Текст книги "Песнь Сорокопута"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesn-sorokoputa-223187.jpg)
Автор книги: Фрэнсис Кель
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
VIII
В понедельник утром Кевин повёз меня в лицей. Немного сонный, я сидел на заднем сиденье автомобиля и переживал по поводу того, что сегодня в обед отец возвращается из командировки. Он прилетит, когда я буду на занятиях, и вечером мы всей семьёй усядемся ужинать. Я был уверен, что Сильвия и Гедеон доложили ему о последних событиях.
По случаю его приезда Сильвия предложила после обеда встретиться у магазина мужской одежды и подобрать мне новые рубашки. У меня не было никакого желания тратить свободное время в примерочной, сменяя рубашку за рубашкой, а если ей ещё вздумается присмотреть мне новые брюки, то мы точно могли застрять там часа на три. Я не любил хождение по магазинам и оттягивал эти поездки, как мог. В отличие от меня, Сильвия получала большое удовольствие от того, что руководила консультантами – они кружились вокруг неё, как рабочие пчёлки вокруг главной матки, – подбирала мне костюмы, трогала ткани, уточняла размеры. Она носила с собой сантиметровою ленту и постоянно снимала с меня мерки, словно личный портной, приговаривая: «Господин Готье, вы слишком быстро растёте», продолжая обсуждать с консультантами бренды, тренды, принт, крой и фасон. Пока я торчал в примерочной, механически застёгивая и расстёгивая пуговицы и раздражаясь, почему в моду никак не войдут рубашки на молнии, Сильвия умудрялась подружиться со всеми работниками магазинчиков в радиусе ста метров. Возможно, поменяйся мы с ней местами, я бы тоже любил ходить за покупками, если большую часть времени мне нужно было бы сидеть на мягком диванчике, попивать хороший кофе или коктейль и говорить: «Ой, нет, господин Готье, это не ваш цвет», «Эта рубашка вас полнит», «Может, подойдёт на размер поменьше…» или «Давайте взглянем на рубашку пастельного оттенка».
Я тяжко вздохнул, и Кевин улыбнулся мне в зеркале заднего вида. В ответ я натянул вымученную улыбку.
– Господин Готье, у меня всё не было случая с вами поговорить и извиниться, – нерешительно произнёс он. Продолжая думать о ненавистном походе по магазинам, который мне предстоял, я не сразу понял, что он сказал.
– За что? – Если мне не изменяла память, у Кевина не было поводов чувствовать за собой вину, тем более передо мной.
– Вы позвонили тогда утром, и я собирался за вами ехать, но господин Гедеон сказал, что вас заберёт.
– Пустяки. – Я искренне улыбнулся ему. – Ты ни в чём не виноват.
Кевин с облегчением посмотрел на меня и вернулся к дороге. Он был полукровкой, как и все работники в нашем доме. Мне было лет десять, когда Кевин устроился моим водителем. Помню, в первые дни я с интересом разглядывал его рыжие волосы. Они так отличались от того, что я привык видеть. В то время я стеснялся с Кевином заговорить (да что там заговорить, я стеснялся показаться ему на глаза), поэтому ходил за ним по пятам, сохраняя, как мне казалось, безопасную дистанцию, смотрел исподтишка, с любопытством изучая рыжего незнакомца.
Однажды он завернул за угол, направляясь в домик, где мы хранили всякую всячину, вроде лестниц, старых велосипедов, садовых ножниц, грабель и лопат. Я ринулся за ним, боясь упустить. Мне нравилось играть в шпиона и следить за ним, так что я упустил, что Кевин давно заметил меня и бессмысленно наматывал круги вокруг дома, чтобы развлечься. Когда я завернул за угол, он внезапно появился перед мной.
– Бу! – крикнул он и рассмеялся громко, заразительно. От испуга я вскрикнул и упал. Кевин протянул мне руку и, посмеиваясь, сказал: – Господин Готье, я с удовольствием поиграю с вами, но вам пора на обед.
