Читать книгу "Земля обетованная"

 
На небе лишь одна звезда,
Луна ущербна.
Апрель – в Израиле весна,
Ночь, как таверна.
 
 
Любого примет в этот час
В свои объятья.
И от чужих укроет глаз,
И от проклятья.
 
 
Всем даст испить свой аромат,
Вкусить истому,
На жизнь подарит свежий взгляд
И тягу к дому.
 

16 апреля 2016 г.

 
Нет сегодня интернета —
Вот беда!
Что сказать могу на это? —
Ерунда!
 
 
Раз карандаш есть и бумага
Про запас,
То они, как флаг и шпага
В этот час.
 
 
По бумаге скользят строчки —
Есть смысл в них.
До последней самой точки
Готов стих.
 
 
Старый способ – он надёжен
Каждый раз.
Стоит вынуть лишь из ножен,
Как сейчас.
 

2016 г.

 
От Петах-Тиквы до Кфар-Сабы
Путь недалёк
И мы едем туда дабы
Вкусить впрок
 
 
Знаний об иудаизме
Из первых уст,
Преломив затем их в призме
Наших чувств.
 
 
Без того не стать евреем,
Так-то вот.
Гены те, что мы имеем,
Здесь не в счёт.
 
 
Недостаточно амбиций —
Правят бал
Здесь лишь знания традиций,
Ритуал.
 

2016 г.

 
– Не знаешь время точного,
Сойти можно с ума!
– Вокруг много побочного:
Дела, дела, дела.
 
 
Во всей этой сумятице
Нельзя точность блюсти.
Назад время не пятится,
Шагая впереди.
 
 
– Повсюду опоздания,
Куда ты не спешишь
И что на мои чаянья? —
Имею только шиш.
 
 
Не раз сказал: – Негоже,
Неточность не терплю.
Так больше быть не может,
И снова дежавю.
 

18 апреля 2016 г.

 
Я задаюсь вопросом
И мучаюсь с ответом:
Зачем идёт он босым
По камням, разогретым?
 
 
Зачем четыре юноши
Пристали к белой лилии
И сходу, не подумавши,
Прибегнули к насилию?
 
 
К чему терпеть подобное
И допускать такое?
Чье это дело кровное,
Чтоб не махнуть рукою?
 
 
Мне кажется – полиции.
У вас иное мнение?
Что нет своей позиции?
Но всё же, тем не менее.
 
 
Выбрали правительство
И снова нехорошее?
Но это же вредительство —
Кому возиться с ношею?
 
 
Вопросов таких множество —
Как будто эпидемия.
Ответов же – убожество,
Вне всякого сомнения.
 

2016 г.

 
С ума сойти, иначе не принять
Происходящего в Израиле сегодня!
И вместе с непечатным словом слово «мать»
В сердцах произношу, прости, Господь, невольно.
 
 
Враги вокруг страны, враги внутри неё.
Порою меж собой еврей не рад еврею,
Но большинство из них готово под ружьё
Немедля встать, чтоб защитить идею.
 
 
Прекрасная, чудесная страна!
Людей в ней много умных и умелых,
Но есть и те, кто вовсе без ума.
Не скрою, что в виду имею – левых,
 
 
Которых с детства сильно не люблю
За ложь идей и правды унижение,
За склонность зад всегда лизать вождю,
За непризнание ни в чём иного мнения.
 
 
И здесь я на земле обетованной
Зреть не хочу советские черты
Ни в ком, ни в чём – как в малом, так и в главном.
Где левые – там в шаге до беды.
 

2016 г.

 
С правой, товарищи, с правой!
С левой ступать довольно!
Наше настало право
Жить на земле достойно.
 
 
С правой и только с правой —
И без словесного фарша!
Словно из кратера лава —
Колонна правого марша.
 
 
Израиль – это всё что имеем
И с левой больше не шага.
Лишь с правой шагать евреям,
Врагу не сдавая флага.
 

2016 г.

