Текст книги "Генерал. Злой гений Порт-Артура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/general-zloy-geniy-port-artura-296437.jpg)
Автор книги: Герман Романов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 9
– Вот оно что, – задумчиво протянул наместник его императорского величества на Дальнем Востоке адмирал Алексеев. И, скривив губы, после долгой паузы негромко подытожил: – У нас своя Кассандра появилась в образе старика Фока, с генеральскими эполетами на плечах!
Евгений Иванович пребывал в замешательстве, он бросил пристальный взгляд на стоявшего перед ним контр-адмирала Лощинского. Тот был ответствен за морскую и минную оборону Порт-Артура, поставлен на эту должность еще прежним командующим флотом Макаровым, погибшим на броненосце «Петропавловск» три недели тому назад.
Под его непосредственным командованием находилась немалая сила. В первую очередь, отряд канонерских лодок: две бронированных – «Гремящий» и «Отважный», а также похожий на них, но заметно меньший в размерах «Бобр». Все они имели по одному 229-мм орудию в носовом каземате и устаревшее 152-мм орудие на корме в качестве ретирадного. Установки имели ограниченные углы стрельбы, причем исключительно на нос или корму. Единственной новой канонеркой являлся «Гиляк», вооруженный исключительно скорострельными орудиями – одним 120-мм и пятью 75-мм системы Кане. А потому чаще всех «Гиляк» выходил в море в качестве брандвахты – его патронные пушки, которые чуть ли не плевались снарядами, были смертельно опасными для любого миноносца, ведь одно удачное попадание в котельный отсек превращало быстрые кораблики в неподвижную мишень.
В этот отряд входили и три старых винтовых клипера, названных крейсерами 2-го ранга на страх врагам. Корабли не имели никакой брони, водоизмещение небольшое – всего тысяча двести тонн, как у «Бобра» или «Гиляка». Но имена громкие: «Забияка», «Джигит» и «Разбойник».
Двадцать лет тому назад они предназначались для длительного крейсерства, чтобы перехватывать и топить в океане британских «купцов», потому имели парусный рангоут в дополнение к паровым машинам – для экономии угля. Но сейчас эти корабли абсолютно ни на что не годились – при ходе в двенадцать узлов они не могли ни догнать транспорт, ни уйти от погони, превращаясь в легкую жертву японских крейсеров. Установленные на них пушки были настолько древними, что поразить маневрирующий миноносец могли только случайно, так что даже на роль брандвахты не годились. И стояли сейчас эти псевдокрейсера на якоре во внутренней гавани – артиллерию с них уже снимали, чтобы установить на батареях сухопутного фронта. Там старые пушки времен Русско-турецкой войны могли принести хоть какую-то реальную пользу.
В тральную партию входили многочисленные пароходы с буксирами, а с ними – два старых минных крейсера, «Всадник» и «Гайдамак». Под громкими названиями крейсеров скрывались два кораблика, что по своему водоизмещению равнялись дестройерам, с парадной скоростью 18 узлов, с артиллерийским вооружением из 47– и 37-мм орудий. Любой японский миноносец имел скорость в полтора раза больше, а его одна 75-мм и пять 57-мм пушек могли нашпиговать русский крейсер металлом до состояния полной невменяемости. Так что пусть лучше тралы таскают, благо скорость и состояние машин позволяют это полезное занятие. Ведь гибель «Петропавловска» и подрыв «Победы» произвели на русских моряков самое удручающее впечатление.
Вишенкой на торте служил самый крупный корабль – минный заградитель «Амур», в почти три тысячи тонн водоизмещением. Второй корабль этого типа, «Енисей», взорвался при постановке мин в Талиенваньском заливе, уйдя на дно вместе с отказавшимся покинуть мостик капитаном 2-го ранга Степановым. Злосчастное место для русского флота, там подорвался малый крейсер «Боярин», его командир Сарычев трусливо приказал команде покинуть корабль, не предприняв никаких мер к спасению. Несчастный бронепалубный крейсер, пусть не такой быстрый, как его систершип, построенный немецкими, а не датскими корабелами, тонул целых два дня – трусы погубили свой собственный корабль.
Во вторую очередь, вернее в первую, если считать по значимости, вошли два отряда миноносцев, по десятку в каждом, если учитывать потери. Правда, сейчас значительная часть дестройеров находилась в ремонте, так что в каждом из отрядов в строю осталась ровно полудюжина, примерно половина от прежнего богатства.
