Читать книгу "Нелегальный экзорцист"

– Ты чего припёрся, бесноватый? Нечего тебе здесь делать! – услышал я наглое заявление, едва оказавшись на крыльце управления.

Не то чтобы собралась целая толпа, но и пятерых бузотёров мне хватит с головой. Одно хорошо: извозчик хоть и нервно оглядывался, но уезжать не спешил. Несмотря на агрессивное поведение работяг, я всё же спустился по ступеням крыльца и подошёл к ним поближе. Внутри страх боролся с гневом, что будоражило похлеще коньяка, который я уже успел попробовать. Я давно понял, что в опасных ситуациях бороться со страхом помогает простой шаг вперёд. И действительно, когда приблизился к работягам, страх опасливо отстал, зато усилилась ярость.

– Тебе дорого встанет эта дурость, – не унимался заводила, но вплотную, чтобы ещё и по-петушиному толкнуть грудью, как принято у дворовых забияк, подходить не стал. Всё-таки они меня опасаются, и нужно этим воспользоваться. Возможно, Олег Остапович прав и жалеть таких незачем.

Оружейник очень аккуратно упаковал катану, и мне пришлось неряшливо разорвать часть упаковки, нарушив гармонию пакета, что разозлило меня ещё больше. Зато порадовало то, как отреагировала агрессивная пятёрка на отблески солнца на клинке, с тихим шорохом покинувшем всё ещё укутанные в бумагу ножны. А ещё я вспомнил Здебора. Готовясь обращаться, он хрустел шеей, и выглядело это впечатляюще. Так что и я, отведя клинок чуть в сторону, наклонил голову сначала к правому плечу, а затем к левому и хищно улыбнулся.

Работяги расступились ещё шире, но уходить не стали. Похоже, в них, так же как и во мне, смешались страх и ярость. Страх не позволял напасть даже впятером на человека с пусть и коротким, но всё же мечом, особенно когда не было понимания, насколько хорошо он им владеет. А злость и гордость не давали просто уйти. Ситуацию спас помощник управляющего, явно заинтересовавшийся криками за окном.

– Так, не понял, что здесь происходит? – послышался за моей спиной гневный оклик. – Митька, киянкой тебя по горбу, ты что это опять учудил?

– Пётр Веденеевич, это же тот самый бесноватый дурачок! Ну, помните, которого биндюжники хотели прибить на складах?

Так как на меня уже никто не собирался нападать, я с небольшой заминкой вернул меч в ножны и повернулся к заместителю управляющего. Он снова оценил и мою одежду, и спокойный взгляд, а затем налился дурной кровью и заорал на зачинщика:

– Какой бесноватый?! Ты что, опять пил с утра?

– Да не пил я, Пётр Веденеевич. Хотите, дыхну?

В голосе бузотёра уже не было ни наглости, ни злобы. А я сделал для себя важный вывод, что вот такие перепады унижают человека и нужно держаться золотой середины – не выпячивать себя перед слабыми и не лебезить в присутствии сильных.

– Ты совсем страх потерял, шаромыжник? Мне ещё тебя нюхать? Всё, кончилось моё терпение. Уволен!

– Пётр Веденеевич! – откровенно заныл работяга, но безрезультатно.

– Уберите его с глаз моих, – явно обратился к подельникам Митьки помощник управляющего. – Или пойдёте следом.

Я не удержался и всё же посмотрел, выполнят ли приказ друзья бузотёра. Спорить они не решились, хоть и вели себя с уволенным мягко, а вот сам Митька ожёг меня ненавидящим взглядом. И это нехорошо. Наглого придурка, который, вполне возможно, хотел обобрать богато одетого чужака, совершенно не жалко. Неприятно то, как легко и на ровном месте я заимел себе очередного врага.

За спиной послышался выразительный кашель. Я снова повернулся к помощнику управляющего и увидел, как он с не очень искренним раскаянием развёл рукам:

– Прощения просим, уважаемый. Тут у нас не театр, вежеству и манерам работяги не обучены.

– Ничего, – кивнул я с пониманием. – Дураков везде хватает. Даже в театре.

