Читать книгу "Агент на мягких лапах. Секрет еловых писем. Загадка сбежавшего сейфа. Уинстон, берегись! Комплект из 4 книг"

Какая связь между преступником и шнурком от обуви? Иногда очень большая

Нет, увы, мне это не снилось. Передо мной в самом деле стоял Вадим. Вернее, уже не стоял, а шагнул ко мне и в страшной ярости схватил меня за руку.

– Как это понимать?! – заорал он. – Я думал, ты ждешь меня возле «Бодос Ботштег»! Я вернулся сюда только потому, что забыл взять деньги – я хотел угостить тебя мороженым. Что ты тут делаешь?! – От злости и крика на шее у Вадима напряглись вены, и теперь он выглядел просто устрашающе.

– Я… э-э… в общем… – Вот я и вляпался в селедочный салат! Мне ничего не приходило в голову, и я не мог убедительно объяснить, почему я оказался здесь. Разумеется, я мог сказать правду – но этого сейчас мне хотелось меньше всего.

Но, к сожалению, ничего такого и не понадобилось, потому что в этот момент из кухни вышел Том и чуть не врезался в Вадима:

– Ох, ни фига себе!

Вадим глядел то на Тома, то на меня, потом бросился мимо нас на кухню и остановился перед дырой в полу. Нагнулся и поднял блок сигарет. Был ли хоть малейший шанс, что он не сразу поймет, в чем дело?

– Ага, ловко вы все придумали! Ну-ка, дайте мне поразмыслить! Этот сопляк и есть Джо, правильно? И теперь вы хотите сдать меня копам, да? Ах, Кира, Кира, вот уж никогда не думал, что ты меня подведешь!

Как жаль! Глупым Вадима, увы, не назовешь. Во всяком случае, он сразу раскрыл наш план. На его лице расплылась усмешка:

– Что ж, клянусь вам, копы забегают. Но не по той причине, по какой вы себе представляли!

Он снова схватил меня за руку и поволок в спальню. Совершенно обалдевший, я стоял там и смотрел, как он втолкнул ко мне Тома и Паули. Потом дал Кире пинка, так что она зашипела, влетая к нам, с грохотом захлопнул дверь и запер ее снаружи. Мы очутились в западне!

– Теперь слушайте меня, мои дорогие! – прорычал Вадим через дверь. – Я позвоню Анне и расскажу про маленький сюрприз, который ждал меня в моей квартире. И намекну ей, чтобы она поскорее шла в полицию и сделала наконец чистосердечное признание, которое согласуется с моими показаниями. И чтобы добавила еще немного. Пусть скажет, что я вообще не имел никакого отношения к контрабандным делам и что она крутила все дела одна!

– Она никогда не сделает этого! – возмущенно крикнул Том.

Вадим усмехнулся:

– Видишь ли, я не сомневаюсь, что она это сделает. Иначе она получит свою любимую дочку не такой хорошенькой, какой привыкла ее видеть.

Да, это катастрофа! Теперь все стало еще хуже, чем прежде! Я набрался храбрости и решил отговорить Вадима от его плана:

– Неужели тебе не понятно? Если ты скажешь это маме, она уж точно никогда не вернется к тебе. А ты ведь этого добиваешься.

– Знаешь, Кира, времена меняются. Теперь я буду добиваться того, чтобы твоя мать взяла на себя всю вину. Это избавит меня по крайней мере от года, в течение которого я видел бы небо в клеточку или в полоску. Достаточный срок, чтобы познакомиться с другой приятной женщиной! – Он злобно расхохотался и снова заглянул в комнату. – Ах да. Чтобы в ваши юные головы не пришли новые глупости, сложите ваши мобильные вот сюда, и я их заберу. Считаю до трех. Если вы этого не сделаете, я вышвырну вашу кошку в окно. Тогда вы убедитесь, что я не шучу!

