Читать книгу "Поэзия Древнего Египта"

Копни глубже лопатой…

 
Вот безымянная высотка,
Густо поросшая травой,
Вот полусгнившая пилотка…
То было всё передовой.
 
 
Земля, упитанная кровью,
Таит в себе память тех лет,
Травы бесстыдное здоровье
Сводит ту память на нет.
 
 
Здесь где-то лежат кости
Моего молодого отца;
В битве с непрошенным гостем
Он силы отдал до конца.
 
 
Он вылез из окопа
Со знаменем в руке
И батальон всем скопом
За ним… как самолёт в пике.
 
 
Копни глубже лопатой,
Наткнёшься на патрон
Иль каску с автоматом…
Тут пал весь батальон.
 
 
По трупу за травинку—
Цена этой земли;
Растёт на ней малинка,
Что любят короли.
 
 
Вани, Пети, Феди, Сани
Лежат в земле сырой,
Позабыл уж люд те раны
И забыт был тот герой.
 
 
Вдруг слышу лай собаки,
Пора бежать скорей,
Олигарх в костюме хаки
Выбегает из дверей.
 
 
Построил себе виллу
На костях моего отца
И правительство гориллу
Охраняет… наглеца.
 

Гимн Советского Союза

 
Гимн Советского Союза
Застал меня врасплох,
У нью-йоркского хунхуза
На спине – сполох…
Там наколкой броско, ярко
Буквы русские бегут
И Союзу в краю жарком
Славу снова воздают.
 
 
Жив Союз в душе людей,
Берегись его, злодей!
 

Прощайте, хижины России

 
Прощайте, хижины России
И ты, убогий мой народ,
И взгляды воевод косые
И неучей научных хоровод.
 
 
Когда-то там с душою пылкой
На вас надежды возлагал
И презирал все заковырки
Поэт наук, водила запевал…
 

Туман

 
Изгнанник Родины постылый,
Поэт наук, враг синагог,
Давно покинул край унылый,
Но как Овидий сетовал на рок.
 
 
Тоскою горькою гонимый
Причалил он на край Земли,
Но помнил он про дом родимый,
Про стоны журавлей вдали.
 
 
Сирени запах сладковатый
И гриб белый под сосной,
Что в саду том небогатом
Было давнею весной—
Всё растаяло в тумане,
Превратилося в обман…
 
 
Не промчатся больше сани
И не спрятаться от ран.
 

9 мая 2015 года / О воинах той войны

 
Один из пятисот дожил до наших дней,
Все остальные спят в земле сырой;
Он спрашивает нас, своих детей,
Когда в Россию вновь придёт герой:
«Когда же родится вождь-мальчуган,
Кто сделает снова могучей страну,
Что строил давно Вольдемар-атаман,
Где викинги руссов вели на войну,
Где Пётр-полководец и Грозный Иван
Громили когда-то врага в старину,
Где Сталин недавно, великий тиран,
Держал на крючке самого сатану?
 
 
Как случилось, наше дело
Было предано потом,
А предатели вместо расстрела
На Русь сели вдруг верхом?»
 
 
И плачет русская Земля:
«То призраки великого былого,
Укор правителям Кремля,
Где прячется измена снова.
 
 
Вова и Дима как пара сапог
Очень даже пришлись впору
Поцам русских синагог,
Людишки ж – без призору!»
 

Величие предков

 
То вовсе не наследства дар,
Это – тяжёлая ноша,
А не лёгкий удар
В свои ладоши.
 
 
Ты думаешь, слава отцов
Тебе дала право
С этой жизни, в конце концов,
Снять сливки лукаво?
 
 
Ошибаешься, мой друг,
В тебе видят вора;
Должен ты платить на круг
Больше договора,
А иначе не возьмёшь
Той высокой планки,
Наши предки (в силе мощь)
Брали, хоть c изнанки.
 
 
Поспеши, не промахнись,
Деньги – не основа,
Посмотри на небо ввысь,
Попытайся снова!
 