 
У Средиземного моря
Ни с кем, ни о чём не споря,
Сижу и смотрю на закат,
К горизонту направив взгляд.
 
 
Под оранжевыми небесами
Там яхты плывут под парусами.
А на берег, ворча, набегает волна,
Пенным гребнем своим кичится она,
 
 
Недовольная прибоем и ветром —
Всё ворчливей она с каждым метром.
 

20 мая 2016 г.

 
Нет не играла, а в этом жила —
То чайкой над морем летела она,
То женщиной в платье вечернем
С бокалом сидела в таверне.
 
 
Пила вино, а январь за окном
Стучал по стеклу моросящим дождём.
Лицо её было в печали —
В партере сопереживали.
 
 
В Ялте зима почти такая, как здесь:
Дождь с кипарисов сбивающий спесь,
Ветер и волн акулий оскал.
Стынет в руке опустевший бокал.
 
 
В каждом слове и в каждом движении
Нерв её обнажен вдохновением.
В основе – Бродского стихотворение,
Но спектакль – её воплощение.
 
 
Аплодисменты и крики «браво»,
Звучавшие и слева, и справа
Как и овация, взорвавшая зал,
Был заслуженный ею финал!
 

Петах-Тиква, 29 мая.

 
Что, невинная девица,
К правде жизни приобщиться
Ты желаешь, но не знаешь: правда – горше, слаще ложь.
 
 
С ложью легче – меньше боли.
Взяв её по доброй воле
Своей спутницей по жизни, меньше слёз в пути прольёшь.
 
 
С правдой тяжелее ноша —
Не продашь с ней честь за гроши,
Не урвёшь кусок послаще и славы с ней не обретёшь.
 
 
За правду не дают медали,
С нею печальнее печали,
А вокруг бушуют страсти и соблазн грызёт, как вошь.
 
 
Для чего ж мучения эти —
Чтоб клок неба видеть в клети?
Это глупо, когда ложью мир уже пропитан сплошь.
 
 
Но, а если ты упрямо
Идти желаешь только прямо —
Полагаю – это драма. Правда-матка – острый нож!
 

2016 г.

 
Ну куда уж тут летать —
Ползать впору
И предстанет благодать
Тогда взору.
 
 
Твердь земли и тишина
В два наката.
Всё и вся отправишь на
Вместо платы.
 
 
И все бури без тебя —
Ты не в доле,
Не хулим и не хуля
В чистом поле.
 
 
Не вздымая, не круша —
Богу свечка.
И бескрылая душа,
Как овечка.
 

2016 г.

 
Было. Помню, как вчера —
Шёл экзамен.
Дверь открылась и вошла.
Внешность – пламень.
 
 
Подошла, взяла билет,
Сдав зачётку.
На вопрос ответа нет —
Вижу чётко.
 
 
– Можно я возьму другой? —
Голос с дрожью
– Да, пожалуйста, любой.
Это можно.
 
 
Она тонкою рукой
Лебединой
Тут берёт билет второй
С грустной миной.
 
 
На него взглянув едва —
Побледнела
И в сторонку отошла,
Там присела.
 
 
Час прошёл. Она одна,
Лик в печали.
– Может быть и вам пора?
Все уж сдали.
 
 
Молча встала, подошла —
Лицом в осень,
И билет на край стола
Листом сбросив.
 
 
Боль – такая красота,
А со слезою.
Губ дрожащая черта
Полна мольбою.
 
 
– Хорошо, один вопрос
Без билета.
Шёлк рассыпался волос —
Лицо в лето.
 
 
Задаю вопрос простой,
Но по теме.
А ответ ну никакой —
Чешу темя.
 
 
Всё, приехали, тупик —
Чушь в ответе.
Нет понятий никаких
О предмете.
 
 
Ну и что поделать тут —
Смотрю косо.
Вместо двойки ставлю уд
Без вопроса
 
 
Вся счастливая сама —
Дури много.
Ничего, что нет ума —
Длиннонога.
 