Мужчина коротко хохотнул, и мы оба сочли инцидент исчерпанным. Коснувшись пальцами полей шляпы, я отправился к нужному доку, всё ещё не понимая, как относиться к произошедшему. Ещё раз убедился, что нужно срочно учиться драться. Да и клинок посолиднее при себе иметь не лишнее. Этот придётся отдать, хоть мне и понравилось, как он лежит в руке и дарит ощущение уверенности ничуть не меньше, чем тяжёлый дробовик.

Немножко поплутав и пару раз уточнив дорогу, я наконец-то добрался до цели. К счастью, ночной сторож не отсыпался после работы, а бодрствовал. Правда, судя по всему, он уже успел приложиться к хмельному. Впрочем, особо пьяным нихонец не выглядел, поэтому я всё же решил попробовать добиться желаемого.

Обустроился нихонец с каким-то странным комфортом. В углу большого склада, наполовину заставленного массивными металлическими конструкциями непонятного мне назначения, из деревянных поддонов было собрано возвышение. На нём стоял низенький столик, явно сбитый из досок такого же поддона. У стены сразу за столиком виднелась постель из простой мешковины со странным бруском вместо подушки. На помосте сидел невысокий узкоглазый мужчина непонятного возраста. Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий неряшливый хвост, а одежда, казалось, была пошита из той же мешковины и состояла из двух предметов – просторной, подвязанной верёвкой куртки и таких же чуть коротковатых портков. Ни головного убора, ни обуви не видно. Нихонец сидел на пятках босых ног и что-то прихлёбывал из чашечки без ручки.

Я решил не тянуть кота за хвост и спросил:

– Имею честь говорить с Акирой Инородцем?

Прозвище я узнал у помощника управляющего, правда, он назвал его не Акирой, а Кирьяном. Фамилию сторожа не знал даже околоточный надзиратель, рассказавший мне подробную историю злоключений самурая и сообщивший его правильное имя.

– Чито нада? – с сильным акцентом спросил нихонец, сверля меня недовольным взглядом.

Пришло понимание, что пускаться в долгие пояснения будет ошибкой. Потратив минуту на осмысление ситуации, я залез в левый карман жилетки, где на всякий случай держал пару новгородок и червонцев.

От щелчка ногтем золотой кругляш с лёгким звоном полетел к нихонцу.

– Две минуты помолчать и две – поговорить.

Не знаю, как сильно был пьян Акира, но монету он поймал очень ловко. Прятать не стал и положил перед собой на столик. Его взгляд стал не таким угрюмым, и в нём промелькнуло любопытство. Не меняя выражения лица, нихонец молча сделал жест распрямлённой ладонью, указывая на место по другую сторону столика. Подстилки там не было, но я без колебаний уселся по-турецки. Несмотря на нарочито грубый наряд и обстановку, всё выглядело чисто и аккуратно.

Завёрнутый в бумагу меч я положил рядом и отметил, что нихонец бросает на него насторожённые взгляды. Похоже, маскировка не удалась. Может, поэтому он и согласился на разговор так быстро.

Затягивать я не стал, потому что две минуты на молчание уже пошли. Так что достал плоскую фляжку из кармана пиджака и отпил зелья, изрядным запасом которого обеспечила меня Виринея. Я был ей очень благодарен за старания, потому что, в отличие от пойла шамана, этот напиток довольно приятен на вкус.

Да уж, с двумя минутами я погорячился, но, думаю, любопытство всё же заставит нихонца дать мне время. Для большей концентрации я закрыл глаза и, стараясь делать это как можно тише, гортанными вибрациями начал расшатывать свой дух. Затем, собравшись с силами, открыл глаза и чуть «выглянул» из себя. Увиденное одновременно порадовало и вызвало улыбку. Акиры на помосте уже не было. Он стоял ближе к стене в необычной боевой позиции, сжимая обеими руками палку, словно двуручный меч. Мою улыбку вызвала прыгучесть собеседника, а порадовала его аура, сверкающая как люстра в библиотечном зале. Это слово почему-то постоянно лезло в голову, норовя подменить привычное слово «дух».