Разведка боем

 
«Дан приказ идти в атаку»,
Сказал просто капитан:
«Все погибнем в этой драке,
То – командованья план.
 
 
Мы должны врага-собаку
Заманить в такой капкан,
Что не снится вурдалаку…
Попадёт он в ураган!
 
 
Пишите прощальные строчки
Своим дорогим и друзьям,
Родные сыночки и дочки
Пусть дадут волю слезам.»
 
 
«И за Сталина, за Родину»,
Добавил строго комиссар:
«Мы фашистскую уродину
Так подставим под удар.»
 
 
Ранним утром в час неистов,
В бой – один за одного,
Пошли в атаку на фашистов…
Погибли все до одного.
 

The veteran of war

 
Bright sun, green grass, and damned blue sky
Got dark and black in a stranglehold
When the enemy bullet smote, hip and thigh,
The veteran of war, six years old.
 
 
His hand kept tight the wooden sword
In an attempt to fight the fascist horde.
Red blood ran out of his fair head.
He was dead. Nothing more to dread.
 
 
It happened in nineteen forty-two
On a bloomy meadow of the Oka-river shore
Where my friend and I played war
That was around us run through.
 
 
You can’t ignore that anymore
Because I am a veteran of war!
Like kids of nations at war today
We were ready for ultimate sacrifice someday.
 
 
The people, fearless to the last breath,
Can’t be subjugated by the threat of death.
 

Мёртвые молча с укором…

 
Внуки роют могилы,
Не дуя себе в ус,
Что деды отдали все силы
За Велику Русь.
 
 
Мёртвые молча с укором
Взирают на внуков своих,
Что дело их продали хором
За горсть монет чаевых.
 
 
Предатели роют могилы
Для дедов своих молодых,
Которые рвали все жилы,
До волос не дожив седых.
 
 
Великие деды создали
Могучу Великую Русь,
А дети и внуки сказали:
«Я лучше, папа, согнусь,
Отдам всё, что деды дали»,
И дети превратились в гнусь.
 
 
Они забыли слово «честь»
И умудрились в яму сесть.
 
 
Гнусь просто кушать хочет
И срам плетей ей нипочём;
Курица, на которой кочет,
Любит лишь жизнь хромосом.
Мёртвые не имут срама,
Не победила их вражеская рать;
Живые потомки – сами
Предали Родину-мать.
 
 
Кто продавал Русь в 90-ых?
Дима и Вова были среди тех,
Хотя давали присягу, прохвосты,
Нарушив её для власти и утех.
 
 
Мёртвые молча с укором
Взирают на внуков своих,
Что дело их предали хором
За горсть монет чаевых.
 

Русь тает на глазах

 
Где моя деревня,
Где мой дом родной?
Вымер род наш древний,
Не слышен крик грудной.
 
 
Сам Муромец был родом
Из деревни той,
Где русским народом
Жил-был мир простой.
 
 
Остатки развалин
Ранят лишь мой глаз,
Да следы пропалин,
Как-будто напоказ.
 
 
Бурьян-трава покрыла
Мой родимый дом,
Лишь волчица выла
От тоски… тайком.
 
 
Стороной лесною
Гуляет в сердце страх,
Снежный ком весною,
Русь тает на глазах.
 
 
Так Русь не вымирала
После больших войн,
После германского вала
И монгольских бойнь.
 
 
Что же приключилось
С Родиной, мой друг?
Она источилась,
Испарилась вдруг.
 

Муромская деревня, Родина автора, практически исчезла за последние 25 лет. А она упоминалась уже в первых государственных документах времён Ивана Грозного и ещё 50 лет назад в ней было больше сотни дворов.

Думы о Родине

 
Нагрузился тяжело я
думами о Родине,
Встрепенулась из помойки
мерзкая уродина,
Гнусный запах испустила
из своей утробы
И во всей красе открыла
грязные трущобы.
 