Мы в ужасе переглянулись. Он совсем спятил! Дрожащими руками мы стали поскорее доставать из карманов мобильные телефоны.

– Так. Теперь верните мои ключи! Живо, живо!

Я торопливо положил на порог оба ключа. Вадим все забрал и снова запер дверь. Мы услышали его шаги в коридоре и скрип ключа во входной двери. Он действительно ушел и запер нас здесь.

Все долго молчали. Первым нарушил молчание Том:

– Да, ребята, мы влипли в жуткую историю. Просчитались. Что нам теперь делать?

Я пожал плечами:

– Не знаю.

«Больше всего мне сейчас хочется разреветься», – добавил я мысленно.

– Кира, – спросила меня Паули, – как ты думаешь, твоя мама в самом деле поддастся на требования Вадима?

– Боюсь, что да. Любая мать из страха за ребенка сделает что угодно, все, чего от нее требуют!

– Эй, Уинстон, не унывай! – ободрила меня Кира. – Мы что-нибудь придумаем. Нам во что бы то ни стало надо помешать маме пойти в полицию!

– Да, но как? – спросил я вслух.

Том и Паули удивленно посмотрели на меня.

– Ты что-то сказала? – спросила Паули.

– Нет, я только подумала вслух. Прикидываю, как нам помешать маме пойти в полицию.

– Ясно одно: мы должны как можно быстрее выбраться отсюда! – заявила Паули.

– Правильно. Но как это сделать? Может, попробуем выбить дверь? – предложил я.

Том кивнул и изо всех сил бросился на дверь комнаты. Страшный удар – и ничего не произошло.

– Ай! – Том болезненно поморщился и потер плечо. – Дверь просто бронированная. Мы не сможем ее высадить. А что там с окном? Может, мы попробуем выбраться через него?

Мы открыли створку и выглянули наружу.

– Хм, довольно высоко. Все-таки третий этаж. Если добраться до соседского балкона, оттуда мы, может, и спрыгнем – повиснем на руках и спрыгнем, но это будет непросто. Но если мы упадем – разобьемся в лепешку, – сухо констатировала Паули.

– Я все сделаю! – Одним прыжком Кира вскочила на подоконник и посмотрела за окно. – Это я спущусь вниз! До балкона семьи Петкович я доберусь без труда, а там буду прыгать с балкона на балкон, пока не спущусь.

– Прекрасная мысль, – подумал я в ответ, стараясь следить за собой, чтобы снова не озадачить Тома и Паули. – Но как ты позовешь кого-нибудь на помощь? Забыла, что ты не можешь говорить?

– Конечно, не забыла. Но вы можете послать со мной сообщение, согласен? Например, привяжете мне на шею записку. И с этой запиской я прибегу к Вернеру. Так будет лучше всего.

– К Вернеру? Но ведь он ничего не должен узнать об этой истории!

– Верно, не должен. Но ситуация, к сожалению, ухудшилась, и теперь нам нужен взрослый, и не просто, а с умной головой, который не станет пороть горячку.

– Хорошо. Пожалуй, твоя идея действительно разумная. Я поговорю с Томом и Паули. – Я повернулся к своим друзьям:

– Придумала! Мы повесим Уинстону записку на шею, и он выберется в окно и спустится на землю – для кота это не проблема. Потом он позовет кого-нибудь на помощь, и нас спасут!

Паули и Том недоверчиво переглянулись:

– Но откуда мы узнаем, что Уинстон найдет кого-то, кто сумеет нас спасти?

– Уинстон очень умный. Я все ему объясню. Вот увидите – у него все получится!

Том склонил голову набок и задумался:

– С другой стороны, мы ведь ничего не теряем. В худшем случае кот просто сбежит. Нам нужны листок бумаги, ручка и веревочка.

Мы огляделись вокруг. Увы, в маленькой комнатке ничего из этого не было. Наконец на шкафу мы все-таки отыскали старый конверт. Но вот ручку найти не удалось.

