Читать книгу "Нелегальный экзорцист"

Я спокойно выслушал его, точнее смотрел на мелькавшие перед самым носом руки. Спорить не собирался, потому что другого варианта всё равно нет, и Гордей это тоже понимает. Правда, моё спокойствие продлилось недолго. После того как механик отказался отправиться со мной в это путешествие, он выдал совет, который мне совершенно не понравился. Гордей предлагал взять с собой Зайца.

– Мы об этом уже говорили. Не хочу тащить пацана к язычникам. Он же мелкий совсем! – стараясь не кричать и внятно сопровождать свою речь соответствующими знаками, возмутился я.

Гордей в ответ поинтересовался, как я собираюсь в одиночку следить за состоянием катера и заниматься ремонтом, если случится поломка. А она, скорее всего, случится!

В чём-то он прав. При переборке двигателей в мастерской на удобных станинах и то хватало проблем. А в походных условиях придётся серьёзно раскорячиться. Да и две понимающие головы куда лучше, чем одна не такая уж светлая. Андрюха уже поднаторел в этом деле и лишним точно не будет. Но, ёшки-матрёшки, ему же только двенадцать! С другой стороны, когда парень кидался с ножом на гопников чуть ли не вдвое старше себя, малый возраст ему помехой не стал.

– Ладно, возьму с собой Акиру, пусть присмотрит за мальцом. Нихонцу всё равно для лицензии ушкуйника нужно выйти как минимум в один успешный поход, – проворчал я себе под нос и вздрогнул, услышав громкий хлопок в ладоши. Гордей был недоволен, что я не сопровождаю свою речь знаками. Пришлось повторять всё на языке глухонемых.

Но на этом Гордей не успокоился. Он отмахнулся от моих слов о занятости, притащил с берега канистру с газолином и заставил полчаса гонять катер выше по реке, куда не совались большие суда. Так что возможности самому встать за штурвал радовался я недолго. Гордей стоял рядом и довольно болезненными шлепками по спине отмечал мои ошибки в управлении.

В итоге покидал ушкуй на немного дрожащих ногах. Гордей пообещал за ночь сделать всё, что можно в плане доводки ушкуя, а я чуть ли не бегом поспешил к речному вокзалу, намереваясь поймать там извозчика. Мысль о том, чтобы отправиться на встречу со старейшинами прямо из доков, отбросил, хотя отсюда идти совсем недалеко. Когда говорил о том, что Акира может присмотреть за Зайцем, мелькнула мысль, что мне самому не помешает его защита. Что-то подсказывало, что в главном кабаке ушкуйников наглого выскочку встретят совсем не ласково. Да и моральная, пусть и молчаливая, поддержка всегда такого спокойного нихонца тоже не помешает. В конце концов, Акира претендует на место в моей ватаге, вот пусть и привыкает.

В библиотеку я прибыл в четверть седьмого, так что нужно поторопиться. Как только вошёл, то сразу увидел у стойки напряжённо замершего Зайца. Вот чуйка у пацана! Или же просто случайно получилось? Не, всё-таки чуйка, не зря же он впился в меня таким напряжённым, наполненным отчаянной надеждой взглядом.

Я обречённо вздохнул и сказал:

– Иди домой и готовься. Завтра утром выходишь в поход новиком.

Андрюха подскочил на месте, словно его шилом ткнули, и завопил:

– Ура!

Хорошо, что рабочие часы библиотеки закончились и в зале, кроме Андрюхи и Фроси, никого не было. Зато вопль Зайца всполошил тётю Агнес, которая, узнав, что случилось, развела нездоровую суету. Ещё больше она всполошилась, когда на шум прибежал Дима и тоже запросился в поход. От вопросов и упрёков я отбился тем, что сильно спешу, и сразу спустился в подвал. Нихонец восседал на помосте у своего куцего столика и степенно попивал что-то из пиалы. Надеюсь, это не его тёплая водка.

– Ота-сан, я собираюсь на встречу со старейшинами ушкуйников. Там могут быть проблемы. Нужна ваша поддержка. – Я постарался, чтобы мои слова можно было воспринимать и как приказ, и как просьбу.

– Хай, Чекан-сан, – с привычной невозмутимостью чуть поклонился нихонец.

– Выходим через пять минут, – бросил я и выбежал из подвала.

На сборы потратил семь, в основном думая, куда сунуть большой охотничий нож. На патронташной портупее он смотрелся неплохо, а вот с городским костюмом никак не сочетался. Плюнув на всё, оставил единственное разрешённое для ношения в городе оружие дома. В конце концов, я не собираюсь там ни с кем резаться. Да и Акира, если что, подсобит.