 
Грязноуськи и Жупалы
там вершат расправу,
Москалю на них нигде
не найти управу,
Расползлись клопы и вши
по большому телу,
Так легко вести в России
подрывное дело!
 
 
Русь загадили они
своим испражнением
Да ещё грозят ей
большим усложнением,
Укрепляют свой Майдан
потихоньку всюду
И зовут себе в подмогу
самого Иуду.
 
 
Изгибая под себя
моей России повесть,
Грязноуськи и Жупалы
потеряли совесть,
Продают как Хрущёв
всё что только могут,
Вызывая у врагов
одобренья гогот.
 
 
Дряхлые мощи
России-старушки
Они превратили
в вертеп потаскушки,
Взрывают и портят,
ломают и гадят…
Сам дядя Сэм
по головке их гладит.
 
 
Грязноуськи и Жупалы —
на большой Руси
Как в зловонной тине —
рыба караси.
 

Великая Русь, которая началась более тысячи лет назад, всегда включала в себя Малую и Белую Русь как неотъемлемые части целого. После падения Византии византийская принцесса Софья Палеолог стала супругой Ивана III и великой княгиней Руси – роль Византии перешла к Московии.

Понятие «Россия» официально появилось при Иване Грозном как символ Третьего Рима, новой мировой империи по замыслу Ивана Грозного. Слово «Украина» появилось в литературе, по существу, только в 19-ом веке. Оно означало не что иное как «Окраина России» и получило распространение вместо общепринятого до того, но считавшегося унизительным понятия «Малороссия».

Есенину

 
Не желаю, не хочу, но знаю,
Отцветает в поле русском лён,
Я тебя, Серёжа, понимаю,
Как и ты, я жизнью опалён.
 
 
Отчего на сердце лежит тяжесть,
Почему твой голос стал так тих?
О родной земле он вяжет
Свой печальный, бирюзовый стих.
 
 
Нет уже давно твоей России
И моя Россия умерла,
Там теперь Абрамов тирания
Вытворяет карнавалы зла.
 
 
Всё пройдёт, всё будет позабыто
И, по-прежнему, как миллионы лет,
Невзирая на пегасный звон копыта,
Звёзды будут лить холодный свет.
 

Googby, my squalid Russia
(to M. Lermontov)

 
Googby, my squalid Russia,
The slaves’ and masters’ state,
Goodby, the generals, face-flushin’,
And you, the people of humble trait.
 
 
Behind the wall of the Caucasus Mountains
Maybe, I’ll hide from your Pashas,
From their spies who seek foe to counter,
From their eyes that see all us.
 

Россия белая

 
Россия белая, Россия милая,
Тёплым снегом тебя замело,
Богатырь с неуёмной силою,
Ты живёшь всем бедам назло.
 
 
Потоптали тебя, позамызгали
От рассвета до красной зари
И твоими кровавыми брызгами
Упивались клопы-упыри.
 
 
Тысячу лет простояла
В болях людских и борьбе,
Ты много раз умирала,
Но не покорилась судьбе.
 
 
Владимир Креститель когда-то
Воздвигнул начало Руси,
Владимир Спаситель солдатом
Встал у тебя на часы.
 
 
Тогда тот витязь бравый
Россию строил на лету,
Сегодня часовой державы
России возвратил мечту.
 
 
Так на глазах у всей планеты
Горит, горит твоя звезда,
Так передачей эстафеты
Русь будь жива всегда!
 
 
                                        ***
А коль вожди мечтами сыты,
Народ пускает пузыри,
То у разбитого корыта
Русь пойдёт в тартарары.
 
 
Нелегка была работа
Въехать в Кремль, да на коне;
У меня же, донкихота,
Русь та белая во сне…
 
 
Рыцарь меча и забрала
Русь поставил на дыбы,
Влил отвагу в людей малых…
Встрепенулись все рабы.
 