– Подождите, я всегда ношу с собой карандаш для глаз. – Паули извлекла из кармана огрызок карандаша и показала нам. – Он слишком мягкий и мажется, но это лучше, чем ничего.

– Молодец, хорошая мысль. Ну а вместо веревочки я пожертвую свой шнурок, – объявил Том и немедленно стал вытаскивать его из своего кеда.

Паули протянула мне карандаш. Я немного подумал и стал писать:

Дорогой Вернер, меня похитил Вадим. Он держит меня в своей квартире на Сетманнштрассе, 12, 3-й этаж, справа, и хочет шантажировать маму.

Пожалуйста, помогите мне!

Кира

Том заглянул мне через плечо.

– «Дорогой Вернер»? Откуда ты знаешь, что Уинстон обратится за помощью к человеку, которого зовут Вернер?

– Вернер – это профессор, у которого работает мама. Мы живем у него на Хохаллее, а Уинстон его кот.

– Ага, понятно. Но отсюда очень далеко до Хохаллее. Твой кот не сможет туда добежать. Во всяком случае, так бытро!

– На метро он доедет за двадцать или тридцать минут.

Паули с Томом засмеялись:

– На метро? Не думаешь ли ты, что твой кот поедет на метро? Хоть он и умный парень, но все же ты его слишком переоцениваешь.

– Смейтесь, смейтесь, – возразил я, чуточку обидевшись. – Я знаю, что Уинстон это сможет. Кошки могут все. – Да-да, все!!!

– Не волнуйся, – успокоила меня Кира. – Ведь вполне логично, что они тебе не верят. Я все сделаю.

– Клянусь своей миской с куриной печенкой – я надеюсь, что ты права! Но пожалуйста, говори со мной иногда, пока будешь в пути, чтобы я знал, что с тобой все в порядке!

– Обязательно. А теперь я пошла – нам нельзя медлить и терять время. Если мама обратится в полицию, будет слишком поздно!

Я взял конверт, продел шнурок сквозь маленькую дырку, которую проделал в бумаге, и привязал наше письмо на шею Киры-кота. Потом поднял ее на руки, снова открыл окно и осторожно посадил на подоконник. Кира напрягла лапы, прыгнула и уверенно приземлилась на соседский балкон. Прыг, прыг, прыг – она прыгала с балкона на балкон и вскоре действительно спустилась вниз. Уфф, какая же она молодец! Справилась.

Паули и Том смотрели на ее прыжки.

– В общем, если кот сумеет добежать до Хохаллее, я съем веник, – мрачно заявил Том. Он явно приуныл и приготовился к худшему. Честно признаться, я тоже не очень верил в удачу. И что мы натворили?!

На сало ловят мышей. А у людей все происходит по-другому

Давай, Кира, отзовись! Просто не знаю, сколько раз я мысленно обращался к ней за прошедший час. Но, увы, – никакого ответа. Вообще ничего. Я отчаянно надеялся, что с ней ничего не случилось. Наверное, Том был прав и кошка не может ехать на метро. Возможно, ее уже поймали и отправили в приют для бездомных животных! Ой-ой-ой, Кира, отзовись же наконец!

– Что с тобой? Все в порядке? – Паули погладила меня по руке.

Я поднял голову и посмотрел на нее:

– Все в порядке? Конечно! Мы с моими друзьями заперты в квартире бывшего друга моей матери, никто нам не поможет, вероятно, скоро вернется этот тип и устроит нам что-нибудь, мягко говоря, неприятное. Да-да, лучше просто не бывает! – Я заплакал. Ах, это так хорошо! Такое облегчение.

Том сел возле меня на пол и обнял меня за плечи:

– Эй, Кира, не беспокойся! Мы выберемся отсюда! И твой кот наверняка позовет кого-нибудь на помощь. Все будет хорошо, вот увидишь.

