Читать книгу "Земля обетованная"

 
В каком году? В какой стране?
Никто из нас не знал.
На откуп отданы судьбе
И поезд, и вокзал.
 
 
Да, мог ли кто предугадать,
Что ждёт нас впереди,
Что суждено нам потерять
И снова обрести.
 
 
Мы попрощались навсегда,
Врозь разошлись пути.
Тебе туда, а мне сюда
И адрес не найти.
 
 
Года, как борзые бегут,
Без всякого манка.
На Божий оставляя суд
Грехи и тень греха.
 
 
Я позабыл твои черты,
Как и свои слова.
Но их не позабыла ты,
Зачем-то сберегла.
 
 
Я, как кораблик на волне
То в верх летел, то вниз,
Но исполнять постыло мне
Чужой судьбы каприз.
 
 
Нашел в горах я уголок
И башню без соседств.
Продукты закупал я впрок
На то хватало средств.
 
 
Ни с кем я дружбы не водил,
Знакомств был список пуст.
Писал, как мог, по мере сил
Ну и, конечно, чувств.
 
 
Однажды написав рассказ,
Послал его в народ.
Быть может сам на этот раз
Читателя найдёт.
 
 
Проходит день за ним другой —
Весна цветёт во всю.
И вдруг ответ совсем простой:
– По-прежнему люблю.
 
 
Я догадался, что она,
Которую забыл,
Прочла рассказ и поняла,
Чем в жизни дорожил.
 
 
Без колебаний прямо в май
Я сделал этот шаг,
Покинув чудный горный край
И башню в облаках.
 

15.08.2015 г.

 
Стоит рыцарь во весь рост,
Наготове шпага,
Охраняя Карлов мост
От чужого флага.
 
 
Был он раньше бледнолиц.
Копоть бледность скрыла.
Сколько пеших прошло лиц,
Сколько конных было.
 
 
Стоит рыцарь – оберег
Над рекой Влтавой,
Где провёл за веком век
Без славы и со славой.
 
 
Мировые две войны
Прагу пощадили,
Растоптав лишь явь и сны,
Не затронув шпили.
 
 
Рыцарь сильный оберег,
Но он не уберёг —
В сорок тысяч человек
Взял фашист оброк.
 
 
Сорок тысяч человек
Превратились в прах.
Город сдал их, оберег
Не помог никак.
 
 
Он, как прежде, там стоит
У Карлова моста.
Верность городу хранит,
Не сменив поста.
 

2015 г.

 
Франц удобно уселся на плечах пустоты.
Она огромна, зловеща в мужском костюме.
Нет ни ног и ни рук, а главное нет у неё головы —
Нечто из ничего, однако неполный ноль в сумме.
 
 
Вы не думайте зря, что пуста пустота —
Там пустые слова, пустые дела и надежды,
Там души пустые, а в них пуще пустого мечта.
Сегодня пустого не меньше, а больше, чем прежде.
 
 
Франц с пустотой – тут совсем не понты.
Он знает куда и зачем быстрым следуют шагом.
В их движениях ясная цель, нет присущей дню суеты.
Под небом ночным до последней излучины знакомая Прага.
 
 
Направляясь туда, где пустые глаза, пустой звук —
Они там, точно там, с каждым днем их всё больше.
И кто-то уже для себя там выбрал незанятый крюк,
Всем своим существом, не желающий пустоту терпеть дольше.
 
 
Указующий перст Франца направлен туда,
Где особенно пусто, а жить в пустоте нестерпимо.
В этом нет никакого гротеска. Это просто большая беда,
А спасение в слове, в котором нет лжи и нет фальши вестимо.
 
 
Лишь бы тень отогнать и как-то занять пустоту
Чем-то конкретным, живым и безусловно реальным.
Пусть лишь на мгновение чуть-чуть отодвинуть черту,
За которой один только выход и выход этот – летальный.
 

2015 г.

