Текст книги "К западу от Эдема. Зима в Эдеме. Возвращение в Эдем"
![](/books_files/covers/thumbs_240/k-zapadu-ot-edema-zima-v-edeme-vozvraschenie-v-edem-187475.jpg)
Автор книги: Гарри Гаррисон
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 76 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]
![](i_021.png)
Погрузившись в думы, Вейнте’ покойно откинулась на «дерево отдыха» и не шевелилась. Рядом были помощницы, они негромко переговаривались; их, в свою очередь, окружали услужливые фарги. Вейнте’ находилась внутри островка молчания, никто не смел нарушить покой эйстаа. Мысли ее – мысли всего города.
Но в этот миг в сердце ее кипела ненависть, и, замерев, Вейнте’ пыталась спрятать ее… Одна ненависть – никаких высоких мыслей. Она словно застыла, только правый глаз медленно следил за тремя удалявшимися иилане’. Ваналпе’, ее бесценная помощница, растящая город; ученая Зхекак – она может оказаться столь же незаменимой. А рядом с ними – Алакенси, тяжкий груз на ее шее. Как прекрасно задумала коварная Малсас< тонкое злодейство: вдруг является такая Алакенси, чтобы Малсас< могла потом спокойно воспользоваться результатами ее труда! Чтобы следила, запоминала и доносила, а потом – передала всю власть Малсас<. Она наблюдала, как уходит Алакенси, разговаривая с Зхекак, вслушивается в ученые речи.
Они ушли, и взгляд Вейнте’ остановился на бесшумно подошедшей Энге, склонившейся в позе покорности.
– Оставь меня, – коротко произнесла Вейнте’. – Я ни с кем не говорю.
– Дело величайшей важности. Умоляю, послушай.
– Уходи!
– Ты должна выслушать. Сталлан убьет устузоу. Я боюсь, что она убьет его.
Вейнте’ посмотрела на Энге уже внимательно и потребовала немедленных объяснений.
– Существо пыталось бежать, но было поймано. Сталлан страшно бьет его.
– Я не велела. Распорядись, чтобы она прекратила. Подожди, я сделаю это сама. Следует узнать подробности побега. Как это случилось?
– Знает одна Сталлан. Она не рассказывала.
– Мне расскажет, – ответила Вейнте’ с угрюмой властностью в голосе.
…Подойдя к камере, они увидели, что дверь распахнута, изнутри доносились глухие удары и стоны, они были слышны из коридора.
– Прекрати! – приказала Вейнте’ так грозно, что Сталлан замерла, подняв руку с окровавленным хлыстом.
У ног ее корчился от боли Керрик, забитый до полусмерти, – спина его казалась куском мяса.
– Перевяжи это создание! – приказала Вейнте’. Энге бросилась вперед. – А ты – положи эту вещь и немедленно объяснись!
В ее словах звучала такая угроза, что содрогнулась даже бесстрашная и крепкая Сталлан. Хлыст выпал из ее ослабевших пальцев. Ей пришлось напрячь всю волю, чтобы ответить. Вейнте’ могла произнести еще только несколько слов – и Сталлан была бы обречена на смерть.
– Зверь вырвался и убежал. Очень быстро, никто не мог поймать его. Мы гнались за ним до полей, прямо по пятам. Но недостаточно быстро. Он бы удрал, если бы не одна из ловушек, расставленных вокруг полей на случай ночных набегов устузоу.
– Так далеко… – произнесла Вейнте’, глядя на скрючившуюся фигурку. – У диких животных столько неизвестных нам способностей. – Гнев ее таял, и Сталлан с облегчением шевельнулась. – Но как он удрал?
– Не знаю, эйстаа. То есть я знаю, что произошло, но не могу объяснить этого.
– Попробуй.
– Я попытаюсь. Зверь шел рядом, исполняя мои команды. Когда мы отошли подальше, он остановился, поднял руку к ошейнику и завопил, что задыхается. Такое возможно. Я стала ослаблять поводок, но устузоу убежал. И на бегу он вовсе не задыхался!
– Но тебе он сказал, что задыхается?
