Читать книгу "Земля обетованная"

 
С днем рожденья, сынок. Тебе тридцать
Как стремительно мчатся года.
С тем меняются наши лица
И уже в волосах седина.
 
 
Помню я, как тебя из роддома
Принесли – ты был легче пера.
Мне до боли то время знакомо,
Будто это случилось вчера.
 
 
Первый шаг твой и первое слово
Ты по-русски то слово сказал.
Память с радостью выдать готова
Эпизоды, как ты подрастал.
 
 
В них до мелочи помню детали,
Где смешные, где даже до слёз.
Как мы с мамою переживали,
Если что-то случалось всерьёз.
 
 
Школа, армия – время летело,
За зимой наступала весна
И вот в дом наш вошла Габриэла.
Нам как дочь, а тебе как жена.
 
 
Всё сбылось, признаюсь откровенно,
Для тебя, о чём я лишь мечтал.
Пусть же ваша любовь неизменно
Состоит из одних лишь начал.
 

23.02.2015 г.

 
Чудно быть лишь в одной распашонке,
Не стесняясь своей наготы.
Зажав мамину грудь в две ручонки.
Наслаждаться без суеты.
 
 
Шла война. Пахло порохом, гарью
И от крови ржавела земля,
И нельзя было скрыться за далью,
Где война не достала б тебя.
 
 
Но, а мне только б мамины руки
И прижаться б губами к груди;
Её голос, а прочие звуки
Для меня все терялись в пути.
 
 
Столько слёз вокруг, столько печали.
Но тогда я об этом не знал.
Я был счастлив, что на руки взяли
И довольным на них засыпал.
 
 
Я не должен был выжить, но выжил,
В сорок третьем военном году.
Оттого ль, что рождён я был рыжим
Или так суждено на роду.
 
 
Кто меня наделил этим счастьем —
Жить на свете смертям вопреки,
Защищённым материнским объятьем,
Отвечать было мне не с руки.
 
 
Но уже став четырежды дедом
В размышлениях о маме своей
Понял я, о чем раньше не ведал,
Что счастливей тех не было дней.
 

2015 г.

 
Ну что ты, Люба.
Зачем так грубо?
Давай обсудим, погоди.
 
 
Ты так же люба,
К чему сквозь зубы
Ты говоришь мне: – Уходи.
 
 
Вчера был мачо
Сейчас иначе
Что изменилась? Чёрт возьми!
 
 
Надула губы,
Как будто в трубы,
Дуть собралась: — Иду на вы.
 
 
Какой поступок
В течение суток
Так всё внезапно изменил?
 
 
Моя отрада,
За что награда?
Чем я всё это заслужил?
 
 
Мрачнее ночи,
Чего ты хочешь?
Какая муха укусить
 
 
Тебя решилась,
Скажи на милость,
Ты можешь это объяснить?
 
 
Как ты упряма.
Такая драма
Уверен я — из пустячка.
 
 
Как чудо-юдо
Явило худо
Скажи с какого кондачка.
 
 
Ты смотришь косо,
Я все вопросы
К тебе, что были, исчерпал.
 
 
Раз нет ответа,
То песня спета.
Не рвусь, как пёс, я на скандал.
 
 
Прощай, Любаша.
Как видна наша
Любовь короткою была.
 
 
Была подруга,
Но злая вьюга
Дорожку к милой замела
 

2015 г.

 
Год за годом катится
Колесом с горы.
Обернёшься, схватишься,
А уж нет зимы.
 
 
За весною лето —
Будто нет границ.
С самого рассвета
Щебетанье птиц.
 
 
Осень тихо, тихо,
Не шурша листом,
Войдёт в дом без лиха
С солнечным лицом.
 
 
И уйдет из дома,
Молчание храня.
Без бузы и грома,
Не пролив дождя.
 
 
Вновь зима как будто,
Но глядишь – в окне
Без морщинки утро,
Солнце в синеве.
 

2015 г.

 
Как с пылу с жару каравай —
Хороша молодка.
На столе к тому ж не чай,
А бутылка водки.
 