Когда спустился в зал, нихонец уже стоял у двери. Причём он взял с собой свою палку, используя её в качестве трости. Законом такое не воспрещалось, хотя городовые могли прицепиться. Впрочем, мы поедем на пролётке, так что никто и не заметит.

Хорошо, что не отпустил извозчика, посулив ему прибавку и за ожидание, и за скорость, но всё равно к трактиру «Омут» мы прибыли практически впритык. И как назло, сразу же пройти внутрь не получилось. Едва я сошёл с пролётки и зашагал к центральному входу в большое двухэтажное здание с красочной вывеской, от стены возле дверного проёма отделился подпиравший её мужчина. Ещё двое вышли из тени бокового навеса. Вечерние сумерки уже начали окутывать город. Так что освещение давали лишь фонари на столбах да лампы над входом в трактир. Поэтому теней, могущих скрыть в себе всё, что угодно, вокруг хватало.

Скорее всего, встречали именно меня. Молодой мужчина в каком-то почти цыганском наряде и с подтверждающим его статус ушкуйника длинным ножом на широком поясе встал на моём пути. Странно, что внешне он на цыгана совсем не походил. Русые волосы, цвет и черты лица вполне обычные, а вот глаза были чёрные как смоль. Он недобро улыбнулся и, сплюнув сквозь зубы, спросил:

– Куда собрался, малой? Это трактир только для ушкуйников.

– Меня ждут, – максимально спокойно сказал я, не став объяснять, что тоже являюсь ушкуйником.

Мой опыт жизни в Речном подсказывал, что, скорее всего, конфликта не избежать, но всё равно было как-то муторно. Обиднее всего то, что я прозанимался с Акирой всего пару дней и вряд ли смогу хоть что-то противопоставить опытному ушкуйнику, наверняка прошедшему не один десяток драк, а может, и схваток с одержимыми.

– Да кто тебя тут может ждать? Вали отсюда, пока не получил пинка, – заявил этот недоцыган и пихнул меня в грудь, причём достаточно сильно, явно надеясь, что я от такого толчка упаду.

Ноги как-то сами собой сместили меня чуть в сторону. Туловище я довернул уже вполне осознанно. Агрессивность сыграла с моим противником злую шутку, и он провалился в толчке, да и от себя я чуток дёрнул его за рукав. Чтобы не упасть, бузотёру пришлось почти пробежать пару метров вперёд, пока не восстановил равновесие. Мы оба тут же развернулись лицом друг к другу.

– Ах ты ж сопляк! – вспыхнул как спичка ушкуйник, который и был-то старше меня года на три максимум.

Резко шагнув вперёд, он попытался врезать мне в морду. Скорее всего, провести заученный бросок получилось лишь благодаря злости и удивлению соперника. Сам поражаюсь, как чётко всё проделал. Ушкуйник удивлённо крякнул, но всё же не смог сохранить равновесия. Мне удалось повести его, помогая набранной инерции, и даже завалить на спину на противоходе. Затем на всякий случай отошёл чуть назад. Из падения полуцыган лихо вышел перекатом и тут же вскочил на ноги. Мне, конечно, было приятно, что получилось окоротить наглого парня, но при этом я прекрасно понимал, что на большее не хватит ни опыта, ни везения. Сейчас точно получу в морду, но реальность оказалась круче любых опасений. Вместо того чтобы без затей навалять мне кулаками, соперник оскалился, как пёс, и выдернул нож из поясных ножен.

– Ты ща сдохнешь, скидыш!

– А ну охолони, Алекса! – послышался за моей спиной строгий голос. – Совсем ополоумел? Спрячь клинок!

Черноглазый ругнулся под нос и сплюнул на землю, но нож всё же убрал. И только после этого я повернулся к тому, кто прервал драку. Заодно успел осмотреться и заметить двух подельников Алексы. Оба с недовольными лицами поднимались с земли. Один даже прижимал руку к рёбрам. Скорее всего, их успокоил Акира, когда они попытались прийти на подмогу своему товарищу. Нихонец стоял неподалёку, опираясь на свою палку. Вид он имел такой, словно никак не был причастен к происходящему и вообще всё это время стоял неподвижно.

Прекративший свару широкоплечий мужчина с несколькими шрамами на лице внушал уважение. И всё же благодарности к нему я не испытывал. Простейший анализ показывал, что он наверняка всё это время стоял за дверью, дожидаясь результатов тёплой встречи слишком много возомнившего о себе выскочки. Похоже, меня хотели привести к старейшинам уже подготовленным к разговору – чуток помятым и униженным. В общем, уважения к крепышу у меня поубавилось, поэтому я просто смотрел ему в глаза, давая возможность заговорить первым.