 
Рыцарь плаща и кинжала
Сказал приветливо: «Конец,
Пусть народ мой одичалый
Сосёт холодный леденец…»
 
 
Нет у времени терпенья
И не ждёт оно даров,
Все расходы на ученье
Не сгодятся для ослов.
 

Гибель Титаника

 
Кормчего нет – свобода,
Давай гулять, веселись!
В России теперь наша мода,
Пляши, ребята, понеслись!
 
 
Люди не знают паники,
Народ празднует свободу,
Россия вроде Титаника
На глазах уходит под воду.
 
 
Танцуют дамы и господа,
Всех радостнее евреи,
Для них это не беда,
Веселятся лицедеи.
Они знают, их спасут
Те, кому они служат,
А всех россиян изживут.
Жиды совсем не тужат.
 
 
Печален лишь механик,
Что в трюме сидит корабля.
Он знает, что тонет Титаник,
Все туже на шее петля.
 
 
Напрасно зовет капитана
И в колокол бьет сгоряча,
Начальник – давно без тюрбана,
Матросы дробят ча-ча-ча.
 
 
Никто не слышит механика,
Никто не чует невзгоду,
Россия вроде Титаника
На глазах уходит под воду.
 
 
Медленно кружатся пары,
Любви разгорается жар,
А под водой кулинары
Готовы уж взять свежий дар.
 
 
Вода проникает сквозь щели,
Уж трюм заполняет поток,
И плавает в мягкой постели
Тяжелый надгробный венок.
 

Письмо из могилы

 
Трещит мороз, в окопе холод,
Он пишет мёрзлою рукой:
 
 
«Я умираю, хоть и молод,
Жена, молись за упокой,
А сыну передай, что папа
Погиб в бою и как герой,
Скажи, что вражеская лапа
Не сломила дух былой.
 
 
И пусть он смерти не боится,
Ведь до неё лишь два шага,
Пусть не сдаётся, не мирится
И не пускается в бега.
 
 
Когда за правду надо биться,
Тогда и жизнь не дорога,
Ему же надо проявиться
Там не ступала где нога»
 
 
Нашли то письмо под какой-то горой
В одной безымянной могиле сырой.
 

MFH ode

 
My Motherland is Russia,
This is my real blood
Like, for Christ, the Passion
And, for the life, the bud.
 
 
Whatever happens in the air
Keep an eye on what is fair,
Russia is my Fatherland
Made me, here as is, stand.
 
 
It is true a reality
America is my Homeland,
It, to me, extended the hand
And granted its hospitality.
 
 
How can I do my best
To unite all them hard-pressed?
 

Орех

 
Бог Уран, давно забытый,
Что пожирал своих детей,
Остался у разбитого корыта,
Как предсказал то Прометей.
 
 
Так и Россия, мать-кукушка,
Что жрёт своих птенцов,
Стала быстро побирушкой
При правленье подлецов.
 
 
Немытыми руками
Они держатся за власть
В стране, что уж веками
Глядела в эту пасть.
 
 
Несчастная старушка
Согласна, ведь, на всё,
Лишь ей скажи на ушко:
«Ложись… под колесо».
 
 
Но без чад способных
Не обретёшь успех,
Как без мер подсобных
Не расколоть орех.
 

Подлый бес

 
Народ незрелый,
неумелый,
Готовый господам
служить,
Чтобы похлёбку
заслужить,
От даров счастья
очумелый.
 
 
Где твоя гордость
и задор,
Готовность мчаться
во весь пор,
Где твой напор,
былая сила,
Что на руках
всех нас носила?
 
 
Бог нахмурился
с небес:
«Русью правит
подлый бес»
 

Судьбою мира он руководил

 
Девочкой юной Россия была,
Младому варягу случайно дала,
Что привело к замужеству первому,
Самому счастливому и верному.
Как и муж, она стала христианкой,
Как и он, увлекалась пьянкой.
 
