Читать книгу "Агент на мягких лапах. Секрет еловых писем. Загадка сбежавшего сейфа. Уинстон, берегись! Комплект из 4 книг"

Почему люди никогда не вылизывают уши?

Дома меня уже с нетерпением ждали. Конечно, Кира. Я едва не споткнулся о нее, когда вошел в квартиру.

– Ну наконец-то! – взволнованно мяукнула она. – Я уж заждалась тебя.

– Я был в школе. Всего-навсего. В настоящее время мне приходится ходить туда каждый день – из-за тебя, если ты забыла об этом!

– Ну ладно, я это так, не со зла. Но тут сейчас назревает что-то неприятное, и я, будучи кошкой, ничего не могу с этим поделать.

– В чем дело? Что-то случилось?

– Мама находится на грани нервного срыва. Недавно опять звонили из полиции. И теперь она плачет и говорит по телефону с тетей Ольгой. По-русски! Она так делает только в чрезвычайных обстоятельствах, то есть когда уже по-настоящему горит!

– Горит? Что-то горит? Господи, нужно срочно вызвать пожарных! – У меня тревожно забилось сердце. Как все кошки, я страшно боюсь любых пожаров. И уж тем более, если пылает крыша моего собственного дома!

Кира засмеялась.

– Что тут смешного?! Я немедленно звоню пожарным!

– Ерунда. Я ведь имела в виду не настоящий пожар!

– Значит, ничего не горит?

– Нет, конечно. Как ты думаешь, я могла бы говорить с тобой спокойно, если бы что-то горело?

– Ну, знаешь… все-таки вы, люди, не так боитесь огня, как мы.

– Это правда. Но мне кажется, что я все больше превращаюсь в кошку. То есть внутренне. Сегодня утром я даже с аппетитом съела рыбу. А ведь я вообще никогда ее не ела! Терпеть не могла.

Я прекрасно понимал, что имела в виду Кира. Со мной происходило то же самое.

Сегодня на перемене я слопал почти целую пачку мармеладных медведей – хотя раньше никогда не притрагивался к сладостям. Но огня я по-прежнему боялся – так что хорошо, что Кира имела в виду не пожар, а еще какую-то неприятность. Вот только какую?

– Ладно, но если нет пожара, тогда что же случилось? – спросил я.

– Я уже сказала: мама страшно взволнована. И я почти уверена, что это опять имеет отношение к той истории с сигаретами. Или к твоей краже в магазине. Или к обеим этим неприятностям.

– Я тоже должен рассказать тебе кое-что. Но сначала объясни, зачем я так срочно тебе понадобился.

– Все очень просто: если кто-то и может успокоить мою маму, так это ты. То есть, разумеется, я имела в виду себя, Киру. Обычно мама быстро успокаивается, если я приласкаюсь к ней. Тогда ей сразу становится лучше.

– А-а, ясно. Но как девочка может приласкаться к своей матери? Мне надо будет вылизывать Анне уши? Когда я рос возле своей мамы, я всегда так делал.

Кира засмеялась и перевернулась на спину.

– Вылизывать уши? Веселая идея! Это будет очень смешно выглядеть. Но нет – маму надо утешать иначе. Пойдем, я объясню тебе!

Я наклонился к Кире, осторожно поднял ее на руки и понес к дивану. Сейчас она даст мне урок, как надо обращаться с мамой!

– Лучше всего сделать большие глаза и печально посмотреть на нее, – сказала Кира, когда мы сели с ней на диван, под солнечные лучи. – Но тебе, к сожалению, так делать нельзя, потому что тогда она точно заметит, что твои – то есть мои – глаза вдруг позеленели. От такой тактики, увы, придется отказаться, но есть достаточно других средств и способов обвести маму вокруг пальца.

– Что ж, будем надеяться! Если Анна будет плакать и Вернер вернется домой и застанет ее в слезах, это не улучшит ситуацию. Он наверняка захочет узнать, в чем дело. Я ведь знаю своего профессора, он точно не отступит! А потом станет во все вмешиваться, потому что захочет помочь. Он такой, мой двуногий!

– Ой, я как раз представила, как профессор Хагедорн звонит Вадиму, чтобы высказать ему все, что он о нем думает. Тогда тут точно случится настоящий пожар! – На этот раз рассмеялся даже я – хотя речь шла об огне. Клянусь своими бархатными лапками, я постепенно становлюсь настоящим двуногим!