– Да, так он говорил.
Теперь гнев Вейнте’ совершенно утих, и она крепко задумалась над словами охотницы.
– Поводок был у тебя в руке?
– Я выпустила его, когда стала ослаблять петлю. Задыхающийся зверь не может убежать.
– Конечно. Ты поступила правильно, иначе нельзя было поступить. Но он-то не задыхался? Ты уверена в этом?
– Полностью. Он долго бежал и дышал ровно. А когда его поймали, я первым делом поглядела на поводок: ошейник оказался затянутым, и ни он, ни я не ослабляли его.
– Необъяснимо… – произнесла Вейнте’, глядя на потерявшего сознание устузоу.
Над ним склонилась Энге, обтирая кровь со спины и груди. Под побелевшими от боли глазами темнели синяки, на лице запеклась кровь.
– Ошейник не душил его. Но сам-то он говорил, что задыхается. Это невозможно, но так было.
Вейнте’ не двигалась. Мысль была невероятной, ничего подобного даже в голову не могло прийти суровой, но простоватой охотнице. Вейнте’ справилась с собой, отогнала назойливую мысль и пробормотала:
– Уходи немедленно.
Сталлан заторопилась к выходу, жестами выражая на ходу облегчение и благодарность. Она понимала, что жизнь ее на какое-то время вне опасности, и с радостью забыла все, что произошло.
Но не Вейнте’. Энге все еще стояла спиной к ней, поэтому она могла вновь обратиться к размышлениям, все обдумать, не опасаясь, что кто-нибудь подглядит за ходом ее мыслей.
Невероятно, но как иначе объяснить такое? Обучаясь мыслить, в числе первых она усвоила следующее положение: когда отпадают все прочие объяснения, оставшееся, каким бы нелогичным или вздорным оно ни казалось, является единственно верным.
Устузоу сказал, что ошейник душит его.
Ошейник его не душил.
Утверждение, которого не существует.
Устузоу сказал то, чего нет.
В языке иилане’ для такого поступка не было названия. Пусть будет – «ложь». Устузоу солгал.
Иилане’ не умеют лгать. Только за неподвижностью, за отсутствием всякого выражения можно спрятать свои думы, утверждение – это мысль, мысль – это утверждение. Речь эквивалентна мысли.
Устузоу поступил иначе.
Этот зверь умеет думать одно, а говорить другое. Представился ручным и тихим, а потом сказал, что задыхается, – и все это время думал только о бегстве. Он может лгать.
Зверь должен выжить, его придется беречь и охранять, чтобы не убежал. В туманном будущем Вейнте’ еще не различала подробностей, но знала, что оно как-то связано с этим устузоу. Она использует и его самого, и его способность ко лжи. Использует, чтобы лезть вверх, к вершинам своих устремлений.
Но пока следует выбросить из головы все мысли об этом невероятном даровании. Все будет делаться по ее приказу так, чтобы не знали другие. Придется пресечь все разговоры о неожиданном бегстве. Должна ли Сталлан умереть? Она задумалась ненадолго, потом отвергла эту мысль. Охотница слишком нужна. Сталлан исполнит приказ и будет молчать, она несомненно выполнит его, ведь она еще не забыла, как близка была к смерти. Собравшись, Вейнте’ спросила у Энге:
– Тварь сильно ранена?
– Не могу сказать. На спине синяки и ссадины, – возможно, это все. Погляди, шевелится. Открыл глаза.
Бледными пятнами мургу маячили над Керриком. Он не сумел убежать, он ранен, его постигла неудача. Но ничего, все меняется…
– Скажи, что ты чувствуешь, – приказала Вейнте’, и он удивился неожиданному беспокойству, прозвучавшему в ее голосе.
– Больно. – Он пошевелил руками и ногами. – Боль… Все болит.
– Это потому, что ты пытался бежать, – объяснила Вейнте’. – Ты воспользовался возможностью и бежал, когда Сталлан выпустила из рук поводок. Я позабочусь, чтобы подобное не повторилось.