 
Второй муж, свирепый монгол,
Изнасиловал и от варяга увел.
Молодая, красивая дева ревела,
Много бед она от него претерпела,
Но закалила характер и ум
И позже ничего не делала наобум.
 
 
Серьезный немец – третий муж
(Это был выбор по своей воле уж!)
Счастливая жизнь с ним получилась,
Много чему она от него научилась.
Но старый немец начал гулять,
Она его прогнала, стала девой опять.
 
 
Безумная страсть к горцу-осетину
Привела Россию на самую вершину.
Крепко оседлал ее кремлевский горец,
Ему помогал не один чудотворец.
Судьбою мира он руководил,
Когда Россией знаменатель подводил.
 
 
На старости Россия влюбилась
И к молодому американцу заявилась.
Россия-мама ужасно хочет дать,
Этот мальчишка не хочет брать!
 
 
Древний Китай сватается к старице,
Нос воротит старая красавица.
 
 
Ужасная дилемма для старушки:
Кого выбрать? Это не игрушки!
 

Народ предателей

 
В страшную годину,
Чтоб врага сломать,
Позвала в дружину
Отцов Родина-мать.
 
 
Они грудь подставили
И полегли в полях,
Святую Русь оставили
В цветущих тополях.
 
 
Россия пирамидою
Встала как кумир,
Под её эгидою
Находился мир.
 
 
Отцы нам завещали
Великую страну,
А мы её просрали,
Забыв про старину.
 
 
Двадцать миллионов
Стонут из могил:
«Вождей-эпигонов
Надо всех в распыл.
 
 
И ты, народ предателей,
Что предали отцов,
Пощады от Создателя
Не жди, в конце концов!»
 

Старушка дряхлая Россия

 
Себе рисую Родины картину:
Хочу представить наяву
Огромного могучего детину,
Натягивающего лука тетиву.
 
 
Но тотчас вид дряхлой старушки
Встаёт передо мной в уме;
Она ютится в старенькой избушке
С лампадою в кромешной тьме.
 
 
«Старушка дряхлая Россия,
Что случилося с тобой,
Почему кругом чужие,
Зачем бродишь ты с сумой?
 
 
У тебя земли так много
И богатств невпроворот,
Почему так жизнь убога,
Кто ведёт тебя вперёд?»
 
 
«Слепа, хила и слабоумна,
Мои дети бегут за бугор,
Всё ушло порою вольнодумной,
Поводырь мой – ушлый вор.»
 

The Victory Day

 
The Victory Day, the day to remember,
The day we admire and pray,
Not that which made Russia dismember,
The day we all damn anyway!
 
 
The pinnacle of Russia’s glory,
It crowned the great Russian nation
That deserved praise and amore,
That saved Jews from extermination.
 
 
They raised that terrible war
Between the Russian and the German;
They bite the Russian evermore,
That’s why they are the vermin.
 
 
My father died for the V-Day,
He gave his life for the Jew;
The sons of Moses rule today
The miserable victors’ zoo.
 
 
Jews, well, spend a penny
To the Victory Day and the many!
 

Прошлый век по праву может быть назван Еврейским веком, веком Великого Передела. Ещё сто с небольшим лет тому назад типичный московский чистильщик сапог был евреем, а ныне…

Почти половина богатейших людей планеты – евреи, почти половина Верховных Судей США – евреи. Сегодня это крошечное, но монолитное племя (всего 0,002 человечества), 3300 лет назад изгнанное из Египта, а 2000 лет назад из Израиля, пришло к фактическому руководству во всех важнейших сферах жизни крупнейших стран мира: США, Франции, Англии, Италии, России и других. Невероятная живучесть этого племени вызывает восхищение и зависть человечества.

Русланова
(«Валенки, валенки, эх, не подшиты-стареньки…»)

 
Ты поёшь, а слёзы льются,
Воспоминания несутся.
Что-то родное, далёкое
Стоит совсем рядом окая.
 