– Нет, этого нельзя допустить. Лучше всего решить эту проблему самим. Итак, как я сниму твою маму с дерева?

– Что?! С какого дерева? – Кира озадаченно посмотрела на меня.

Я вздохнул. Эта девочка действительно ничего не понимает в кошках. Ну да, кроме того, что она сейчас сама была кошкой.

– Я имел в виду, как нам сделать, чтобы твоя мама снова успокоилась? – великодушно объяснил я.

– Ах вот оно что, теперь до меня дошло! В общем, очень хорошо, если ты ей скажешь, что она самая любимая мама на свете и что тебе ужасно больно и стыдно, что у нее из-за тебя были такие неприятности.

– На мой слух, это звучит довольно плоско и неумело, тебе не кажется?

Кира покачала головой:

– Нет. Наоборот. Родителям это вовсе не кажется плоским – они это любят!

Можно ли такое понять? Что касается меня, то если бы кто-нибудь обратился ко мне с такими приторными словами, я бы отнесся к нему с недоверием.

– Так ты считаешь, что я могу явиться к твоей маме с таким дешевым номером?

Кира кивнула:

– Да, постарайся быть как можно ласковее. Тогда она точно оттает и сразу почувствует себя лучше.

– Ласковее? Значит, все-таки вылизать ей уши?

– Что ты заладил – вылизать да вылизать! – Кира рассмеялась.

– А что? Вот так – лизнуть справа, потом слева… На мой взгляд, это очень приятно.

– Нет, пожалуй, не надо. Мама просто не поймет, что ты хочешь к ней приласкаться, и ничего хорошего не получится.

– Жалко. Я бы охотно попробовал.

– Лучше всего сядь возле нее на диван и положи голову ей на колени. Если после этого она погладит тебя по голове, значит, у тебя все получилось. Тогда скажи ей те слова, которые я велела тебе запомнить, – ну, что тебе жалко, что все так вышло с майкой… И дело в шляпе. Гарантирую.

– Понял: как только твоя мама закончит разговаривать по телефону с Ольгой, я приласкаюсь к ней и изображу из себя раскаявшуюся грешницу. Надеюсь, что к тому времени, когда Вернер вернется домой, она успокоится и все будет в порядке. По крайней мере тут, на Хохаллее. А с Вадимом нам еще предстоит разобраться. Кстати, мы уже кое-что придумали… – Так я элегантно подвел Киру к теме, которая занимала меня сейчас больше всего.

– Кто это «мы»? – с любопытством спросила Кира.

– Том, Паули и я. Вернее, прежде всего Паули.

– Ой, неужели ты все-таки общаешься с ними?!

– Уж это гораздо лучше, чем иметь дело с противной Леонией, – упрямо возразил я. Я обнаружил, что меня жутко возмущает, когда Кира говорит что-то неприятное про Тома и Паули. Впервые в жизни я чувствовал, что мне кто-то важен за пределами дома на Хохаллее, 106а. Конечно, к моему профессору, а теперь и к Кире, которую я давно уже считал членом нашей семьи, я относился по-другому, они были мне ближе. Но в школе я радовался, когда видел Тома и Паули, и поэтому сердился на Киру за ее пренебрежение к ним. У меня немедленно возникало желание их защитить. Я был уверен, что и они сделают ради меня то же самое. Что это было? Неужели дружба?

Кира вздохнула:

– Уинстон, тебе этого не понять. Ведь ты кот, а не девочка. Я не отрицаю, что Том и Паули приятные ребята. Но они вроде как вне нашего класса, изгои, чужие, не такие, как все! А если ты слишком много общаешься с такими изгоями, ты и сам рано или поздно делаешься таким же чужим для остальных ребят. Все просто. У меня еще нет ни одной подружки в классе, а если бы Леония относилась ко мне нормально, я быстро стала бы там своей. Для меня это очень важно! Понимаешь?

Я кивнул:

– Да, это понимаю даже я, домашний кот-одиночка. Поэтому я и сделал попытку подружиться с теми девчонками – иначе ни за что не стал бы красть ту проклятую майку! Я сделал это ради тебя! Но позволь мне, мудрому коту, дать тебе один совет: тебя должны уважать, в противном случае ни о какой дружбе не может быть и речи. И чем больше ты унижаешься, стараясь кому-то понравиться, тем меньше тебя будут уважать!