Со мной учился в одном классе Леон Кагер. Из всех папиных друзей, чьи дети могли стать моими потенциальными товарищами по шалостям, Леон был наиболее подходящей кандидатурой. С виду худой, словно его кормили в последний раз в прошлом месяце, Леон был выносливым и сильным. Он занимался балетом с пяти лет. Его обманчивая хрупкость не раз играла с ним злую шутку. Раньше Леон часто становился жертвой насмешек со стороны старшеклассников, но никогда не жаловался и не подавал виду, что его это как-то задевает. Старшеклассники толкали его в коридоре, пинали рюкзак, а в столовой нелепо изображали балетные па, как только Леон появлялся с подносом. Иногда он отсутствовал на занятиях из-за ежедневных тренировок, репетиций своих партий и выступлений. В силу забитого графика и отличной физической формы его освободили от всех спортивных занятий и мероприятий в лицее. Из-за этого я очень ему завидовал.
Впервые я увидел его на сцене, когда мистер Кагер, его дядя, пригласил всех в Королевский театр. Мама с Габриэллой были в таком восторге, что мы приехали аж за час до начала. На первом этаже театра открылась выставка фотографий истории балета, которую с большим энтузиазмом рассматривала мама, утянув за собой Гедеона. Габи попросилась за кулисы, я не знал, осуществима ли её прихоть, но когда сестра чего-то хотела, она была очень настойчива. Мы с ней отправились блуждать по зданию.
Прошло полчаса, прежде чем мы увидели артистов театра. Габи открыла рот от восхищения. Девушки в ярких костюмах поправляли макияж, щебетали, смеялись, повторяли движения. Почти все были чистокровными. Повсюду витал запах духов и лака для волос. Они нас не замечали и были увлечены подготовкой к выступлению. Мне пришлось приложить усилия, чтобы оттащить Габриэллу оттуда.
Мы прошли дальше, и в одной из комнат внезапно раздался громкий треск, словно что-то вдребезги разбилось. Габриэлла испуганно прижалась ко мне. Полукровки-работники подскочили и ринулись к приоткрытой двери.
– Мистер Кагер, пожалуйста, успокойтесь.
– Нет, нет, нет. – Леон, мой одноклассник, вырывался из чужих рук. Он был в костюме и сегодня должен был исполнять сольную партию в постановке. – Мне нечем дышать…
Кажется, он опрокинул большое зеркало. Повсюду валялись осколки.
– Воды! – крикнула девушка, отталкивая нас. – У кого-нибудь есть бумажный пакет?
Я взял Габи за руку, и быстрым шагом мы покинули это место. Габриэлла очень переживала за Леона, но, к нашему облегчению, он прекрасно выступил и сиял на сцене. Чуть позже я узнал, что у него бывали панические атаки перед выступлениями.
Когда прозвенел звонок, в класс вместе с преподавателем вошёл Леон. Он опустил голову, словно провинившийся мальчишка, и выглядел бледным, как полотно. Светлые волосы упали на лицо, но я даже со своего места видел тёмные круги под глазами. Его шея была обвязана медицинским бинтом. Преподаватель что-то шепнул ему на ухо, и Леон, не поднимая головы, прошёл и уселся на своё место рядом со мной. У нас были раздельные парты.
Время на химии мучительно тянулось. Я то и дело смотрел на свои наручные часы, мысленно подгоняя минутную стрелку. Леон завозился сбоку, и, когда преподаватель отвернулся, выписывая очередные непонятные формулы, на мою парту приземлился сложенный лист бумаги. От скуки мы, бывало, переписывались на уроках.
Я тихо развернул записку. У Леона был аккуратный («девчачий», сказал бы Скэриэл) почерк.
«Это правда, что Гедеон избил Оскара?»
Я посмотрел на Леона, но тот с усердием решал химическое уравнение в тетради.
«Откуда ты узнал?» – зачеркал я в ответ. Мой почерк сильно клонился вправо, буквы как будто тянулись к краю листа.
Я положил лист на его парту.
Ответ пришёл молниеносно, я даже не успел переписать с доски ни строчки.
«Бернард растрепал».
Бернард жил по соседству с Оскаром, поэтому всегда был в курсе событий жизни семейства Вотермил. Я не хотел продолжать этот разговор и сменил тему, зная, что Леон не любит обсуждать свои травмы.
«Что с твоей шеей?»
«Ничего серьёзного, плохо растянулся на тренировках».
«Ок».
Как я и думал, Леон не продолжил нашу переписку.
