Текст книги "Песнь Сорокопута. Ренессанс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesn-sorokoputa-renessans-242352.jpg)
Автор книги: Фрэнсис Кель
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Тогда тебе самое время обсудить это с ним.
VIII
После разговора с Люмьером я отправился прямиком к дому Скэриэла. Уже подъезжая, я вдруг подумал, что, возможно, его нет на месте, а мы даже заранее не созвонились. Машины Эдварда у дома не оказалось, и я уж решил, что мои опасения подтвердились, но, несмотря на это, всё же позвонил в дверь, а когда на пороге возник недоумевающий Джером, с облегчением выдохнул. За его широкой спиной показалась тёплая чёрная куртка Скэриэла – значит, он дома. Не хотелось думать, что он отправился куда-то в пальто в такую холодрыгу.
– Привет, – произнёс я. – Мне нужно… – но Джером, не выслушав, просто развернулся, оставив меня в дверях, – поговорить со Скэром.
Очередной гостеприимный жест со стороны Джерома. Я вошёл, на ходу стягивая шарф. Джером быстро поднялся по лестнице, видимо, чтобы сообщить о моём приходе. Или стремясь убраться с глаз долой, не желая перекинуться даже парой слов. Этот парень просто не переваривал меня и совсем этого не скрывал. Наверное, так и поступают низшие. Они не лгут, не лицемерят, а сразу показывают своё истинное отношение. В этом были и плюсы.
Пока я по-хозяйски наливал себе стакан воды на кухне, ко мне спустился удивлённый Скэриэл. Он был в растянутом чёрном свитере, словно с чужого плеча, клетчатых домашних штанах, и впервые в этом доме я видел его в носках.
– Привет! – На его лице появилась радостная улыбка. – Что-то случилось? Ты мне звонил? – Он вытянул телефон из кармана и бросил короткий взгляд на экран.
– Не звонил. Надо поговорить. – Я сделал ещё один глоток воды. Скэр беззаботно подошёл ближе. Нахмурившись, я вытер губы тыльной стороной руки.
– О чём? – Он не спускал с меня глаз.
Я вылил недопитую воду в раковину и сполоснул стакан. Скэриэл словно чувствовал, что разговор выйдет непростым, и выглядел слегка нервозным. Не будь я с ним так долго знаком, может, и не заметил бы этого.
– Мы можем остаться наедине?
– Конечно, – кивнул Скэриэл.
Джером в это время не спеша спускался по лестнице, но, услышав мою просьбу, замер. Раздражение так и читалось на его лице. Я бы не удивился, пошли он меня куда подальше.
– Оставь нас, – обратился к нему Скэриэл.
На долю секунды я расслышал в его голосе металлические нотки.
Джером развернулся и тяжело поднялся по лестнице. Я дождался громкого хлопка двери, донёсшегося со второго этажа, прежде чем заговорить. Джером явно давал понять, что он очень зол. Интересно, у него вообще бывает хорошее настроение? Каждый раз, когда я его видел, он был мрачнее тучи.
Скэриэл улыбнулся мне, но я не смог ответить ему тем же.
– Я всё знаю, – проговорил я тихим голосом.
– О чём?
– Почему ты врал мне? – Мысленно я дал себе подзатыльник. Вопрос звучал как в третьесортной драме. – Я хотел сказать, что…
– Слушай, Готи, я не совсем тебя понимаю. – Скэр нервно хихикнул. – Это пранк или что? – Он вальяжно уселся на стул. – Репетируешь роль для очередного проекта? Ставите «Отелло» Шекспира в лицее?
Внезапно он поднялся, вскинул руку и угрожающе продекламировал, обращаясь к холодильнику, сверкая при этом напускным гневом:
Сейчас! Итак, покайся добровольно В своих грехах, затем что даже клятвой, От каждого отрёкшись обвиненья, Ты ни сломить, ни изменить не в силах Суровое решение моё[3]3
Перевод Петра Вейнберга. (Прим. ред.)
[Закрыть].
Я хотел выглядеть как можно более суровым, но не удержался и прыснул от смеха. Скэриэл расслабился, увидев мою реакцию, и вновь улыбнулся.
– Ладно. – Я сел и постарался взять себя в руки. – Я хотел сказать тебе, что знаю твой секрет. И мне обидно, что я узнаю́ его от другого человека.