Надолго выглядывать из себя после такой короткой подготовки у меня не получалось, но и за пару секунд я увидел всё, что мне нужно. Дух нихонца сверкал чистым серебром, пусть и быстро потускнел. Скорее всего, от серо-пепельного мерцания до серебристого сияния он разгорелся в момент удивления и, возможно, испуга. Именно тогда махнувший рукой на свою жизнь запойный сторож вновь превратился в самурая. Духом Акира был силён, поэтому почуял, что рядом происходит что-то крайне необычное и, возможно, опасное.

Это, конечно, всего лишь предположения, которые сплели мои неугомонные мысли, но от них не отмахнёшься. Выводы, к которым они приводили, чаще всего оказывались верными, так что будем считать, что анализ проведён правильно. Пролетавшие в моей голове стремительными стрижами сложные и поначалу непонятные слова уже давно перестали удивлять. Времена, когда я и двух примитивных слов связать не мог, как и три на пять умножить, уже казались нереальными, словно давний кошмарный сон.

Возвращение части моего духа на прежнее место ознаменовалось исчезновением ауры вокруг нихонца. Осталось лишь нормальное, доступное всем простым людям видение реального мира. Акира всё ещё стоял, удерживая палку, которая была чуть длиннее меча, лежавшего рядом со мной. Ни тёмных пятен тайной одержимости, ни гнилостной ржавчины испорченности в ауре нихонца не было. Лишь серый пепел уныния и безразличия, но Акира только что показал, что это не навсегда. В который раз я подумал, что умение вот так оценивать людей стоило того, чтобы рисковать жизнью в логове старого шамана. Хотелось добавить «земля ему пухом» или «царствие небесное», но тело Козула по приказу Виринеи мы оставили в лесу на поживу зверью, а райские кущи этому уроду точно не светят.

Встрепенувшись, я понял, что слишком увлёкся воспоминаниями, и постарался натянуть на лицо доброжелательную улыбку:

– Мастер Акира, прошу простить, если обратился к вам неподобающе. Вам ничего не угрожает. Это была простая проверка.

Не знаю, что творилось в голове нихонца, потому что его лицо было абсолютно непроницаемым. Акира, опустив свою палку, вернулся на прежнее место.

– Теперь две минуты разговора, – продолжил я, стараясь вести себя невозмутимо, что получалось с трудом. – Я пришёл к вам, потому что хочу обучиться нихонскому бою без оружия, который вы время от времени демонстрируете слишком наглым биндюжникам.

Высказавшись, я замер в напряжённом ожидании, при этом стараясь, чтобы эмоции не прорвались наружу. В последнее время это стало моей главной проблемой, и пока что я с ней справляюсь не так уж хорошо. Особенно тяжко приходилось под внимательными взглядами собеседников, как, к примеру, сейчас. Нихонец смотрел мне в глаза, словно пытался увидеть там что-то сакральное, а затем всё же заговорил:

– Хочешь стать моим учеником?

На лице нихонца возникла какая-то надменная даже не гримаса, а её тень. И это меня разозлило. Гнев, конечно, большой грех, но мне он хорошо помогал справиться с растерянностью. Вот стану более уверенным в себе, тогда и буду взращивать в себе благость и всепрощение.

Любопытно, что нихонец заговорил практически без акцента, так что уверен, он понимает разницу между обращением на «ты» и «вы», и это добавляло раздражения.

– Я хочу нанять учителя. Плачу пять червонцев в месяц и отдам катану в качестве вознаграждения.

Взяв в руки меч, я освободил его от обёртки и положил на столик перед собой. Узкие глаза самурая расширились и блеснули каким-то тёмным огнём. Он протянул руку к мечу, но отдёрнул её, словно тот был горячим. Окрашенная надменностью невозмутимость слетела с его лица, и оно осунулось в неподдельной муке.

– Я утратил право носить его. И это не дайто, а сето. Самураю нужен полный дайсе.

Я ничего не понял, но чисто интуитивно догадался, что неправильно назвал меч и ему в пару нужен другой клинок. О том, что самураи носят два меча, прочитал в книге того же путешественника. Непонятные слова запомнил, но сейчас их значение не так уж важно.