 
Вот и первое число
Осени настало.
Лето тихо отошло,
Как поезд от вокзала.
 
 
Легкий вздох и взмах руки,
Сердце робко сжалось,
Но не боли, не тоски
Ведь тепло осталось.
 
 
Будет также за зарей
Небо ярко синим,
Моря отсвет голубой,
На базаре дыни.
 
 
Но хранит в себе душа
Финский ветер колкий
И ночные холода,
Жёлтые иголки
 
 
А меж ними белый гриб —
Вот второй, там третий,
Сам ногой четвёртый сшиб,
Пятый сбили дети.
 
 
Всё уходит вон туда,
Где сияют звезды.
Вспоминаем иногда,
Порой слишком поздно.
 

2015 г.

 
Еду на автобусе я по Петах-Тикве.
Мы уже к друг другу с автобусом привыкли.
 
 
Я сажусь на Вольсон, выхожу на Бейлеса
Перед нами скатертью вся дорога стелется.
 
 
Нравятся без скидок мне наши отношения
В них велика стабильность и мало изменения.
 
 
Мне всегда в автобусе уступают место.
Представьте даже в случае, когда там очень тесно.
 
 
Пусть комфорт не очень, но не это главное —
К белому и чёрному отношенье равное.
 
 
Нравится бесспорно мне при любом прочтении
То, что сохранилось здесь к пожилым почтение,
 
 
Что не исчезла вежливость в броуновском движении,
Что есть о ней понятие в новом поколении.
 
 
Вот женщине беременной уступают место —
Мне это очень нравится я признаюсь честно.
 
 
Еду я по городу – суетные улицы.
Здесь от солнца яркого все невольно щурятся.
 
 
Еду я в автобусе и сижу в прохладе.
Билет пенсионный и я не в накладе.
 

2015 г.

 
Приходит, когда хочется,
Уходит не прощаясь,
Не имени ни отчества,
Но без неё я маюсь.
 
 
Слова не лезут в строку
И метр спотыкается.
От рифмы мало проку,
А мысли разбегаются.
 
 
Измотанный попытками
И бесполезным бдением —
Не написать под пытками
Уже стихотворения.
 
 
Я на кровать двуспальную
Смотрю, как на нирвану.
Решение скандальное:
– Писать больше не стану.
 
 
Тут вдруг она является —
Голос нежнее нежного
И убедить старается
Писать еще прилежнее.
 
 
Отказаться хочется,
Но мучает сомнение,
А вдруг та, что без отчества
Даст мне стихотворение.
 
 
– Сегодня понедельник —
Прекрасный день недели.
Садись пиши, бездельник,
Не стать тебе Емелей.
 
 
По твоему велению
Тень с места не сорвется.
Пиши без промедления
И счастье улыбнется.
 
 
И вот он, легче прежнего —
Слог бьёт по перепонкам,
Голос нежнее нежного
Вторит ему звонко.
 
 
И тут, как стая птичья,
Вспорхнули все сомнения.
Я рад до неприличия,
Что есть стихотворение!
 

2015 г.

 
За облаками солнце —
До Петах-Тиквы донца
Достать никак не могут жгучие лучи.
 
 
Тут в лето, как и в осень,
Ветры жару приносят
И только собираются, но не идут дожди.
 
 
Жарко словно в бане,
В поту израильтяне
И до мазгана пешему нелегко дойти.
 
 
Пусть солнце шпарит пуще!
Нет Петах-Тиквы лучше
И для души комфортнее в мире не найти.
 
 
Израильтяне – черти,
Вы уж мне поверьте
Уступят только другу и никогда врагу
 
 
Я счастлив приобщиться
К ним своей частицей
И чувство это в сердце своем я сберегу.
 

2015 г.

 
Не так как у всех – по еврейской стезе
Новый год к нам приходит не в январе.
 