– Секрет? – переспросил он, затем ахнул, прикрыв рот рукой, и затих.
– Да, – кивнул я.
Скэриэл выглядел испуганно. Меня не покидало ощущение, что он опять собрался шутить.
– Я должен был признаться раньше, но да, ты должен знать мой секрет.
Это точно не то, о чём я собирался с ним говорить. Глядя на Скэра, нетрудно было догадаться, что он снова решил разыграть меня.
– Я ни черта не понимаю в сортировке мусора и иногда пихаю пластик не в тот пакет. Тебе Микки рассказал?
– Что? Какой Микки? – раздражённо бросил я.
– Он забирает наш мусор по утрам, – как ни в чём не бывало продолжил Скэриэл, так ещё и махнул рукой в сторону окон. – Вечно мной недоволен, говорит, что я ленюсь, и за это мне приходится платить штраф. – Он прищурился, подвинулся ближе и шёпотом переспросил: – Так это Микки меня сдал?
– Блин, Скэр, я серьёзно! – повысил я голос.
– Тогда ближе к делу, – вдруг без тени насмешки выдал он, хотя секундой ранее откровенно потешался надо мной; голос стал ниже, взгляд – надменным. – Если есть что предъявить, то не ходи вокруг да около. – Скэриэл откинулся на спинку стула, расправил плечи и словно стал выше, глядя на меня сверху вниз. – У чистокровных много свободного времени, вы любите тратить его почём зря.
– Да пошёл ты, – бросил я.
Меня внезапно разозлило то, что Скэр часто проводил негласную черту между нами. Смена поведения и интонации выбила из колеи. Словно я разговаривал с незнакомым человеком.
Не знаю, чего я ожидал, когда поднялся и направился к холлу.
– Стой, подожди, – произнёс он за моей спиной.
Я повернулся и увидел, что Скэриэл уже успел подняться следом.
– Прости, у меня плохое настроение с утра. Проблемы в школе.
– На дистанционке?
– Да, – чуть помедлив, ответил он. – Ничего сложного, просто много задают и не всегда успеваю высыпаться. Вот и ругаюсь со всеми. С Джеромом и Эдвардом тоже успел с утра поцапаться.
Только сейчас я заметил, что выглядел Скэриэл уставшим, измученным. Мешки под глазами, бледная, почти серая кожа, он даже немного схуднул – и как я раньше этого не заметил?
– Слушай, – я подошёл ближе, – ты владеешь тёмной материей?
– Ну да, – кивнул он. – Все полукровки владеют. Ты не знал?
– Ты понял, о чём я.
Скэриэл смотрел на меня долгим нечитаемым взглядом. Я не мог понять, о чём он думает, хотя раньше казалось, что все его эмоции так ясно написаны на лице.
– Ты это узнал от другого человека? – уточнил он.
– Да.
– От кого?
– Это важно?
Впервые я видел Скэриэла таким разъярённым.
– Если кто-то сбивает тебя с толку, обсуждает меня за спиной, то да, это важно, и я бы хотел об этом знать.
Повисло напряжённое молчание. Не знаю, как долго бы это продолжалось, если бы у Скэриэла не зазвонил телефон. Он недовольно глянул на экран и сбросил звонок.
– Мог и ответить, – проговорил я.
– Не хочу. – Скэриэл отложил телефон на кухонный стол и взглянул на меня, сложив руки на груди. – Ну так что? Это Джером?
– Нет, – растерянно буркнул я. – Мы с ним вообще не общаемся.
– Тогда? – Скэриэл требовательно приподнял правую бровь.
– Люмьер Уолдин, друг Гедеона, – со вздохом произнёс я.
– Мы с ним не знакомы.
– Зато он, кажется, всех знает. – Я пожал плечами. – Следил за нами.
– Зачем?
Я зевнул, прикрывая рот рукой. На меня вдруг навалилась усталость. Я плохо спал ночью, встал рано, и этот тяжёлый разговор со Скэриэлом окончательно измотал.
– Я присяду? – Указав на диван, я, не дождавшись ответа, сел.
– Ты заболел или что? – спросил он, садясь рядом. Его пристальный взгляд никуда не делся, а я уже хотел побыстрее закончить с разговором.
– Нет, просто тоже не выспался. Не знаю, зачем Люмьер этим занимается, но он военный, а у них всегда проблемы с головой.
