Читать книгу "Нелегальный экзорцист"

Чуть помолчав, Настя снова попыталась надавить на меня в плане обучения у нихонца, заявив, что хочет прямо сейчас поехать к нам и лично договориться с потенциальным учителем. Пришлось её осаживать, заявляя, что, во-первых, наставнику нужно обжиться на новом месте, а во-вторых, сейчас я еду совсем в другую сторону. Да и вообще не факт, что до вечера окажусь дома. О том, что, скорее всего, попаду туда только утром, говорить не стал. В принципе, я был совершенно искренен, потому что сразу после посещения городской управы действительно планировал заехать в доки. Хотел проведать свой личный ушкуй. Да, с капитанством получалось не очень хорошо, но всё равно от одной мысли, что я теперь являюсь владельцем собственного ушкуя, меня раздувало от гордости и радостного предвкушения.

Лакомиться мороженым мы закончили в полном молчании, потому что Настя думала о чём-то своём, а я, можно сказать, был уже не здесь, а в доках. Мы скомканно попрощались, договорившись встретиться в библиотеке завтра в обед. Затем я поймал извозчика и направился в сторону речного порта.

Конечно же, покупка собственного корабля принесла мне хлопот. За доставшееся, так сказать, в наследство от шамана добро и хороший такой задаток от Виринеи выручить получилось немало. Но это и близко не хватило бы даже на что-то типа «Селезня» дядьки Захара. Подобный корабль и не нужен. Тяжёлая работа с якорной катапультой явно добавила мне сообразительности, и удалось придумать выход. В принципе, нигде не сказано, что ушкуй должен быть большой. В законе оговаривалось лишь разделение по плате за лицензию на малый, средний и большой ушкуи. Если уж приспичило, то ходи себе в походы хоть на лодке, но платить придётся наравне с дядькой Захаром, который способен загрузить в «Селезня» до полутора тысяч пудов всякого добра.

Благодаря заёмному опыту появилась идея насчёт водомётного двигателя. Если поставить его на большую лодку, то до Крачая можно будет добраться меньше чем за световой день. Насчёт лодки и её конструкции, это уже была задумка Гордея. Меня хватило только на идею водомётного двигателя как способа проходить по малым рекам. Немой механик так загорелся возможностью сотворить что-то необычное, что едва не рассорился с дядькой Захаром, испрашивая у него разрешения работать на два корабля сразу. Любви капитана ко мне это не прибавило, но тут уж ничего не попишешь.

В частных доках меня уже знали, так что появляться там я не опасался. Конечно, народ ворчал, но ссориться с тем, кто обеспечивает их работой, дураков не было. Извозчик, немного поворчав, подвёз меня прямо к стапелям, где покоилась моя лодка, которую я постоянно норовил обозвать катером. Мой ушкуй сможет вместить в себя не больше ста пудов, но мне и этого хватит. Я не собираюсь возить ни зерно, ни даже орехи с мёдом. Мой товар будет намного легче и куда ценнее того, чем промышляет дядька Захар. В общем много нелюбви накопилось ко мне у этого в общем-то совсем неплохого человека.

То, что раньше выглядело неказистой черепахой, теперь смотрелось как пустая скорлупа огромного ореха, но моё воображение уже дорисовывало картинку будущего ушкуя, придуманного Гордеем Ивановичем. По большому счёту, именно благодаря ему удалось так быстро начать воплощать нашу фантазию. Когда на обратном пути из Крачая я как мог с помощью знаков описал ему идею корабля, способного быстро пройти по мелким рекам, корабельный механик вдруг так возбудился, что даже напугал меня своим энтузиазмом. То пытаясь объясниться жестами, то хватаясь за мелок и табличку для надписей, он развил мою куцую идею до уровня серьёзного проекта. И вот сейчас он воплощался буквально на моих глазах. Мастера уже закончили наваривать два фальшкиля на плоское дно, делая железную мини-баржу похожей на санки. Раньше это корыто использовали для чистки затонов от водорослей. Корпус был нестарым и стоил неприлично больших денег, но я всё же решил довериться Гордею.