 
Тут берётся в расчёт солнце, как и луна —
Так определяется Рош а-Шана
 
 
В сентябре – в октябре не без смысла
Год за годом, но в разные числа.
 
 
За лет пять тысяч семьсот семьдесят шесть
Печали и горя в них было не счесть:
 
 
С ними в ногу шло уничижение,
Пожары, погромы, гонения.
 
 
Но как бы то ни было – жив иудей!
И в новом году в течение всех дней
 
 
Всё будет как прежде – на грани войны.
В окружении наветов, угроз и хулы.
 
 
Мы избраны богом и эти напасти
Не в силах отнять у евреев их счастья
 
 
Жить, и любить на земле праотцов
Согласно заветам своих мудрецов.
 

2015 г.

 
Бывает очень плохо,
Когда не дать, не взять.
Всё разложив по крохам,
Кому-то недодать.
 
 
Притом бывает хуже
Полслова не найти.
Всё – узел стянут туже.
Душа уже в пути.
 
 
Закрыли крепко вежды
Два медных пятака.
В ногах одна надежда
Сидит собой скромна.
 
 
Вдруг нечто ниоткуда,
Придя, без лишних слов
Свершает это чудо —
И молвит: – Будь здоров!
 
 
Будет очень плохо
Об этом позабыть.
Надежду даже крохой
Вниманья обделить.
 

2015 г.

 
Всю раздетую, необутую
Я замкну в золотое кольцо
И объятьем тебя укутаю,
В поцелуях упрячу лицо.
 
 
И наступит оно крылатое
То мгновенье, что нас вознесёт
На вершину лаской богатую,
Где блаженство без горести ждёт.
 
 
Нет помехи там для желания,
Ни узды, ни оков нет для чувств,
В прошлом мука и боль ожидания,
В настоящем нектар твоих уст.
 
 
Всё придёт, что в пути не утрачено
Раз самой Лахесисой назначено.
 

2015 г.

 
Я еду на автобусе макнуть себя в бассейн.
Еду на автобусе, гордясь, что я еврей,
Что я теперь в Израиле при всех правах живу.
Как кактус – старый валенок впервые весь в цвету.
 
 
Купил за три с полтиной со скидкою билет.
Мне уступают место, я здесь авторитет.
Я здесь не жду наезда, немыслимых предъяв.
Сижу себе в автобусе под защитой прав.
 
 
В Израиле бесспорно премного всякой бякости
Однако есть уверенность, что не услышишь пакости,
Которые с презрением сказал б антисемит,
Испортив, без сомнения, отменный аппетит.
 
 
Тут мысль пришла отличная, признаться должен я —
Жить нужно там, где Родина воистину твоя.
 

2015 г.

 
Соломенную шляпу я раньше не носил.
Соломенную шляпу впервые я купил.
Соломенную шляпу одел я в первый раз —
Рот раскрыв, девица, косит на меня глаз.
 
 
Увы, был с пятым пунктом российский гражданин —
Русь выделять иначе не видела причин.
А, как израильтянин, в соломенной кипе
Иду и выделяюсь уже в любой толпе.
 
 
Соломенная шляпа – отличный атрибут.
Одел и заметным я оказался тут.
И память Петах-Тиквы уже меня хранит,
И с завистью на шляпу глядит антисемит.
 
 
Лишь мысль одна приходит – всего одним мазком
Обычная картинка стать может полотном.
 

2015 г.

 
Так хорошо бывает хорошо
Без экивоков и без исключения
Лишь только в миг, когда уже никто
Не может повлиять на ощущения.
 
 
Нет мелочей, что могут отменить
Его приход, замедлить появление.
Его нельзя на завтра отложить,
Его неотвратимо наступление.
 
 
Мы этот миг счастливым назовём,
Миг бытия, к восторгу вознесения.
Прийти он может ночью, как и днём,
Но время знает только провидение.
 
 
Однако же всё то, что было до него
Есть суть слагаемые чуда «Хорошо».
 