На истории мы работали в парах и обсуждали упадок Франции, революции и предпосылки к появлению Наполеона во главе страны. Леон был сегодня непривычно тихим. Мы больше не переписывались, и единственным утешением на занятиях оставалась Оливия, сидевшая за первой партой.
После того случая, когда Мартин, мой тупой как пробка одноклассник с соседнего ряда, поймал меня за любованием Оливией Брум, я старался меньше на неё пялиться или делать это не так открыто. Сегодня её волосы были заплетены в косу и украшены бирюзовой лентой. У них с братом тонкие вздёрнутые носики и большие синие глаза. Оливер, как обычно, сидел рядом. Он был выше её сантиметров на десять и немного крупнее, но, думаю, если переодеть его в женскую форму и накинуть парик, разницу почти не заметишь. Моя одержимость Оливией иногда казалась мне такой ненормальной, что, глядя на Оливера, я видел в нём её черты и даже задумывался о том, что он тоже в моём вкусе. В такие минуты я всё больше сомневался в своей ориентации.
В конце урока учитель, мистер Крон, сообщил о том, что мы должны объединиться в группы по четыре человека и подготовить проект. Я ненавидел групповые задания и работу в коллективе так же, как практические занятия по тёмной материи.
– Давай вместе? – шепнул мне Леон.
Я повернулся и кивнул ему. Осталось найти ещё двоих. Я избегал взглядом Мартина, что сидел с другой от меня стороны. Помимо того, что он был туп, Мартин также был грубым и надоедливым, и являлся последним человеком, с которым я бы хотел работать над проектом. Когда занятия закончились, я вспомнил, что меня поджидает Сильвия, и настроение упало до нуля. Я шёл к выходу с Леоном, по большей части молча, в то время как Кагер, кажется, приободрился и рассказывал мне о том, как провёл выходные.
– Можно с вами поговорить? – Кто-то тронул меня за плечо и остановил. Я повернулся и не смог скрыть удивления; Оливер смущённо улыбался мне, за его спиной стояла Оливия. – Не хотите вместе делать проект?
– Давайте, – первым отозвался Леон. – Мы как раз думали над тем, кого пригласить.
Ага, как же. Он рассказывал о том, что два дня лежал с температурой и умирал в своей кровати, отсюда и бледный вид, и мешки под глазами.
– Хорошо, тогда давайте обменяемся номерами телефонов, чтобы быть на связи и решить, когда начнём. – Голос у Оливера звучал мелодично и приятно.
– Мы вам напишем, – сказала Оливия, когда все номера были сохранены и мы неловко стояли в холле лицея. – Пока.
Она улыбнулась мне (ладно, мне и Леону), и я чуть не растаял. Её голос был нежнее, чем у брата.
Оливер помахал нам рукой, и они с сестрой первыми направились к выходу.
– Не думай, что я хочу тебя обидеть или что-то типа того, но ты не мог бы подтереть свои слюни, а то другие поскользнутся, – посмеиваясь, тихо проговорил Леон.
– Так заметно? – Я огляделся по сторонам.
– Да, – улыбнулся Леон. – Идём.
Мы вышли во двор и направились к главным воротам. За мной должен был заехать Кевин, а за Леоном – его водитель. Не знаю почему, но водители у Кагера стабильно менялись раз в полгода.
Когда я увидел Кевина, то удивился. Рядом с ним стоял Скэриэл. Они увлеченно болтали. Рыжий Кевин давно притягивал взгляды всех чистокровных в лицее, но со временем волна любопытства спала, а вот Скэриэл со своими чёрными как ночь волосами, прямиком с Запретных земель, шокировал сегодня многих. Я огляделся. Десятки светловолосых учеников из разных классов украдкой бросали любопытные взгляды на эту яркую парочку. Мало того, что Скэриэл впервые приехал в мой лицей, так вдобавок громко смеялся, притягивая ещё больше внимания.
– Готье! – Скэриэл увидел меня и замахал. Он не стал меня ждать, а ринулся навстречу. – Чего ты так долго?
– Уроки только закончились, – ответил я, поворачиваясь к Леону. – Это мой одноклассник, Леон Кагер, а это…
– Скэриэл Лоу. – Скэр перебил меня и протянул руку для приветствия, но Леон с ужасом посмотрел сначала на него, затем на протянутую руку, как будто Скэриэл был каким-то прокажённым и мог заразить Леона смертельным заболеванием.