Щелк, щелк. В двери повернулся ключ. Это не предвещало ничего хорошего, потому что ключи от квартиры теперь были только у Вадима. Через мгновение он уже подошел к нашей двери, отпер ее и слегка приоткрыл:

– Так. Я пока не могу дозвониться до твоей матери. Так что вам придется посидеть тут еще немного.

В этот момент в квартиру позвонили.

– Что еще? – проворчал Вадим. – Кто это может быть? – Он снова запер нашу дверь. – Эй, чтобы ни звука! Ясно вам?

Мое сердце бешено заколотилось. Вдруг это Вернер? Спасет ли он нас от этого сумасшедшего? Том и Паули переглянулись.

– Ну вот, – прошептала Паули. – Может, это помощь подоспела? Пора бы уже.

Том кивнул.

– Надеюсь, это действительно спасение. Что-то мне надоело наше приключение с похищением! – вздохнул он.

– Кто там? – раздался недовольный голос Вадима.

– Моя фамилия Хагедорн, – ответил ему очень знакомый голос. – Можно мне зайти на минутку?

Вернер! Наконец-то! НАКОНЕЦ-ТО!

– Нет, тебе нечего тут делать. К тому же я впервые слышу твою фамилию.

– Только на минуту. У меня важный вопрос.

– Проваливай!

Нет, пожалуйста, пожалуйста, дорогой Вернер, не слушай его! Ты должен нам помочь, должен!

– Значит, все эти деньги, которые тут лежат, не ваши?

– Какие деньги?

– Да вот здесь, возле вашей двери. Не меньше двух тысяч евро. Ладно, тогда я их соберу и отнесу в полицию.

Вскоре мы услышали, как хлопнула дверь и раздались мужские голоса. Что-то загремело, и дверь снова захлопнулась. Потом в нее громко застучали.

– Эй, впусти меня! – Это был голос Вадима. Было ясно, что он взбешен. Но находился он, судя по всему, не в квартире, а на лестнице. Что же произошло?

– Кира, ты где? – Голос Вернера. Профессор явно был в квартире. Урраа! Мое сердце радостно затрепетало.

– Здесь! Мы здесь! – крикнул я. – Вадим нас запер. В комнате, которая напротив двери!

Том и Паули принялись стучать в дверь кулаками. В замке повернулся ключ, дверь открылась. Перед нами стоял Вернер. Я бросился к нему на шею.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – закричал я и снова чуточку всплакнул. Клянусь великим кошачьим богом – в человеческой шкуре я оказался слишком пласкивым!

Вернер быстро обнял меня и снова опустил руки.

– Слушай, Кира, что вы вытворяете? Это твои друзья? – Он кивнул на Тома и Паули.

– Да, мои лучшие друзья – Том и Паули! Они мне помогали устроить Вадиму ловушку. К сожалению, у нас ничего не получилось.

Том и Паули кивнули Вернеру. Он сухо кивнул им в ответ.

– Что за ловушка? И зачем? И как с вами оказался Уинстон? Как получилось, что он принес мне ваше сообщение? Впрочем, ладно, это вы объясните позже. Сейчас нам надо прежде всего разобраться с тем типом, который колотит кулаками в дверь. – Он кивнул на дверь квартиры, за которой по-прежнему бушевал Вадим. – Хоть я и сумел обмануть его с помощью старого трюка с купюрами, но нам как-то надо выбраться из квартиры. У меня создалось впечатление, что он вряд ли захочет пожать мне руку на прощание. Разумнее всего будет позвонить в полицию. – Вернер вытащил свой мобильный и набрал известный всем номер.