2015 г.

 
Лучшее враг хорошего.
В лучшем всегда обман.
Лучшее кем-то ношено.
Лучшее, как туман.
 
 
С тем, что уже имеется
Как бы сравнить нельзя,
А присмотрись – рассеется
И прочь уползёт, как змея.
 
 
Но будет уже отравлена
Лучшим душа твоя.
Хорошее же отправлено
В неведомые края.
 
 
Как в сказке останется малое —
Лишь только корыто старое.
 

2015 г.

 
Бывает так, что не вздохнуть
И ничего не хочется.
Не важен смысл, не важна суть —
Достало одиночество.
 
 
Но вдруг одна проскочит мысль,
Представив шум и хлопоты,
И как от хохота зашлись,
Где говорят лишь шёпотом.
 
 
От грёз очнувшись, ты вздохнёшь
Вернувшись восвояси
И снова радость обретёшь
В привычной ипостаси.
 
 
Когда один – ты прав во всём:
Зимою, летом, ночью, днём.
 

2015 г.

 
Как хорошо на юге после бани,
Когда никто тебя, не теребит!
Слова: – Ну как тебе не стыдно, Ваня, —
Не портят твой прекрасный аппетит.
 
 
Кружка пивка к нему ещё таранка.
Ни речь, ни тост никто не говорит.
Как хорошо в простой еврейской баньке.
Им наплевать, что я антисемит.
 
 
Что на груди солидный крест из злата
И не обрезана с рожденья моя плоть,
Что кусок сала в целых два обхвата
Жую и ничего – благослови, Господь!
 
 
Мыслишка рыбкой, прямую изгибая,
Плывёт лениво, в одиночестве скучая.
 

2015 г.

 
Монотонный рокот моря…
Без скандалов и истерик.
Ни о чём, ни с кем не споря,
Волны катятся на берег…
 
 
Зелены, в просветах сини
С белым гребнем на макушке.
Здесь прямых не встретишь линей,
Лишь спиралей завитушки.
 
 
Южный берег – берег божий.
Теплота с теплом в обнимку.
Слов любви здесь скрыть не сможешь,
Как песчинку за песчинку.
 
 
А кому это удастся – будет самый злостный грешник
И при этом самый ярый будня серого приспешник.
 

2015 г.

 
Сравнил её и с солнцем, и луной,
С ручьём, журчащим на рассвете,
Сравнил её с сияющей звездой
И с фуэте в известнейшем балете.
 
 
Сравнил её, сорвав все якоря,
С ангелом и соловьиным пеньем,
С тем, как в волнах купается заря,
Музою назвал и вдохновеньем.
 
 
Всё испытав, над пропастью стою
И в самое последнее мгновение
Ей с болью в сердце говорю: – Люблю,
И удивляюсь перевоплощенью.
 
 
Средь прочих слов лишь только это слово
Она ждала, ко всем грехам готова.
 

2015 г.

 
Для лучшего всегда открыты двери,
Но от хорошего бы я не поспешил
И призрачной надеждою не мерил
Год новый, что ещё не наступил.
 
 
Лучшее, как высший среди низших,
Как гордый пик над горною грядой,
От лучшего уж лучшего не ищут
И не уходят к стороне другой.
 
 
Лучшее во всём, как озарение,
Вспышка сверхновой, радуга в ночи.
Лучшее найдется сочинение,
Но лучшее нельзя найти в любви.
 
 
Как ни было бы сильно отрицание,
Прочь не гоните всё же ожидание.
 

2015 г.

 
Правительство в Израиле – главная проблема.
Как лебедь, рак и щука – кто вправо, кто налево
А кто посередине — тот со своим условием.
Ведь предстоит им пахота, а вокруг злословие.
 
 
Протянул ли руку кто, занёс ли кто-то ногу
Сразу оппозиция перейдёт дорогу.
И кричат: – Предательство заветов Моисея.
Считаться нужно с мнением каждого еврея.
 