Он немного поиграл со мной в гляделки и, хмыкнув, спросил:

– Это ты, что ли, Степан Чекан?

Хотелось сказать, что он и сам это знает, раз уж они устроили такой «ласковый» приём, но сдержался и просто ответил:

– Да, это я.

– Опаздываешь, – ещё раз попытался прогнуть меня крепыш, но вызвал лишь приступ ярости.

– А вы меня ещё на пороге подержите, тогда точно опоздаю.

Ушкуйник недовольно дёрнул перечёркнутой шрамом щекой, но ничего не сказал, просто развернулся и вошёл в трактир.

– Ещё встретимся, – донеслось сзади шипение недоцыгана, но я сдержался и никак на это не отреагировал.

Только сейчас осознал, что своим поведением копирую невозмутимость Акиры, а его присутствие рядом подпитывало моё, пусть и показное, спокойствие. Давно заметил, что за неимением собственного образа леплю на себя маски, подсмотренные у знакомцев и даже героев книг. За ними было проще прятать страх и беспомощную неопытность. Хорошо хоть, перестал копировать героев бульварных романов.

Наверняка со стороны мы смотрелись необычно. В кабак вошёл дорого одетый юноша, а за ним словно тень двигался инородец в чём-то похожем на женское платье. Оба с невозмутимо-серьёзными лицами, так что желающих осмеять одежду нихонца не нашлось. В главном зале кабака было не очень людно – за столами сидело человек двадцать, и на нас они если и смотрели, то лишь мельком. Шрамированный крепыш сразу направился к лестнице на второй этаж. Я последовал за ним. Вопреки моим ожиданиям на втором уровне трактира вместо номеров для отдыха обнаружился ещё один зал. Правда, он был раза в два меньше нижнего. В глубине зала, рассчитанного всего на десять столов, сдвинув два из них, расположились четыре человека. Других посетителей здесь не было.

Мой проводник остановился у лестницы и шагнул в сторону. Затем кивком указал в сторону общего стола. Я постарался подавить обречённый вздох и заставил себя идти дальше. Если страшно, двигайся вперёд, оставляя страх за спиной. В этот раз помогло не очень, да и страх был не таким уж сильным. Просто бил мандраж, и почему-то стало неприятно оттого, что за спиной я не услышал шагов Акиры. Похоже, крепыш остановил его. Снова пересилив себя, я погасил желание оглянуться.

Накатившая злость на самого себя придала уверенности. Только после этого я присмотрелся к тем, кто должен был решить мою судьбу, и от удивления чуть не сбился с шага. Двоих из четверых разместившихся за накрытым всякой снедью столом людей я знал. Дядька Захар сидел чуть наособицу, словно не имел отношения к главной тройке. А вот Олег Остапович точно являлся одним из старейшин.

Мысли в голове забегали с повышенной скоростью, и теперь до меня дошло, почему он так странно вёл себя в лавке. Похоже, оружейник подумал, что я узнал о его причастности к совету и пришёл как-то упрашивать помочь с получением статуса капитана. Представляю, как он удивился, когда осознал, что речь пойдёт исключительно о необычном оружии. Я даже не стал пытаться скрывать удивление, чем вызвал сдержанную улыбку старика. Вроде Олег Остапович не казался мелочным, чтобы запороть мне дело исключительно из-за желания выиграть спор, а там кто его знает. Чужая душа потёмки – его дух я не видел.

Ох, как же мне захотелось «выглянуть» из себя и рассмотреть сущности троицы старейшин, но делать это незаметно я пока не научился, и непонятно, научусь ли вообще. Два других члена этого трибунала были совершенно не похожи друг на друга. Один чуть моложе Олега Остаповича. Орлиный нос, чёрные волосы лишь тронуты сединой. Некогда крепкий и широкоплечий, а сейчас слегка обрюзгший. Второй – намного старше оружейника. Казалось, что почти полностью седой, сморщенный старик попросту спит сидя и ни на что не обращает внимания. Густые брови почти скрывали глаза, и понять, открыты ли они, было сложно. Плохо то, что от самого молодого, относительно конечно, старейшины исходила неприязнь, которую он и не пытался скрывать. Чернявый осмотрел меня с ног до головы и первым начал разговор:

– Это ты, что ли, замахнулся на капитанство? Только зазря побеспокоил серьёзных людей. Ничего тебе не светит. Вон Захар сказал, что ты ещё месяц назад сопли на рукав наматывал. Всего два похода прошёл, а чего вздумал. В общем, шёл бы ты отсюда. И не вздумай давить на подьячего, а то можно и утопнуть вместе с тем корытом, которое ты с чего-то называешь ушкуем.