– Алло? Полиция? С вами говорит профессор Хагедорн. Тут у меня чрезвычайная ситуация…

Потом все произошло быстро. Не прошло и десяти минут после звонка Вернера, как на лестнице появились четверо полицейских и скрутили совершенно ошалевшего Вадима. Пятая, женщина-полицейский, пришла в квартиру и велела нам рассказать всю историю и показать тайник с сигаретами. Потом мы все вместе поехали в полицейский участок. Да, а потом сидели там и рассказывали еще раз все по порядку – для протокола.

Вернер, поехавший с нами, удивленно качал головой и бормотал что-то вроде «Как можно быть такими легкомысленными!» – но и только.

– Ах, дети, дети, что вы придумали! – покачала головой сотрудница полиции в конце беседы с нами, но мы увидели ее добрую улыбку. – Если в следующий раз вам покажется, что вы идете по следу преступника, лучше сразу позвоните в полицию. Ведь с вами могло случиться что угодно!

– Вы правы, – кивнул я, – но мы должны были доказать, что Вадим лжет, чтобы вы наконец поверили моей маме.

Сотрудница полиции рассмеялась.

– Должна признать, что вам это удалось. Наконец-то мы посадим этого Вадима за решетку! – твердо заявила она. – Теперь вы можете спокойно ехать домой и отдыхать. – Она взглянула на профессора. – Дети выглядят ужасно уставшими.

Верно. Я чувствовал невероятную усталость. А еще был озабочен. Потому что ничего не слышал о Кире с тех пор, как она выбралась в окно. Я уже понял, что она благополучно добралась до моего профессора. Но почему она не отзывается на мои призывы?

Все разъясняется, или Почему всегда полезно иметь в доме профессора физики

– Так вот ты где! Я искал тебя по всей квартире. Почему ты мне не отвечала? Я страшно волновался за тебя!

Я отыскал Киру в комнате Анны. Она лежала, свернувшись клубком, на кровати и не шевелилась. Когда я присел на краешек кровати и погладил ее, она подняла голову и посмотрела на меня.

– Я больше не хочу быть кошкой. Я хочу снова стать собой. И хочу, чтобы меня опять обнимала мама. Когда я вижу, как она ласково улыбается и ласкает тебя, я страшно ревную.

– И поэтому ты лежишь на ее кровати?

– Я лежу на маминых подушках. На них сохранился ее запах, такой родной. – Кира вздохнула. – Ах, Уинстон! Кажется, у меня страшная ностальгия по моему прежнему «Я».

Ностальгия. Что это может означать?

– Как ты чувствуешь эту ностальгию? – уточнил я у нее.

– Это трудно объяснить. Ну, примерно так, словно ты голоден и очень устал. И тебе всегда грустно – так грустно, что от этого чувства сдавливает грудную клетку. Вот и сейчас я не могу дышать полной грудью.

Должен признаться, что и мне мысль о том, что я буду до конца своих дней торчать в чужом теле, тоже страшно не нравилась. Так что я мог понять Киру. Мне хотелось опять лежать на своем уютном диване, чтобы Вернер почесывал меня за ухом. А еще я хотел бы навестить во дворе Одетту. Как кот, а не как человек.

При мысли об Одетте меня охватило такое же чувство, о каком говорила Кира, – действительно смесь голода и усталости. Да-да, и стеснение в груди, и учащенное сердцебиение. Неужели я тоже испытывал ностальгию?

– Да, но что мы можем сделать, чтобы снова поменяться телами? – задумался я. – Боюсь, пока мы не узнаем, почему это вообще произошло, шансы у нас никудышные.

– Прежде всего, – заявила Кира, – нам нужно наконец отправиться на поиск причин этого загадочного происшествия. Во всяком случае, терпеть все это я больше не намерена!

Я вздохнул. Все правильно. Нам надо найти причины нашего превращения.

– С чего начнем?

– Очень просто: мы еще раз пойдем на улицу, на то место, где все это произошло. Возможно, мы заметим что-нибудь необычное.

– Ладно, – ответил я и зевнул. – Но меня теперь не вытащишь из дома до утра и десятком лошадей!