Керрик все-таки был не настолько избит, чтобы не уловить уклончивость в голосе эйстаа. Вейнте’ знает, какие слова он сказал, чтобы Сталлан выпустила из рук поводок. Энге не заметила этого, а он заметил, удивился и тут же забыл. Слишком велика боль.
Пришла одна из учениц Ваналпе’ и обработала раны, а потом его на много дней оставили в одиночестве, пока все не зажило. Ученица по утрам приносила еду, проверяла, как заживают раны. Уроки языка прекратились, и ему больше не приходилось встречаться со страшной Сталлан. Путы сняли, но дверь всегда была надежно заперта.
Когда боль утихла, мысли вернулись к неудавшемуся бегству, к тому, что преградило путь. В следующий раз он так не попадется. Он перепрыгнет эти лианы и уйдет в джунгли.
Но бородатое лицо в листве? Или это надежда и отчаяние нарисовали среди ветвей лицо тану? Он не был уверен. Быть может, ему просто хотелось его там увидеть? Впрочем, это ничего не значило. Нужна помощь. И возможность убежать. В следующий раз его ничто не остановит…
Дни шли за днями, раны зажили, оставив белые рубцы. Ученица все еще внимательно осматривала его каждое утро. Когда с головы исчезли все синяки, она принесла унутакха – снять подросший ежик. Пришлось заново привыкать к скользкому прикосновению. Пока ученица была с ним, дверь всегда оставалась закрытой, и за нею угадывалось зловещее присутствие Сталлан. Пути для бегства не было. Но его не станут вечно держать в камере.
В тот день в движениях ученицы было заметно возбуждение. Он понял: что-то произойдет. Она обмыла его, внимательно осмотрела, проверила, на месте ли кожаный мешочек, а потом склонилась перед дверью. Керрик знал, что спрашивать бесполезно. Она с ним никогда не разговаривала и не отвечала на вопросы. Поэтому он сел и тоже поглядел в сторону входа.
День оказался действительно особенным. Дверь открылась, вошла сама Вейнте’, за нею колыхалось жирное тело Зхекак. Следом за ними фарги и помощницы несли какие-то ящички.
– Он удрал однажды, – произнесла Вейнте’, – следует сделать так, чтобы этого не могло случиться вновь.
– Интереснейшая проблема, эйстаа. Размышления над нею доставили мне истинное удовольствие. Я считаю, ответ мне уже известен, но не стану говорить, лучше я покажу, чтобы ты разделила со мной удовольствие от этого откровения.
– Все труды Зхекак доставляют мне радость, – вежливо ответила Вейнте’, сделав при этом жест особенного удовольствия.
Зхекак сделала знак фарги и взяла ящичек из ее рук.
– Совершенно новая вещь, – сказала она, извлекая длинную узкую полоску гибкого материала.
Тонкий красноватый лист был очень прочен. Зхекак показала, что он не рвется, приказав фарги тянуть его за противоположные концы. К всеобщему удовольствию, они чуть не попадали, перетягивая друг друга. Потом Зхекак достала струнный нож и попыталась разрезать материал. Когда она передала полоску Вейнте’, та заметила лишь царапину на блестящей поверхности и выразила восхищение и удивление.
– Рада объяснить… – объявила Зхекак с огромным удовлетворением. – Струнный нож – это одна длинная молекула. Она режет потому, что мал ее диаметр. Ее нельзя переломить – ведь внутримолекулярные связи обладают высочайшей прочностью. Сейчас мы пытались разрезать аналогичный материал. Гибкое полотно сделано из волокон молекулярного углерода, выращенных в той же среде. Они гнутся, но не ломаются, их нельзя разрезать.
Вейнте’ сделала жест одобрения.
– Значит, ты нашла веревку, которой можно надежно связать зверя. Тогда я задам очевидный вопрос. Ты привяжешь ее к устузоу. А что ты привяжешь к другому концу?
Зхекак подобострастно завиляла жирным телом.
– Эйстаа так хорошо все понимает. А вот и воротник для зверя.