Скэриэл усмехнулся.
– Он сказал, что я владею тёмной материей?
– Да, причём на очень хорошем уровне. Люмьер решил, что я в курсе, и, типа, ну, похвалил тебя. Он подумал, что мы вместе тренируемся. А теперь представь мой шок, когда я это услышал.
– И что ты подумал по этому поводу?
– Что он бредит. Или спутал тебя с кем-то. Я пришёл сюда, чтобы выслушать тебя, но, кажется, ты не хочешь признаваться.
Скэриэл нахмурил брови и уставился куда-то в сторону.
– Не хочешь говорить…
– Я боюсь, – тихо произнёс он.
– Чего? Или кого? – Я сел как Скэриэл, отзеркалив его позу.
Он действительно выглядел слегка испуганным: кусал губу, мял пальцами диванную подушку, беспокойно дёргал ногой.
– Что кто-то узнает о моих способностях и может что-то сделать. Это ведь ненормально.
– Что сделать?
– Не знаю. Я много чего боюсь, – поёжился Скэриэл. – Например, в Запретных землях есть подпольные бои без правил. Такой, как я, там сразу станет сенсацией, все захотят посмотреть, как с помощью тёмной материи я смогу защититься.
– Зачем?
– Ради денег. Бойни с чистокровными почти не бывает. У вас есть дуэли, но на них не добивают, нет зрелищности, жестокости. Полукровкам и низшим нужны кровь, кишки, месиво, убийства. Вы не используете тёмную материю, чтобы кого-нибудь убить ради выживания. Вы ею кичитесь, как родословной или богатством. Если пропадёт чистокровный, начнётся расследование. Если пропадёт полукровка, всем будет плевать.
Я не знал, что ответить. С одной стороны, это не укладывалось в голове. Кто организует бои без правил в наши дни? С другой стороны, Запретные земли – это не то место, о котором я знал достаточно. Скорее, мои познания близки к минимальным. Я был там только один раз, да и то закончилось всё большим скандалом с Гедеоном.
– На каком ты уровне тёмной материи?
Скэриэл был в смятении. Я уже решил, что он не ответит, но вместо этого Лоу медленно вытянул руку. На его ладони показалось тёмное пламя, совсем маленькое, как от спички. Этим владеют все полукровки, я видел такое у Кевина и у Сильвии.
Наблюдая за Скэриэлом, я заметил, как он напрягся, и пламя начало расти и приобретать очертания непонятной фигуры. Вскоре на его ладони скакал тёмный конь. Он бил копытом, шагал, а затем ринулся галопом, продолжая оставаться на месте.
– Вау… – изумлённо выдохнул я. – Как у тебя это получается?
– Ты этого не умеешь? – удивился Скэр, опустив руку. Я расстроенно проследил за тем, как конь испарился.
– Шутишь? Я еле оформляю материю в стрелу. Мистер Аврель, наверное, считает меня полным неудачником. Из-за проблем с тёмной материей отец хочет отправить меня к психиатру.
– Всё так плохо?
– Да. Тебе бы к нам в лицей…
– Я не чистокровный, – усмехнулся Скэриэл.
– Да, но… – Я запнулся. – Но ты владеешь тёмной материей лучше меня. Мистер Аврель обалдел бы от твоих способностей. Да все бы обалдели.
– Не знаю, Готи. – Скэриэл тряхнул головой; прядь тёмных волос упала ему на глаза, и он небрежно убрал её за ухо. – Боюсь, что узнают другие чистокровные или, что хуже, узнают в Запретных землях.
– Ты всегда держал это в тайне? Никто не знал? Твои родители, ну, я имею в виду, до того, как их не стало… Эдвард? Джером?
– Никто не знает. Я понял, что владею силой, уже после смерти родителей.
– Но ты подозревал, что Джером тебя выдал. Я думал, может, он в курсе.
– Я ему ничего не рассказывал, но мы живём в одном доме, он мог увидеть и сдать меня.
– Люмьер тебя увидел и сдал.
– Ему можно доверять? Я не хочу, чтобы он растрезвонил об этом. – На лице Скэриэла возникла гримаса боли: он прикрыл глаза, плотно сжал губы и шумно выдохнул через нос.
– Наверное, можно… – неуверенно произнёс я. – Ты в порядке?
Он выжал из себя мучительную улыбку и кивнул.
– Голова разболелась.