Это точно. Уважение. О-о-очень важно! Может, я не знаю о дружбе столько, сколько знают люди, но в уважении прекрасно разбираюсь, как все коты. В кошачьей среде это очень важно – достаточно вспомнить мой неудачный опыт общения с дворовыми кошками. При одной только мысли об Одетте и ее приятелях у меня моментально портилось настроение. Но этим я займусь позже. Я не мог решать одновременно так много проблем. Сначала надо было разобраться с Вадимом. Я кашлянул:

– Ладно, давай пока отложим в сторону наши споры о том, с кем надо дружить, а с кем нет. Паули с Томом предложили классную идею, как нам добраться до Вадима!

– Да? – заинтересовалась Кира.

– Да. Мы устроим ему ловушку. Кто-то из нас позвонит ему, исказив голос, и попросит продать много сигарет. Тогда Вадим, почуяв возможность хорошо заработать, закажет большую партию. И после этого мы его прихлопнем.

Кира склонила голову набок и задумчиво посмотрела на меня:

– Неплохо, Уинстон. Совсем неплохо!

– Только нам нужны две вещи, и ты должна их достать: номер телефона Вадима и ключ от его квартиры. Паули с Томом уверены, что у меня есть и то и другое. Я ничего не мог подтвердить, но надеюсь, что это не станет проблемой.

– Нет-нет, это легко сделать. Телефон я знаю наизусть, а ключи я достану, когда ты будешь сидеть у мамы. Ты отвлечешь ее внимание, и она, конечно, не сразу заметит, что из ее связки исчезли два ключа.

– Супер! Итак, когда твоя мама закончит разговаривать по телефону, мы начнем операцию. Ты – как секретный агент, я – как любящая дочка! – Кира снова хихикнула.

– Что тут смешного? – удивился я.

– Ой, я представила, как ты вылизываешь уши моей маме.

Сигареты, козы и китайцы. И хорошая реклама

– Алло, это Вадим?

Том набросил на телефонную трубку носовой платок и говорил хрипло, словно был простужен. Я был потрясен – его голос сразу стал похож на голос взрослого. Только бы Вадим ничего не заподозрил.

– Кто интересуется? – послышался глухой голос из телефонной трубки.

– Неважно. К делу это не относится. Скажем, меня зовут Джо, – представился Том – именно так, как мы и договорились. – Я слышал, у тебя есть товар.

– Так-так. Ты слышал. Чего ты хочешь?

– Ты можешь подогнать мне пятьсот блоков сигарет? – Том говорил просто как гангстеры, которых я видел по телевизору. Круто! На другом конце провода Вадим погрузился в молчание.

– У меня только «Коза».

Коза? Что? При чем тут коза? Даже если контрабанда коз запрещена государством, все равно это не вписывается в наши планы. Потому что Вадим держит коз наверняка не в своей квартире, а где-нибудь на ближайшем лугу. Короче, ответ Вадима мне совсем не понравился. В этот момент вмешалась Кира. Я принес ее в дом Тома на нашу секретную встречу. Том с Паули, конечно, удивились, но я не мог без нее обойтись. Ведь Кира единственная, кто знает Вадима.

– Верно, «Коза»! – мысленно сообщила мне Кира. – На сигаретных пачках Вадима всегда нарисована коза.

Я поскорее повторил слова Киры вслух. Паули застонала.

– Слушай, – прошептала она, – почему ты не сказала об этом раньше?!

Том кивнул; его реакция была быстрой:

– О’кей, меня устроит и «Коза». Хотя я думал, что у тебя есть товар получше. Но я возьму и ее.

Мяу! Том по-настоящему крутой! Я бы и за сто лет не придумал такой ответ!

Вадим засопел в трубке:

– «Коза» – это супер. Для бизнеса лучше не придумаешь. Кто дал тебе мой номер?

– Китаец! – подумала Кира.

– Китаец, – тут же шепнул я.

– Китаец! – буркнул в телефон Том.

– Нормально. Значит, пятьсот блоков. Думаю, мне нужно два дня. Я нарисуюсь.

– Нет. Это я нарисуюсь.

– Нормально. Как скажешь. Через два дня.

Щелк. Вадим положил трубку. Вау, клянусь всеми сардинами, которые я съел, – рыбка клюнула! Том и Паули тоже были довольны.

– Ура, по-моему, он проглотил наживку! – воскликнула Паули и запрыгала от радости.