2016 г.

 
Под сенью густой эвкалипта
В кресле в расслабленной позе
Я без бабочки и без клифта,
Сижу, ушибленный оземь.
 
 
А напротив в бассейне дети,
Под взрослым пристальным взглядом.
Нет лучшего места на свете,
Где старость и молодость рядом.
 
 
Здесь стороны счастливы обе:
Квохчут взрослые, словно наседки,
В улыбке разглажены брови,
С улыбками плещутся детки.
 
 
Лишённый подобного детства,
Но ныне умиротворённый
От такого млею соседства
Я под эвкалиптовой кроной.
 

3 августа 2016 г.

 
По жизни не был «в» – только «около» —
Так водила меня судьба.
Душа лишь вздыхала и охала,
Когда запевала труба.
 
 
В паутине вяз повседневности,
Был я птицей, кормящей птенцов,
В постоянстве и неизменности,
Где смирение было венцом.
 
 
Вырываясь, рвал липкие нити,
Но судьба не пускала меня —
Ухнуть с берега в омут событий,
Мотыльком покружить у огня.
 
 
Так сложилось быть только около,
Но всегда обжигала печаль,
Слыша, как копытами цокала,
За далью убегавшая даль.
 

2016 г.

 
Ночь досаждает духотой
И за полночь сном не забыться.
На мокрой простыне нагой,
Листая прошлого страницы,
 
 
Лежу бездвижно в темноте,
Как будто кто-то сон мой спрятал.
И тут на ум приходит мне
Включить наполный вентилятор.
 
 
Он, чуть запнувшись, зажужжал
И с тишиною ненатужно
Сливаясь, сразу делать стал
Без проволочки то, что нужно:
 
 
Сперва прохладным ветерком
Мои ласкает гениталии,
Смыкая нежно веки сном,
Крадётся с лаской выше талии
 
 
И с чувством гладит грудь мою
Без всякой корысти на это
И вот уже я крепко сплю,
В снах оставаясь до рассвета.
 

22 августа 2016 г.

 
Не в кипе, а в белой кепи
Я бреду по тротуару.
Вокруг крон зелёных лепет,
Сверху солнце пышет жаром.
 
 
Здесь вдали от блеклой сини,
От облаков, дожди несущих,
В одном городе России
Самом лучшем среди лучших.
 
 
Там, где нынче правит осень —
Кроны в пламени багрянца,
Но вот-вот все листья сбросит,
Не оставив им ни шанса.
 
 
Ветер северный колючий,
Парапеты в белой пене.
Возлежат на крышах тучи,
Как на лежбище тюлени.
 
 
Мою душу город этот
Выпестовал с колыбели.
Её баюкали рассветы,
Ей пели звонкие капели.
 
 
И, казалось, расставание
Между нами невозможно.
А сегодня мне свидание
С ним представить даже сложно.
 

Петах-Тиква, 30 августа 2016 г.

 
Я вижу пальму, а не клён.
Здесь также нет берёз и елей.
Не слышен мелодичный звон
Весну встречающих капелей.
 
 
Зимой прохладно по ночам,
Но днём опять тепло и сухо.
А в это время где-то там
Вовсю хозяйничает вьюга.
 
 
Под снегом съёжились дома,
На тротуарах непролазно.
Короткий день и снова тьма,
А будет ли рассвет неясно.
 
 
Но не в погоде вся беда
И я совсем не сожалею —
В миру всего одна страна
Служит пристанищем еврею.
 
 
Я вижу пальму, а не клён.
Пять лет, как это мне не странно.
Я счастлив, что это не сон,
Что на Земле Обетованной.
 

Сентябрь 2016 г.

 
Один порог —
Много дорог.
Для всех одно начало.
 
 
Настанет срок
И что ты смог,
И что с тобою стало?
 
 
Твои мечты,
Что сделал ты,
Какие взял вершины?
 