 
Спору нет – хорош прием,
Но ему некстати
Вспомнились семья и дом
И форму он утратил.
 
 
Так бывает: к нам судьба
Подойдёт с подносом,
А потом найдёт слова,
Чтоб оставить с носом.
 
 
Выбор есть, конечно есть!
Но, чтоб не стал ошибкой,
Знай, предательство и лесть
Скрыты за улыбкой.
 
 
Тот, кто трезво смотрит в даль,
Связав мысль со взглядом,
Голосует, чтоб Израиль
Был цветущим садом.
 
 
Чтоб не жалкой шавкой был
Он у дяди Сэма,
А партнёром сильным слыл.
В этом вся проблема.
 
 
Чтоб ни пяди не отдать
Земли наших предков.
Слабым мира благодать
Достаётся редко.
 
 
В связи с тем скажу одно:
Когда с толком взвесите,
Голосуйте, чтоб дерьмо
Не сидело б в кнессете.
 

2015 г.

 
Пресловутую иголку
Как сыскать
В стоге сена? Всё без толку.
Твою мать!
 
 
Так же точно правды кроху
В море лжи,
Даже если с мольбой к Богу,
Не найти.
 
 
И от догм, и постулатов
Всё во тьме.
Разделили даже атом
На земле.
 
 
Но, увы, в долях не равных
Всё равно.
И по-прежнему тут в главных
Правит зло.
 
 
Пресловутые герои
Старых книг —
Уже многие изгои
Среди них.
 
 
К ним в пыли библиотечной
Много лет
В нашей жизни скоротечной
Пути нет.
 
 
Вместо них уже другие
Входят в зал.
В алкогольной эйфории
Правят бал.
 
 
Пресловутая иголка,
Мать твою!
Никого в этом толка.
Дежавю.
 

2015 г.

 
Был этакий бублик
В пятнадцать республик.
Название имел СССР.
 
 
Шёл к социализму
Через все «измы»,
Подавая планете пример.
 
 
Однако за треском
Не всё было с блеском,
Проблем, как пчелиный рой.
 
 
Не видя прогресса,
Хвалила всё пресса.
Короче, был полный отстой.
 
 
Но люди любили
И в гости ходили,
На кухнях беседы вели
 
 
И самиздатом
Делились по хатам,
В самосознаньи росли.
 
 
Был репрессивный
Орган всесильный —
Название имел КГБ.
 
 
Он был не пассивным,
А слишком активным,
Пытаясь держать всех в узде.
 
 
Но у диссидентов
Свои аргументы
Были тогда на уме:
 
 
Сопротивлялись,
За правду сражались
В изгнании, в психушках, в тюрьме.
 
 
В то время Генсеки,
Как для потехи,
Умирали один за другим
 
 
И до Горбачёва
Дошло право слова.
Тут же пользуясь им,
 
 
Затеял такое
Дело худое:
С петровских времён народ пил,
 
 
А он в одночасье
Лишил его счастья —
Законом пить запретил.
 
 
Без революций —
Осталось прогнуться.
Народ начал гнать самогон:
 
 
Сахар и дрожжи
Исчезли, а позже
Хозяйство пошло под уклон.
 
 
Что было, то было:
Стирали без мыла,
Сушили белье во дворах,
 
 
Но в общем терпели
Семь дней в неделе,
Привыкнув сидеть на бобах.
 
 
Без барабана
Из Афганистана
Вывели наших солдат.
 
 
Без лишнего шума,
Но с тяжкою думой
Живых, что покинули ад:
 
 
За что убивали,
Так и не узнали,
Жизнью рискуя своей.
 
 
Как много печали!
И где те скрижали,
Что с заповедью – Не убей?
 
 
Старушка Европа
Россию в холопы
Готова принять всей душой.
 
 
Советские власти,
Не чуя напасти,
Вели всю страну на убой.
 
 
Германию слили,
То бишь объединили
С горбачевской легкой руки
 
 
Взамен назидания
И обещания
На уши в виде лапши.
 
 
И тут пришло время
Тяжкого бремя
Лихих девяностых годов
 
 
Смерть социализма,
Разгул бандитизма,
Власть разномастных воров.
 