– Я тоже так думаю! – воскликнул Том. – Но кто же этот китаец, черт побери?

Кира мяукнула:

– Скажи им, что это темный тип, который время от времени появлялся у нас. Вообще-то он скорее вьетнамец, но Вадим называет его «китаец». Мне всегда казалось, что он тоже как-то замешан в контрабанде. Вот и подтвердилось.

Я вкратце объяснил это ребятам, и они смотрели на меня вытаращив глаза. Том надул щеки и шумно выдохнул:

– Уф! Тут дело пахнет организованной преступностью. Надеюсь, мы не влипнем в какую-нибудь неприятную историю.

– Ты что! – Паули уперлась руками в бока. – Нам ведь не надо делать ничего особенного! Послезавтра ты позвонишь Вадиму, и если он скажет, что у него есть товар, мы тайком проберемся с ключами Кириной мамы в его квартиру, сфотографируем его запасы сигарет и позвоним в полицию. Таким образом мы докажем, что Вадим наврал. Тогда с мамы Киры снимут подозрения, потому что ей поверят. Все просто!

– А что, если он прячет сигареты не у себя в квартире, а где-нибудь еще?

– Эй, Том, с каких это пор ты стал таким нерешительным? У нас все получится!

– Надеюсь… Я только хочу быть уверен, что мы не доставим Кириной маме новых проблем. Ей и без того их хватает. В конце концов, – сказал Том и посмотрел на меня с приятной улыбкой, – мы ведь друзья. А друзья всегда должны помогать друг другу.

Когда мы возвращались от Тома, Кира была необычно молчаливой. Я спросил себя: интересно, о чем она думает? Мы уже шли по Хохаллее и приближались к дому, когда она наконец заговорила:

– Да, пожалуй, все это чепуха – насчет изгоев и чужих среди одноклассников. И то, что они тянут тебя вниз. Во всяком случае, с Томом и Паули все в порядке. У тебя есть чутье. Спасибо, Уинстон!

Она потерлась головой о мои ноги. Я наклонился и погладил ее.

– Ну, всегда легче заниматься чужими проблемами. У меня суперские отношения с Томом и Паули, но зато меня не любят наши дворовые кошки. Прежде всего Одетта… Она считает меня полным ничтожеством! Мне очень хотелось бы это изменить.

Кира муркнула:

– Хм, подожди. Возможно, мы решим и твою проблему. Дай-ка подумать.

– Хорошо бы. Но, боюсь, что с этой дамой у тебя ничего не получится.

– Эй, Уинстон, выше нос! Я-то думала, что ты борец. Кроме того, мне уже пришла в голову идея, как мы можем тебе помочь. Слушай: когда мы вернемся домой, возьми мою – то есть твою – миску и вынеси дворовым кошкам еду. И расскажи им, что это подарок от Уинстона. Ведь они понимают, что говорят им люди, правда?

– Ясное дело. Я тоже всегда тебя понимал, когда был котом.

– Вот и отлично. Поставь Одетте полную миску – с наилучшими пожеланиями от Уинстона. У людей ведь тоже можно произвести впечатление на женщину, пригласив ее поужинать в ресторане. И пока она будет лопать вкусную куриную печенку, ты ей объясни, что Уинстон крутой кот. Ну, что скажешь?

– Как-то неприлично хвалить самого себя.

– Ерунда. Надо заботиться о своем имидже. Тут все так же, как с рекламой. Вроде бы все считают ее глупой, но то, что можно увидеть по телевизору, все равно интересно.

– Дворовые кошки не смотрят телик.

– Уинстон, не будь таким пессимистом! К тому же Одетта не знает, что ты – это ты.

Конечно, тут Кира была права. Пожалуй, ее план вполне разумен. И самое главное – это вполне четкий план. А у меня не было ничего.

– Ну, раз ты так считаешь… тогда я это сделаю.

– Вот и замечательно! Когда она поест и ты унесешь миску, появлюсь я и расскажу ей парочку вещей, которые ей наверняка понравятся. Вот увидишь: мы добьемся, чтобы она изменила о тебе мнение!

– Неужели? Но откуда ты знаешь, что твои слова понравятся Одетте? Ведь ты не кошка. Во всяком случае, не очень правильная кошка.