Помощница извлекла полупрозрачный предмет длиной с руку. Он лениво извивался, пока Зхекак пристраивала его на плечах Керрика. Холодное прикосновение не доставило ему удовольствия, но он уже знал, что лучше не протестовать. Повинуясь коротким распоряжениям Зхекак, помощницы смочили концы существа каким-то раствором, а потом соединили, сомкнув толстый ошейник вокруг шеи Керрика.
– Быстро, – распоряжалась Зхекак. – Процесс секреции уже начался.
Они осторожно обвили поводком полупрозрачное тело, потом натянули петлю так, что она ушла вглубь, в середину плоти воротника.
– Посмотри, эйстаа, – предложила Зхекак. – Увидишь – процесс пошел.
Прозрачное вещество быстро сгущалось вокруг чуждого объекта в самой его середине.
– Это животное – простейший секретор металла. Оно осаждает молекулы железа на инородное тело. Скоро оно застынет и обретет прочность. Мы будем кормить его, пока вокруг шеи устузоу не образуется металлический ошейник. Ошейник, который нельзя будет сломать или разрезать.
– Восхитительно. Но что же будет на другом конце?
Складки жира на теле Зхекак заколыхались вновь. Она проковыляла через камеру к наблюдавшим за происходившим фарги и вытолкнула одну из них вперед. Она была повыше и покрепче прочих, под ее шкурой при ходьбе перекатывались сильные мускулы. Зхекак попыталась ущипнуть мускулистую руку двумя большими пальцами, но не сумела.
– Эта фарги прислуживала мне много лет, сильнее ее я не встречала, она едва умеет разговаривать, но превосходно исполняет в лаборатории все тяжелые работы. Теперь она принадлежит тебе, эйстаа, и будет исполнять более важную функцию. – Крохотные глазки Зхекак, почти утонувшие в складках жира, оглядели притихших слушательниц. – У нее теперь будет другая работа. Второй воротник будет на ее шее, конец поводка врастет в него. Устузоу и фарги всегда будут вместе, как два фрукта на одной ветке.
– Такому уму, как твой, нет равных, – произнесла Вейнте’, и все помощницы и ассистентки одобрительно зажестикулировали. – Соединенные и неразлучные навечно. Мне говорили, что наш устузоу умеет очень быстро бегать. Скажи мне, устузоу, далеко ли ты убежишь с этой «крошечной» фарги на другом конце поводка?
Ответа не требовалось, и Керрик молчал. Глядя на глупую морду существа, к которому присоединили поводок, Керрик не чувствовал ничего, кроме жгучей ненависти. Но, заметив, что Вейнте’ не сводит с него глаз, знаками изобразил подчинение и покорность. Она одобрительно кивнула.
– У этой фарги теперь будет новое имя, – сказала Вейнте’, и все умолкли. – С этого дня ее будут звать Инлену<, потому что могучее тело ее делает весь мир тюрьмой для устузоу. Ты запомнила, как тебя зовут?
– Инлену<, – отвечала фарги с большим удовольствием, понимая, что имя ей дала сама эйстаа и служить Инлену< теперь будет ей.
Покорность Керрика была настолько же лживой, насколько искренним было удовольствие остальных. Он медленно потянулся, потрогал пальцем ошейник, уже обдумывая, чем и как можно будет сломать его.
17![](i_022.png)
Es mo tarril drepastar, er em so man drija.
Если брат мой ранен – кровь течет у меня.
На багровом полотне заката вырисовывались черные силуэты деревьев, а над океаном уже высыпали первые звезды – тхармы сильнейших воинов. Четверо мужчин на берегу молча внимательно вглядывались в темную стену джунглей – они боялись зверей, что прятались среди стволов. Спины их упирались в прочный борт лодки, что придавало уверенности всем четверым. Эта лодка доставила их сюда и – все очень надеялись – унесет отсюда, из полного опасностей места.
Ортнар не мог более молчать и выразил общую мысль:
– Там, конечно, мургу; они неотступно следят за нами, выбирают время, чтобы напасть. Нам не следовало здесь останавливаться.
Он озабоченно закусил губу, воображение его наполняло тьму невидимыми опасностями – высокий и стройный охотник чувствовал себя неуверенно.
– Херилак велел нам ожидать здесь, – произнес Теллгес решительно.