– Но вы уже не самурай, а запойный сторож. Я предлагаю вам новый путь, путь ушкуйника – воина, имеющего право носить такой клинок.

Лицо нихонца исказила гримаса, словно он съел кусок лимона, а я вдруг почувствовал, что уговорами сделаю только хуже. Чуйка меня никогда не подводила, так что тут же поднялся на ноги, не забыв прихватить меч.

– Мастер Акира, если решите выбрать этот путь, найдите меня. Меня зовут Степан Романович Чекан. Живу в библиотеке Спаносов. Это в центре на Замковой улице. Засим наш разговор окончен. Всего вам доброго.

С трудом сохраняя невозмутимое лицо, я направился к выходу из ангара. Пусть он теперь спорит не со мной, а сам с собой. По собственному опыту знаю, что такие споры самые трудные.

Попетляв между ангарами доков, я вернулся к зданию управы и порадовался тому, что извозчик всё ещё был на месте. Сработало обещание накинуть рубль сверху, так что домой я добрался быстро и только там наконец-то сумел расслабиться. Носить маску взрослого человека было очень трудно. Постоянно приходилось гасить в себе разные чувства и порывы, порой самые нелепые. И только здесь я мог быть собой. И лишь немножко сдерживать себя перед впившейся в меня любопытным взглядом Фросей. Сразу вспомнилось, как перед собеседованием осматривал ауры претенденток. У девушки она была бурно-искристая, с пробегающими огненными сполохами, при этом на удивление чистая. И это определило мой выбор. У других кандидаток дух оказался изрядно загрязнён порочной мутью. От одной меня чуть не стошнило, столько грязи накопилось в ауре в общем-то прилично выглядевшей девушки. Именно её хотела взять Агнесса Георгиевна за хорошую осанку и чинное поведение. Хорошо, что моего нового авторитета хватило, чтобы переубедить хозяйку дома.

Воспоминания вызвали улыбку, которую тут же отзеркалила неугомонная рыжая. Её зелёные глаза снова игриво заблестели, так что пришлось натягивать на лицо строгую гримасу. Вот этого мне точно не нужно. Пусть лучше упражняется на Диме. Ему женское внимание не помешает. Меньше будет вздыхать по Насте. Увы, наша компаньонка испытывала к Диме лишь дружеские чувства. Похоже, её сердце занято, и я собирался выяснить, кем именно. Не для себя, а чтобы помочь другу. Но это было второстепенной задачей, займусь ею, когда справлюсь с основными.

Встреча с Настей у меня намечалась только завтра, так что до конца дня мог позволить себе почти запойное чтение. Для начала выяснил значение непонятных слов нихонца. Я действительно ошибся. У оружейника удалось выкупить не катану, а вакидзаси – младший меч из пары. Пробежавшись по верхам ещё пары книг, я увяз в очень интересной истории одного необычного путешественника.

Прервался только на ужин. После него пришлось выслушивать вздохи вернувшегося домой Димы, который всё больше осознавал, что Настя его не любит. Хватило меня ненадолго, так что напомнил другу об обещании проверить, все ли книги в библиотеке на местах, а то клиенты постоянно норовят сунуть их куда ни попадя. В помощь отрядил Фросю, которая наверняка отвлечёт друга от тягостных мыслей. Было бы неплохо, если бы девушка затащила Диму в постель. Как сказала Виринея, чистота ауры ещё не признак непорочности, а алые сполохи говорят о страстности и раскованности на грани блудливости. Но делать девушке намёки поостерегусь. В основном потому, что их связь будет недолгой. Агнесса Георгиевна не допустит такого мезальянса.

Наконец-то выбросив из головы все лишние мысли, я с наслаждением вернулся к удивительной истории новгородского ушкуйника Акинфия Зарудского по прозвищу Колоброд. Неугомонный путешественник умудрился добраться до стойбищ чаучу, или, как они сами себя называли, луораветлан. На языке чаучу это значило «настоящие люди». Кроме нездоровой отваги и любопытства, Колоброд обладал ещё и незаурядным литературным даром, и его мемуары получились очень увлекательными. Особенно меня интересовали встречи с шаманами и способы защиты от духов, которым обучился отважный ушкуйник. Книга обошлась мне в три червонца по заказу из Новгорода, но она стоила каждого грамма, заплаченного за неё золота.