– Я поговорю с ним. Скажу, что это секрет. Может, таблетку?
– Ага, – кивнул он. – Приму потом и лягу вздремнуть.
– Когда ты узнал, что владеешь на таком уровне? Это же уму непостижимо… Полукровка с силой чистокровного.
– Я… – начал было он. – Послушай, Готи, я не уверен, что знаю, когда это началось. Просто мне было интересно, что ещё можно получить помимо этого. – Он перевернул руку ладонью вверх, и вновь возникло маленькое пламя. – Этим владеют все полукровки. На пересечении границы мы обязаны предъявлять материю, чтобы нас не спутали с низшими. Когда я был маленьким, это пламя не давало мне покоя. – Скэриэл как заворожённый смотрел на собственный огонёк. Я тут же вспомнил, с каким лихорадочным взглядом он рассказывал про Александра Македонского или Артюра Рембо – сейчас он так же увлечённо говорил о тёмной материи. – Если представить тёмную материю как навык, способность, разве нельзя её развить? – эмоционально продолжил он. – Это как с рисованием. Низшие будто рождённые без рук, они заведомо не могут взять в руку кисточку и что-то нарисовать, и этим им забивают голову с пелёнок. «У тебя нет тёмной материи, не пытайся, ты создан беспомощным». Но что, если… – Он сосредоточенно посмотрел на меня. – Что, если отбросить эти рамки? Ты знаешь, были художники без рук. Всему можно научиться. Та же история и с полукровками. Нас учили, что наш максимум – создать пламя. И единственное практическое применение этого тёмного пламени – проверка статуса на границе. А что, если не слушать никого и улучшать то, что дала тебе природа?
– Ты думаешь, что каждый низший или полукровка может добиться уровня чистокровного? – ошарашенно спросил я.
– Я не могу отвечать за каждого. Но теоретически это возможно.
– Это может перевернуть весь наш мир…
– Поэтому я не говорю об этом на каждом шагу. Не уверен, что могу взять ответственность за чужие жизни, если все узнают о том, что полукровка по силе не уступает чистокровному.
– Создавать фигуры из тёмной материи – талант…
– Я бы не назвал эту силу талантом, – резко произнёс Скэриэл. – В моём случае это была упорная работа сутки напролёт.
– Со скольких лет?
– Сейчас уже и не вспомню. – Скэриэл зачесал пятернёй волосы. – Но с детства.
– Ты боялся мне рассказать?
– Мы с тобой почти не обсуждали тёмную материю. Я помню, как в прошлом году перед летними экзаменами ты был зол и говорил, что ненавидишь эту силу. Я решил, что лучше не поднимать эту тему.
– Ну отлично, теперь, оказывается, из-за моих никчёмных способностей ты всё это время молчал, – раздражённо бросил я и затих.
Прошлый год был действительно тяжёлым. Я постоянно возвращался к мыслям о маме и в скором времени потерял интерес к учёбе. Мои оценки скатились на самое дно, но я не проявлял должного усердия, чтобы их как-то исправить, как бывало раньше. Неожиданно я вспомнил, что отец в то время меня почти не трогал, если не считать того, что внезапно на пороге дома то и дело появлялись репетиторы.
Мой характер в тот год оставлял желать лучшего. Я срывался на всех, истерил, обвинял отца за спиной, перестал разговаривать с Габриэллой и хамил прислуге. Тогда много доставалось и Скэриэлу.
– Я молчал с детства, ты тут ни при чём.
– Что ты планируешь делать дальше? Так и оставишь всё в секрете? С твоими способностями тебе нужно было учиться в лицее. Или сразу поступать в Академию Святых и Великих.
– Не знаю. Пока оставлю всё как есть.
– Не хочешь… – Я неуверенно продолжил: – Потренироваться вместе?
– С тёмной материей?
– Да… У меня скоро зимние экзамены. Можешь помочь? Люмьер предложил помощь, но мне с ним неловко.
– Конечно, – Скэриэл широко улыбнулся. – В любое время.
Увидев из окна, как Хитклиф вышел из дома, я спустился вниз. Скэриэл стоял у дивана, скорчившись.
– Проверь, что входная дверь заперта.
Я подошёл к двери, подёргал ручку и на всякий случай закрыл на ещё один оборот. Повернувшись, я столкнулся взглядом с рассерженным Скэриэлом.