И правильно сделал. Всего после двух дней работ то, что пока и близко не походило на ушкуй, уже начинало мне нравиться. Двенадцать аршин, сиречь почти девять метров длиной. И три с половиной аршина шириной. Сам корпус своим объёмом внушал уважение, но внутрь ещё нужно впихнуть столько всякой всячины, что места для товара останется не так уж много. Сейчас из приподнятого на стапелях корпуса доносились резкие, сопровождаемые яркими вспышками звуки работы искрового скрепителя, который не так давно изобрели в Новгороде. А ещё слышался отборный мат. Учитывая, что работами распоряжается глухонемой механик, это как минимум настораживало.

Я быстро взбежал по лестнице на верхнюю площадку стапелей и увидел, как Гордей Иваныч пытается что-то писать на дощечке, но его оппонент, даже не думая смотреть на надписи, громогласно матерится.

– Что за шум, а драки нет?! – повысив голос, чтобы перекричать искровой аппарат и ругань мастера, спросил я.

Всё тут же стихло, а Гордей с надеждой посмотрел на меня, явно едва сдерживаясь, чтобы не двинуть табличкой по голове громогласного собеседника. Крикун угрюмо набычился, не особо желая заводить разговоры с этим бесноватым малолеткой. Его мнение о себе я услышал ещё при нашем знакомстве.

– Что опять не так, Викентий Олегович?

– Всё не так, – рыкнул в ответ скандальный мастер. – Он требует нелепицу. Так переборки никто не делает.

– Да вы же даже не смотрите, что он там пишет.

– А зачем мне смотреть? – не унимался корабельщик. – Глупость же несусветная!

Я уже устал спорить с этим упрямцем, но отказаться от его услуг не мог. Сейчас за такие деньги мастера его уровня не найти. Поэтому постарался убедить:

– Викентий Олегович, я понимаю, что вы опытный корабел, но и Гордей Иванович тоже не цветочки выращивает. Он, в отличие от вас, в походы ходит и знает, что поможет ушкую в деле.

– Не называй при мне вот это ушкуем, – не найдя другого аргумента, выпалил мастер, чем задел меня за живое.

Да и плевать на деньги! Пойду в банк и возьму ссуду. Или стребую с аптекаря задаток за тот редкий товар, который он у меня выпрашивал. Лучше буду умасливать Виринею подарками и увещеваниями, чтобы поделилась диковинками, чем терпеть вот это.

– Значит, мы с вами не сработаемся. Посчитайте, сколько я должен за уже проделанную работу, и давайте расстанемся хоть относительно мирно.

Похоже, я всё-таки не учёл кое-какие нюансы, потому что мастер тут же растерял свой боевой задор. В Пинске для корабелов сейчас не самые лучшие времена. Всё больше на себя одеяло тянут мастера Киевского княжества, а нашим приходится ограничиваться ремонтом. Но я и не думал, что всё настолько плохо. Мастер печально вздохнул и с трудом выдавил из себя:

– Вы это, Степан Романович, не серчайте. Погорячился я. Но так никто не делает! – снова завёлся он и тут же сник.

– А мы сделаем, – почти уговаривал я капризного судостроителя. – Не получится – скажете, что пытались вразумить дураков, но те оказались слишком упрямыми. А выйдет красота – сможете гордиться вместе с нами.

Я покосился на Гордея, который уже не злился, а смотрел на своего оппонента с сочувствием. Вот кому за благостью и состраданием далеко ходить не надо. А вот мне всё труднее любить этот мир и населявших его божьих тварей.

На этом спор благополучно завершился, и все вновь занялись делом. Гордей Иванович убедился, что мастер не напортачит, и потащил меня в ангар возиться с двумя газолиновыми двигателями. А возни с ними было много, потому что на новые моторы денег у меня нет, а эти ещё до ума доводить нужно. К тому же мне следовало научиться ремонтировать их самому, без помощи механика, потому что переходить на мой ушкуй он отказался напрочь. Впрочем, грех жаловаться, изучать сложную машинерию мне было страсть как интересно. Кроме двигателей, в ангаре нашёлся ещё один объект, которого здесь быть не должно.