 
Неважно, он сефард или ашкенази
Или представитель других каких оказией.
Пускай даже осколок чьего-либо колена
Мненье важно каждого на сегодня члена.
 
 
Кто их рассудит, Господи! На двух евреев – три
Есть мнения – все разные. К тому же нет жюри.
 

2015 г.

Четверостишья на лету

 
Прекрасна женщина душой,
К тому ж прелестна нравом.
Ты не найдёшь второй такой
Тем более задаром.
 

 
Она, как сделана из льда,
Красива до безумия.
Но жить в сплошные холода —
Знак неблагоразумия.
 

 
Мечтать неплохо, господа,
О преданной и верной,
Что помогает иногда
Преодолеть каверны.
 

 
Красавица – наместница
Отелей и ночей.
Бабочка – прелестница.
Всё позабудешь с ней.
 

 
Ежели жену с другим
Застали вы в постели,
То будет жаль, коль это им
Простить вы не сумели.
 

 
Не играю
на гитаре,
но хочу.
Научите,
ради Бога,
заплачу.
 
 
Один аккорд,
второй аккорд
и третий!
 
 
Я счастливейший
из всех людей
на свете.
 

 
– Девушка, а девушка. —Что вам нужно, юноша?
– С вами познакомиться, телефончик взять.
– Если с этой глупостью ко мне ещё раз сунешься,
То я и за сто долларов с тобой не лягу спать.
 

2015 г.

 
Я не знал и до сих пор не знаю,
И знать уже не буду никогда
Того, что обошло меня по краю,
Не попавшись ни разу на глаза.
 
 
Жаль, что никакого представления
Нет о большей части бытия
И сегодня многие явления
Будто не касаются меня.
 
 
В жизни ленью не был болен, вроде,
Хотя, порою, тратил время зря,
Отдавая должное природе,
Страстью необузданной горя.
 
 
Прошла зрелость. Мудрость на подходе —
Может быть меня не обойдёт
И чуть ближе стану я к свободе
От незнанья языков и нот.
 
 
Может быть пойму до расставанья,
Зачем и для чего жил на земле.
Чувства все и все переживанья
Ведь не напрасно доставались мне.
 

2015 г.

 
Скучаю я по осени
с дождями и грибами.
Скучаю я по осени
с цветными облаками.
 
 
Скучаю я по осени
с пёстрых листьев танцем.
Скучаю я по осени
со сказочным багрянцем.
 
 
Скучаю я по осени
и маленькой опушке
С целым семейством белых
на её макушке.
Скучаю я и в шаббат,
зажигая свечи,
Но с прошлым не желаю
на сегодня встречи.
 

2015 г.

 
Вчера начались хлопоты,
С рассветом треволнения
А как же! Первый опыт.
Первый день рождения.
 
 
Вот-вот обнимут чадо
Счастливые родители.
Им за любовь награда —
Чадо восхитительно!
 

2015 г.

 
Для осени нет даты —
Продолженье лета.
Лишь чуть раньше закаты
И поздней рассветы.
 
 
На Средиземном море
До горизонта гладь
И с ветрами не в соре,
Как в лето, благодать.
 
 
А овощи и фрукты
Самой высшей пробы
И прочие продукты
Удивить готовы.
 
 
Здесь бронзовые лица,
Солнце в каждой клетке.
А светлые ресницы,
Как дожди, здесь редки.
 
 
В гостиницах – радушье
Для гостей желанных,
Как для живущих тут же,
Так и иностранных.
 
 
Вся осень – продолженье
Солнечного лета.
Здесь каждое мгновенье
От души согрето.
 

15.09.2015 г.

 
Чтоб быть прощённым, сам учись прощать
И меч, и пепел, пролитую кровь.
А есть ли силы – это принимать,
Давать врагу прощенье вновь и вновь?
 