 
Без лишних слов
Сказать готов,
Не прячась за причины?
 
 
Твои дела
Добра и зла —
Твой след на этом свете.
 
 
Кроме него
Нет ничего
И ты за всё в ответе.
 

30 октября 2016 г.

 
Мама, с наступающим Новым годом.
Послезавтра, второго октября
Вместе со всем еврейским народом
Рош а-Шана буду праздновать я.
 
 
Годы уходят всё дальше и дальше.
Мы с братом вновь у тебя в гостях.
Обстановка иная, чем раньше —
Бутылочное древо над тобою в цветах.
 
 
Мама, представляешь – мне семьдесят три,
Но я нашёл свою половинку.
Теперь мы с нею от зари до зари
Вместе топчем по жизни тропинку.
 
 
Мой старший внук женился в Чикаго,
Младший – в колледже в шестнадцать лет,
А средний – профессор. Лучшее благо,
Когда такой остаётся след.
 
 
Внучке семь лет. Живёт в Сан-Франциско
В доме окнами на океан.
До Петах-Тиквы, конечно, не близко,
Но есть мост воздушный у наших стран.
 
 
С обеими дочками я в контакте,
Но меж сыном и мною глухая стена.
В пятьдесят два он в полном достатке,
Но знаться не хочет. Моя в том вина.
 
 
Вот и все новости. Очень скучаю.
Но с вечностью спорить – это беда.
Прошло три года с девятого мая,
Когда ты ушла от нас навсегда.
 

30 сентября 2016 г.

 
Минаретов зелёное око —
Оно беспощадно жестоко.
В темноте, словно око, циклопа
С затаённою злобой до срока.
 
 
Вокруг них дома с плоскою крышей.
В них свои тараканы и мыши.
Там враждой с молоком матерей
От рождения кормят детей.
 
 
Их жизни ценить не умея,
Убивать посылают еврея.
Для чего? Вопрос без ответа.
По утрам муэдзин с минарета
 
 
Призывает к молитве народ,
Что в домах с плоской крышей живёт,
Чтобы их во вражде укрепить,
Ибо им без вражды не прожить.
 
 
Минаретов зелёное око,
Как зелёное знамя пророка,
В глубину непроглядного мрака
Их уводит во славу Аллаха.
 

6 октября 2016 г.

 
Середина октября,
А в небесах безоблачных
Солнце с самого утра,
Жара стоит до полночи.
 
 
И ночная тишина
Не даёт совсем услады.
От открытого окна
Струйка слабая прохлады.
 
 
Ловит грудь её волну,
Отвечая тяжким вздохом.
В духоте – ну как в плену,
Хоть спиною к ней, хоть боком.
 
 
А на севере с утра
Уже первая пороша.
В зябкой дымке вечера,
Ночью холод возле ложа.
 
 
Но в объятиях тепло
И порою даже жарко.
Только то – давно прошло
И ушедшего не жалко.
 
 
В октябре пусть жарко здесь,
Мокры простынь и подушка.
Но лишь тут мне место есть.
И на жизнь своя полушка.
 

17 октября 2016 г.

 
Хотел бы я приобрести
Кораблик тонн так в двести,
И не веслом чтобы грести —
Под парусом уместней.
 
 
Чтоб я на нём был капитан
При форме и с усами,
Ведя меж рифов сквозь туман
Корабль под парусами.
 
 
Чтобы восторженная жуть
Вокруг него плясала,
А я стою, не сдав ни чуть,
С улыбкой у штурвала!
 

22 октября 2016 г.

Представления

 
Охватил взор очертания
Тела стройного изгиб.
Пламя вспыхнуло желания,
Ты в меду! – Как муха, влип.
 
 
Ни направо, ни налево —
По рукам и по ногам
Ты повязан: она – Ева,
Ну а ты – её Адам.
 

 
Она приходит ниоткуда,
И вот душа поражена.
С болезнью схоже это чудо,
Но всё ж прекрасна, как весна.
 