 
У ГКЧПистов
Помыслы «чисты» —
Вернуть всё на круге своя.
 
 
Однако не вышло
Им вставить дышло,
И впрячь по старинке коня.
 
 
А после всё пуще:
Беловежская пуща,
Там, где родилось СНГ,
 
 
Суверенитеты
Раздав, как конфеты,
СССР утопили в вине.
 
 
Не только абсурдно,
Но и паскудно
Белого дома расстрел.
 
 
Полторы тысячи
В памяти высечи —
Погибших за тот беспредел.
 
 
После Афгана
Не зажила рана —
Тут снова война за войной.
 
 
И снова в двухсотых
Везут желторотых
Из чеченских окопов домой.
 
 
Разгул терроризма,
Разгул бандитизма,
Бессилие новых властей.
 
 
При власти жирели,
Мошной тяжелели,
Все беды у прочих людей.
 
 
Так оно было
Свинячье рыло
Корытом ему вся страна.
 
 
Демократично,
Открыто, публично,
Но больно уж много говна.
 

2015 г.

 
Ушло сомнение,
Явилось мнение,
Что делать нужно только так.
 
 
С собой в дорогу
Я взял немного —
Свою усмешку на губах.
 
 
Ни с кем не споря,
Вдали от моря
Поближе к небу живу в горах.
 
 
Здесь всё как надо —
Ни в чем разлада.
Мне всё по духу не на словах.
 
 
Здесь на Голланах
Только раны
Напоминают о тех годах,
 
 
В которых столько,
Что вспомнить горько,
И всё прекрасное в слезах.
 

Март 2015 г.

 
Разобиделась не в толк —
И на пристань.
Вишь слова тебе не в шёлк —
В них смысл истин.
 
 
Как посмел такой сякой
Выговаривать.
Не ласкать твой слух струной,
А ошпаривать.
 
 
Пароход дымит трубой.
От причала.
Отойдет сейчас с тобой
Для начала.
 
 
Распрощаешься тогда
Ты с обидчиком.
Не на день, а навсегда
С грустным личиком.
 
 
Возвратишься ты домой
В свою вотчину,
Где в согласии с тобой
Словом потчуют.
 
 
Красота, но отчего
Слезы в голосе.
Вновь искать спешишь его
Ты на полюсе.
 

2015 г.

 
Я тебя от души поздравляю.
Тридцать пять лет промелькнули, как взмах.
Свою память, как книгу листаю
В запыленных пожелтевших листах.
 
 
Строчки очень нечётки и зыбки
Как будто я их писал на песке.
Лишь теперь замечаю ошибки
Почти что в каждой забытой строке.
 
 
Разошлись с тобой наши тропинки
И спустя столько лет вдруг сошлись.
В удивительно славной картинке
Под названием обыденным – жизнь.
 
 
Поздравляю. Ты в праве гордиться
Своим сыном ровно, как и собой.
Шелестят старой книги страницы.
Радость с болью за каждой строкой.
 

8 апреля 2015 г.

 
Высоко в горах аксакал сидел.
Он не вверх, не вниз, а в себя глядел,
Чтобы суть понять и другим помочь
Знать, зачем в миру день сменяет ночь?
 
 
Почему одним злато всё и власть?
Почему другим лишь одна напасть?
Долго он сидел, бородой оброс,
Но зато теперь на любой вопрос
 
 
Он решил, что есть у него ответ.
Было встать хотел, только сил уж нет.
А в дверях глядит – смерть стоит с косой
И с сарказмом так говорит: – Постой!
 
 
Больно ты умён, чтоб идти в народ.
Для таких, как ты, не настал черёд.
Смысл добра и зла не познали там.
Прямо я скажу – один стыд и срам.
 
 
И Верховный мне так сказал: – Ему
В Ган Эден пора, чтоб не сесть в тюрьму.
 

8 апреля 2015 г.

 
Я нашёл вдруг свою половинку,
Удивительно, но это так.
Есть кому почесать мою спинку,
Быть опорою не на словах.
 