Миноносцы осуществляли каждую ночь патрулирование на внешнем рейде, пресекая попытки японцев поставить минные заграждения и атакой брандеров закупорить проход для русских кораблей на внешний рейд, как случилось сутки тому назад, в ночь на 20 апреля. Хорошо, что заранее выведенные из базы на внешний рейд три канонерские лодки и приведенные в боеготовность береговые батареи отразили атаку японских заградителей еще на подходе, утопив десять из десяти транспортов-смертников, груженных камнями и щебнем.
Это была уже третья по счету попытка противника, причем самая серьезная – брандеры прикрывали японские дестройеры, которые вступили в яростную схватку с их русскими визави, впрочем, безуспешную для обеих сторон. Потерь не было, хотя повреждений хватало с избытком, имелись и убитые с ранеными. Японцы с брандеров категорически отказывались сдаваться в плен, яростно сражались и, обезумев, с криками бросались с ножами и саблями на русских матросов. Безумцев просто расстреливали в упор из винтовок и мелкокалиберных пушек…
– Хм, провидец, значит, у нас появился!
Алексеев прошелся разъяренным тигром по комнате. Лощинский провожал его взглядом и молчал. Михаил Федорович выполнил просьбу Сахарова и набрался смелости доложить о странностях Фока. Генерал имел неоднозначную репутацию среди гарнизона и моряков, он вечно ехидничал, все хулил и критиковал, предсказывая грядущие несчастья. И вот уже дважды угадал, ведь если постоянно говорить о разных гадостях, то рано или поздно они и нагрянут. Накаркал старый ворон!
– Ладно бой на Ялу. Я, наместник, таких деталей не знаю, а он и про Лайминга сказал, и о том, как поп в атаку солдат повел. Брандеры – понятное дело, они лезут постоянно, мог и угадать, как и гибель Макарова! Тоже мне, ткнул пальцем в собственный зад! Но что завтра будет высадка огромного десанта у Бицзыво… Это уже наглость несказанная! Ничего подобного наши дозорные миноносцы не видели! Старый ворон просто из ума выжил, вот и каркает! Ничего, я ему клюв живо сверну!
Алексеев зло посмотрел на Лощинского, будто виновен во всем происходящем именно он один. Михаил Федорович стоически выдержал взгляд, кляня себя на все лады, что поспешил, приказал на всякий случай Елисееву и Бубнову подготовить миноносцы к ночному выходу в море. И лишь потом доложил командующему флотом контр-адмиралу Витгефту, а тот немедленно пошел с ним к наместнику.
Михаил Федорович спокойно взирал на высочайший гнев царственного «ублюдка». Бастард императора Александра Николаевича, как втихомолку все поговаривали, сделал блистательную карьеру. Незаконнорожденные дети в царской фамилии были отнюдь не редкостью, достаточно вспомнить фельдмаршала Петра Румянцева, чьим настоящим отцом стал первый император. Так что «трем орлам» на погонах и посту наместника не стоило удивляться, к тому же великие князья Борис и Кирилл Владимировичи, находящиеся сейчас в Артуре, подшофе именовали порой Алексеева «дядей». И с этим требовалось считаться, но не более того, тем более это не его собственные домыслы – попросили, вот и передал. Ведь с атакой брандеров Сахаров угадал, потому к ней и подготовились.
– Я ему три телеграммы отправил, одну за другой, с приказом немедленно прибыть в Артур и не вести батальоны к Бицзыво! А Фок до сих пор не ответил, сам в свои выдумки поверил, безумец! Отрешу от дивизии, пусть сидит в отставке без мундира и пенсии, занимается своими пророчествами лживыми! Как так? Проигнорировать приказ и вообще пропасть с войсками неизвестно где?!
В том, что наместник воплотит свою угрозу в жизнь, никто не сомневался – прав у Алексеева хватало, как и возможностей. И Фока было не жалко – накаркал беду на свою бедовую голову старый ворон, теперь попадет ему на орехи.
– Ваше высокопревосходительство, получены две телеграммы, пришли одна за другой.
В комнату стремительно вошел генерал-квартирмейстер полевого штаба наместника генерал-майор Флуг, в руках трепыхались белые ленточки. Его голос прозвучал не только взволнованно, в нем чувствовалось напряжение, словно стальную струну натянули до звона.
