гражданской войне в Испании под псевдонимом «Родриго Матео» – он был командиром эскадрильи и воевал на истребителе «И-15». За время боевых действий он в паре с ведомым провел около 40 воздушных боев, сбил 15 самолетов противника, из них восемь – лично.
Организовал ночное дежурство истребителей над аэродромом. 27 мая 1937 года в ночном воздушном бою сбил один бомбардировщик противника и отогнал еще два самолета от аэродрома. Впоследствии, как написано в книге З. Чалой «Анатолий Серов», Анатолий успешно внедрил разработанную им методику ночных боев в других эскадрильях. Кроме этого, именно Серов участвовал в уникальной операции по штурму аэродрома противника силами истребительной авиации, без бомбардировщиков. Это было первое применение истребителей для штурма наземных целей. Отряд Серова потерь не имел, а на аэродроме было уничтожено около сорока самолетов противника.
2 марта 1938 года полковнику Серову было присвоено звание Героя Советского Союза. А уже 3 мая он познакомился с Валентиной Половиковой, которая тогда играла на сцене Театра имени Ленинского комсомола. Говорят, это была любовь с первого взгляда и уже на третий день Анатолий сделал актрисе предложение. Они расписались 11 мая, через восемь дней после знакомства. Это была красивая, звездная, счастливая пара, обласканная самим Иосифом Сталиным.
Отметим, что на тот момент Половикова еще не была столь известной актрисой. На ее счету была всего лишь одна кинороль, да и то второплановая – Лиза в фильме «Строгий юноша» (1936). Однако в марте 1939 года на экраны страны вышла картина «Девушка с характером», где у Серовой была главная роль – работница дальневосточного зверосовхоза Катя Иванова, которая сделала двадцатилетнюю актрису настоящей звездой экрана.
Звездная пара жила в роскошной квартире в Лубянском проезде. Однако их счастье было недолгим. Спустя полтора месяца после премьеры «Девушки с характером» – 11 мая 1939 года, в день годовщины их свадьбы (Валентина тогда была на шестом месяце беременности) – Анатолий Серов погиб при совершении испытательных полетов на самолете «УТИ-4» в районе деревни Высокое. Вместе с другим знаменитым «сталинским соколом» – летчицей Полиной Осипенко – они осваивали «слепые» полеты. Прах обоих был помещен в урнах в Кремлевскую стену на Красной площади в Москве.
Еще одна актриса, вышедшая замуж за «сталинского сокола», – Марина Фигнер (1922). Она, кстати, была знакома с Зоей Федоровой, снявшись с ней в одном фильме – в «Музыкальной истории» (1940), где у Фигнер была крохотная роль актрисы в опере.
Марина родилась в Ленинграде, в ее жилах текла немецкая кровь (род Фигнеров переселился из Германии в Россию при Петре I, к этому роду относится и знаменитая революционерка из «Народной воли» Вера Фигнер). Причем отец Марины – Николай Николаевич – служил офицером в царской армии, затем перешел на сторону большевиков и продолжил службу в рядах РККА. В конце тридцатых, когда начались репрессии против обрусевших немцев, Фигнера-старшего эта участь благополучно миновала (ему даже не припомнили службу в белой армии). В 1943 году полковник Николай Фигнер погибнет на фронте, как и его сын Кирилл.
Что касается Марины, то она в 1939 году окончит среднюю школу. И закрутит роман… с самим Владимиром Петровым – кинорежиссером с «Ленфильма», который прославился после фильма «Петр I» (1937–1939). Благодаря этому роману Фигнер была принята без всякого профессионального образования в Ленинградский театр имени Ленсовета и снялась в «Музыкальной истории». Но затем в это дело вмешался сам… Сталин.
Дело в том, что Петров был официально женат на дочери одного из видных революционеров и соратников Сталина – тоже грузина по национальности. Узнав от чекистов о том, что Петров «загулял» с молоденькой девчонкой, вождь позвонил ему домой и сделал внушение: дескать, нехорошо бросать дочерей видных революционеров. После этого Петров расстался с Фигнер и вернулся к жене. А Марина вынуждена была уехать в Москву, где устроилась актрисой в МХАТ. Там же она встретила «сталинского сокола» – летчика Рафаила Капрэляна (1909). Он окончил Ленинградский институт гражданской авиации (1932), Батайское летное училище гражданской авиации (1934). В 1935–1941 годах он работал пилотом в ГВФ (в Московском Управлении). В 1937 на самолете «ХАИ-1» он выполнил перелет Москва – Ташкент – Москва. Спустя год был отправлен на работу в Китай – учил тамошних летчиков. В 1940 году вернулся на родину и познакомился с Мариной Фигнер, которая стала его женой. К этой женщине мы еще вернемся, поскольку она будет входить в близкий круг Зои Федоровой – в круг женщин, которые имели отношения с иностранцами, аккредитованными в Москве.