Я с недоумением осмотрел всю троицу, не понимая, зачем вообще нужно было собираться, раз уж чернявый ставит вопрос так жёстко. Седой старик, казалось, по-прежнему спал, а Олег Остапович внимательно следил за моей реакцией.

Всё ещё удерживая на лице маску Акиры, я как мог холодно и твёрдо посмотрел в глаза чернявому и спросил:

– Почему?

– Что значит «почему»? Ты что, совсем страх потерял, малец?! – упирая кулаки в стол, словно собираясь вставать, рыкнул на меня этот уже не крепыш, а почти толстяк.

– Если есть какие-то правила, запрещающие мне стать капитаном, я хотел бы их услышать. Или я вам просто не нравлюсь?

Злость снова помогла мне не растеряться. Даже появился какой-то нездоровый задор, и из наследства чужака всплыла пословица. Правда, я не понял, что такое сто долларов, так что немного изменил изречение:

– Так я и не червонец, чтобы всем нравиться.

Олег Остапович крякнул и улыбнулся чуть шире, чем хотел.

– Вижу, ты совсем отмороженный или действительно бесноватый, – процедил сквозь зубы почему-то передумавший вставать старейшина. Я же покосился на дядьку Захара, который тут же опустил взгляд к столу.

Снова посмотрев на чернявого, я повторил вопрос:

– Так почему?

– Ты слишком молод и ещё не показал себя. Ты недостоин быть капитаном, – всё больше распаляясь, словно на публику вещал старейшина. – Своё право нужно доказать достойными поступками. Чего ты вообще добился в своей жизни? Уходи, пацан. Не доводи до греха.

Позади послышался какой-то шум, и я оглянулся. Акира и шрамированный стояли, повернувшись к нам боком и лицом друг к другу. Ота-сан застыл в стойке, особым образом удерживая свою палку. Похоже, здоровяк хотел подойти и насильно вывести меня, но задержался из-за действий нихонца. Теперь они, замерев, играли в гляделки. Здоровяк наверняка вспомнил, как этот странный мужичок в почти женском платье навалял двум недобрым молодцам.

И тут злость накрыла меня окончательно. Степана снова понесло. Я скрипнул зубами и повернулся к злобно сверлившему меня взглядом старейшине. Маска равнодушия треснула:

– Доказать? А много ли ушкуйников, перед тем как стать капитанами, привозили в город бочонок Ярилыного мёда? Многие убивали шамана с ручным варгом? Кто-то из них возил ночью через озеро стоялой воды истекающего кровью оборотня, а потом становился его побратимом? Много таких было?

Похоже, мне удалось их удивить. А что? Тот же дядька Захар не казался мне таким уж геройским капитаном, и его воспоминания о прошлом не были похожи на богатырские былины. И вообще, судя по слухам, лихие времена ушкуйников-отморозков давно прошли.

Чернявый явно не поверил мне. А вот Олег Остапович посмотрел с каким-то укором. Похоже, ему явно не понравилось, что я скрыл от него такие интересные подробности. Оба старейшины посмотрели на дядьку Захара. Тот лишь развёл руками и сказал:

– Ярилын мёд он точно достал. Хоть убейте, не знаю как. Я его выкупил. Если нужно – обращайтесь. К тому же Здебор, цепной пёс ведуньи, когда прощался, обнял его словно родного. Как такое вышло, тоже не спрашивайте. Про шамана и варга ничего не скажу, но привычки врать я за Степаном не замечал.

Ну, хоть так. Поддержка не особо сильная. Хотя мой бывший капитан мог и подгадить, но не стал. Кстати, именно он рассказал мне о том, что мало у кого получается выкупить у язычников даже малый бочонок мёда диких пчёл, в рой которых вселился особый дух из тех, что когда-то служили Яриле. Правда, поведал это уже после того, как мы ударили по рукам. Насколько он меня нагрел, даже выяснять не буду. Сошлись на том, что он выкупил для меня корпус будущего ушкуя.

– Наверняка этот проходимец за мёд душу язычникам продал. Оттого и с бесноватым обнимался. Про шамана и вовсе придумал. Никто ж не проверит.

А вот теперь этот дяденька взбесил меня окончательно. Сейчас я ему, конечно, ничего не сделаю, но запомню. Накрепко запомню.