 
За зло платить добром – слишком жестоко
По отношенью к самому добру.
Ведь от добра будет не больше прока,
Чем от платка – лишь утереть слезу.
 
 
Река не может быть сверхмелководна,
То не река – болотина скорей.
Одежда, что изношена, пригодна
Лишь только стать пристанищем для вшей.
 
 
Свести добро до звона денег медных,
А зло признать мерилом всех мерил.
Тогда будет добро средь теней бледных,
А зло предстанет нам в рассвете сил.
 
 
Вернётся то, что раньше уже было:
Попранье прав, расстрелы и ГУЛАГ.
Злу всё равно, что память не остыла.
Злу наплевать на чей-то гимн и флаг.
 
 
Прощать обиду? В том – большой резон:
Своим соседям, своим близким,
И женщине, в которою влюблён,
Друзьям…. Продолжить можно списком.
 
 
Я тем прощал, кем прежде предан был,
Правда, не сам – прощать доверил Богу.
Но их из своей жизни исключил,
Закрыв им навсегда к себе дорогу.
 
 
Однако своих ран не залечил.
Порой, болят они посреди ночи,
Только в одном себя я убедил,
Что есть предел – за ним кинжалы точат.
 
 
Есть то, за что прощать никак нельзя.
Тут слово не поможет никакое.
Тут по-мужски, не мщением грозя,
А правом защищать и не сдавать без боя.
 
 
– За меру мерой — изрёк Всевышний сам.
За муки, причиненные народу,
Тем, кто топил детей еврейских — Эль а ям!
Чтоб не входило это больше в моду.
 

Осень 2015 г.

 
Пляж выглядит заснеженным
При свете фонаря,
Прохладою изнеженным
В начале октября.
 
 
У моря Средиземного
Там, где жила прамать,
Сняв напряженье нервное
Вкушаю благодать.
 
 
С женой играю в шахматы,
Пью горячий чай.
Воздух просто атомный —
Настоящий рай.
 

2015 г.

 
Погода здесь, как финики —
Всё небо в поволоке,
Но в этом нету клиники
Не всяк тут синеокий.
 
 
А солнце печёт славно
До пузырей на коже,
Но как это ни странно
Не встретишь постной рожи.
 
 
Здесь далеко не сказки
Про обезьян с ножами —
Здесь не сгущают краски,
Но это между нами.
 
 
Из местных полудурки
Кидаются камнями,
Здесь со смертью в жмурки
Игра идёт годами!
 
 
Правительство радеет,
Но «дорадеть» не может.
Лишь полумеры рдеют
И заголовки тоже.
 

2015 г.

 
Где вы, мои сверстницы,
Плясуньи и певуньи,
Юности наперсницы
Милейшие шалуньи?
 
 
До любви охочие —
Всё возьми, не жалко,
И холодной ночью
С вами было жарко.
 
 
Вино «Три семёрочки»
От дурного глаза.
До и после тёрочки
Не для пересказа.
 
 
До чего всё сладкое —
От губ, ну и так далее….
Кто сказал, что гадкое
Всё, что ниже талии.
 
 
Как всё это вспомнится —
Пышет жаром тело.
Ура моим любовницам —
Нет у любви предела!
 

2015 г.

 
Ветер с севера, ветер с юга,
До чего же вы не дружны.
В злобе дуетесь друг на друга
И откуда в вас столько вражды?
 
 
Создала вас такими природа,
Чтоб ветра заменили весло.
От вас сильно зависит погода,
С вами в дружбе добро, как и зло.
 
 
Но представить без вас невозможно
Этот мир от земли до небес,
Представленье любое здесь ложно.
Этот мир без вас просто б исчез.
 

2015 г.

 
Все сезоны мне нравится небо
В облаках, так и в свете светил
И когда бы я ни был и где бы,
Вдохновение в нём находил:
 
 
В облаках – картины сражений,
В синеве – паруса облаков,
В звездах – взлёт, как и падение,
В лунном свете – мечту без оков.
 