– Он знает, что я владею тёмной материей. Пришлось наврать с три короба про подпольные бои в Запретных землях. Люмьер Уолдин следит за мной.
Последнюю фразу Скэриэл произнёс из последних сил, прежде чем схватился за бок. Я подошёл к нему и осторожно приподнял свитер. Левый бок был забинтован, но кровавые разводы уже появились на бинтах. Ему нельзя было двигаться, но он всё равно спустился к чистокровному.
– Помоги снять, – прохрипел Скэриэл.
Я аккуратно взялся за низ свитера и медленно, дюйм за дюймом поднимал ткань, стараясь не задеть рану. До прихода Хитклифа Скэриэл принял обезболивающее и забинтованный лежал в своей комнате. Я бы ни за что не впустил чистокровного, но Скэриэл был другого мнения. Как только я сообщил ему, что тот пришёл, Лоу потребовал мой самый большой свитер и намеревался во что бы то ни стало спуститься.
– Дальше я сам, – прохрипел Скэриэл, оставшись по грудь обнажённым. – Рана быстро заживёт. Через пару дней буду как новенький.
– Тебе нужен покой, нельзя было вставать.
– Я знаю, Джером, – грозно бросил он, подходя к лестнице. – Этот сукин сын, Адам, ещё поплатится за это.
– За что Адам порезал тебя? – тихо спросил я, следуя за Скэриэлом. – Не думал, что он решится напасть.
Скэриэл недовольно выдал:
– Разве таким, как Адам Шерр, нужна причина?
Я ничего не ответил, и Скэриэл медленно поплёлся по ступенькам. От моей помощи он всячески отказывался, поэтому мне только и оставалось, что подниматься за ним, беспомощно сжимая свитер в руках.
IX
– Я вам серьёзно говорю, – не унимался Оливер, понизив голос. – Он внезапно появился и так посмотрел на Бернарда, что тот даже пикнуть не успел.
Сегодня вечером мне предстоял первый сеанс с психологом. Из-за того что я продолжал думать об этом, мне никак не удавалось сосредоточиться на словах Оливера. Он с утра был возбуждённый, не мог усидеть на месте, то и дело поглядывал на меня во время занятий и, что ещё более странно, подмигивал, будто мы с ним затеяли что-то на редкость интригующее, о чём я успел забыть.
Прошла неделя с того разговора о тёмной материи со Скэриэлом, мы всё никак не могли найти время, чтобы потренироваться. То он был занят своими уроками, то я тонул в домашних заданиях, из-за чего вся неделя слилась для меня в один нескончаемый поток переписанных страниц конспектов, перепечатанных докладов; помимо этого по вечерам я заучивал параграфы по истории и поэмы по литературе.
Учитывая, что каша в голове лишала должной концентрации, мои попытки зубрить или осмысленно заучивать с треском проваливались. В то время как я должен был учить очередной параграф, вместо расплывчатых строк из учебника я представлял себе настоящих родителей, которые погибли во время переворота, думал о своём пугающем будущем и не менее пугающем прошлом, а когда возвращался в реальность, понимал, что потерял ещё час впустую. Как читать анализ политики Лукиана Бёрко, если он был моим отцом, ума не приложу. Вместо того чтобы отрешиться и трезво оценить учебник, я всё чаще вспоминал слова Люмьера о том, что это не более чем переписанная кровью история. Во мне то и дело просыпалось негодование, и я понимал, что усмирить его не в силах.
Приближалась пора зимних зачётов, и преподаватели соревновались, кто больше задаст на дом и сильнее угробит наши выходные. Я боялся только предстоящего экзамена по тёмной материи. Мистер Аврель больше не мог закрывать глаза на мои неудачи. Что, если я не смогу поступить в Академию Святых и Великих? Понизило бы это как-то мою и без того нестабильную самооценку? Академия нужна была в первую очередь отцу, я же никогда не гнался за титулами, статусами и не стремился пустить окружающим пыль в глаза. Впрочем, я никогда не стремился к тому, чтобы владеть тёмной материей на высоком уровне. Даже в этом мы различаемся со Скэриэлом. Он-то с детства увлечён этой способностью. А я принимаю тёмную материю как должное и злюсь, когда мне навязывают её значимость.
– Мы это поняли, – устало произнесла Оливия, внимательно просматривая страницы учебника. – Пришёл герой и спас тебя. Надеюсь, ты высказал Бернарду всё, что о нём думаешь?