Кира возмущенно зашипела:

– Слушай, Уинстон! Ведь я буду говорить с ней не как с кошкой, а как с женщиной. А в этом-то я уж точно разбираюсь! В конце концов, я тоже будущая женщина, хотя еще довольно маленькая. Но это не играет никакой роли. По-моему, я знаю, как произвести правильно впечатление.

Немного позже я действительно вышел во двор со своей миской, полной вкусной куриной печенки. Она пахла необычайно соблазнительно. Неудивительно, что, не успел я дойти до мусорных контейнеров, как немедленно появилась вся троица – Спайк, Одетта и Чупс.

– Кис-кис-кис! – громко позвал я, хотя сам, будучи котом, презирал эти глупые крики. Но в эту минуту мне не пришло в голову ничего другого. Ведь я все-таки немного волновался. Хотя Одетта даже не подозревала, что я Уинстон, но все равно – при одной лишь мысли о том, что я поговорю с ней, у меня участилось сердцебиение.

Я наклонился и поставил миску на землю. Потом присел неподалеку на корточки и наблюдал, как все трое осторожно подобрались к ней, немного помедлили и жадно набросились на лакомство. Но прежде чем миска опустела, я приступил к операции по исправлению собственного имиджа.

– Между прочим, это вам подарок от вашего приятеля Уинстона. Он передает вам привет.

Спайк и Чупс продолжали есть, не обращая ни малейшего внимания на мои слова, зато Одетта удостоила меня взглядом, и в ее глазах мне почудилось удивление. Вероятно, она подумала, не сошел ли я – то есть Кира – с ума. Но в тот момент мне было все безразлично, и я упорно продолжал гнуть свою линию:

– Уинстон часто думает о вас. Вообще-то он очень хороший парень и очень внимательный.

Одетта села и уже больше не отрывала от меня глаз. Чокнутая. В ее глазах ясно читалось слово «чокнутая». Но мне было все равно!

– Вы не поверите, но сегодня утром он в самом деле пытался перетащить свою миску из кухни на лестницу. Миску с едой! И когда я вышла туда, он громко замяукал, прыгнул на подоконник и показал лапой на двор. Тогда мне стало понятно, что он хотел отнести еду вам!

Тут я кивнул и заговорил медленнее, чтобы придать своим словам особенный вес:

– Да, Уинстон хороший парень. Только этого часто не замечают, потому что он очень интеллигентный и воспитанный. Многие считают его высокомерным и изнеженным. Но это вовсе не так! Нет, он о-о-очень хороший, о-о-очень приличный кот!

О’кей, Уинстон, пожалуй, ты немножко перестарался. Я решил, что пора прекратить петь хвалебные гимны самому себе, протянул руку и почесал Одетту за ушками. Она не возражала и даже подошла ко мне ближе.

Жалко, что, став человеком, я не мог поговорить с ней. Но почему-то мне казалось, что она действительно задумалась над моими словами. Может, теперь она поверит, что Уинстон не воображала, как она раньше думала.

Неужели реклама действует и на кошек? Даже без телевизора? Поразительно!

План в действии. В сущности, очень хорошая идея. В сущности

Через два дня мы опять сидели в комнате Тома – сам Том, Паули, я и, конечно, Кира. Если мои друзья и удивлялись, зачем я все время таскал с собой кота, они никак этого не показывали. Я ужасно нервничал, и у меня даже вспотели ладони. Впрочем, для этого были веские причины: ведь сейчас Том будет звонить Вадиму. И если тот в самом деле приготовил для продажи сигареты, тогда наш план сработает: Том договорится, что заберет товар завтра, и таким образом мы будем знать, что сигареты останутся в квартире Вадима. После этого я позвоню Вадиму и предложу встретиться сегодня после обеда на берегу реки Альстер – так мы выманим его из дома. Я просто скажу, что у меня есть для него сообщение от Анны и что я должна передать его лично. Когда он уйдет из дома, мы войдем в его квартиру и, найдя сигареты, сфотографируем их на фоне свежей газеты, чтобы читалось число. Так мы получим доказательство, что Вадим по-прежнему занимается контрабандой. Все это мы скажем ему в лицо – поставим его перед фактом, как выразилась Паули! И если он не перестанет распространять ложь про Анну, мы пойдем с этими фотографиями в полицию. Но мы, конечно, надеялись, что Вадим сам отзовет свои ложные обвинения, когда поймет, что он у нас в ловушке. Грандиозный план! Или нет?…

Том снова положил платок на трубку, глубоко вдохнул и набрал номер. Через пару гудков Вадим снял трубку:

– Алло?