Глава 2

Утром чуть не опоздал на встречу с Настей. Всё началось с того что, едва постучавшись, в мою комнату влетела Фрося. Судя по хитрому прищуру и внимательному взгляду, поспешность и замешательство она лишь имитировала.

– Степан Романович, там к вам явилось такое!

Я уже не только успел навестить ванную комнату, но и почти оделся. Сейчас поправлял галстук, так что хитрой девушке смутить меня не удалось.

– Ефросинья, вы взрослая барышня и, уверен, знаете, что просто постучаться недостаточно. Нужно ещё и дождаться разрешения войти.

– Простите, Степан Романович, – опустив взгляд к полу, присела в книксене служанка.

На её искреннее раскаяние я и не надеялся, поэтому лишь обречённо вздохнул. Беспокоиться не стал, потому что паники и даже страха в голосе нашей горничной не заметил. Кстати, нужно как-то определиться с её статусом. Проще, наверное, называть помощницей, потому другие слова вызывали у меня какое-то неприятие.

Закончив возиться с галстуком, я повернулся к Фросе и спросил:

– Ну и что у вас там такое явилось?

– Инородец, – выпалила девушка, округлив глаза. – Страшный такой в платье чудном и с палкой.

Я уже догадался, кто это мог быть, но описание всё же немного смутило. Поэтому поспешил, чтобы не заставлять Акиру ждать дольше необходимого. Перед тем как ворваться в мою комнату, Фрося явно успела переполошить весь дом, потому что на верхней части лестницы стояли Дима и тётя Агнес, с насторожённым любопытством смотря вниз.

Я тихо поздоровался с ними и спустился на первый этаж. В читальном зале было пусто по причине неурочного времени, так что нихонец стоял у двери в гордом одиночестве. Вид он имел действительно необычный. В принципе, ничего нового я не увидел, потому что в некоторых книгах по Нихону имелись картинки, но, честно говоря, не ожидал, что Акира решит вернуть себе, так сказать, первозданный вид. Его одежда выглядела хоть и потрёпанной, но аккуратно отремонтированной. На первый взгляд казалось, что нихонец надел юбку, хотя я знал, что это просто очень широкие штаны. Сверху было что-то похожее на короткий просторный халат с необычными узорами. Ещё немного смутило то, что на уже знакомой палке, которую бывший самурай снял с плеча, висел объёмный узел с вещами.

В общем, если бы не своевременное прочтение нужных книг, я был бы ввергнут в точно такой же шок, как и остальные обитатели дома. А так лишь на секунду замер на лестнице и тут же продолжил движение. Остановился в паре шагов от нихонца, который резко поклонился и, зачем-то нарочито огрубляя голос, выдал:

– Коничива, Чекан-сан. Я выбрал новый путь.

Хотелось поприветствовать его так же, но я не знал фамилии Акиры, поэтому для начала поинтересовался:

– Могу ли я узнать ваше родовое имя?

– Ота, – резко, словно кашлянув, ответил Акира.

– Рад вас приветствовать в этом доме, Ота-сан, – надеясь, что делаю всё правильно, произнёс я и постарался скопировать поклон потенциального учителя.

Хорошо, что давно уже продумал своё поведение при таком раскладе, поэтому сразу пригласил Акиру в подвал, который ещё до поездки к язычникам хорошенько вычистил от горелых книг. К тому же тётя Агнес и Фрося навели там полный порядок, и было не стыдно показать гостям. Учитывая то, что нихонец явился с вещами, вполне возможно, он здесь и поселится. Только нужно обсудить это дело с хозяйкой дома. Постараюсь убедить её, что с таким жильцом в доме станет намного безопаснее.

– Ота-сан, – привлёк я внимание осматривающего обширный подвал нихонца. В общении решил придерживаться уже выбранной линии. Мне не трудно, а нихонцу привычнее. – Думаю, вы сами определитесь, что нужно для проведения здесь тренировок. Но сейчас прошу меня простить, я спешу по делам, которые касаются возможности сделать вас ушкуйником. Мой компаньон обеспечит покупку и доставку всего необходимого. Я также хотел просить вас обучать и его. Конечно, за дополнительную плату.