Я вынырнул из мыслей и взглянул на Оливера. Встреча с Бернардом, судя по всему, успела пройти мимо меня. Я был так погружён в свои проблемы, что умудрился прошляпить разборки Оливера с шантажистом. Брум с утра горел желанием в красках рассказать об этом, и свободная минутка выдалась только в библиотеке после занятий.
– В том-то и дело! – рявкнул он на сестру.
Работница библиотеки смерила нас недовольным взглядом. Оливер уткнулся в раскрытую книгу и прошипел:
– Я хотел ему высказать, но Скэриэл, представляете, сказал ему, что если он ещё хоть раз взглянет на меня, то Скэриэл сольёт все его фотографии из клуба вместе с грязными подробностями в «Дэйли Ньюс Ромус»…
– Ты был со Скэриэлом? – удивлённо спросил я.
– …и журналисты разнесут его семью в пух и прах, – закончил он и затем произнёс с лёгким негодованием: – Готье, ты вообще меня слушал? Я же рассказывал сейчас. – Оливер торопливо продолжил: – Я встретился вчера с Бернардом. Скэриэл предложил пойти со мной. Он сказал, что будет стоять неподалёку и страховать меня. И вот я увидел Бернарда и, ну… немного растерялся.
– Начал мямлить? – нахмурилась Оливия, подняв на брата нечитаемый взгляд. Так вот какая она, когда чем-то недовольна. Было интересно наблюдать за ней под новым углом.
– Ну, не то чтобы мямлить… Просто… – Брум весь ощетинился и уже гневно добавил: – Ты всё равно не поймёшь. Я просто растерялся. Но Скэриэл влез и поставил Бернарда на место. Угрожал фотографиями, сказал, что у него полно компромата.
– Я думал, у вас только одна фотография с Бернардом, – между делом встрял я, стараясь не отвлекаться на разговоры. Нам задали написать эссе на восемь листов по истории тёмных сил на тему «Быть чистокровным – значит быть…».
…Значит быть слепым, высокомерным ослом, не признающим ничего, что может столкнуть его с пьедестала своего завышенного чувства собственной важности.
– Так и есть, – кивнул Брум. – Скэриэл просто угрожал ему, припугнул, но тот реально поверил.
– Что за грязные подробности? – не глядя на брата, спросила Оливия.
– Как я понял, никаких грязных подробностей нет, хотя… Скэр сказал, что журналисты охотно раздуют из этого сенсацию и никому не будет дела до правды.
– Я думал, что ты пойдёшь с Оливией.
– Ещё чего, – буркнул он мне. – Ты её вообще слышал? – Брум указал простым карандашом на Оливию. – Она готова была вызвать полицию, национальную гвардию и своего личного адвоката, лишь бы засадить Бернарда в тюрьму. – Оливер обвёл руками просторный зал библиотеки. – Просто растрезвонить на всю округу о том, что Бернард Дон меня шантажировал.
– У тебя есть личный адвокат? – спросил я, переводя взгляд на неё.
– Оливер преувеличивает. – Оливия улыбнулась одним уголком губ, будто ещё не привыкла общаться со мной без своего дружелюбного образа. – Адвокат есть у нашей семьи. Но я бы всё равно не пошла на встречу с ним.
– Так что с Бернардом? – обратился я к Оливеру. – Он больше не объявится?
– Уверен, что нет, – с довольным видом проговорил Брум. – Будет молчать в тряпочку, если ему жизнь дорога. Скэриэл ясно дал понять, что у Бернарда будут большие проблемы, если он всё-таки продолжит меня шантажировать.
– А Бернард просто проглотил это от полукровки? – спросила Оливия. – Полукровка угрожает чистокровному. – Её фальшиво удивлённый тон начинал смущать даже меня. – Неслыханное дело.
Видимо, за годы у Оливера выработался иммунитет к её иронии и сарказму.
– Жаль, вас там не было. Бернард весь позеленел от злости, а когда Скэриэл достал фотографию из клуба, то завис, как будто призрака увидел. Но не это было самым потрясным.
– Ох, не томи, – без энтузиазма проговорила Оливия, не отвлекаясь от учебника.