– Андрюха, почему ты не в библиотеке? – удивлённо спросил я перемазанного в старом масле парня.

– Ну так это, Гордей Иванович велел… – попытался оправдаться Заяц, но стушевался под моим пристальным взглядом.

Вроде паренёк сообразительный и шустрый, но иногда немного тупит. Вот как можно забыть, что это я учил его основам языка жестов. Обычно в доках он в моё отсутствие помогал механику общаться с мастерами и привык к неким вольностям перевода.

Спрашивать, почему он не помог в споре двух упрямцев, смысла не было. Если и пытался, то наверняка получил по шее и вынужден был спрятаться здесь. Я посмотрел на насупившегося парня и улыбнулся. Когда вернулся из Крачая, даже без просьбы отца Никодима решил взять парня на работу и ничуть об этом не жалел. Так-то его основной задачей была доставка травяных сборов заказчикам. Пока никто не жаловался, и деньги он сдавал копейка в копейку. Проблема в другом – Заяц вбил себе в голову, что нашёл быстрый способ сменить свой низкий статус босяка на почётное звание ушкуйника. Или как минимум новика. Когда я в первый раз попросил его остаться с Гордеем Ивановичем для улучшения коммуникации с рабочими, малец быстро смекнул, что механик не собирается ходить со мной на малом ушкуе, а значит, это место может занять он. Поэтому остервенело изучал двигатели и всё, что с ними связано.

Теперь бы ещё как-то объяснить парню, что если он и отправится со мной поход, то года через два, не раньше. Ему в следующем месяце исполнится тринадцать, но из-за постоянного недоедания пацан вообще казался десятилетним. И куда такого в поход тащить? Так-то силы духа у него хватит на взрослого человека, и бесноватость ему не грозит. Это прямая дорога в ушкуйники. Многие берут в новики и четырнадцатилетних, но я не хочу. Если вдруг что-то случится со взрослым мужиком, который осознанно выбрал себе такую долю, мне, как капитану, придётся нести чёрную весть в семью. А вот как я смогу смотреть в глаза матери такого мальца? Нет, этого точно не будет.

– Так, Андрюха, переодевайся – и быстро в библиотеку. Там Ефросинья наверняка уже ждёт тебя с заказами и подзатыльниками. Не надо бесить её ещё больше.

О том, что, кроме нашей рыжей помощницы, его дожидается внеочередной обед, я говорить не стал. Тётя Агнес с какой-то маниакальной настойчивостью пыталась откормить заморыша, и я её понимал. Кстати, единственное, что ворует Заяц, так это еду со стола для своих родных, но только из выделенной ему порции. И это несмотря на то, что постоянно относит домой гостинцы от хозяйки. Все об этом знали и делали вид, что не замечали.

Парень обиженно шмыгнул носом, но не стал перечить и убежал переодеваться. Новый костюмчик, в котором он разносил заказчикам травяные сборы, а порой и книги, Заяц берёг как зеницу ока. Однажды по пути из Речного в библиотеку его подловила местная шпана, поколотила и разодрала одежду. Это был первый раз, когда я видел, чтобы босяк, которого частенько загоняли в угол и били ногами, а он лишь скрипел зубами, вдруг разрыдался, словно девчонка. Впрочем, когда тебя гладит по голове тётя Агнес в попытке утешить, слезу уронит и памятник. По себе знаю.

Гордей Иванович осуждающе покачал головой и знаками показал, что из парня получится хороший механик и на ушкуе он точно пригодится. В ответ я и знаками, и голосом возразил:

– Не возьму я такого мальца в поход. Его же сдует в реку встречным ветром.

На это Гордей, ставший новиком в тринадцать лет, лишь развёл руками. И правильно, нечего спорить. Представляю, как этот пусть невысокий, но широкоплечий и грузный крепыш выглядел в возрасте Зайца. Такой сам кого угодно за борт выбросит. В общем, я стоял на своём, а это значит, что справляться придётся самому и нужно как можно лучше изучить устройство двигателя, который раньше стоял на грузовой машине.