Нихонец нахмурился. Похоже, он как-то по-другому представлял наши отношения. Чуть поколебавшись, Акира всё же высказал свои претензии:

– Чекан-сан, вы ведь понимаете, что ученик должен во всём подчиняться учителю?

Чего-то подобного я ожидал, поэтому ещё вчера определился с ответом:

– Точно так же, как ушкуйник обязан выполнять приказы своего капитана. Думаю, мы сможем найти золотую середину в наших отношениях. Мне действительно нужно бежать.

Изобразив лёгкий поклон, я поспешно покинул подвал и сразу направился к Диме, который всё ещё стоял на лестнице вместе с матерью.

– Так, Дима, спускайся в подвал. Сразу представься и поклонись, как сделал я. Вполне возможно, что он возьмётся обучать и тебя, так что будь почтительным. Учителя называть только Ота-сан и никак иначе. Повтори.

– Ота-сан, – как попугайчик, выпалил Дима и скопировал нихонский поклон с прямой спиной.

В глазах моего друга блеснул восторг, смешанный с опасением, а вот его мама испытывала лишь беспокойство, которое усилилось после моих слов:

– Агнесса Георгиевна, хочу испросить у вас возможности поселить учителя в подвале.

Она тут же перестала переживать по поводу обучения сына непонятно чему и забеспокоилась уже о другом.

– Ну, не знаю… – со вздохом сказала она. – Этот инородец какой-то дикий и непонятный. Ещё и рычит страшно.

Пришлось давить на больную мозоль:

– Если бы этот инородец жил в доме раньше, никакая сволочь не посмела бы здесь хулиганить. Я не смогу защищать вас постоянно, поэтому хочу, чтобы в моё отсутствие это делал умелый человек. Заодно он научит Диму защищать и себя, и свою семью.

Перспектива снова остаться вдвоём с сыном против жестокого мира сильно пугала женщину. Впрочем, как и диковатый вид нового защитника, так что я поспешил добавить:

– Я доверяю ему. Это человек чести. Прошу вас довериться мне.

– Хорошо, Стёпушка, делай, как посчитаешь правильным.

Я облегчённо вздохнул и тут же едва ли не пинком отправил Диму в подвал, сказав, чтобы он не жалел денег на всё, что закажет мастер. Заодно будет ещё один экзамен им обоим. Время поджимало, но встрепенувшаяся тётя Агнес силком затащила меня в столовую и заставила позавтракать.

В общем, в кабинет Насти я ввалился секунда в секунду к назначенному сроку. Правда, в приличном обществе это считается опозданием, что тут же было отмечено хмурым взглядом адвокатессы. Пришлось честно рассказывать о причине задержки. Ох, лучше бы соврал.

Настя вдруг решила, что мы уже никуда не спешим, и начала терзать меня расспросами о личности нихонца и его умениях. Вытаскивать информацию из людей она умела хорошо и делала это с напористостью дознавателя городового приказа.

– Я тоже хочу обучаться этому изящному искусству, – тут же заявила девушка, едва дослушав меня до конца.

Это заявление, естественно, вогнало меня в ступор.

– Как? Зачем? Это же невозможно, – выдавил я из себя, при этом ощущая странную раздвоенность.

С одной стороны, весь мой, пусть и небогатый, опыт жизни в родном городе кричал, что барышне заниматься подобным совершенно непозволительно, а с другой – не чувствовал внутреннего отторжения. Действительно, почему бы ей не научиться защищать себя? Иногда даже наличие рядом мужчины не гарантирует даме полной безопасности. Как тогда у ресторана. Пока нас с Димой пинали бандиты, Настя и Элен могли сильно пострадать.