Он не боялся того, чего не видят глаза, и предпочитал командовать, а не подчиняться. Сам он будет терпеливо дожидаться возвращения саммадара.
– Но его нет уже целый день. Может, он уже мертв, съеден мургу… – Страх владел мыслями Ортнара. – Не следовало забираться на юг так далеко. Мы проплывали мимо стад оленей, можно было поохотиться…
– Поохотимся на обратном пути, – ответил Серриак, заражаясь страхом Ортнара. – А пока – заткнись.
– Почему? Потому что я говорю правду? Разве все мы должны умереть, если Херилак жаждет мести? Не надо было приплывать сюда.
– Тихо, – сказал Хенвер. – По берегу кто-то идет.
Они пригнулись, выставив вперед копья, – и с облегчением опустили их, когда на фоне неба возникла фигура Херилака. Он поднимался на дюну.
– Тебя не было целый день, – с упреком произнес Ортнар, когда саммадар приблизился.
Херилак промолчал и остановился, устало опершись на копье.
– Принесите воды, – попросил он, – и выслушайте то, что должны узнать.
Он жадно пил, потом бросил на песок пустую тыкву и устало опустился рядом. Помолчав, он тихим голосом заговорил о вещах, уже известных.
– Люди Амагаста истреблены, кости их белеют на песке – вы видели их. Вот – на моей груди нож Амагаста из небесного металла. Я нашел его среди костей. Я обнаружил останки людей на берегу – и решил, что смерть пришла к ним с юга. Я избрал вас своими спутниками, чтобы отыскать эту смерть. Я взял именно вас, потому что вы все сильные охотники. Много дней мы плыли на юг, останавливаясь, лишь когда наши желудки требовали пищи. Мы пришли на юг, в страну мургу, и видели их во множестве. Но вчера мы увидели другое: следы, которые оставили не дикие мургу. Я пошел по этим следам и теперь расскажу, что увидел.
Что-то в голосе Херилака заставило притихнуть даже Ортнара.
Последние лучи заката озарили лицо Херилака, превратив его в жуткую маску. От гнева он так стиснул зубы, что слова стали почти неразборчивы.
– Я обнаружил убийц. Следы эти оставлены мургу, каких я еще не видел. Тут у них целое гнездо, они кишат в нем как муравьи. Только это не муравьи и не тану, хоть и ходят на ногах, как мы. Это не дикие звери, а какие-то неизвестные мургу. По воде они плавают в странных существах, похожих на лодки, а гнездо их ограждено терновой стеной. У них есть и оружие.
– Что ты сказал? – В голосе Ортнара слышался явный ужас: Херилак говорил об оживших ночных кошмарах. – Кто видел мургу, которые ходят подобно тану? У которых есть копья и луки, которыми они убивают так же, как мы? Надо уплывать скорее, немедленно, пока они не добрались до нас.
– Молчи! – мрачно бросил Херилак. – Ты охотник, а не женщина. Звери, на которых ты охотишься, увидят твой страх и станут смеяться, а все твои стрелы пролетят мимо цели.
Ортнар знал, что это правда, и сжал губы, показывая, что будет молчать. Будешь говорить об оленях – они услышат тебя, как бы далеко ни паслись, и убегут. Но, что еще хуже, – если охотник боится, об этом сразу же узнают все животные и его копье никогда не нанесет верного удара. Ортнар понимал, что все осуждают его, что говорил он слишком поспешно, не подумав. И он решил молчать.
– Эти мургу похожи на тану, но они не тану. Я следил за ними из укрытия целый день и видел, как они делают многие вещи, которых я не понимаю. Видел я и какое-то оружие, не копье и не лук. Это палка. Мараг наставил ее на оленя, раздался треск – и зверь упал мертвым. Я видел это, хотя не могу объяснить. Палка – это оружие, мургу с такими палками много. Они и уничтожили саммад Амагаста.
Последовавшее продолжительное молчание нарушил Теллгес. Он верил словам Херилака, но все-таки сомневался.
– Эти мургу с шумящими палками… Откуда ты знаешь, что именно они погубили саммад?