 
С нею можно молчать без упрёка,
Обо всём говорить по душам,
Зная то, что не сможет сорока
Это всё разнести по губам.
 
 
Всё созвучно: в быту и в кровати.
С ней комфортно в любом шалаше.
Всюду к месту она, всегда кстати:
В моих мыслях, а также в душе.
 

14 апреля 2015 г.

 
Мы стоять всегда здесь будем твёрдо
На земле израильской святой.
И всегда над нею будет гордо
Реять флаг наш бело-голубой.
 
 
Никому во веки не удастся
Прийти к нам не с миром, а с войной.
За своё еврей умеет драться
В этом мире, как никто другой.
 
 
Три тысячелетия терзали
Нас гоненья, погромы и хула.
Но мы живы через все печали.
У нас в памяти каждая слеза.
 
 
В будущее с твердой верой глядя,
Будем строить города любви
И никому, и никогда, ни пяди
Не отдадим нашей святой земли.
 

Апрель 2015 г.

 
Есть много из того, что интересно,
Есть много из того, что я хочу.
Пока мне от желаний моих тесно
Нет у меня сомненья, что живу.
 
 
Люблю своих детей и своих близких,
Люблю друзей и женщин я люблю.
Люблю, но не грызу уже ириски.
Ругаю только тех, кого хвалю.
 
 
По жизни не знакомился со скукой
И с депрессухой не дружил ни дня.
По молодости был в ладу с наукой,
За здравие пил даже Октября.
 
 
Немало испытал и даже понял,
Что знаю меньше, чем хотел бы знать.
Что дни летят как будто от погони,
Что есть кого любить и уважать.
 
 
Что днём и ночью каждую минуту
Нужно ценить, чтоб не жалеть потом.
Чтоб быть не должным подлецу и плуту,
Впредь не сидеть с ним за одним столом.
 
 
Не перевоспитать антисемита
Он ненависть впитал в себя с рожденья,
Тут слово не поможет, как и бита,
Нет средства, нет надёжного леченья.
 
 
Жизнь, как данность, есть без сомненья чудо
В глазах того лишь, кто душой не слеп.
В моих словах нет никакого блуда.
Ценнее жизнь, чем соль земли и хлеб.
 

2015 г.

 
Моя бывшая, ненаглядная,
Извини, что тебе пишу.
Чтобы было бы впредь неповадно,
Дай ответ мне, как на духу.
 
 
До тебя я без всякой корысти
И давно клином вышиб я клин.
От тебя у меня, кроме хворости,
Дочка есть и приемный сын.
 
 
С ним общаюсь, но в редкий случай,
Как пересекусь я с тобой,
Немедля ты грозовою тучей
Нависаешь над головой.
 
 
Наши жизни врозь обустроилась,
Былое давно ушло в тень.
Почему ты не успокоилась,
Вступив на другую ступень,
 
 
На которой мы лишь знакомые
Сказав здравствуй, тут же – прощай!
Разлетелись, как насекомые,
Будто встретились невзначай.
 
 
Ты сама, как коралловый берег,
Не ступить, не ранив себя.
Твои темы всегда возле денег,
К тому же все выше рубля.
 
 
Всё же бросил я, вне всяких правил,
Только память с собою взял
И тебе её тоже б оставил,
Если б как это сделать знал.
 
 
Не пойму отчего же попрёки,
Дивидендов с них вроде бы нет.
Слова больней кусают, чем блохи.
От них больший случается вред.
 
 
Для чего же? Воистину мудро
Перед сном задать этот вопрос,
Чтобы, встав умудрённою в утро,
Принимать, что случилось всерьёз.
 

2015 г.

 
Вот не было тебя и не было проблемы.
Всё точно так, как «вождь» наш говорил.
Но появилась ты. Настали перемены.
И я своим привычкам изменил.
 
 
А есть ли ты? Я задаюсь вопросом.
В шкафу висит халат, есть тапочки твои,
А в главном я, как рыжий, снова с носом.
Тебя лишь в скайпе вижу «се ля ви».
 