 
Твой голос проникает в душу,
Хватает сердце через уши
И выжимает из тех глаз
Слёзы счастья у всех нас.
 
 
Откуда в нём такая сила,
Что по чувству прямо била?
Разве можно так петь,
Людей за живое задеть?
Этой силы не имеет никто,
Ни Пушкин, ни Пастернак.
От Бога всё это дано,
Не от бумагомарак.
 
 
Ты поёшь, а слёзы льются,
Слёзы катятся из глаз,
Никогда уж не вернутся
Годы юности у нас.
 

Волки и овцы

 
Жила-была Россия,
Страна простых людей,
Бедно, но красиво,
Как стая лебедей.
 
 
Выше всех взлетела
На небе голубом,
Хоть сама не ела,
Всех брала в свой дом.
 
 
Что же приключилось
С Родиной моей?
Небо помрачилось:
Пришёл сам еврей.
 
 
И теперь там волки,
Что грызут овец,
Хоть и без ермолки,
Правят наконец.
 
 
Овцы да и волки,
Больше людей нет,
Вызывают толки,
Что погас уж свет.
 

Жизнь простая, без забот

 
Народ живёт не по закону,
А по понятиям, мой друг,
Коль закон служит дракону,
Что оставляет всех без рук.
 
 
Воровство и преступленья,
Всё позволено тому,
Кто решает без зазренья,
Что должно быть на дому.
 
 
Для него закон неписан:
Надо власти угождать,
А когда приказ предписан.
Он готов и мать продать.
 
 
Жизнь простая, без забот,
Лишь тогда приносит счастье,
Когда твой мордоворот
Не разобран весь на части.
 

Дохлый голиаф

 
Россия в грязную монету
Свободу, гордость, славный дух,
Всё то, что дорого поэту,
Всё променяла как лопух.
 
 
Народ твой в мерзком свинстве
Пьёт горькую и гадит по углам,
А озверев совсем, в бесчинстве,
Кого-то мочит тут и там.
 
 
Все как один – бандиты,
Вверху, внизу, куда ни глянь,
Они повсюду, троглодиты,
Такая рвань, такая пьянь!
 
 
А ведь совсем ещё недавно
Здесь жил великий народ,
Он был самому Богу равный
И бил врагов невпроворот.
 
 
Куда ушла былая сила
И где потерян крутой нрав?
 
 
Песком осыпается могила,
Лежит в ней дохлый голиаф.
 

Что делать

 
Стара проститутка, клиентов уж нет:
Что делать старухе без женских гамет,
Что делать постылой на старости лет…
К кому прислониться и сделать минет?
 
 
Она вспоминает викинга младого,
Кто сделал из девы жену рулевого
И человека с судьбой зверолова…
На тысячу лет то стало основой.
 
 
За тысячу лет повидала немало:
Насилье монгола, тюрьму и шакала;
Она превратила дом свой в забрало…
И меч деревянный в меч из металла.
 
 
Потом уже, позже, в зрелую пору
Она приютила немецкую свору,
Та научила её форс мажору…
Что пригодилось потом для отпора.
 
 
Недавно нашла она господина,
С ним поднялась на мира вершину,
Но быстро свалилась опять на равнину…
На сердце осталась печали морщина.
 
 
Что делать, чем жить,
Если больше не родить,
Если нечем ворожить…
Без умений как прожить?
 

Приглашенье

 
Мне что-то обещали
Как-будто да кабы
И долго приглашали
В Россию… по-грибы.
 
 
Ах, трудно в отдаленье
Решить всё на бегу,
Но это приглашенье
Забыть я не могу.
 

На что же уповать

 
Пальмы надо мною в тишине шуршат,
Небо голубое мне ласкает взгляд,
Будто для услады океан затих,
И природа рада, что мой омут тих,
Но Россия тает, всё течёт назад,
В ней души не чает лишь стая соколят.
 
 
Когда оправят крылья и пойдут вразлёт,
Россия встрепенётся и шагнёт вперёд.
 