– Я знаю, – мрачно и решительно ответил Херилак. – Я уверен. На моих глазах они поймали бежавшего мальчика-тану. Они знают о нас, а мы о них.
– Что нам делать, Херилак? – спросил Серриак.
– Вернемся в саммад, ведь нас только пятеро, а мургу даже нельзя сосчитать. Но мы вернемся сюда не с пустыми руками. Надо предупредить об опасности тану, чтобы все узнали об этих мургу!
– Но как это сделать? – Голос Ортнара дрогнул.
– Я подумаю об этом перед тем, как уснуть, а утром расскажу вам. А теперь – спать, завтра придется многое сделать.
Всей правды Херилак не сказал. Он уже решил, что надо делать, но хотел, чтобы люди выспались, а не размышляли всю ночь, страшась неизбежного. В особенности Ортнар. Он был одним из лучших охотников, только всегда слишком много думал о том, что может произойти. Иногда лучше не думать, а просто действовать.
На заре, когда все проснулись, Херилак приказал грузить в лодку пожитки и готовиться к отплытию.
– Вернемся, – начал он, – придется отплывать без задержки. Быть может, за нами будут гнаться. – Он улыбнулся, глядя на вытянувшиеся лица. – У мургу есть небольшой шанс. Но если мы поступим, как подобает охотникам, такого шанса у них не будет. Вот что мы должны сделать. Мы выследим небольшую группу, отбившуюся от остальных. Вчера я видел такие отряды. Все были чем-то заняты. Мы выследим их незаметно и перебьем из засады. Всех, не поднимая шума. Если ранен мой брат – кровь течет из моих ран. Если мой брат убит, я должен заплатить за его смерть! В путь!
Глядя на сумрачные безмолвные лица, Херилак понимал, что охотники взвешивают его слова. Он предлагал им опасный шаг. Но они идут на охоту – убивать мургу, тех мургу, что напали на саммад Амагаста и перебили всех: женщин, детей, мастодонтов. Эти мысли пробуждали гнев.
Херилак кивнул и взял оружие. Вооружившись, за ним последовали остальные.
Под деревьями было темно: плотная листва не пропускала солнца, но по утоптанной тропе идти было легко. Люди шли молча. Над их головами в густом зеленом шатре перепархивали и кричали яркие птицы. Не один раз пришлось останавливаться, взяв копья на изготовку, когда где-нибудь неподалеку раздавался звук тяжелых шагов.
Тропа петляла среди песчаных холмов, вокруг высились сосны, свежий утренний ветерок доносил аромат хвои, шелестел в ветвях.
Херилак резко вскинул руку, и охотники замерли. Подняв голову, он втянул носом воздух и прислушался. Послышался негромкий звук, похожий на слабый треск горевших сучьев или шуршание гальки в волнах. Охотники поползли вперед, туда, где деревья расступались перед травянистым лугом.
По всему лугу разбрелось гигантское стадо мургу. Четвероногие, упитанные твари, раза в два выше любого мужчины, медленно поворачивая головы, пожирали траву и сосновые шишки. Один, с утиным клювом, встал на задние лапы и ухватил ветку небольшими, но когтистыми передними лапами, на задних когти были еще острее.
Херилак сделал знак обойти стадо. Но не успели они тронуться с места, как в джунглях раздался яростный визг, из леса появился огромный мараг и прыгнул прямо на одного из пасущихся. Толстую шкуру нападавшего покрывала чешуя, с острых белых зубов капала кровь. Крошечные передние лапки его дергались в воздухе, задними с огромными когтями он терзал добычу. Стадо кинулась бежать, вопя от страха. Поспешили скрыться и охотники, пока ужасный мараг их не заметил.
Тропа вышла из леса и теперь петляла среди кустов. Земля стала мягче, под ногами захлюпала вода. На открытых местах солнце безжалостно пекло спины. Вдали от лесной тени влажный горячий воздух душил. Все покрылись потом и пыхтели. Херилак дал знак остановиться.
– Смотрите вперед, – произнес он так тихо, что люди едва расслышали его. – Открытая вода. Там я видел их. Идите молча и скрытно.