– Борис! – послышался негромкий, но твёрдый голос Олега Остаповича. – Ты сейчас говоришь от имени совета, так что поумерь пыл. Если невтерпёж, выйди из-за стола и обвини во лжи от себя лично. Тогда он сможет спросить с тебя по всем правилам.

– Он с меня?! – перенаправил чернявый своё негодование на оружейника. – Этот новик? Капитаном ему всё равно не быть. Слишком молод.

Упор на мой возраст оружейника явно смутил, но тут проскрипел голос старика, о котором я уже забыл. Думал, он там окончательно уснул или вообще помер.

– Молод, говоришь? – чуть приподняв седые брови, спросил седой старейшина, и я увидел его острый, очень далёкий от старческого слабоумия взгляд. – Так ведь и я стал капитаном в восемнадцать. Невелика разница.

– Тогда были другие времена, – не унимался Борис, отчество которого мне было без надобности.

– Да, другие, – согласился древний старейшина. – Тогда ушкуйники были лихими добытчиками, а не плавающими коробейниками.

– Он слишком дерзкий.

– Ха! – то ли хохотнул, то ли кашлянул старец. – А с каких это пор дерзость и напористость стали недостатками для ушкуйника? Моё слово за то, чтобы малой стал капитаном.

Заявление старца меня сильно удивило и только потом порадовало.

– А я против! – стукнул по столу Борис и тут же посмотрел на Олега Остаповича.

Этот нехороший человек сначала наградил меня угрюмым взглядом и только затем расплылся в довольной улыбке:

– Согласен с Давидом Святославовичем. Быть ему капитаном. – Затем оружейник взял в руки графин с прозрачной жидкостью и налил в большой гранёный стакан чуть ли не с горкой.

– По нашему обычаю, чтобы доказать, что не отринул веру в Господа, произнеси «Отче наш» и целуй крест. А чтобы доказать, что ты достойный муж, а не хилый отрок, выпей чарку водки.

Чарка? Да там как минимум две. Ладно, я ему это ещё припомню.

Молитву я произнёс спокойно и торжественно. Затем перекрестился и благоговейно поцеловал выуженный из-под рубашки старенький медный крестик. Печальный вздох замаскировал под традиционный выдох и с большим трудом влил в себя всё до капли. А теперь нужно срочно валить, или грохнусь на пол прямо тут.

– Я могу идти или ещё есть вопросы? – спросил я, чувствуя, что язык уже немного заплетается.

За всех ответил оружейник, в глазах которого всё ещё блестели весёлые огоньки:

– Можешь, капитан.

Я отвесил неглубокий поклон, глядя только на старца и оружейника. Затем развернулся и пошёл к лестнице. Акира перестал бодаться взглядом со здоровяком и двинулся за мной. По лестнице я спускался уже на ватных ногах, зато самостоятельно, но у выхода из трактира покачнулся и тут же почувствовал, что Акира поддержал меня под локоть. Хмель стремительно накатывал, и это нехорошо, потому что снаружи нас поджидало уже не трое, а пятеро недоброжелателей во главе с всё тем же полуцыганом.

Беда. С меня сейчас толку даже меньше, чем раньше, а Акира может всех и не вывезти, особенно учитывая то, что придётся ещё и меня защищать. Делать нечего, я постарался приободриться, и мы пошли вперёд. Но до драки так не дошло, потому что сзади донёсся уверенный окрик:

– Алекса, угомонись! Если хочешь вызвать капитана, придётся спрашивать дозволения у старейшин. Теперь он тебе не ровня.

Бедолагу всего перекосило от бессильной злобы. А я не удержался и ехидно улыбнулся в лицо теперь уже точно своему врагу. В ответ он чуть не подпортил мне всё удовольствие:

– А узкоглазому-то можно настучать в бубен? Он ведь не капитан?

– Можно, – равнодушно заявил здоровяк, заставив меня напрячься, но его дальнейшие слова вызвали облегчение. – Только один на один. Он, как я понимаю, теперь тоже ушкуйник.

А ведь шрамированный прав! Для общества бумажка земского приказа ничего не значит. Капитаном я стал минуту назад, а значит, Акира автоматически получает статус ушкуйника или как минимум новика.

Кто бы сомневался, что Алекса, видевший, как нихонец в одиночку окоротил двух его дружков, не будет настаивать на поединке. Недоброжелатели расступились, и мы продолжили неожиданно ставший очень извилистым путь к стоявшей неподалёку пролётке. Как Акира помогал мне залезть в коляску, ещё помню, а вот дальнейшее подлая водка напрочь вычеркнула из памяти.