 
А пока России на что же уповать?
Только лишь на чудо, да едрёну мать…
 

Наши одержимые

 
Он сказал мне, идя в гору:
«Одержимый, ты – дурак,
Куда лезешь без разбору,
Позабыв про свой верстак,
Ведь гора лишь нашим впору,
Не таким как ты, простак!»
 
 
Тут я вспомнил чудаков,
Кто из наших был таков.
 
 
Сенька Дежнев Одержимый,
Наш казачий атаман,
Континент непроходимый
Покорил как Чингиз-хан.
 
 
Ванька Грозный из-под палки
Русь велику создавал,
Вовка Ленин всех вповалку
К коммунизму причащал.
 
 
Лёнька Эйлер же похоже
Все науки распахал,
Ломоносов Мишка тоже
От него не отставал.
 
 
Как давно на Сивке-Бурке
Проскакал лихой джигит,
Мимо нас Гагарин Юрка
Пролетел, метеорит!
 
 
Хоть шажком и черепашим
Я хочу быть тоже нашим!
 

Светлана Молотова

 
«Метрополь»… и столик в центре зала.
«Тихо, нас слушают, скажи мне адрес свой».
Ночью звонок через неделю. В двери овала
Хрупка как девочка – она сама собой.
Бесстыдство ласк и жадность страсти,
Как будто перед смертью – вина глоток,
В том неуверенность даже высшей власти,
Что не придётся ей пуститься наутёк!
 

Великая когда-то

 
Великая когда-то
Тронулась умом,
От старости горбата,
Но ей всё нипочём.
 
 
Вздорная старушка
Любит малышей,
Гонит как кукушка
Всех больших взашей.
 
 
Всех, великих ростом,
Хочет извести,
Напугать погостом
Иль с ума свести.
 
 
Пояс смертницы одела
И грозит взорвать
Всё, что беспределу
Может помешать.
 
 
И народ в испуге
От неё бежит,
Даже друг от друга
И последний жид.
 
 
А безликий путин
Заправляет тут,
Вова проститутин,
Главный лилипут.
 
 
Созданье великанов
И больших людей
Терпит уркаганов
Как велит злодей.
 
 
Россия-старушка
Погрязла не шутя,
Дерут её за ушко
Как малое дитя.
Готова напороться
На жизнь без еды,
Выйти так хотца
Сухой из воды.
 
 
Величие былое
Хочет приобресть,
Снова стать героем
И совсем не есть.
 

Страна молчания

 
Все молчат, боясь сказать
Слово не такое,
Чтобы честь не замарать
И вас не беспокоить.
 
 
Потому я, как поэт,
Говорю с упреками:
Даже Бродский, наш эстет,
Говорит намёками.
 
 
Не ступай на ту ступень,
Не вздумай позёриться,
И всегда молчи как пень,
Чтоб не опозориться!
 
 
Хорошо собакой выть,
Сказывать загадками,
Чтоб распятыми не быть,
Не казаться гадкими.
 
 
Ещё лучше промолчать:
Русское терпение—
Это крепче чем печать
И коров смирение.
 

Измена

 
В верхах поселилась измена,
Вожди продают страну,
Коррупция – гангрена
Держит всех в плену.
 
 
У них будто не всё дома,
Вместе в связочке одной,
Три сексота и три гнома
Продают свой дом родной.
 
 
Вместе навсегда до гроба:
Глупец, хитрец и лжец.
Такова душа микроба,
Чтоб выжить под конец.
Холопы мошенников-воров
Предают своих друзей,
За что их генерал Суворов
Вешал бы ей-ей.
 
 
Но в наше паскудное время,
Когда процветают льстецы,
Нет места стихам и поэмам:
Миром вершат подлецы.
 
 
Я сражаюсь без надежды,
Хоть дел невпроворот,
И в этот час, как прежде,
Тот самый… Дон Кихот.