Оливер закусил губу и замолчал, затем взглянул на меня. Как раз в это время я – как чувствовал – тоже отвлёкся от эссе и, встретившись с ним взглядом, изобразил интерес. Он, обрадованный, что нашёл внимательного слушателя, продолжил:
– Скэриэл назвал чьи-то имена и добавил, что они передают Бернарду привет с Запретных земель. И ещё сказал – нет, серьёзно, в духе криминальных драм, – что этим людям не хотелось бы, чтобы их имена светились на страницах газет вместе с фамилией Бернарда. И это был БАМ. – Для большего эффекта он изобразил звук взрыва.
Работница библиотеки не заставила себя долго ждать. Она молниеносно оказалась у нашего стола и отчитала Оливера, пригрозив, что впишет его в чёрный список библиотеки и вход в священную обитель ему будет навсегда заказан.
Оливия изобразила такое ангельское смирение, что мне даже стало неловко. «Нам очень жаль, мой брат виноват, и мы приносим свои глубочайшие извинения, миссис Симмонс», – произнесла она тихим, виноватым голосом. Так вот как эту женщину зовут. Самое время узнать об этом в выпускном классе. Оливер сердито отвернулся и принялся с раздражением стучать пальцами по столу. Миссис Симмонс поджала губы, вздохнула и попросила нас быть тише.
– Молодец, – шёпотом произнесла Оливия, когда работница отошла.
– В общем, проблема с Бернардом решена, – закончил Брум, игнорируя сестру.
– Ну и славно, – бросила Оливия. – Давно нужно было с этим кончать. Я пойду попрошу отксерить эти страницы. Вам что-то нужно?
– Нет, нет, – торопливо проговорил я.
– А тебе?
– Мне, пожалуйста, двойной бургер и колу, – лучезарно улыбнулся Оливер.
Оливия тяжело выдохнула и направилась к миссис Симмонс. Оливер задумчиво опёрся на руку и посмотрел сестре вслед.
– Ты вообще планируешь что-то предпринимать на её счёт? – нервозно спросил он. – Или уже передумал?
– О чём ты?
– Ну, ты и Оливия. Она к тебе хорошо относится. Будешь что-то делать?
– Как-то даже времени не было подумать об этом.
– Скоро рождественская вечеринка; как обычно, наши семьи соберутся, будет романтично ей признаться.
– Не знаю даже, – нерешительно сказал я. – Уроков полно, уже неделю не продохнуть. Ещё экзамен по тёмной материи меня пугает. А ты как сам? Не против, что… – и тут я кашлянул в кулак, чтобы потянуть с ответом, – ну, признаюсь ей?
– Да нет, не против, – чуть погодя проговорил Оливер. – Но не думаю, что из этого что-то выйдет.
– Спасибо, это очень воодушевляет, – пошутил я, хотя, признаюсь честно, его слова меня задели.
– Да я, нет, правда не против. Просто не знаю, каким должен быть парень, чтобы вытерпеть её.
– Думаю, что ты преувеличиваешь.
Оливер посмотрел на меня как на глупца.
– Где вообще Леон? – спросил я, желая сменить тему.
– Он мне не докладывает, но, наверное, опять на репетиции «Щелкунчика». Заметил, как часто он прогуливает уроки и ему никто и слова не говорит? Надо было тоже заниматься балетом.
Я прыснул от смеха и мигом закрыл рот рукой. Оливер усмехнулся.
– Поэтому именно ты получил роль Дантона, а не Леон. Хотя актёр из Леона получше будет.
– О, польщён, – сыронизировал я в ответ. – Ты боялся, что в день выступления по Французской революции он не придёт из-за репетиций?
– Конечно, – кивнул Оливер. – Я всё предвидел заранее. – Он постучал пальцами по виску. – Думаю наперёд. Да я просто чёртов гений.
– А я было решил, что ты углядел во мне нераскрытый актёрский талант.
– Само собой, мой друг. – Он вновь постучал себя по виску. – Гений.
Я поднялся и сложил книги в стопку. Слишком мало информации, нужно поискать больше материала для эссе.
– Не в курсе, где здесь полки со Средневековьем?
– Что? – Брум оторвался от своих записей. – Честно говоря, не помню. Где-то там, в дальнем углу.
Я направился в сторону указанных стеллажей. Людей в этот час было не так много. Пятница, вторая половина дня, и многие предпочитали поскорее покинуть лицей и насладиться выходными. Не везло только выпускным классам.