 
С нею доступен берег дальний,
С нею до звёзд подать рукой.
Порою может быть летальной
И безответною порой.
 

 
Как скряга редкостный, скупа
На размышления.
К разумным доводам глуха
На удивление.
 
 
Её объекта боль и кровь
Ей в наслаждение
И цель одна – доставить вновь
Уничижение.
 

 
Невозможность в глаза заглянуть,
Руки коснуться рукой,
Когда к встрече заказан путь
Бессердечно самой судьбой.
 
 
Боль с тоской – смертельный коктейль,
Душа полна до краёв.
Так, что тягостна дней канитель
И ночей череда без снов.
 

 
Часто беспочвенна она,
Но иногда предметна.
Опустошить может до дна,
Жизнь сделав беспросветной.
 
 
Нет возрастных границ у ней
И пол ей безразличен.
Нет ни запретов, ни дверей,
Масштаб не ограничен.
 

 
То действо совершает друг,
А может и подруга,
Супруга или же супруг
И некто ниоткуда.
 
 
То омерзительней, чем ложь
И многогранна рана.
Оно, как в спину острый нож,
И как всегда нежданно.
 

 
Она – гармония всех черт
От каблуков до шляпки.
Нет пустоты – один лишь свет
И нету выше ставки.
 
 
Она есть посох для Земли
В пути к земному раю,
Чтоб люди все туда пришли,
Не оставаясь с краю.
 

 
Она не заведёт туда,
Откуда умный выйдет с честью.
Она не будет никогда
Довольствоваться чувством мести.
 
 
Всегда на стороне добра,
Не зная праздного досуга.
С ней нет и горя от ума,
Святому бытию подруга.
 

 
К труду не склонная черта,
Как и к веселью тоже.
Блуждает в помыслах мечта,
Часов потери множа.
 
 
День ото дня жиреет плоть
Мозг заплывает жиром.
Уже махнул рукой господь,
Оставив душу с миром.
 

 
Порой легка, порой глубока —
Чаще осеннюю порой,
Когда болотная осока
Уже покрылась желтизной.
 
 
Она приходит – гость незваный.
Не пьёт, не ест, а лишь молчит
И настроением диванным
Всё душу робкую томит.
 

 
Грудь распирает изнутри,
Теснит снаружи.
Так от зари и до зари —
Никак не сдюжить.
 
 
Его не удержать уздой —
Все рвутся цепи.
Управы нету никакой
И крепкой клети.
 

 
Оно готово всё забыть
И всё уладить.
Печаль в заботе растворить
И боль разгладить.
 
 
Оно, как редкий золотник,
В пустой породе.
Как миф, её пресветлый лик
Живёт в народе.
 

 
Печаль чужая и беда,
Как ветер в поле,
Его не тронут никогда
По доброй воле.
 
 
Лишь для себя и о себе
Оно печётся.
К руке, протянутой в нужде
Не обернётся.
 

 
На стороне добра и зла
Она бывает.
И может всё спалить дотла,
Как запылает.
 
 
И может с боем высоту
Помочь взять взводу.
Под нею подвести черту
Непросто сходу.
 

 
Она, как бабочка, легка.
Её полёт
Раздвинуть может облака,
Растопит лёд.
 
 
Как в небе радуга она,
В окошке свет.
Накатит бурно, как волна —
Была и нет.
 

Ноябрь 2016 г.

 
О чём мечталось и что из того не сбылось,
Но в моей памяти крепко-прекрепко застряло,
Точно так, как в доску по шляпку вколоченный гвоздь,
Как к финишу не пришедшее вовсе начало?
 
 
Больше полвека тому, а как будто вчера.
Так чётко и ясно ту представляю картину:
Её позу и её ледяные глаза
И, как взглядом застывшим, я ей глядел в спину.
 
 
Она шла, дразня своей походкой меня —
Вот я какая и, бесспорно, большего стою.
Сумрак наступал вслед уходящего дня,
А я был не в силах ей махнуть вслед рукою.
 