– Мне… мне пора, приятно было познакомиться, – проговорил он, торопливо поправляя лямку рюкзака, и спешным шагом направился в другую сторону.
– Что это с ним? – спросил Скэриэл.
Поведение Леона удивило и меня.
– Я кое-что достал. – Скэр потянул меня за руку. – Идём, в машине покажу. Тут слишком много людей.
Мы уселись на заднее сиденье машины; Кевин закурил, оставшись снаружи.
– Я поспрашивал знакомых в клубе, пришлось подёргать там за ниточки, но узнал, что делает Оскар, помимо того, что напивается. – Скэриэл, словно важный султан, гордо оперся на кожаную спинку и продолжил: – Он ворует алкоголь отца и поставляет его в клуб по заниженной цене.
– Что? Ворует у отца?
– Ага. Зарабатывает так. Мне сказали, что отец лишил его содержания, поэтому он ввязался в такой бизнес.
– А мистер Вотермил знает? – спросил я и сразу понял, что ляпнул глупость.
– Вряд ли. – Скэр достал сложенное вдвое фото. – А вот это тебя разочарует, – проговорил он и протянул мне снимок.
Фото выглядело как зернистый кадр с камеры видеонаблюдения. Внизу значилась дата и время. Это был вечер среды. На фотографии, улыбаясь, Оскар протягивал конверт Билли.
– Что это?
– Я думаю, Оскар заказал тебя. Ну, чтобы та девушка тебя обработала. Может, хотел подставить… – неуверенно предположил Скэриэл.
У меня задрожали руки. Я мигом разорвал фотографию и протянул ему обрывки.
– Сожги их у себя. Если Гедеон увидит это фото, то убьёт нас всех.
[Днём ранее]
– Не знаю, что ты задумал, Джером, но так уж и быть, – скептически произнесла Вэл, пряча купюру в карман, затем громко проговорила, обращаясь к мимо пробегающей девушке: – Билли, тебя заказали в тринадцатую комнату!
– Что? Сейчас? Но я брала выходной на сегодня! – возмущённо выдала Билли, остановившись. – Я говорила об этом.
– Клиент сказал, что только на полчаса. – Вэл поправила очки. Это была полная женщина лет сорока пяти, заправлявшая основным персоналом в «Глубокой яме».
Я с интересом наблюдал за их перепалкой, выкуривая очередную сигарету. Вообще Вэл запрещала курить у стойки, но мы с ней были давними знакомыми, и по этой причине я пользовался некоторыми привилегиями. Помимо этого, она также позволяла мне пить сколько угодно кофе из кофемашины в подсобном помещении, в то время как если кто-то другой притрагивался к её кофе, то мог вылететь с работы.
– В тринадцатой комнате не бывает на полчаса, – продолжала настаивать Билли. Она подошла ближе, облокотившись на стойку, сложила руки в мольбе. – Вэл, но я же предупреждала. У моего сына сегодня день рождения, ему исполняется три года. Я не могу задерживаться. Мне ещё за тортом надо зайти и свечки поискать.
Это было бессмысленно. Вэл никогда не жалела девочек.
– Билли, я всё понимаю, но клиент заплатил двойную цену за тебя и сказал, что ему нужно только полчаса. Мы не можем ему отказать. – Она деловито сложила руки на груди.
Билли раздражённо вздохнула. Она резко повернулась и направилась к лестнице, тихо прошипев «старая сука». Уверен, Вэл услышала это, потому что в следующую секунду бросила мне недовольно:
– Тварь, да? Сын у неё там. – Она кивнула в сторону уходящей девушки. – Джером, иди за ней.
Я знал, что никто из девочек «Глубокой ямы» не любит тринадцатую комнату. Она находилась дальше всех, и там не было кнопки вызова охраны на случай, если клиент разойдётся. Я понимал возмущение Билли, но работа есть работа.
Я последовал за ней. Перед комнатой она достала из сумочки компактное зеркальце и помаду и торопливо подправила макияж, затем оглянулась и бросила на меня безразличный взгляд. Постучав, Билли вошла. Я поспешил к ней, но дверь закрылась прямо перед моим носом. Я прождал десять секунд, размышляя, правильно ли я выполнил все указания, и вошёл следом.