– Начальник Квантунского отдела корпуса пограничной стражи подполковник Бутусов телеграфировал сорок минут тому назад: у Бицзыво появились японские транспорты, конные разъезды насчитали больше трех десятков. К берегу суда пока не подходят, видимо, ожидают утра, чтобы начать высадку войск.
– Ох, мать… – Алексеев только выругался, с экспрессией, в большой загиб, с коленцами. Потом тяжело вздохнул, посмотрел на Лощинского, затем перевел свой взгляд на Витгефта.
У Вильгельма Карловича был настолько равнодушный вид, что показалось, будто он просто не расслышал сообщение. Но, судя по глазам, вся эта безмятежность являлась лишь маской.
– Так-так, а вторая телеграмма от кого? Думаю, что от Фока…
– Так точно, ваше высокопревосходительство! Генерал Фок отправил нарочных на станцию Пуландянь, и оттуда телеграфировали сообщение в девятнадцать часов тридцать две минуты. Вот это, только получили… – Флуг начал негромко читать, перебирая ленту пальцами: – Нахожусь с шестью батальонами и тремя батареями на марше к Бицзыво. С сопки наблюдаю многочисленные транспортные суда противника – порядка четырех десятков. Утром будет высадка, но позиции занять успею. Отправил конно-охотничьи команды по побережью, высадку своих разведывательных групп противник не осуществлял. Дам бой. Фок.
– Коротко и по существу, – пробормотал Алексеев, поглаживая ладонью холеную бороду. Затем хрипло произнес: – Если выстоит и скинет японцев в море, наказывать старика за своевольство не стану. Победителей не судят! А если нет, с волчьим билетом отправится в Петербург, а перед этим под суд отдам!
Наместник остановился и посмотрел на Витгефта:
– Вильгельм Карлович, что будем делать?!
Глава 10
– Господа офицеры, у нас мало времени. Через пять часов самое большее японцы начнут десантирование войск на берег посредством имеющихся на транспортах плавсредств – баркасов, шлюпок и прочих лодок. И черт знает еще чего, я не силен в морской терминологии. – Александр Викторович остановился и внимательно посмотрел на собравшихся в китайской фанзе офицеров.
Командир 13-го полка полковник Поспелов сидел на лавке напротив него, рядом с ним – командир батальона 5-го полка подполковник Белозор лет сорока двух, намного моложе своего бородатого соседа. Командир 14-го полка полковник Савицкий, 53 лет от роду, расположился в углу, используя вместо стула перевернутую корзину. Единственный, кто сидел рядом с Фоком за уродливым подобием стола, был временно назначенный начальником штаба дивизии подполковник Дмитриевский, самый молодой среди присутствующих, всего 35 лет, зато Николаевскую академию Генерального штаба закончил, отсюда столь быстрый карьерный рост и высокий чин.
В принципе, Фок был удовлетворен его работой – начальник штаба был толковый, старательно составил диспозицию, подготовил все нужные приказы и довел его волю до исполнителей, а сейчас быстро строчил карандашом в блокноте, подводя итоги импровизированного военного совета. Один недостаток: Александр Викторович теперь был уверен, что именно он является осведомителем градоначальника Дальнего, своего давнего приятеля. А вот старший адъютант штаба дивизии капитан Романовский явно был приставлен самим Стесселем – молодой человек, всего 28 лет, прокололся, получив сказанную мимоходом дезу. И спустя несколько часов получил одергивание от начальника Квантунской области, которое проигнорировал, как и приказы наместника, что поступили один за другим, когда колонны стрелков уже далеко ушли от железнодорожной станции.
– Повторяю: костры не разводить, китайцев с фанз не выпускать, вообще загнать всех жителей битком в сараи и приставить караулы. Окопы отрыть для стрельбы с колена – у нас просто нет времени, да и стрелки должны отдохнуть перед боем. И соблюдать маскировку, в полный рост не вставать, пусть японцы считают, что здесь только конные разъезды. Не хватало еще раньше времени попасть под огонь канонерок. Все, ступайте с богом, каждый знает, что делать, а потому разговоры излишни!
Александр Викторович отпустил всех взмахом руки и остался сидеть в фанзе один – хорошо, что китайских селений на берегу хватало, везде висели рыбацкие сети, которые были тут же реквизированы для маскировки спешно возводимых огневых позиций для артиллерии.