– Алло, это Джо. – Том опять говорил спокойно и небрежно. Чертовски ловкий парень! Клянусь своими чудесными усами: Том ни в чем не уступал этому самому агенту 006 или 007, который так нравился Вернеру. Такое же самообладание.

– Товар у меня. – Голос Вадима, наоборот, звучал напряженно. Впрочем, возможно, это объяснялось тем, что телефонная мембрана искажала голос.

– Отлично, капуста при мне. – На этот раз я уже не ошибся, как с козами: теперь я знал, что Том имел в виду деньги, а не овощ, из которого варят суп. Я умный кот и все хватаю на лету с поразительной быстротой!

– Тогда встретимся в пять. На парковке возле строительного рынка «ТООМ». Ты знаешь это место? – уточнил Вадим.

– Знаю. Но сегодня у меня не получится. Давай завтра в пять.

От волнения у меня перехватило дыхание. Только бы Вадим согласился и ничего не заподозрил!

– О’кей, завтра в пять. Возле рынка.

– Как я тебя узнаю?

– Я буду стоять с рыночной тележкой. В черной кожаной куртке.

– Хорошо. Я буду в красной бейсболке. До завтра!

Щелк! На этот раз Том положил трубку первый. Такова была его тактика: ни одного лишнего слова, иначе можно легко себя выдать!

– Уфф! – выдохнула Паули и сделала вид, будто вытирает пот со лба. – Первая часть плана сработала. Теперь очередь за Кирой. У тебя с собой мобильный? – Я кивнул. Поначалу мы решили, что я позвоню Вадиму со скрытого номера, как это сделал Том. Но потом подумали, что лучше всего, если он сразу увидит, кто ему звонит.

Моя рука слегка дрожала, когда я набирал номер Вадима. Он снова ответил через пару гудков.

– Кира! – воскликнул он, и его голос звучал удивленно и даже почти дружелюбно. – В чем дело? Как дела у Анны?

– Хорошо, – сухо сказал я, потому что не собирался пускаться в долгие разговоры с преступником. – Послушай, Вадим, мне надо сегодня с тобой встретиться. У меня сообщение от мамы, и я должна передать его тебе лично.

– Эй, что за секреты? Что случилось?

– Я скажу тебе лично. В общем, у тебя найдется время?

– Да. В пять. У меня как раз сорвалась другая встреча.

– Тогда мы встретимся на Альстере возле кафе «Бодос Ботштег». Ты сразу его увидишь. Оно прямо у пристани «Альте Рабенштрассе».

Том и Паули решили, что разумнее всего заманить Вадима подальше от его дома. До реки ему придется ехать примерно полчаса и столько же назад. Значит, у нас будет достаточно времени для домашнего обыска с фотосессией.

– «Бодос Ботштег»? Хорошо, почему бы и нет. Пожалуй, я угощу тебя мороженым. – Вадим был в прекрасном настроении и, очевидно, рассчитывал помириться с Кирой. Отлично! Он ни о чем не догадывался! Я поблагодарил его за обещанное мороженое и нажал отбой. И тут же почувствовал себя настоящим секретным агентом!

– Вот! Это он! – Кира нервно пошевелила хвостом, когда из серого многоквартирного дома, возле которого мы болтались почти полчаса, появился довольно высокий и довольно несимпатичный мужчина. Прячась за кустами, мы ждали, когда Вадим наконец-то поедет к реке, чтобы встретиться там с Кирой.

– Это Вадим! – сообщил я Тому и Паули.

– Отлично! Дождемся, когда он свернет за угол – и тогда вперед! – Тому не терпелось приступить к операции.

Должен признаться, что я чуточку побаивался. Мои вспотевшие от волнения пальцы сжимали ключи, лежащие в кармане джинсов. Я украдкой отцепил их от Анниной связки.

Наконец Вадим скрылся из виду, и мы выбрались из нашего укрытия. Кира бежала впереди, и поэтому я мог делать вид, что мне здесь все знакомо.

– Да-а, не самый симпатичный уголок Гамбурга, – насмешливо заметила Паули, когда мы подходили к дому. Она была права: если вся Хохаллее состояла из красивых, ухоженных вилл, то тут все выглядело ободранным и запущенным. Ни одного цветочка перед домом – лишь сорная трава, всюду валялись пивные банки и газеты. Фасад дома был весь в трещинах, а тротуар никогда не подметали. Нет, не хотел бы я тут жить!