– Хорошо, отложим все до завтра. Тем более что по субботам не надо ходить в школу, а еще ты можешь сказать, что пошел за хлебом.

– Ладно, согласен, – покорно пробормотал я. Святые сардины в масле! Я уже успел убедиться: если Кира что-нибудь задумала, от нее ни за что не отвертишься!

На следующее утро мы снова стояли возле стройплощадки, где нас застала в тот злосчастный день гроза. Бытовка, возле которой мы тогда укрылись, совсем не изменилась и выглядела такой, как я ее запомнил. Даже огромная катушка по-прежнему лежала на своем месте. И все выглядело буднично, обычно.

– Итак, давай обобщим все, что нам известно. Мы сидели на этой кабельной катушке и оба мечтали, как хорошо было бы стать кем-нибудь другим. Потом ударила молния, и мы не умерли, что удивительно, а поменялись телами. – Кира склонила голову набок, и это придало ей задумчивый вид.

Я кивнул:

– Верно. Все так и было, если ты под кабельной катушкой имеешь в виду вот это.

– Мы должны все внимательно осмотреть. Решение нашей проблемы кроется где-то тут. Я это чувствую! – Кира слегка разбежалась и ловким прыжком вскочила на катушку. – Гляди-ка, деревянный верх в самом деле сильно обуглен. Значит, молния ударила прямо в катушку.

– Возможно. Но что из этого следует? – не понял я. – Какая разница! С таким же успехом молния могла ударить и в соседнее дерево. Не понимаю. И там и тут древесина.

– Не совсем, – возразила Кира. – На катушку был намотан кабель, а на дереве его нет.

Я снова пожал плечами.

– Ну и? Что из этого следует? – повторил я.

– Этого я тоже не знаю. Но мне кажется, что за этим может крыться решение нашей проблемы. Возможно, это соломинка, за которую мы можем ухватиться.

– Я не вижу тут никакой соломинки, – заявил я, удивленно оглядевшись по сторонам. – Тут даже травы нет. О чем ты говоришь?

– Ах, Уинстон, так говорят, если есть небольшой шанс на спасение, – объяснила Кира. – Тогда люди и хватаются за соломинку. Это означает, что у них остается маленькая крупица надежды.

– Хм… – Я обошел вокруг кабельной катушки и рассмотрел ее со всех сторон. В середине была щель. Должно быть, это место, куда ударила молния. Нам невероятно повезло, что она не попала прямо в кого-то из нас. Иначе Кира была бы сейчас не живучая как кошка, а мертвая как мышка. Ну и я вместе с ней.

– В общем, наше превращение как-то связано с тем ударом молнии. И с этим местом. Тут наверняка должно быть логическое объяснение. Подобные вещи про с то так не происходят! – убежденно за я ви ла Кира, но в ее голосе я расслышал отчаяние.

Честно признаться, еще совсем недавно мне казалось, что со мной не может случиться ничего неожиданного и что я всегда буду лежать на уютном диване в профессорской квартире на Хохаллее. И вдруг такой крутой поворот всей моей жизни!

Мы с Кирой сели возле катушки. Какое-то время мы молчали, погрузившись в невеселые раздумья. Вдруг Кира снова встрепенулась:

– Пойдем, Уинстон. Мы должны отыскать человека, который хорошо разбирается в молниях. Нам надо найти специалиста. И я уже знаю, кто этот человек.

– Правда? Ты знаешь специалиста по молниям?

– Да. И ты тоже его знаешь.

Я удивленно посмотрел на Киру:

– Я? Ты считаешь, что я знаю такого человека?

– Да, Уинстон, ты прекрасно его знаешь. Это твой профессор, Вернер Хагедорн.

– Вернер – специалист по молниям?!

– Ясное дело. Ведь молнии – это электричество. А в физике тема электричества одна из самых важных. Вернер – профессор физических наук. Следовательно, если кто-то и может нам помочь, то это он.