Ночная тьма уже окутала землю, и можно было не бояться вражеских глаз, но береженого бог бережет, как известно. Вечером ему даже стало страшно, когда через окуляры бинокля он внимательно рассматривал стоящую в море на якоре армаду транспортов, растянувшихся линией на несколько верст. И что самое скверное, подходили новые суда, большие, дымящие трубами, набитые солдатами. Через оптику казалось, что японцев там набито как сельдей в бочонке.
Да оно и понятно: прибыла вся 2-я армия Оку, в которую, как он помнил, входило три пехотных дивизии, усиленных полевыми артиллерийскими полками, то есть 36 батальонов и 9 эскадронов при двух сотнях орудий и полусотне пулеметов, общей численностью в сорок тысяч солдат и офицеров. И если все эти войска высадятся на берег, то придется тяжко.
У него крайне ограниченные силы. В центре и на левом фланге оборону будет держать 13-й полк, усиленный батальоном 5-го полка, при двух артиллерийских батареях и трех пулеметных взводах. А правый фланг будет держать 14-й полк с приданной батареей и двумя пулеметными взводами. Вроде силы несопоставимы: у русских шесть батальонов, 24 орудия (16 новеньких скорострельных 76-мм пушек и восемь более старых, 87-мм орудий образца 1877 года, снабженных десять лет назад сошниками). Свою роль должны были сыграть десять пулеметов Максима на высоких колесных лафетах, тяжелых и неповоротливых, своими размерами чуть меньше полевой пушки. Так что он сразу сделал зарубку в памяти: соорудить обычный треножник, легкий и практичный станок.
Вроде невелика его сила, но вполне достаточна. Ведь противник не только должен успешно высадиться на этот пригодный для десанта участок берега, но и закрепиться на нем. А это будет не так просто сделать: море – ведь что чистое поле, в котором набитые солдатами медленно плывущие лодки являются беззащитными мишенями для огня русской артиллерии. А ведь начнется отлив, и тысячи японцев пойдут вброд до берега, с трудом выдергивая ноги из ила. А идти им, как он знал из книг, придется долго, целую версту, а кое-где и больше.
Трехдюймовые пушки образца 1902 года не зря в Первую мировую войну именовали косой смерти: вражеские войска, идущие в атаку по открытой местности, могли быть нещадно избиты. Все дело в том, что французская доктрина единства калибра и снаряда сыграла злую шутку с русскими, которые ее переняли. Главным боеприпасом являлась шрапнель, а гранаты начали изготавливать только перед Первой мировой войной, и то их было мало накоплено – диспропорция три против семнадцати.
Однако здесь и сейчас шрапнель подходила как нельзя лучше – как раз подходящая ровная местность, пусть мокрая и глубокая. Гранаты пока не нужны, так как фугасные снаряды потребны, если враг укрепился, окопы успел отрыть или в фанзах укрылся. И главное, стрелять трехдюймовки станут только с открытых позиций, командиры батарей будут прекрасно видеть цели, правильно оценивать результаты стрельбы.
Вот только огневые позиции на порядочном расстоянии от берега, и на то были серьезные причины. Хотя будет отлив, японские канонерки отойдут от берега на две, а то и три версты, собственную пехоту они вряд ли поддержат эффективным огнем – средства связи не те, нет сейчас компактных радиостанций. Да и артиллерия на японских кораблях старая, и канониры не очень хорошо подготовленные, ведь лучших людей забирали на эскадры адмиралов Того и Камимуры, как он знал. Однако в бою всякое бывает, и подставить под убийственный огонь тяжелых пушек свои легкие орудия Фок категорически не желал. Пододвинуть батареи ближе означало риск накрытия, а его лучше не допускать, самураи могут сдуру и попасть.
На марше Александр Викторович всматривался в лица солдат и офицеров, мысленно радуясь: на лицах не наблюдалось никакого уныния, даже улыбки появлялись в предвкушении схватки. И появилось понимание, почему гарнизон Порт-Артура продержался столь долго в осажденной крепости, отбивая кровопролитные штурмы один за другим. Призванных из запаса степенных бородачей, о которых много писали участники Маньчжурской кампании, в полках его дивизии было немного, едва десятая часть, а то и меньше, и в основном на нестроевых должностях. Практически все нижние чины в ротах были молодыми и крепкими парнями, не больше двадцати пяти лет от роду – прекрасный человеческий материал как по здоровью, так и по психологическому состоянию. А такие будут хорошо воевать, главное, обеспечить им нормальное довольствие.