Всё ещё пребывая в расстроенных чувствах, я попросил Настю дать мне время, чтобы подумать, и чуть ли не силком выпихнул её из кабинета, потому что мы оба опаздывали в городскую управу. Туда нас за дополнительную плату с ветерком домчал лихой извозчик. Затем была торопливая почти пробежка по коридорам ратуши. Я с каким-то затаённым злорадством наблюдал за тем, как теперь уже Настя извиняется перед пожилым подьячим. Правда, уже через минуту мне стало не до злорадства, потому что подьячий сообщил нам не самые приятные новости.

– Увы, Степан Романович, я не могу выдать вам лицензию капитана ушкуя, – явно пересиливая себя, повинился пожилой, умудрённый нелёгким опытом чиновник.

– То есть как? Пётр Антипович! – тут же взвилась Настя. – Я же предоставила вам все необходимые документы. По закону у вас нет никаких причин отказывать моему клиенту.

– Не всё так просто, – устало и как-то обречённо ответил подьячий. – Без согласия старейшин ушкуйников я такое разрешение дать не могу. Степану Романовичу всего семнадцать лет. Ему никто не позволит стать капитаном.

– Но по закону он, как прошедший процедуру эмансипации, является полноправным гражданином княжества и имеет все положенные ему права, – не унималась расстроенная Настя.

– Анастасия Николаевна, – теперь уже угрюмо уставился подьячий на мою защитницу, – повторяю, по закону он в своём праве, но есть ещё и неписаные правила, которые будут пожёстче писаных.

– Тогда почему вы заставили меня собирать документы, а моего клиента покупать корабль?

– Надеялся, что у вас ничего не получится, – раздражённо бросил подьячий и повернулся ко мне, словно не желая больше спорить с назойливой барышней. – Степан Романович, вы должны понимать, что дело сложнее, чем кажется на первый взгляд. Моему начальству плевать на старые устои. Его интересуют лишь выплаты, исправно поступающие в казну, но, если я выдам вам лицензию без согласия старейшин, неприятности будут и у вас, и у меня. Отступитесь, походите на чужом ушкуе с пяток лет, заработайте у старейшин репутацию, и тогда всё у вас сладится. Зачем спешить, у вас вся жизнь впереди.

Слова подьячего заставили меня угрюмо вздохнуть. Да я бы и не спешил, но вариант с работой у того же дядьки Захара не пройдёт. Он ясно дал понять, что на ушкуй меня не возьмёт, а другой корабль в Крачай не пойдёт. Конечно, можно ходить туда и без лицензии, но, во-первых, если поймают с товаром, то впаяют немалую виру, а во-вторых, лишь будучи капитаном, я смогу сделать Акиру ушкуйником.

В принципе, решительно настроенная и уже закипевшая, как чайник, Настя в любом случае выбьет из старика лицензию для меня и статус ушкуйника для нихонца, но Пётр Антипович прав, проблем тогда не оберёшься. Хотя что мешает попробовать? Как говорится, за спрос не бьют. Или в этом случае всё же бьют?

– Пётр Антипович, а как вообще получают разрешение старейшин?

Чиновник устало вздохнул, но всё же ответил:

– Обычно на смотрины соискателя приводит его старый капитан. А если на звание капитана претендует вольный ушкуйник, он либо сам договаривается, либо через меня.

– Я хотел бы попробовать.

– Степан Романович, – подьячий посмотрел на меня с какой-то брезгливой жалостью. – Так вы сделаете всё только хуже. Потом переменить мнение о себе как о наглеце и выскочке будет очень тяжело.

– И всё же, – продолжил я упрямо настаивать на своём.

– Воля ваша. Я не вправе отказать вам в такой просьбе. Оставьте номер, по которому смогу с вами связаться, и ждите моего звонка.

Настя попыталась что-то возмущённо заявить, но я жестом попросил её не торопиться и сам сказал то, что рвалось из девушки:

– Как бы ни прошли эти смотрины, я от своего не отступлюсь. Поэтому документы мы вам всё же оставим.

– Это может затянуться на месяцы, – с нехорошим блеском в глазах заявил пожилой чиновник, но во мне упрямой злости было куда больше, чем в его немощном теле.

– Значит, вам придётся объяснять начальству, почему эти месяцы княжья казна будет получать чуточку меньше, чем могла бы.

– Вы поступаете очень неосмотрительно, – вскинув голову, холодно заявил подьячий.