– Вот здорово! Мы немедленно пойдем к нему и расскажем, что поменялись телами. И потом спросим, считает ли он, что удар молнии имеет к этому какое-то отношение. Блестящая идея! И как я сам до этого не додумался?! – воскликнул я с преувеличенным восторгом, а сам подумал, что Кира, увы, ошибается.

Я знал своего профессора. Он не поверит ни одному нашему слову, потому что вообще не верит в такие чудеса. Скорее он скажет Анне, чтобы она показала меня врачу. И не педиатру, а специалисту по нервным болезням. Они с Анной решат, что я слишком переволновался после истории с Вадимом, и у меня поехала крыша.

Кира сразу заметила мои сомнения:

– Послушай, Уинстон, не надо отвергать все сразу! Разумеется, мы не станем рассказывать господину профессору все вот так, прямо. Мы поступим гораздо умнее.

– Да? И как же?

– Ну, прежде всего надо сделать так, чтобы он пришел сюда. Лучше всего, если ты позовешь всех на маленькую прогулку – подышать после завтрака свежим воздухом. Если погода будет хорошая, взрослые тебе не откажут.

– Ты уверена?

– Абсолютно уверена. Взрослые всегда хотят, чтобы дети больше бывали на свежем воздухе. А потом я, кошка, побегу впереди всех и направлю вас сюда. Затем ты остановишься возле этой будки и сообщишь, что вы сейчас проходите по физике тему про грозы и молнии. И что тебе интересно, может ли случиться что-нибудь необычное, если в эту катушку ударит молния.

Я на минуту задумался:

– Ну хорошо. Может, у нас что-нибудь получится. Вернер очень любит объяснять окружающим разные физические явления.

– Вот видишь! Я же говорю! Все взрослые такие. Все время нервничают, потому что им кажется, будто мы не хотим ничему учиться. Но в нашей ситуации это сыграет нам на руку. Вот увидишь, все у нас получится!

У меня появилась слабая надежда, что Кира не ошибается.

Кира действительно была права. Не успел я произнести волшебное слово «прогулка», как Анна и Вернер с готовностью кивнули.

– Прекрасная мысль, – похвалил меня Вернер. – После вчерашних треволнений нам нужно успокоиться. Такая прогулка пойдет нам на пользу.

Не успели мы позавтракать и отнести посуду из столовой на кухню, как Анна и Вернер уже схватились за свои куртки. Меня это очень обрадовало. Я надел тонкий джемпер и взял на руки Киру.

– Что, Уинстон тоже пойдет с нами? – удивилась Анна.

– Конечно! Без него мы, возможно, до сих пор сидели бы в квартире Вадима! Как хорошо, что вчера он увязался за нами, когда мы собрались к Вадиму! Уинстон действительно заслуживает, чтобы мы взяли его с собой.

Вернер кивнул:

– Да, поразительно, на что способны кошки. Я всегда был уверен, что такой домашний кот, как Уинстон, не сможет ориентироваться в городе. Теперь вижу, как я ошибался! Ну, толстяк, пойдем с нами на прогулку!

Толстяк?! Какая непочтительность, даже, я бы сказал – дерзость! У меня достаточно стройная фигура. Тем более что сейчас в моем теле сидела Кира. Иногда мне казалось, что она ела чуточку меньше, чем я. Во всяком случае, в моей шкуре она выглядела весьма элегантно.

Когда мы вышли из подъезда, Кира спрыгнула с моих рук и побежала прямиком к стройплощадке. Мы двинулись за ней. Анна и Вернер оживленно разговаривали. Я не удивился. После того как всплыла вся эта история с контрабандой сигарет, им было о чем поговорить. По крайней мере, Анна испытывала явное облегчение оттого, что теперь Вернер знал всю правду. Она звонко смеялась. У Вернера тоже было превосходное настроение. Вот и отлично, что они так хорошо понимали друг друга. Возможно, Анна с Кирой останутся у нас жить, хотя теперь им уже можно не бояться Вадима. Во всяком случае, я буду рад этому.