Еще одно открытие удивило его в первый же день – он понял, почему в Квантуне не было конницы, лишь 4-я сотня Верхнеудинского казачьего полка. Все дело в том, что имелись полковые охотничьи команды – пешая и конная, более двух сотен отборных солдат, крепких и смышленых. Полноценная отборная полурота и полуэскадрон, к тому же усиленные. Именно такие команды обеспечивали постоянное наблюдение над побережьем, чтобы успеть известить о попытке вражеского десанта.
Кроме того, Александр Викторович за сутки до этого наступившего «дня Ч», который он так ожидал, приказал отобрать из китайцев подходящие кандидатуры, по два десятка на каждую роту, в качестве дополнительных санитаров. Вынос раненых солдат с поля боя – первостепенная задача, особенно когда каждый штык важен…
– Ваше превосходительство, я тебе тут чайку принес. – Денщик разбудил задремавшего на лавке генерала.
– Чай – это хорошо, Кузьмич, горяченького хлебнуть.
Александр Викторович воодушевился, взял исходящую паром жестяную кружку и осторожно отпил из нее – широкая ручка согрела пальцы. Сделав глоток, он поставил кружку рядом с собой на лавку, застегнул на шинели пуговицы – от моря тянуло холодом и сыростью. И неожиданно пришла мысль, которую он тут же озвучил, обращаясь к старому солдату:
– Как тебе наше воинство?
– А ничего, драться крепко будут, – пожал плечами денщик. – Но все же пожиже наших будут. Как вспомню тот перевал, в мороз, по снегу и камням пушки втаскивали, так до сих пор дрожь пробирает. А эти вояки едва двадцать верст сегодня прошли, и ножки у них устали, попадали. Точно тебе говорю: пожиже они, но драться хорошо будут, дух в них воинский имеется. Эх, наш бы Волынский полк сюда, дали бы жару косоглазым!
– Не хвались, на рать идучи, – буркнул Фок и закряхтел.
Ночь стоит хоть глаза выколи, а транспортов на море десятки. Прекрасные цели для торпед. Вот только не отправят сюда флотские в атаку миноносцы из Порт-Артура, ни тогда, ни сейчас. История повторится. Моряки после гибели адмирала Макарова каждого чиха боятся. Придется драться в одиночку, но есть пехота и пушки, а потому не нужно сожалеть…
Глава 11
– Неужели одну из «собачек» поймали? – Алексеев с нескрываемым злорадством ухмыльнулся, но тут же мотнул головой, отвечая самому себе на заданный вопрос. Наместник хорошо знал корабельный состав японского флота, а потому, приглядевшись ко второму японскому кораблю, полыхающему ярким костром, подытожил уже громким голосом, обращаясь к стоявшим в боевой рубке «Баяна» офицерам. – Похоже, господа, это «Акицуца», либо «Сима», либо похожий на него «Акаси»…
Евгений Иванович знал о чем говорил: японский двухтрубный крейсер вряд ли был из отряда быстроходных больших крейсеров, прозванных русскими моряками «собачками» за то, что постоянно несли дозорную службу у Артура, как будто псы, что-то вынюхивали. И вооружены они были весьма прилично, почти не уступали «Баяну», те же две восьмидюймовые пушки в носу и на корме да полдесятка скорострельных 120-мм орудий по каждому борту. Так что будь перед ними «Такасаго» или «Касаги», шел бы бой почти на равных, а не это сладостное для души, практически библейское избиение младенцев.
Корпус «Баяна» содрогнулся в очередной раз – крейсер дал полный залп, два восьмидюймовых и четыре шестидюймовых снаряда отправились в недолгий полет. Японский корабль горел, представляя собой великолепную цель, промахнуться в которую с десяти кабельтовых, всего-то одной морской мили, было невозможно – фактически стрельба шла в упор. А вот ответных попаданий немного, от каждого русский броненосный крейсер только слегка вздрагивал – калибр явно не восемь дюймов, а 120-мм пушка, вряд ли больше. Хотя пару раз ощутимо тряхнуло, чувствительными оказались прилеты шестидюймовых «подарков».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?