Задумка Гордея основывалась на его опыте комплектации старых пожарных машин новыми турбинными помпами. Мои мучения с якорной катапультой легли на такие же политые потом и сдобренные матами попытки Гордея скрестить ежа с ужом. А если нет возможности ругнуться вслух, чтобы услышали все, кто задолбал советами и указаниями, наверняка работается во стократ тяжелее. Два года назад Гордей справился с трудной задачей и сейчас тоже был уверен в успехе. Двигатели начнут устанавливать уже завтра, а помпы придут через два дня из Бреста. В Турове сделать новые пожарные машины получилось, в Пинске тоже, а вот в Бресте попробовали и решили, что смогут бороться с огнём и по старинке. Так что присланные князем помпы осели на складе. Гордей об этом знал и посоветовал, с кем из работающих у нас брестских купцов следует поговорить. В итоге помпы уже завтра спишут в утиль, а через недельку я получу свой скоростной ушкуй повышенной проходимости. Эдакий проходимец.

Сегодня мы закончили промывку уже разобранного первого мотора и начали его собирать обратно. Судя по хитрым взглядам Гордея, проделать это придётся не один раз, но я не стал ворчать. Лучше помучаюсь здесь, чем встану где-то посреди Бобрика, не зная, как всё исправить.

Наши руки были постоянно заняты, но даже в вынужденном молчании работать с Гордеем было приятно и увлекательно. Я просто смотрел, как ловко он управляется с деталями, и повторял. Время бежало незаметно, и спохватился я только в половине седьмого. Похоже, со стороны выглядел очень встревоженно, потому что Гордей понимающе улыбнулся. Условия в ангаре были так себе, и нормально отмыться не получилось. Оставалось надеяться, что портье в дорогой гостинице не погонит такого замарашку взашей и я успею принять ванну до прихода Элен.

Мои опасения сбылись лишь частично, портье, встречавший гостей в холле, который больше подходил театру, чем дому, где просто ночуют люди, посмотрел на меня с плохо скрытой насторожённостью. Кажется, даже принюхался. Я обречённо вздохнул и, чтобы разом развеять недопонимание, положил на стойку червонец. Можно было бы рассчитаться ассигнациями, но так проще и убедительнее. Он тут же расплылся в угодливой улыбке:

– На какой срок желаете поселиться?

– На одну ночь.

– Могу ли предложить вам люкс? – явно намекая, что червонца хватит, спросил этот манипулятор.

Увы, отказаться не смог, обуяло желание узнать, что же там такого эдакого в том люксе.

– Давайте люкс.

– На какое имя оформляем?

– Степан Романович Чекан, – не стал я разводить конспирацию.

Этим, скорее всего, займётся Элен.

Монета тут же исчезла со стойки, а рядом со мной волшебным образом появился паренёк в чудной форме. Портье протянул ключ. Парень в кургузом красном костюмчике тут же поклонился и сделал приглашающий жест. Следуя за проводником, я прошёл в лифт. Мы вальяжно и, как по мне, слишком медленно поднялись на третий этаж. Коридор с дорогущим ковром, на который и ступать-то боязно, по роскоши не уступал холлу. Номер был оформлен в том же стиле, и если бы я попал в него сразу, то был бы впечатлён. А так вся эта приторная роскошь уже приелась. Номер состоял из большой гостиной и не менее впечатляющей спальни, но меня сейчас больше всего интересовала ванная. Сопровождавший меня парень всё ещё мялся у двери, и я не сразу понял, что ему нужно. Пришлось доставать из кошеля монету в двадцать копеек. Пацан чуток поморщился, и я с трудом сдержался, чтобы не выпнуть зажравшегося наглеца в коридор, но мысли о том, что не успею подготовиться к приходу дамы сердца и других частей тела, поторапливали. Поэтому, не дожидаясь ухода проводника, сразу направился в ванную комнату.

А вот она меня действительно впечатлила белизной стен, сверканием кранов и вместительностью медной лохани. Хотел по-быстрому принять душ, но не удержался и набрал себе ванну, ещё и добавив в неё пахучей пены. Не столько из любви к этому делу, сколько желая понадёжнее перебить запах моторного масла. Вид роскошного халата навёл на мысль, что можно не рисковать, напяливая на чистое тело чуток попахивавшую одежду. В конце концов, мы тут не вечер поэзии устраивать собираемся и тем более не станем посещать ресторан.