– Вы меня заказали… Вы здесь? – с опаской спросила девушка в темноте. Она обернулась ко мне. – Это ты меня заказал? – недовольно переспросила она.
– Зайди и прикрой дверь, – раздался голос, отчего Билли удивилась. Я выполнил приказ. Теперь мы остались в кромешной темноте.
– Вы хотите тройничок? – спросила она. – Я на это не подписывалась, мальчики.
– Прежде чем я включу свет, обещай выслушать меня. Я не задержу тебя.
– Хорошо, – с раздражением выдохнула она.
В мягком слабом свете вспыхнувшей прикроватной лампы она увидела сегодняшнего клиента. Скэриэл холодно прошёлся по ней взглядом. Я подпёр спиной дверь, стараясь не привлекать много внимания.
– Я тебя помню! Ты тот ублюдок, что на днях забрал у меня из-под носа чистокровного. – Негодованию Билли не было предела.
Скэриэл кивнул, соглашаясь с её словами.
– У меня к тебе одно дело.
– Иди к чёрту, маленький ублюдок. – Она повернулась, но я встал на её пути, и в эту секунду что-то тёмное сильно толкнуло девушку в стену. Она шмякнулась на пол с глухим стуком. Потрясённая, в испуге она взглянула на Скэриэла. Тот не сдвинулся с места. Я знал, что он владеет тёмной материей, но только сегодня сам в этом убедился. И я был напуган не меньше Билли.
– ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО?!
– Выслушай меня, – устало проговорил он.
– КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? Я СЕЙЧАС ЖЕ ДОЛОЖУ О ТЕБЕ В ПОЛИЦИЮ!
Тёмная материя появилась из его рук и молниеносным порывом пригвоздила Билли к стене. Она не могла двинуть ни ногой, ни рукой. Что-то тёмное и тяжёлое удерживало её. Я не мог поверить своим глазам. Скэриэл, будучи полукровкой, владел тёмной материей, словно самый настоящий чистокровный. Я вытаращился на него, и по коже побежали мурашки. Проделывал ли он подобное с Ноэлем? Обернёт ли когда-нибудь Скэриэл свой гнев против меня?
Скэриэл подошёл ближе и поднес к лицу Билли фотографию. Сегодня утром он лично доверил мне обработку снимка, чтобы обмануть среднего сына семьи Хитклиф. На фото Билли и незнакомый чистокровный общались. Чистокровный в руках держал белый конверт и передавал ей. Фикция чистой воды.
– Что это? – прохрипела Билли. Тёмная материя сковывала её движения. Я видел, как ей тяжело дышать, словно что-то сдавливало шею.
– Ты и ещё один парень. Это подделка. – Скэриэл убрал фотографию в карман. – Помнишь чистокровного, которого ты хотела увести? – Он дождался, пока Билли утвердительно прохрипит. – Если он придёт, а он может прийти за информацией, скажи ему, что этот парень с фотографии дал тебе деньги, чтобы ты его охмурила.
Билли едва заметно кивнула. Челюсть её была напряжена, и девушка смотрела на Скэриэла со смесью страха и ненависти.
Скэриэл взмахнул рукой, и тёмная материя растворилась. Билли упала, протяжно скуля под его ногами. Я не мог отвести взгляда от этой сцены.
– За свою маленькую ложь ты получишь пять тысяч золотых. – Лоу повернулся и отошёл, когда Билли попыталась приподняться. – Купишь хороший подарок сыну. Сколько ему сегодня исполняется? Три года?
Я крикнул «Стой!», увидев, как Билли схватила светильник с прикроватной тумбочки и замахнулась на Лоу, но тот увернулся.
– Опрометчиво, – разочарованно проговорил Скэриэл. – Всё, что тебе нужно было, это соврать и взять деньги.
Он поднял руку – тёмный сгусток припечатал Билли к полу. Она не могла сделать вдоха, что-то тяжёлое снова давило ей на шею. Скэриэл опустился на одно колено перед ней. Теперь я в ужасе наблюдал за тем, как она задыхается.
– Вот поэтому чистокровные правят. Они умеют слушать и договариваться. Они знают, что такое соглашение, уступки, компромисс. А есть такие, как ты, отбросы, которые живут ради удовлетворения прихотей чистокровных, – с досадой произнёс он, нежно гладя её по волосам. Билли испуганно смотрела на него снизу вверх, не в силах отвести взгляд. – Но ничего, это недолго будет продолжаться.