Итак, Зоя Федорова закрутила роман с летчиком Иваном Клещевым и стала его гражданской женой. И весной 1940 года любовники справили новоселье – переехали жить в семиэтажный дом 17, квартира 59 (67 кв. метров) по улице Горького (архитектор Г. Мордвинов), на противоположной стороне от Елисеевского магазина. Этот угловой дом, построенный на месте снесенной церкви Дмитрия Солунского с уникальной шатровой колокольней XVII века, был прозван в народе «домом под юбкой», так как до 1958 года на угловой башенке стояла статуя балерины, которая держала в руках серп и молот (скульптор Г. Мотовилов). В те годы по Москве даже ходил стишок:
Над головою у поэта
Воздвигли даму из балета,
Чтоб Александр Сергеич мог
Увидеть пару стройных ног.
Отметим, что памятник А Пушкину до 1952 года стоял на противоположной от сегодняшней стороне – на Тверском бульваре, и «балерина» на самом деле возвышалась над его правым плечом, воздев вверх руки и вытянув, как струны, свои стройные ножки в пуантах.
Обратим внимание на следующий факт. В начале 1940 года в Москве вновь открылось консульство Германии, которое расположилось на улице Станиславского (бывший Леонтьевский переулок). Практически по соседству с домом 17 по улице Горького, где тогда же(!) справила новоселье и Зоя Федорова. Неужели опять случайность? Но не слишком ли много подобных случайностей происходило в биографии героини нашего рассказа? Может, это все же закономерность? Как и то, что сразу несколько домой по этой нечетной стороне улицы Горького были «чекистскими». Например, дом 9, который выходил как на улицу Горького, так и в Брюсов переулок. В нем обитала семья Всеволода Мейерхольда и Зинаиды Райх, о которых речь у нас уже шла. Как мы помним, в их квартире был салон, который, судя по всему, был организован чекистами. Читаем у Л. Колодного:
«…В арке на Тверской, 9, виден дом, где жил режиссер Всеволод Мейерхольд с Зинаидой Райх, ведущей актрисой его театра, первой женой Сергея Есенина, матерью сына и дочери поэта. Они росли здесь. Судьба режиссера известна. Зинаиду Райх зверски убили в квартире (15 июля 1939 года. – Ф. Р.) и поселили в ней ничего не знавших об этой трагедии молодоженов-грузин, сотрудников НКВД. Поженил начинающих чекистов гулявший на их свадьбе нарком Лаврентий Берия, выдав таким образом замуж одну из своих любовниц по имени Вардо. При Сталине ей пришлось отсидеть в тюрьме год, еще два года – после падения Берии. Квартира хлебнувшей горя Вардо много лет использовалась как явочная. Только когда по ТВ прошел сюжет о злосчастной квартире, КГБ подобрал бывшему агенту другую жилплощадь…».
В доме 17, где обитала Зоя Федоровой, спустя пару месяцев после ее ареста (в начале 1947 года) станет жить и разместит свою мастерскую скульптор Сергей Коненков, супруга которого – Маргарита Коненкова – судя по многим данным, была… агентом НКВД с агентурным именем «Лукас». Как пишет все тот же Л. Колодный:
«Какие задачи выполняла Маргарита Ивановна, живя на Тверской? Можно предположить, квартира и мастерская, где бывали многие поклонники таланта Коненкова, сослужила верную службу Лубянке…».
Сергей и Маргарита поженились в 1922 году, а год спустя остались жить в США, не вернувшись из творческой командировки. Самое интересное, что этот побег не вызвал неприятия у советских властей, и они продолжали поддерживать связь с супружеской четой. Не потому ли, что Маргарита была секретным агентом и выполняла специальное задание ГПУ? Вот как об этом писал П. Судоплатов:
«Жена известного скульптора Коненкова, наш проверенный агент, действовавшая под руководством Лизы Зарубиной (жена Василия Зарубина, резидента НКВД в США – Ф. Р.), сблизилась с крупнейшими физиками Оппенгеймером и Эйнштейном в Принстоне. Она сумела очаровать ближайшее окружение Оппенгеймера. После того как Оппенгеймер прервал связи с американской компартией, Коненкова под руководством Лизы Зарубиной и сотрудника нашей резидентуры в Нью-Йорке Пастельняка (Лука) постоянно влияла на Оппенгеймера и еще ранее уговорила его взять на работу специалистов, известных своими левыми убеждениями, на разработку которых уже были нацелены наши нелегалы и агентура…».