Вскоре мы пришли к нашей цели. Теперь я должен был как-нибудь направить Вернера ближе к строительной бытовке и отвлечь его от разговора с Анной. Тогда я смогу задать ему вопрос про электричество и молнии.

Тем временем Кира уже прыгнула на кабельную катушку и нетерпеливо шевелила хвостом.

– Уинстон, не молчи! Давай начинай! А то они пройдут мимо стройплощадки! – мысленно поторопила она меня.

– Минутку! Мне надо обдумать, как лучше упаковать свой вопрос.

– Мой тебе совет: просто задай его! Спроси у профессора, что будет, если в то место, где я сижу, ударит молния.

Конечно, у Киры был более солидный опыт общения со взрослыми. В общем, я подбежал к Вернеру.

– Э-э, господин профессор… – Что же мне ему сказать?

– Что такое, Кира?

– Ну… вы ведь физик. Скажите, что будет, если в этот момент молния ударит точно в то место, где сидит Уинстон?

Мой вопрос прозвучал неожиданно и страшно нелепо! Вернер удивленно посмотрел на меня:

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Я… э-э… в общем, мы в школе как раз проходим эту тему на уроках физики… про молнии… и… – Что я бормочу?! Теперь Вернер наверняка заподозрит, что Кира не такая умная, как утверждала ее мать. Давай, Уинстон! Думай! Скажи наконец-то что-нибудь разумное!

– В общем, как я сказала, сейчас мы проходим по физике молнии, и каждый должен написать о трех местах, в которые ударила молния. А еще рассказать, что при этом случилось. – Уф! Кажется, мои слова прозвучали вполне разумно. Хотя и дались мне с трудом.

Вернер рассмеялся:

– Если туда ударит молния, бедному Уинстону придется жарковато.

Ладно. Такой ответ ничего не прояснил. Тогда я решил продолжить расспросы:

– Но есть ли какая-нибудь разница в том, куда ударит молния, – в растущее дерево или в эту деревянную катушку?

– Ух, какая ты любознательная, молодец! Что ж, давай-ка рассмотрим внимательно эту катушку. – Он подошел к бытовке и взглянул на кабельную катушку. – Хм, да ты действительно выбрала интересный объект для изучения. Насколько я вижу, это, в сущности, огромная медная катушка.

– Да? Ну и что? – допытывался я, мало что понимая. Теперь Вернер точно решит, что Кира немного туповата.

– Вот что: особенность этой кабельной катушки в том, что намотанный на нее медный кабель не защищен пластиком. То есть перед нами пример медной катушки. А что произойдет, если в такую медную катушку ударит молния?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею.

Вернер усмехнулся:

– Тогда через нее потечет электрический ток и на долю секунды она превратится в очень мощный электромагнит. Здесь наверняка так и случилось. В тот момент, когда электричество в виде молнии потекло в медную катушку, в ней возникло магнитное поле. И если у бедного Уинстона было бы что-нибудь магнитное, оно бы оказалось притянутым к образовавшемуся электромагниту. И достаточно сильно.

Вытаращив глаза, я глядел на Вернера. Вот оно что! Магнит! Может, нас с Кирой вроде как вытащил из наших тел сверхмощный магнит? Получается, что наше «я» каким-то образом является магнитным? И потом на обратном пути, к несчастью, наши «я» попали не в свое, а в чужое тело? Возможно, так получилось из-за высказанного вслух желания стать кем-то другим? Означает ли это, что мы снова можем поменяться с Кирой телами с помощью магнита? А если да, то тогда возникает новый вопрос: где же нам отыскать такой мощный магнит? Вопросы, вопросы… Хорошо бы получить на них ответы, и поскорее!