Том недовольно нахмурил лоб:

– Эй, Паули, ты говоришь, как эта дура Леония и ее подружки! Не у всех людей столько денег, как у тех, кто живет в нашем районе. Но это не значит, что они не такие же нормальные люди.

– Ах, Том, наш сынок врачей! Всегда на стороне бедных, – засмеялась Паули. – Да, здесь наверняка живут только хорошие люди. Особенно Вадим!

– Пусть они сосредоточатся на операции! – проворчала Кира, она явно нервничала. – А о различии между богатыми и бедными уголками Гамбурга мы поговорим, когда снова вернемся домой. Сейчас надо прибавить газу!

Верно. Надо прибавить газу! Я поторопил друзей:

– Эй, давайте сделаем дело, ради которого мы сюда пришли! – Я открыл дверь подъезда. Мяу! Первый ключ подошел. Очень хорошо!

– Третий этаж, правая дверь! – подсказывала Кира.

Я побежал по лестнице, Том и Паули за мной. Перед дверью квартиры я остановился и тяжело вздохнул. Теперь наступил решающий момент! Я осторожно сунул в замок второй ключ.

Щелк, щелк! Дверь открылась, и мы оказались в крохотном коридорчике маленькой квартиры. Во всяком случае, такой она мне казалась по сравнению с просторной квартирой Вернера. Потолки были намного ниже, на полу лежал линялый серый ковер, а комната, которую мы увидели перед собой, была величиной с нашу кухонную кладовку. Ну ладно, чуточку больше, но ненамного. В коридоре, впрочем, было еще две двери. Как можно жить втроем в такой квартире? Втроем – в смысле трем людям, сейчас речь не о кошках. Но, возможно, Одетта права и я действительно слишком избалован.

Кира забежала прямиком в маленькую комнату перед нами:

– Начнем со спальни! Будем обыскивать шкаф за шкафом. Сигареты должны быть где-то здесь – если Вадим прячет их в квартире.

Я последовал за ней в комнату и открыл дверцу шкафа, перед которым она остановилась.

– Начнем отсюда? – крикнул я Тому и Паули, потом сунул голову в шкаф. С первого взгляда я не увидел ничего, со второго тоже. Черт побери!

– Хм, кажется, тут их нет. Надо искать в другом месте.

– Все ясно! За работу! – Том нисколько не унывал; наоборот, было видно, что вся эта история ему очень нравилась. Вместе с Паули он открывал другие шкафы. Но и там ничего не было!

– Пошли, будем осматривать комнату за комнатой, – предложила Паули. – Кира, а может, у тебя есть какие-нибудь предположения? Может, ты знаешь какое-нибудь потайное место в этой квартире?

– Э-э… в общем-то… – Я тянул время и смотрел на Киру. Вдруг ей придет что-нибудь в голову?

Да, точно!

– Хм, у меня действительно появилась догадка, – вдруг сказала Кира. – Недавно Вадим перестилал на кухне полы. Я ему помогала. Доски лежат на подложке в виде деревянной решетки, где действительно можно что-то спрятать. Мы тогда еще шутили, что туда можно класть драгоценности и деньги, если бы они у нас были. Вдруг сигареты спрятаны там?

– А давайте посмотрим полы на кухне, – предложил я после рассказа Киры. – Они положены недавно. Может, нам удастся поднять какую-нибудь половицу. Там могут поместиться сигаретные блоки.

Мы побежали на кухню, и Том начал простукивать половицу за половицей. Третья или четвертая действительно не были закреплены. Он поднял их – и… Святые сардины в масле! Там лежали сигареты! И так много, что я даже не мог их сосчитать!

– Ура! – ликовала Паули. – Нашли!

Том поднял еще одну половицу – и та же картина: опять много сигаретных блоков! И на всех картинка с козой. «Наш» товар, сомнений не было.

– Быстрее, тащи фотоаппарат и газету! – крикнул мне Том, и я побежал в коридор, где оставил сумку с нашим оборудованием. Только я наклонился за ней, как дверь квартиры открылась. Нет, этого не может быть… это же… Вадим!

Я окаменел от страха. Милостивый кошачий бог! Прошу тебя, сделай так, чтобы все это мне только снилось!!!