И еще одна цитата из того же П. Судоплатова: «Существенной была роль Михоэлса и Фефера также и в разведывательной операции по выходу на близкие к Эйнштейну круги ученых-специалистов, занятых разработкой в то время никому не известного „сверхоружия“. Эти люди встречались с близкими к семье Эйнштейна русскими эмигрантами супругами Коненковыми, и через них, правда, в устной форме, к нам поступала важная информация о перспективах нового „сверх-оружия“, обсуждавшихся в Принстоне при участии Ферми и Оппенгеймера. Координацией всей этой работы по линии нашей разведки в США занимались, кроме Зарубиных, Хейфец и Пастельняк…».
В 1945 году по распоряжению Сталина для того, чтобы перевести работы Коненкова из Америки в Россию, был зафрахтован пароход. И в Москве скульптору и его жене почти сразу выделили громадную мастерскую (на первом этаже) и квартиру (на втором этаже) в доме 17 по улице Горького. Таких благ не получал никто из вернувшихся в СССР эмигрантов. После чего на супругов… посыпались упреки за то, что они прожившие самые трудные для страны военные годы за границей, незаслуженно получили от власти такие блага. Тогда Маргарита написала письмо Л. Берии, где настоятельно просила всесильного члена Политбюро (и недавнего шефа НКВД) оградить ее и ее семью от нападок с учетом (далее дословно) «ее заслуг и заслуг Сергея Тимофеевича Коненкова перед родиной». Эта сноска чуть позже позволит историкам сделать вывод, что Маргарита Коненкова была спецагентом самого Берии. Не таким ли агентом была и соседка Коненковых по дому 17 по улице Горького – «Зефир», о которой мы ведем речь в своей книге? Вообще в этом доме агентами, судя по всему, были не только они.
Еще одним соседом Зои Федоровой по тому же дому (причем они справили новоселье одновременно – в 1940 году) был знаменитый советский актер Максим Штраух. Они с Федоровой были знакомы давно – еще с 1932 года, когда Зоя была студенткой училища при Театре революции, а Штраух был зачислен в его труппу, перейдя из Театра Мейерхольда. А в 1937 году они встретились на одной съемочной площадке, снявшись в ленфильмовской картине «Человек с ружьем». По некоторым данным, Штраух тоже мог иметь отношения к секретной работе в НКВД. Что на это указывает? Весьма специфическая служба будущего актера, на которой он подвизался в молодые годы.
В 1918–1921 годах Штраух, одним из первых исполнивший на экране роль В. Ленина (вместе с Борисом Щукиным), служил в фельдъегерском корпусе Реввоенсовета республики (наиболее крупный орган подобной особой связи) и доставлял секретную корреспонденцию в разные концы страны (однажды он довез секретное письмо Ленина в Ташкент, несмотря на свалившийся на него тиф). Вот что пишет журналист А Бураков:
«Не одну тысячу километров исколесил „красный фельдъегерь“ Штраух, доставляя важные правительственные документы в разные уголки молодой Советской республики. Всегда и всюду с ним были семизарядный пистолет системы „Наган“, кожаный портфель и специальное удостоверение, выдаваемое всем фельдъегерям, убывавшим в командировки. Позже в своих воспоминаниях Максим Штраух называл этот документ мандатом, подчеркивая при этом огромную по тем временам его силу. Он обеспечивал беспрепятственный проезд на любом виде транспорта, в любую точку России. Это специальное удостоверение было напечатано типографским способом на бланке Всероссийского Главного штаба за подписью начальника штаба и комиссара. Вот его содержание: „Дано сие фельдъегерю Штрауху, командируемому по роду его службы с секретными поручениями и срочными особой важности бумагами от Совета Всероссийского Главного штаба и учреждений Революционного Военного Совета Республики, в том, что ему предоставляется право беспрепятственного выезда и въезда в Москву, Петроград и другие города Российской Республики с имеющимися при нем казенными пакетами, не подлежащими ни осмотру, ни конфискации. Военным представителям, комендантам и начальникам станций предлагается предоставлять в распоряжение фельдъегеря Штрауха место в вагонах: специального назначения, штабном, делегатском или служебном, и право получения билета, входа и выхода на перрон вокзалов вне очереди. Всем советским организациям, учреждениям и должностным лицам оказывать полное содействие в отношении беспрепятственного выполнения возложенных на фельдъегеря Штрауха поручений и передачи по назначению вверенных ему пакетов“.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?