Он поднялся, и она смогла вздохнуть, но всё тело было парализовано тёмной материей. Я только сейчас понял, что от страха непроизвольно задержал дыхание.
– Если он придёт, скажешь ему, что этот парень, Оскар, тебя нанял. За своё плохое поведение не получишь ни гроша. А если проболтаешься кому-нибудь обо мне, то будь готова к тому, что с твоим сыном может что-то случиться. Но помни, тебе всё равно никто не поверит. Полукровка с тёмной материей? Не смеши меня. Только чистокровные владеют силой. Ведь так?
Он направился ко мне, и я торопливо открыл дверь. Скэриэл довольно улыбнулся мне, затем повернулся к девушке.
– С днём рождения сына, Билли.
И вышел, аккуратно прикрыв дверь.
IX
С большой долей вероятности могу утверждать, что у ада не девять кругов. Ещё один круг точно выглядит как нескончаемый поток одежды, которую надо примерить в магазине, но ничего из имеющегося не подходит. И ты переодеваешься и переодеваешься, натягиваешь очередную неудачную рубашку, путаешься в пуговицах, меняешь на другую и повторяешь эту процедуру бесконечное число раз. Как в замкнутом круге, словно у тебя вечный День сурка. Нескончаемая примерка в поиске той самой, идеальной рубашки. Но вот в чём загвоздка: такой рубашки попросту не существует.
Если при одной мысли о походе за покупками с Сильвией моё настроение стремительно портилось, то информация об Оскаре вызвала потрясение, словно кто-то несправедливо отвесил мне пощёчину. Но сегодня это даже пошло мне на пользу. Я постоянно крутил в голове то, что сказал мне Скэриэл, и даже не мог должным образом реагировать на десятки брюк, рубашек и костюмов, которые подобрала мне воодушевлённая Сильвия.
Сегодня Сильвия была в ударе, чего нельзя сказать обо мне. Оскар Вотермил остался без денег отца, что совсем не удивительно, учитывая его прошлые заслуги. Но тот факт, что он воровал у мистера Вотермила под носом, да ещё в таких количествах, приводил меня в ужас. Хотя это дело их семьи, и они должны решить всё сами. Впрочем, если мистер Вотермил об этом узнает, он, может, даже не станет заявлять на родного сына. Я знал много случаев, когда в семьях чистокровных октавианцев происходило что-то в таком духе, но конечно, никто не хотел выносить сор из избы.
Меня больше волновало то, что Оскар был запечатлён на фотографии с Билли. Сомнений не оставалось: он передал ей конверт с деньгами. Фотографии датированы прошлой средой, а внезапная наша поездка в клуб случилась в пятницу. Тут и гением быть не надо, чтобы понять, что Оскар тот ещё подонок.
Я был как в тумане. Стоя в примерочной, машинально переодевался, выходил к Сильвии и её группе поддержки в лице менеджеров магазина, затем возвращался обратно и снова переодевался. Мы не были близки с Оскаром, но я чувствовал себя обманутым. А ещё грязным, словно меня окунули в ведро с помоями. И содрогался от одной мысли, что Скэр мог не успеть меня забрать.
Оскару даже не нужно было стараться, чтобы обвести меня вокруг пальца. Я без раздумий согласился на его приглашение в ресторан, затем в клуб. Представляю, с какой лёгкостью он проворачивал свой план. Всё, что ему нужно было, это заплатить Билли и привести меня в «Яму». А дальше меня ждали сплошные приключения. Не знаю, отделался бы я одним шантажом или у него были на мой счёт более далеко идущие планы.
Когда мы садились в машину я, скорее всего, выглядел рассерженным, так что Сильвия принялась оправдываться.
– Ради этих чудесных костюмов стоило немного потерпеть.
– Что? – Занимаясь самоистязанием, я не сразу понял, о чём она; мне не было никакого дела до костюмов.
– Вы злитесь на меня? – в лоб спросила Сильвия. Она была не в том возрасте, чтобы ходить вокруг да около.
– Нет. – Я удивлённо уставился на неё, потом оглянулся и только после этого понял, что мы едем в машине. Кевин за рулем выглядел очень напряжённым.
– Господин Готье, с вами всё в порядке?