 
Прошёл год, но в моей душе боль не прошла,
Хотя были встречи и легче чем пух расставанья.
Тут она позвонила, спросив, как дела,
И признав, что соскучилась по мне сверх ожиданья.
 
 
От её слов вдруг боль отпустила меня,
И ответил легко, что чувств её не разделяю.
Даже память о ней не храню уже я
И сегодня, и впредь встречи больше с ней не желаю.
 
 
Остался рубец, там и другие рубцы,
От прочих встреч и разлук, что представили годы.
Но при всё том какие-то сбылись мечты —
Даже несмотря на все за полвека невзгоды.
 

Ноябрь 2016 г.

 
Бороздили по океанам
Двадцать семь кораблей,
Но лишь на одном капитаном
Был одесский еврей.
 
 
В один день двадцать шесть кораблей
Сильный шторм потопил,
И лишь только одесский еврей
Свой корабль сохранил.
 
 
Почему не пошёл он ко дну,
Как двадцать шесть кораблей,
И остался один на плаву
Вместе с командой своей?
 
 
Как же смог в такой шторм уцелеть,
Не предав никого?
В унисон надрывается медь,
Чтоб судили его.
 

11 ноября 2016 г.

 
Где дуновенье ветерка,
Лучик солнечный?
Лишь сталь холодная курка,
В когтях полночи.
В темноте сплошная жуть,
Мысли муторны.
Через всё б перешагнуть
Если в утро бы.
Дуло пялится в висок,
Тьма кошмарится,
Палец давит на курок,
Тот упрямится.
Но в последний самый миг
Рука дрогнула.
– Нет! – раздался чей-то крик
И дверь охнула!
 

12 ноября 2016 г.

 
Снова небо без просветов —
Всё же здесь зима не лето,
Хотя с самого рассвета выше десяти тепла.
 
 
Тучи пыжатся, но тщетно,
Даже капель не приметно,
Без приглядки не заметно, что на улице зима.
 
 
Но по-моему, не странно —
Ведь она обетованна,
Эта чудная нирвана вся Израиля земля.
 
 
И пусть небо без просвета,
Пусть сейчас зима не лето,
Так мне нравиться всё это, что скрывать не в силах я.
 
 
Без смущенья и амбиций
Готов с каждым поделиться.
Пусть цветут в улыбках лица – это чудная страна.
 
 
Чтобы там не говорили,
Изменить они не в силе,
Что всем сердцем полюбили и уверен навсегда.
 

2016 г.

 
Пусть просветление к нам прибудет свыше,
И дойдёт до каждого оно.
Без войн на планете сразу станет тише,
Никому не будет всё равно.
 
 
Оно в душе, пройдя по всем излучинам,
Словно по осенней мостовой,
Выметет всё, что раньше душу мучило,
Одним духом – лучше, чем метлой.
 
 
Тогда наступит умиротворение,
Души все заполнив до краёв.
И исчезнет последнее сомнение,
Истина откроется без слов.
 
 
Небо станет непременно ярко синим,
А трава повсюду зелена.
Зла нигде не будет и в помине,
Хвати всем и хлеба, и вина.
 
 
Хватит время всем, чтоб к высшему стремиться
Вершинам во Вселенной счёта нет.
Я уверен в том, что так должно случиться,
Чтобы на земле был такой расцвет.
 

11 декабря 2016 г.

 
На востоке солнце взошло в форме тыквы,
Разошлись по синему небу лучи врозь
И в квартале каждом спящей Петах-Тиквы
С улыбкой лучезарной утро занялось.
 
 
Просыпайся, город! Кончилась суббота,
Где можно было в неге время проводить.
От мала до велика ждёт каждого работа,
Чтоб не опоздали, всем нужно поспешить.
 