 
Мне кажется, что в этом нет ошибки,
Жена и муж – это одна семья?
Так кто серьёзно скажет без улыбки —
Я холостой или женатый я?
 
 
Отраженная редкими мазками
Жизнь нам картины полной не даёт.
Так как назвать всё то, что между нами,
Что вдруг пришло и растопило лёд?
 

2015 г.

 
На закате по золотой дорожке,
Ты, замочив по щиколотки ножки,
Всё же вошла в Средиземное море,
С самой золотою рыбкой поспоря.
 
 
И тебе уступила с улыбкой
Власть свою на мгновение рыбка.
Став владычицей этим мгновением,
Этим морем, ветров дуновением
 
 
Ты вошла, как и вышла царицей.
Даже рыбка со мной согласится.
 

Израиль, Петах-Тиква, май 2015 г.

 
Сижу на шумной улице
С печально-грустной миною,
Глаза от солнца щурятся,
Жду мою любимую.
 
 
Жара за тридцать градусов,
Потеет моё тело.
Я ничему не радуюсь,
Одним лишь занят делом —
 
 
Жду мою любимую,
Минуты к часу движутся,
По небу ярко-синему
Солнце жаром пышется.
 
 
Когда шёл на свидание
Со всех сторон был белым,
Но после ожидания
Я чёрен стал всем телом.
 

Петах-Тиква, май 2015г.

 
Ни плохого нет, ни хорошего,
Ни правдивого нет, ни лжеца.
Пеплом серым земля запорошена.
Ни начала нет, ни конца.
 
 
Сквозь завесу из пепла серого
Свет светил не пробьётся никак.
Нет ни чёрного и ни белого,
Даже жёлтого – только мрак.
 
 
То свершили не черти рогатые,
Не пришельцы с других планет.
На земле были все виноватые,
Не виновных воистину нет.
 
 
Кто-то думал, что его не касается,
Кто-то рвался с цепи, как пёс.
А теперь не простить, не покаяться.
Никому ни о ком не лить слёз.
 
 
Никого, ни зверька, ни травинки,
Ни пичужки нет, ни муравья.
В нарисованной мною картинке
Ночи нет на земле, как и дня.
 
 
Как же мрачна до жути картина,
Но к ней ближе мы с каждым днём.
Тому служит одна лишь причина —
Неверие в то, что дойдём.
 

Цфат, 14 мая 2015 г.

 
Тебе казалось будто бы, тебе казалось будто бы, тебе казалось будто бы
Молодость с тобой.
Но однажды утром ты, но однажды утром ты, но однажды утром ты
Заметил, что седой.
 
 
Да, молодость твоя – увы, да, молодость твоя – увы, да, молодость твоя – увы,
Прошла сама собой.
Но ни одну из женщин ты, но ни одну из женщин ты, но ни одну из женщин ты
Не смог назвать женой.
 
 
Тебя любили, ну а ты? Тебя любили, ну а ты? Тебя любили, ну а ты
Слова любви не говорил.
Дарил улыбки и цветы, дарил улыбки и цветы, дарил улыбки и цветы,
Но не любил. Нет не любил.
 

2015 г.

 
Вдруг они сказали оба:
– Гамарджоба, гамарджоба,
Ва-а.
 
 
Один был из Самарканда,
А другой был из джаз-банды,
Ва-а.
 
 
Два домашних хачапури
И бутыль Цоликоури,
Ва-а.
 
 
Тут достал гость самаркандский,
Разделив ужин по-братски,
Ва-а.
 
 
С честью выпили, поели,
А потом вдвоём запели,
Ва-а.
 
 
И, конечно, ж Тбилиссо.
И тот, и тот ведь был кацо,
Ва-а.
 

2015 г.

 
В башне из слоновой кости
Четыре года в Цфате жил.
И четыре года в гости
Я к никому не приходил.
 
 
Полагал, что в башне этой
Я проведу остаток дней
Вне упрёков и советов,
Как врагов, так и друзей.
 
 
Но однажды ко мне чудо
Электронною волной,
Непонятно как, откуда
Было послано судьбой.
 