– Да, в полном.
– Уверены? Может, нам заехать к мистеру Дону в больницу?
– Нет, всё хорошо, – замотал головой я, но Сильвия продолжала с подозрением на меня смотреть. – Что?
– Ничего. – Она посмотрела в сторону, затем снова на меня. – Просто вы в магазине три раза переодевались в одну и ту же рубашку и даже не заметили этого.
Отец был дома. Все были здесь, кроме мамы. Прошло два года, а я всё ещё надеялся, что она приедет вместе с отцом с вокзала или из аэропорта. Габриэлла носилась по комнатам с новыми игрушками. На кухне вовсю орудовали Кэтрин и Фанни. В воздухе витал чудесный запах абрикосового пирога. Сильвия попросила Лору отнести пакеты в мою комнату, а сама направилась в кабинет, чтобы поприветствовать хозяина дома. Мне следовало поступить так же, но я хотел поскорее принять душ, словно это хоть немного помогло бы мне очистить голову от дурных мыслей и воспоминаний.
Освежившись и переодевшись в домашнее, я направился в кабинет отца. И подходя, у самой двери услышал голос Гедеона. Кажется, они уже успели всё обсудить, и он собирался покинуть кабинет. В такой напряжённый день не хотелось усугублять положение и попадаться брату на глаза до ужина. Я отпрянул от двери и пронёсся по коридору. Когда Гедеон скрылся на лестнице, я выбрался из своего укрытия.
– Присаживайся, – недовольно произнёс отец. – Гедеон мне доложил о том, что случилось. Нужно ещё раз извиниться перед Оскаром. Не знаю, как вас троих угораздило отправиться на Запретные земли, но Гедеон будет наказан по всей строгости.
Я хотел было открыть рот и воскликнуть резонное «ЧТО?», но вовремя прикусил язык. Не знаю, что там наплёл Гедеон, но если он врёт отцу, то обязан был и меня ввести в курс дела, точнее, в лживую версию произошедшего. Я ещё мог понять извинения Оскару: Гедеон неслабо отпинал его на нашем дворе. Но я не понимал, почему виноватым оказался брат. Разве не Оскар по своей инициативе отвёз меня в клуб, да ещё и бросил там? Я ничего не понимал.
– Как ты в моё отсутствие? Есть какие-нибудь новости? – участливо спросил отец.
Да вот в клубе на Запретных землях побывал, мне таблетки в сок подбросили, я словил неплохие, но дешёвые, по мнению Скэриэла, галлюцинации, он, кстати, сказал, что может достать покруче. Ещё узнал, где живет Скэр и что он курит. Поругался с братом, и он меня до истерики довёл. А вот Оскар хотел меня подставить. Да в принципе всё.
– Никаких, – неуверенно ответил я.
– Ясно. – Отец улыбнулся, что делал крайне редко после похорон мамы, и проговорил: – В твоей комнате подарок. Иди сходи – посмотри.
Он редко делал мне или Гедеону подарки, другое дело – Габриэлла. На Рождество просто отстёгивал нам по кругленькой сумме, чтобы мы сами выбрали что-то по душе.
Я вошёл в свою комнату и замер. На столе возвышалась широкая и высокая птичья клетка в старинном стиле с медными завитками. И тут я увидел жёлтый пернатый комочек, который при виде меня торопливо перелетел с жёрдочки на жёрдочку.
Канарейка.
Мама очень любила рыб и канареек. Не собак и не кошек, хотя они тоже вызывали у неё умиление. Когда ей ещё было не так плохо, как в последние месяцы болезни, мы могли вместе сидеть в гостиной и беседовать. В основном говорила она, а я внимательно слушал. Мама говорила о том, что хочет поскорее выздороветь и завести канарейку. Птица будет притягивать внимание своим ярким оперением и петь для нас. Ей нравилось представлять, что в гостиной стоит клетка, которую мы сможем иногда открывать, и канарейка будет летать по комнате.
– И как бы ты её назвала? – спросил я как-то.
– Не знаю, – вдруг загрустила мама, – жить в клетке сложно. Со всех сторон птицу сковывают прутья. Но позволь ей вылететь, и она будет радоваться и любить тебя ещё больше. Я бы назвала канарейку Килли.
– Это от Киллиана?