– Любой, кого загоняют в угол, начинает делать глупости, о которых, возможно, потом пожалеет, – с таким же ледяным спокойствием ответил я. – Всего вам доброго. Жду вашего звонка.

После этого мы с Настей практически синхронно поднялись со стульев и вышли из кабинета. Моя защитница изображала царицу Ледяницу из сказки, которую мне когда-то рассказывала наша повариха. И только когда оказались в коридоре, наши маски разом треснули. Я шумно выдохнул, чувствуя, как по всему телу пробегает дрожь мандража, а Настя тихо пискнула, ткнула меня кулаком под рёбра и зашипела:

– Ну ты даёшь! «Глупости, о которых, возможно, пожалею», – передразнила она меня, как и я, сделав ударение на слове «возможно». И было непонятно, то ли упрекает, то ли восхищается.

По уже сложившейся традиции мы пошли заедать стресс в кафе. Близилось лето, так что погода была более чем тёплая, и мороженое пошло на ура. В кафе мы не стали обсуждать проблемы с лицензией, потому что всё возможное уже сделали и пока никак не могли повлиять на процесс. Настя снова вернулась к теме странно-изящного боевого искусства нихонцев и своему требованию приобщиться к культуре инородцев. Я сильно сомневался, что Акира согласится обучать женщину, поэтому вынужден был отбояриться тем, что стану учить её сам, как только освоюсь с новым для себя умением. Мелькнула мысль, что было бы неплохо подсунуть ей в качестве учителя Диму. Телесный контакт даже в качестве тренировки боевых ухваток, возможно, сблизит эту парочку. То ли из-за недавнего стресса, то ли из-за вкусного мороженого, приведшего меня в благодушное состояние, тиски воли, которыми я пытался сдерживать постоянно рушившиеся из меня глупые порывы, вдруг ослабли, и я ляпнул, тут же пожалев об этом:

– А как ты относишься к Диме?

– Так же, как и к тебе. Как к другу и компаньону, – с показной небрежностью ответила Настя, но я видел, что она напряглась.

И опять Степана понесло – я не сумел остановиться:

– Ты же видишь, что он влюблён в тебя?

Девушка ничего не ответила, просто уткнулась взглядом в своё мороженое, но через минуту прямо посмотрела на меня:

– Моё сердце сейчас занято.

По крайней мере, она не сказала, что не воспринимает Диму как мужчину, а видит в нём лишь кого-то вроде брата. Так что не всё потеряно. Тут бы остановиться, но пересилило любопытство и лёгкая обида за друга:

– И кто это у нас такой распрекрасный?

– А тебе не кажется, что это не твоё дело?

– Кажется. – Я спокойно встретил её колючий взгляд. – Так что можешь не отвечать.

– Вот и не буду, – с вызовом заявила Настя.

Особой обиды в её голосе я не заметил, поэтому просто улыбнулся, сделав выразительно-умильные глаза. Элен говорила, что это на неё этот приём действует убойно, но у Насти такой взгляд вызвал лишь смех, что тоже неплохо.

– Хватит строить мне глазки! – с показным возмущением заявила девушка, затем снова скорчила раздражённую гримасу, но было видно, что её недовольство направлено не на меня, а на кого-то другого.

Так оно и оказалось. Девушка покопалась в своей сумочке и достала конвертик. Положив его на стол передо мной, недовольно заявила:

– Вот, тётушка попросила передать тебе.

Слово «тётушка» она произносила так, словно имела в виду какую-то старую грымзу, а не свою молодую родственницу. Быть поверенным в переписке любовников ей явно не нравилось, но ничего поделать Настя не могла. И без того затянула с передачей послания до последнего.

Вскрыв письмо, я с удивлением увидел там скупое послание с требованием снять на эту ночь номер в «Гранд-отеле». Причём не позднее семи часов пополудни. Было видно, что Насте очень хочется узнать содержимое конверта. Наверняка она прошла через тяжкие муки, не давая себе разрешения вскрыть чужое письмо. Увы и ах, делиться такими вещами я не собирался. Она ведь не сказала мне, в кого именно влюбилась.