 
С утра запружена первая дорога —
Из Иерусалима прямо в Тель-Авив.
Вот уже шестая и ещё немного —
Никаких не будет для вас альтернатив
 
 
Добраться вовремя к месту назначенья,
Чтобы опозданию не искать причин.
Пробудитесь, люди, – это воскресенье,
Не выстроив на лицах, удивлённых мин.
 
 
Вы – в Израиле, уже ли не привыкли,
Что длинней неделя рабочая у нас?
Просыпайтесь, люди! Утро в Петах-Тикве,
Раз прозвенел будильник. Ровно шесть сейчас.
 

25 декабря 2016 г.

 
Последние числа уходящего года —
В Израиле та же с дождями погода.
Жара уступила место прохладе.
На море бурливом нет уже глади.
 
 
На пляже пустынном лишь серфингисты,
Что ловят волну, как летящую птицу.
На променаде людей стало меньше
Обоего пола – мужчин, как и женщин.
 
 
Вовсю на базаре клубникой торгуют.
Её урожай тут поспел к сабантую
По поводу Хануки – праздника света.
Свечи в окнах домов горят до рассвета.
 
 
И желают взрослые также, как дети,
В семейном кругу этот праздник отметить.
Суфганиот на блюде – «пышущие жаром»
На тарелке латкос подёрнутый паром.
 
 
В тех странах, в которых ещё есть евреи
Там Ханука светом их души согреет,
И мы тогда станем все ближе к друг другу
И полную чашу запустим по кругу.
 
 
Лужи и солнце – смесь тепла и прохлады,
Птицы умолкли и поют водопады.
В Израиле много различных реликвий —
Среди них зима не зима в Петах-Тикве.
 

25 декабря 2016 г.

 
– Где, куда все утром разбежались?
Ни одного приличного лица.
Видно славно ночью покатались,
Я вовсе не такого ждал конца.
 
 
Где девицы, где напитков море?
Со мной рядом только шантрапа.
Здесь решётки, двери на запоре.
А может это горе – от ума?
 
 
Ничего не помню, хоть убейте!
И почему в крови рубашка вся?
Рюмку водки мне не пожалейте,
А я не пожалею вам рубля.
 
 
У решётки тот, кто при погонах,
Мне дверь открой и выпусти меня.
Не бывал я раньше в таких схронах,
Ты представляешь, синий, даже дня.
 
 
Что молчишь, скудна твоя зарплата?
Только дверь открой – тебя озолочу.
Ну давай же ты, ума палата.
Я зуб тебе даю, что не шучу.
 
 
– Ну как же, держи карман пошире
Ты весь отель поставил на рога —
Лицо портье утопил в пломбире,
У охранника сломана рука.
 
 
Шефу обещал отрезать яЙца,
А шеф-повара в бочке засолить.
Напоил до чёртиков китайца,
Хотел горничную в ванне утопить.
 
 
– Кто ты такой – брошенный окурок,
Последний бомж тебя не подберёт.
Открывай же двери мне, придурок,
Чтоб это хоть пошло тебе в зачёт.
 
 
– Всё, достал, и я зову сержанта
Уверен, что мы сможем с ним вдвоём
Разыграть тогда здесь наши фанты
Чтоб тебе, вша, воздалось поделом.
 
 
– Попробуй и в одночасье звёзды
Вспорхнут, как воробьи, с твоих погон.
Отвори мне дверь, пока не поздно,
И я сочту, что видел плохой сон.
 
 
– Ну всё, держись! Мундиры синие
Ворвались в клеть, чтоб озвереть.
Окрик сзади, ломая линию:
– Отставить, мать вашу, и бить не сметь!
 
 
Сам генерал стоит навытяжку,
Лицо его, как спелый помидор.
А непобитый сделав выдержку,
На полицейских вдруг взглянул в упор.
 
 
– Ну что умолки, псы позорные,
Кто из нас прав, а кто же виноват?
Вам ясно, шлюхи подзаборные?
Вы есть ничто, а я – ваш депутат!
 

29 декабря 2016 г.