Она посмотрела на меня долгим грустным взглядом и кивнула. Я подумал, что за этим именем прячется что-то очень печальное. Она прослезилась, а я поспешил за салфетками.
– Спасибо, – поблагодарила она, когда я протянул ей парочку. – Прости. В последнее время я чересчур эмоционально ко всему отношусь.
Через полгода её не стало.
Конечно, я назвал канарейку Килли и даже не стал уточнять, какого птица пола.
После семейного ужина я поднялся к себе в комнату. За столом спиной ко мне сидел Скэриэл и рассматривал птицу в клетке. Та забилась на самую высокую жёрдочку, словно это могло спасти её от любопытного полукровки.
– Она классная, только почему-то не поёт, – тихо произнёс Лоу, когда повернулся ко мне. Сегодня он был одет в чёрную водолазку с высоким горлом и тёмные потёртые джинсы.
– Отец её только сегодня привёз, наверное, стресс, вот и не поёт. Ей надо дать время, чтобы свыкнуться.
– И как зовут нашего мистера птичку? – спросил Лоу, поворачиваясь обратно к клетке.
Я забрался с ногами на кровать. До моего прихода Скэриэл сидел в темноте, и я тоже не стал включать свет.
– Его зовут Килли, – ответил я, уставившись на канарейку. – Мама так хотела.
– Понятно, – протянул Скэр. – Твой отец что-нибудь сказал про Оскара?
– Гедеон ему соврал, но я не знаю зачем. – Я пожал плечами, но Лоу на меня не смотрел. Он наблюдал за птицей.
– Что именно он сказал?
– Без понятия. Останешься сегодня?
– Нет. Эдвард приезжает ночью. Я занёс тебе Тургенева.
На улице стемнело, и включились фонари. Свет из окна падал на клетку и на Скэриэла. Тень от медных прутьев ложилась на его лицо, словно он был за решёткой. Мне не понравилось это видение; я улёгся на кровать и прикрыл глаза.
– И как тебе?
– Не думаешь, что жизнь крестьян в восемнадцатом веке похожа на жизнь низших в Октавии сейчас? – Голос Скэриэла прозвучал буднично, но я понимал, что он долго думал над этим. – Даже в нашей столице ничего не поменялось.
– Да, я согласен.
– Вы проходили историю России в лицее? – Скэриэл повернулся в мою сторону.
– Не углублённо. Но у нас любят русскую литературу.
– Александр II отменил крепостное право, освободил крестьян…
– И был убит ими, – закончил я.
– Да. Он поступил тупо, – тихонько рассмеялся Лоу.
– Ты так считаешь? Он ведь освободил… – Я чуть было не сказал «низших».
– А что толку от такого освобождения? Миллион необразованных безработных людей получил свободу. Они сразу начали отмечать это дело. Пили, гуляли, тратили последние накопленные деньги. Этого и следовало ожидать. Представь, да? Страна в хаосе. Повсюду пьянь и разборки. Это напоминает Китай под опиумом. Никто ничего не может сделать, потому что большая часть населения в опьянении. – Скэриэл говорил горячо и взволнованно. – Вот он и поплатился жизнью.
– Россия всегда на несколько веков отставала от других стран. В Англии ещё в семнадцатом веке произошла буржуазная революция. Во Франции – в восемнадцатом.
– А теперь вспомни Октавию. Чем она лучше? Двадцать первый век. Во многих странах полукровки и низшие уже обрели права, мало чем отличающиеся от прав чистокровных. Они могут ходить в любую школу или лицей. Поступить в любой университет. Даже низшие могут выучиться и занять должность директора какого-нибудь завода. Чёрт, я уже не говорю о полукровках!
– Скэр, потише…
– Прости. Понимаешь… просто… Я не могу смотреть фильмы, где в главных ролях снимаются бездарные чистокровные. Мне хочется запустить пультом в экран, когда я понимаю, что талантливым актёрам-полукровкам приходится играть проходных героев, потому что у нас им никогда не дадут главных ролей. Я уже молчу про низших. Их никто на работу не берёт. Слышал, что недавно сказал один из чистокровных? Режиссёр известный. Говорит, что предпочитает работать только с чистокровными, им типа доверия больше. Какое, к чёрту, доверие? Морда у него – как будто кирпичом проехались пару раз. Я бы не доверил ему и в сортире рядом поссать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?