 
В мир оно меня вернуло,
От которого отвык.
Чувством в чувство окунуло,
Развязала мой язык.
 
 
И теперь я в Петах-Тикве:
Небо то же, ветер тот ж.
Голос внутренний: – Привыкни.
Будь на местного похож.
 
 
– Хорошо – ответил в мыслях,
Но, как светский, не хасид
Буду я на коромысле,
Нести русский и иврит.
 
 
Я к Израилю с любовью,
Ему предан целиком.
Я пропитан его новью.
Тут мой промысел, мой дом.
 
 
А России поклон низкий —
Первым делом за язык.
Быть оспоренным нет риска —
Он воистину велик.
 
 
А вторым за ту науку
Со слезами на глазах,
Что дала закалку духу,
Подавлять учила страх.
 
 
Я теперь израильтянин.
Мне правый по сердцу уклон,
А российский край не манит,
Но беспокоит его стон.
 

2015 г.

 
Обложили облака
Небо глухо,
Но ни капельки пока —
Так же сухо.
 
 
Дождик, лейся свысока
Со всей силы
На сады и на луга,
И на нивы.
 
 
Наш Кинерет рад всегда
Капле с неба.
Для него твоя вода
Слаще хлеба.
 
 
Но бледнеют облака
И тощают.
Обвисают их бока,
Как снег тают.
 
 
Нет, как не было дождя,
Небо сине.
Влажность около нуля,
Как в пустыне.
 
 
Но еврей – он оптимист,
Он настырный:
Небосвод хотя и чист,
Но год длинный.
 

15 мая 2015 г.

 
Я люблю тебя, еврей, как ни странно.
Для меня Израиль стал, как нирвана.
 
 
Ведь и сам я как-никак с длинным носом,
Гои смотрят на меня также косо.
 
 
Да, не сабра я, как факт. Mamma Mia!
Потому что был рождённым в России.
 
 
Но в перед шёл головой, а не боком
И питался молоком, а не соком.
 
 
От корней и до ветвей моё древо —
В нём везде только еврей: справа, слева.
 
 
Но пытливый рав глядит в документы
И разводит на воде сантименты.
 
 
Несмотря на то, что пра-пра – иудеи,
Рав — с подозрением ко мне, как к камее.
 
 
Но, а всё-таки, а вдруг я подделка,
А такой, раз под хупой – это сделка.
 
 
Я люблю тебя еврей, слава Богу
И привыкну ко всему понемногу.
 

2015 г.

 
Хочется мне очень
И не между прочим,
 
 
Представить всё солидно
Чтобы было бы всем видно
 
 
И шаг мой бескорыстный,
И помысел мой чистый.
 
 
Невеста мне ровесница —
Мы на одной с ней лестнице.
 
 
А в общем фиолетово
Мне на того и этого.
 
 
Признаюсь без амбиций,
И несмотря на лица,
 
 
Что в третий раз жениться,
Как заново родиться.
 

19 мая 2015 г.

 
Я сижу в кофейне. Здесь двери нараспашку,
Пол с тротуаром вровень. Ну, просто шашка в шашку.
 
 
Гляжу за ограждение, где мельтешат машины.
Слышу их дыхание, как шуршат их шины.
 
 
А мимо идут люди – кто спешно, кто в развалку.
Вот пешеход хромает, опершись на палку.
 
 
Здесь жара сегодня перешла за тридцать.
Пот ручьями льётся, заливая лица.
 
 
А в кофейне славно: уютно и комфортно.
В это время суток вокруг нет лучше порта.
 
 
Хозяин – марокканец. Он широкий в кости.
Шутит и смеётся. Ему вторят гости.
 
 
Вот сидит датишный, а с ним рядом светский.
Спорят дружелюбно, но аргументы вески.
 
 
В тёмном два хасида над кусочком счастья.
Только один белый, другой чёрной масти.
 
 
Здесь за мир и дружбу каждому награда:
Очень вкусный кофе и в жару прохлада.
 

Бней-Брак 20 мая 2015 г.

 
Стройные девицы
С длинными ногами.
Как красивы лица
С восточными чертами.
 