Бездумно блуждая взглядом по старым книжным корешкам, я то и дело мысленно возвращался к рассказу Оливера. Скэриэл отправился с ним на встречу с Бернардом. Удивительно, как Скэр проникся проблемами Брума. Они знакомы не так давно, а Лоу уже помогает ему в таких ситуациях. Возможно, попади я в подобное положение, тоже бы не отказался от помощи. Как выяснилось, мы, чистокровные, даже решая свои проблемы, не можем обойтись без полукровок.
– Можно тебя на пару слов? – раздался тихий нежный голос.
Я поспешно развернулся, мигом заливаясь румянцем. Оливия стояла непростительно близко. Сделай я шаг, и смог бы прижаться губами к её лбу. Она смотрела на меня открытым проникновенным взглядом. Её белоснежная блузка со множеством многослойных рюшей визуально увеличивала маленькую грудь. Она стояла так близко, что я слышал, как она делает вдох, видел, как грудь слегка вздымается – всё это завораживало какой-то священной красотой, что веками любили обожествлять художники, скульпторы и поэты.
Оливия обладала потрясающе тонкой лебединой шеей, миниатюрными плечами – казалось, я мог сжать их, не применяя силы. У неё были изящные длинные пальцы, нежная кожа – хоть я никогда не брал её за руку, но был уверен, что она мягкая, как шёлк, – а какой от неё исходил приятный аромат – цветочный, сладкий, еле уловимый!..
– Я переживаю за него, – произнесла Оливия.
Она обошла меня и прислонилась к стеллажам рядом. Я посмотрел в том направлении, куда она указала. Напротив нас, в центре зала, сидел Оливер и усердно что-то переписывал из учебника в тетрадь. Повернись он, всё равно бы нас не увидел. Мы были спрятаны за книжными полками.
– Когда он привязывается к людям, у него напрочь отключается критическое мышление. Так было и с отцом, и с Бернардом.
Я ничего не отвечал, просто стоял рядом, наблюдая за Оливером. Мне казалось, что наши мысли сейчас заняты разными вещами. Я как заворожённый не мог перестать думать о близости с ней, в то время как её мысли блуждали вокруг брата.
– Я доверяю тебе и Леону. Вы не причините ему боли.
– Э… спасибо. – Я лихорадочно пытался придумать более подходящий ответ, но ничего не вышло. – Я никогда не обижу Оливера, не волнуйся.
Оливия улыбнулась.
– Знаю. – Она повернулась ко мне и придвинулась ближе.
И тут я запаниковал. Вся её поза говорила о том, что она сейчас, прямо в библиотеке, прильнёт ко мне. Как вести себя? Обнять её? Взять за руку? Поцеловать?
– Я доверяю тебе, Готье. Но я не доверяю Скэриэлу.
– Что, прости? – Я будто бы вынырнул из плотного кокона. Разговор явно пошёл не в то русло, о котором я грезил.
– Я буду предельно честна с тобой. Ты заслуживаешь этого, – понизила голос Оливия. – Скэриэл либо очень хороший друг, либо корыстный лицемер. Признаюсь, я пока не могу определиться.
– Почему ты так думаешь?
– Может, я сужу по своему окружению, – задумалась она. – Может, я привыкла думать о людях плохо.
– Скэриэл много раз меня выручал.
– Приятно слышать. Я хочу ошибаться на его счёт. Но меня пугает другое. – Она придвинулась ещё ближе. – Оливер быстро сближается с ним. Он слетает с катушек, если человек ему очень нравится.
– Я понял, но, уверяю, Скэриэл классный… Он не замышляет ничего плохого. Он бы так не поступил.
– Ты не знаешь наперёд всего, что может с нами произойти. Не будь так уверен. Чужая душа – потёмки.
– Послушай, Оливия…
– Нет, это ты, пожалуйста, сейчас послушай меня. Я не буду больше скрывать свой характер и скажу сразу.
Она резким движением ткнула меня чем-то острым в районе бедра. Было не больно, скорее неприятно, но я сдержал внезапный порыв её оттолкнуть.
– Это заточенный простой карандаш упирается в твоё бедро, – тихо произнесла Оливия. – Передай Скэриэлу, что если он попытается причинить боль моему брату, то в следующий раз я воспользуюсь ножом для вскрытия писем. Ему это точно не понравится.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?