 
Гром и молнии, ливней ушаты
И вокруг не видать ни черта,
Лишь стихнут громовые раскаты,
Радуг вспыхнут на небе цвета.
 
 
Всё от неба – капли, снежинки,
Всё тепло, как и все холода,
Синева без единой морщинки,
Без просвета тьмы пелена.
 

2015 г.

 
Надо же, под утро разрыдалась осень,
Тёмно-серым облаком зашторив небеса.
Стал поток небесный тяжестью несносен
И на главной улице вода в пол колеса.
 
 
Сухого места не найдётся пешему
Как и цвету синему на небе места нет.
От зонта нет прока и, послав всё к лешему,
Пешеход торопится, оставив пенный след.
 
 
Зато поднимется уровень в Кинерете —
Озеро единственное с пресною водой.
На слово, возможно, вы мне не поверите,
Но радуются люди, что дождик проливной.
 
 
Так всегда в природе – щедрость с злоключением
Что-то даст – другое непременно отберёт
Несмотря на это, к осени с почтением
В общем-то относится израильский народ.
 

2015 г.

 
Дом воображая,
Что он один такой,
Вальяжно нависает
Над самой мостовой:
 
 
Крылья за спиною,
Нос вытянут вперед.
Красуется собою
Уже не первый год.
 
 
Балконы, как карманы
На модном пиджаке.
Всё круто без обмана —
Не домик на песке.
 
 
Я бросил взгляд и мимо
Пройти уже не смог.
Необычайным видом
Тот дом меня привлёк.
 
 
Хотелось в то мгновение
Мне внутрь заглянуть,
Но как без приглашения —
И я продолжил путь.
 
 
Вдруг слышу крик вдогонку:
– Прохожий, тормози!
Не пьющий самогонки,
На кофе заходи.
 
 
Я без размышления,
Как мотылёк на свет,
Какие тут сомнения,
Когда такой привет.
 
 
Поднялся по наитию
На второй этаж.
И вот оно открытие,
Чудесный вид на пляж!
 
 
Да, Тель-Авив особый
Имеет колорит!
Взгляд формирует новый,
При этом Тору чтит.
 
 
Когда вам в Тель-Авиве
Случится погулять,
То сможете при диве,
Открыв рот, постоять.
 

3 октября 2015 г.

 
Два чисто мужских профиля,
А между ними женский,
Увидел в чашке кофе я.
Ну, впрямь, – Онегин с Ленским.
 

 
Я очарован, надо же!
Кудесница природа
Одним штрихом отважилась
Дать профилям свободу.
 
 
До самой будет смерти
Уже картина эта,
Как лучшее, поверьте,
Знаменье для поэта,
 
 
Что прожил жизнь не слепо,
А даже вполне зряче.
Спасибо тебе, небо,
Прими его без сдачи.
 

13 октября 2015 г.

 
Круто солёною волной
на берег катится песчаный
Единственное море в мире —
объект со всех сторон престранный.
 
 
Одни зовут его солёным,
другие почему-то мёртвым,
При том в нём зреют соки жизни —
вся соль его такого сорта,
 
 
Что даёт силы тем, кто страждет,
море сегодня, как и прежде.
Открыто всем своим простором,
не оставляя без надежды.
 
 
Оно древнейшее на свете
и ниже уровня морского,
Здесь горы – корабли пришельцев
из мира будто бы чужого.
 
 
Они давно окаменели,
но всё же хрупкие их кряжи
Для моря этого остались,
как верные до гроба стражи
 
 
От ветров северных холодных,
от их объятий леденящих,
Храня всегда тепло у моря
в днях сумрачных и в днях штормящих.
 
 
Оно не мертвое – живое
я не расстанусь с этим мнением
И буду встречи ждать отныне
всегда с огромным нетерпением.
 

6 ноября 2015 г.