 
Щебечут словно птицы:
«Шели… шелах… шелану».
Здесь каждая – царица,
Звезда киноэкрана.
 
 
Их описать слов мало
Для полноты картины:
Ресницы опахала,
Глаза их, как маслины.
 
 
Власа черны, как уголь,
Как шёлк Малбери кожа.
Пред ними любой щёголь
С нищим будет схожий.
 

2015 г.

 
В конце мая – листопад,
Шуршат листья под ногами.
Кто же в этом виноват?
«Ша», и только между нами.
 
 
Здесь всему виной жара.
С ней деревья оголтело,
Обнажают догола
Свои ветви то и дело.
 
 
Лист сухой шурши-шурша
Мостовой, по тротуару.
С грустью слушает душа
Их скрипучую забаву.
 
 
Градус выше сорока,
Влага выжата до капли.
Листьев жёлтая река,
Фонари стоят, как цапли.
 
 
Ночь прохлады не несёт —
То же пекло в лунном свете.
Обжигает тело пот
И за всё жара в ответе.
 
 
Жгуча, словно капсикум,
Мазган то же не спасает.
Чёрт-те что придёт на ум —
Кто живёт здесь, понимает.
 
 
Как любовь уговорить
Ждать, когда придёт прохлада?
И приходится любить,
Всем под шорох листопада.
 

27 мая 2015 г.

 
Вы знаете пчёлку по имени Лида?
Не знаете пчёлки? Какая обида!
 
 
Как можно не знать эту чудную пчёлку?
Она если нужно влезть может на ёлку.
 
 
Утром всегда встаёт спозаранку
И на зарядку спешит на полянку.
 
 
На завтрак росы выпивает немножко,
Капельку мёда и хлеба пол крошки.
 
 
После чего спешит на работу.
И даже, представьте, в святую субботу.
 
 
Любит играть на фоно, не на скрипке,
Лицо её к вам всегда в доброй улыбке,
 
 
Даже в позу встаёт она грациозно.
Немного обидчива, но неодиозно.
 

2015 г.

 
Последняя каштановая прядь
Растаяла, как просинь в небе сером.
Как в осень, пришло время отцветать.
Смирись, ведь ты четырежды стал дедом!
 
 
Неважно сколько внуков у меня —
Ответ для тех, кто ждёт моё смирение.
Смирившимся не проживу и дня,
Отдав свинцовой пуле предпочтение.
 
 
Я помню, как в каштановых кудрях
Блуждало солнце светлыми лучами,
И волосы мои рыжели на глазах,
Как серебрились звездными ночами.
 
 
Они потухли, но дух мой не потух,
Хотя немало пострадало тело.
И к старости по-прежнему я глух,
В себе по-прежнему не чувствуя предела.
 
 
Да, мне уже не прыгнуть в высоту,
В длину мне также не побить рекордов.
Но чувствую природы красоту,
За хамство в состоянии дать в морду.
 
 
Могу готовить и люблю детей
И к женщинам совсем не равнодушный.
Ни в коей мере не лишён страстей;
Ценю и юмор, и рассказ нескучный.
 
 
Ну что поделать, раз случилось так
И пепельными стали мои кудри.
Пусть для кого-то это не пустяк,
Но мне пускай он голову не пудрит.
 

Петах-Тиква 6 июня 2015 г.

 
Я стою всё на том же месте,
Как исправный солдат на посту.
От тебя никаких известий,
Пот ручьями течёт по лицу.
 
 
У тебя всё, как в калейдоскопе —
Чуть тряхнёшь и рисунок иной.
Тонет смысл в океане утопий,
Даже в сон не приходит покой.
 
 
Ты на помощь спешишь, не ждя зова.
И, как в бой, ты идёшь по делам.
Хорошо, что я не Казанова,
Не какой-нибудь там полигам.
 
 
Жду тебя на жаре, где нет тени.
Знаю то, что придёшь, но когда?
Пахнет жареным, встал на колени,
Взошла в небе вторая звезда.
 

Петах-Тиква 7 июня 2015 г.