В своей жизни ванну я принимал всего пару раз в доме Спаносов, и то не особо разнеживаясь, а тут что-то развезло, и совсем не хотелось выбираться из воды. Опомнился, только когда щёлкнула дверь и послышался грубоватый женский голос:

– Сударь, вам спинку потереть не нужно?

В панике я устроил небольшой шторм, немного расплескав мыльную воду. Почему-то представил эдакую дебелую горничную, которая сейчас ворвётся и решительно примется тереть всё, до чего дотянутся её сильные руки. Даже не сразу понял, что голос явно намеренно изменён, к тому же подозрительно знаком. Так что успокоился, только когда Элен, заливисто рассмеявшись, вошла в комнату:

– Что же вы, барин, так переполошилися? Неужто не по нраву ласки услужливой горничной? – отсмеявшись, с показной ревностью спросила женщина.

– На кой мне горничная, когда есть такая шикарная нимфа, как вы, сударыня? – Тут же захотелось смутить её в ответ, и я предложил: – Не хотите составить мне компанию?

Сам не знаю, откуда такие фантазии, но почему-то захотелось именно этого. Элен на мгновение насторожённо замерла, затем игриво улыбнулась и начала раздеваться. Похоже, её раскованности нет предела, либо уже имелся подобный опыт. Неожиданная мысль почему-то уколола, хотя мы оба понимали, что не имеем права на ревность.

И всё же бесстыдство Элен имело свои границы. Уже почти раздевшись, она потребовала:

– Закрой глаза.

Я подчинился и замер в ожидании. Шуршание одежды стихло, и послышались лёгкие шаги. И тут я снова напрягся, причём нешуточно. Моё обоняние уловило очень знакомый запах, а воображение мигом нарисовало вместо обнажённой зрелой женщины такую же раздетую юную Василису. Отчего удивлённо распахнул глаза. От неожиданности уже стоявшая рядом с ванной Элен даже прикрылась ладонями.

– Что такое?

– Н-ничего, – постарался я скрыть смущение и решительно потащил её к себе.

Ёшки-матрёшки, сам же подарил Элен гостинцы от Василисы. Ученица ведуньи специально передала пакет для той, кто делит со мной ложе, и просила не открывать. Я тогда лишь спросил, нет ли там чего опасного. Василиса поклялась своими богами, что не намерена вредить моей любовнице. Но подлянку она всё же устроила или же просто подарила ароматное масло, которым сама пользовалась, без тайного умысла. Пара секунд неловких движений – и мы устроились в ставшей уже не такой просторной ванне. Ну а дальше всё пошло без сучка и задоринки.

Утолив первый чувственный голод, мы оба вспомнили о том, что утехами сыт не будешь. Звонок портье помог решить этот вопрос, и через пять минут, одетые в халаты, устроились на диване, с жадностью поглощая деликатесы.

– Кстати, а как ты нашла мой номер и вообще попала в отель? – спросил я, с удивлением прислушиваясь к послевкусию необычного паштета.

– У меня тут прикормленная горничная. Она узнала, куда ты заселился, и провела меня незаметно для остальных. Даже не пришлось доплачивать за служебный ключ, кое-кто не только забыл запереть дверь в номер, но даже ванную не закрыл. Ты очень беспечен, дорогой мой.

– А мне нужно чего-то опасаться в дорогущем отеле посреди города?

– Нет, не нужно, разве что домогательств горничных, но я думала, что все ушкуйники очень подозрительные и резкие. Даже боялась, что на мою шалость ты ответишь броском чего-то тяжёлого.

Опять кольнула мысль, что она ещё и с ушкуйниками забавлялась. Элен это как-то почувствовала и, чуть нахмурившись, как кошка, прильнула ко мне под бочок.

– Ты у меня первый ушкуйник, и купаться в ванной с мужчиной я попробовала впервые.