Охотники двигались словно тени. Ни одна травинка не шевельнулась, ни один листок не колыхнулся там, где они прошли. По одному они пробрались к озеру и спрятались в зарослях на берегу. Один из охотников тихо охнул, и Херилак бросил на него негодующий взгляд.
Хоть саммадар и предупреждал о том, что их ждет, на деле все выглядело гораздо страшнее. Насторожившись, охотники следили за двумя темными предметами, приближавшимися к ним по воде. Первый прошел совсем близко от притаившихся охотников.
Лодка… Нет, не лодка… Весел не было. Спереди она была украшена большой раковиной. Нет, раковина не украшение, она росла там, она часть того живого существа, что служило лодкой. А на спине непонятной твари восседали мургу. Может быть, именно те, о которых рассказывал Херилак. Но слова совсем не то, что отвратительная реальность. Мургу стояли, как тану, или сидели на толстых хвостах. Одни держали какие-то странные предметы, другие – темные палки, должно быть, то самое оружие, о котором говорил Херилак. Затаив дыхание, охотники следили, как на расстоянии полета стрелы проплывали мимо них отвратительные создания. Одно из них не то лязгало, не то бормотало.
Темные предметы подплыли к противоположному берегу. Мургу стали выбираться на сушу.
– Видели? – спросил Херилак. – Я говорил. Они делали так и вчера, а потом возвратились. Теперь расходитесь, неслышно… Найдите на берегу место поукромней, положите перед собой стрелы и ждите. Когда они будут возвращаться, я дам знак. Выбирайте цели и ждите. Луки натягивайте, но стрел не спускайте. Ждите. А когда я дам команду – стреляйте. Всех – чтобы ни один не спасся и не смог предупредить остальных. Понятно?
Он взглянул на мрачные сосредоточенные лица. Охотники кивнули в знак согласия, молча разошлись по местам и застыли в ожидании. Солнце поднималось все выше, жара становилась невыносимой, докучали насекомые. У людей пересохло в горле. Но ни один не шевельнулся. Они ждали.
Мургу делали что-то непонятное, издавая при этом громкие звуки. Они то замирали, словно каменные фигуры, то вновь начинали двигаться. Так продолжалось невыносимо долго.
Но все закончилось так же внезапно, как и началось. Мургу сложили свои предметы в живые лодки и забрались сами. Те, у которых были палки-убийцы, залезли первыми. Лодки отчалили.
Дневная жара заставила птиц замолчать. Только вода плескалась о борта приближавшихся лодок. Они подходили все ближе и ближе. Бледные чешуйчатые пятна на шкурах казались теперь особенно отвратительными. Они плыли к берегу и, когда поравнялись с невидимыми охотниками…
– Давай!
Зазвенели тетивы, свистнули стрелы. Кто-то из мургу взвизгнул, кто-то хлюпнул, прежде чем умолкнуть навеки: стрелы пронзали их.
Наконечники впивались и в темные шкуры живых лодок. Те дергались, переворачивались, мургу падали в воду. С громким плеском Херилак нырнул и поплыл к месту побоища. Вскоре он вернулся, волоча за собой тело марага. Охотники помогли ему выбраться из воды.
Перевернув чудовище лицом вверх, они глядели в невидящие глаза, осторожно тыкали в труп луками.
– Отлично, – сказал Херилак, – все убиты. Теперь отправляемся, а это возьмем с собой. – Он взял одну из палок. – Тело тоже прихватим.
Охотники молча уставились на саммадара. Херилак мрачно улыбнулся:
– То, что видели мы, должны увидеть другие. Людей надо предупредить. Труп возьмем с собой. Будем грести день и ночь, если потребуется. Уберемся подальше отсюда, от всех этих мургу. А потом обдерем марага, пока не завонял.
– Хорошо, – сказал Теллгес. – Череп возьмем тоже. Шкуру выделаем.
– Правильно, – согласился Херилак. – Тогда сомнений не будет. Никаких. Каждый тану, увидев все это, узнает, когда потребуется, и живых мургу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?