Хотелось верить, что она не врёт, но непрошеные мысли уже начали роиться в голове, при этом притащив с собой кучу других. Я не понимаю эту женщину. Она словно живёт одним днём, как мотылёк. Казалось, Элен совершенно не задумывается о будущем, но ведь этого не может быть! Она лишь кажется ветреной, а на самом деле умна и напориста. Тогда к чему эта легкомысленность?

Внезапно мысли снова устроили свару в голове. Вот зачем я морочу себе мозги? Что плохого в том, что у меня есть доступ к шикарному телу. Пользуйся, пока есть возможность! Чем меньше она думает о своём будущем, тем лучше для меня. Разве не так? Не так!

Новые доводы мне совершенно не понравились. Они казались чужими и неправильными. Похоже, это сказывалось тёмное наследство чужака, которое я так и не переварил до конца.

Так нельзя. Элен подарила мне не только ласку, но и поддержку. Отнеслась с пониманием и заботой, а я собрался использовать её как продажную девицу, радуясь, что даже платить не надо. Внезапно стало очень мерзко, и это явно отразилось на моём лице.

– Что случилось? – насторожилась Элен и тревожно заглянула мне в глаза. – Я не лгу тебе.

– Не в этом дело, – со вздохом ответил я, стараясь высказываться не так, как в бульварных романах, чтобы совсем уж не провалиться в манерность. – Почему ты со мной? Сама же говорила, что у нас нет будущего.

– Потому что мне с тобой хорошо, – ответила Элен, немного отстранившись.

– Неужели нет никого, с кем хотелось бы быть рядом постоянно, а не урывками, втайне от всех.

– Хочешь выдать меня замуж? – всё ещё игриво, но уже с холодно блеснувшим взглядом спросила женщина.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Часть меня вопила, чтобы я заткнулся, но внезапно пришло понимание, что мне будет намного приятнее видеть эту женщину счастливой, чем и дальше использовать её для утех. Мысль казалась дикой и невыгодной, но при этом правильной и удерживающей на светлом пути.

– Я уже разучилась любить и доверять мужчинам, – ответила она, окончательно утратив чувственный настрой.

Затем как-то собравшись комочком, обхватила руками коленки. Захотелось обнять и утешить, но я сдержался и просто сказал:

– Ты знаешь обо мне практически всё. Как бывший дурачок, я хорошо понял одну важную вещь – если чего-то не умеешь, то нужно найти того, кто научит.

– Но это будешь не ты, – с лёгким вызовом не спросила, а утвердительно заявила моя подруга.

– Это буду не я, – пришлось мне печально согласиться. – Неужели нет кого-то, кто искренне любит тебя и хочет быть рядом несмотря ни на что?

– Есть. Иван Григорьевич, – совсем уж печально и тихо сказала Элен. – Мы были знакомы ещё в гимназии. Когда я овдовела и вернулась в Пинск, он начал ухаживать за мной. Звал замуж. Его супруга три года назад умерла, оставив ему маленькую дочь. Он до сих пор любит меня, но я его прогнала.

– Он так тебе неприятен?

– Нет, что ты, – грустно улыбнулась женщина. – Он очень добрый и немного наивный. Мне просто не хотелось портить репутацию хорошему человеку и усложнять жизнь его дочери.

– А ты спросила, что для него важнее – репутация или быть с тобой? – с настойчивостью, достойной иного применения, продолжил допытываться я.

– Он доктор, и репутация для него очень важна.

– Это твои слова, а не его.

Элен чуть подумала и, сузив глаза, спросила:

– А как же тогда мы? Надеешься, что стану бегать от скучного мужа к пылкому молодому любовнику?

В ответ я лишь горько улыбнулся, потому что очень маленькая, тёмная и мерзкая часть меня именно этого и хотела. Элен внезапно с кошачьей грацией прильнула ко мне и заглянула в глаза.

– И всё же кое-чему ты меня научил.

– Чему? – с искренним удивлением спросил я.

– Тому, что есть мужчины, которым можно доверять.

Она поцеловала меня, но не с прежней какой-то полубезумной страстью, а чувственно и мягко. Мы перебрались на кровать, и в этот раз близость была не такой, как раньше. Что-то очень похожее на любовь. Увы, лишь похожее. Я никогда не любил, но сейчас было уверен, что это не она.