Текст книги "Парадоксы и причуды. Публицистика и полемика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/paradoksy-iprichudy-publicistika-ipolemika-289029.jpg)
Автор книги: Григорий Шехтман
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
КОгда автономии уже мало: война с Советской Россией
Украина от Советской России сразу же после победы большевиков получила всё то, за что она долго боролась. Совет Народных Комиссаров заявил о своем признании УНР, о статусе федерации и о праве каждой нации на самоопределение в том виде, в котором это ей видится наилучшим образом. Теория, однако, вскоре разошлась с практикой, и между большевиками и Центральной Радой, сразу же не поддержавшей власть большевиков в Питере, развернулась борьба, перешедшая в итоге в военный конфликт. Начиналось это так.
После описанной выше победы над войсками Временного Правительства в Киеве остались некоторые большевистские воинские части, состоявшие преимущественно из русских. Эти части, как и киевские большевистские организации, вначале вполне лояльно относились к Центральной Раде. Однако вскоре им стало ясно, что политика, проводимая Центральной Радой, ничего им хорошего не дала ни в социальном, ни в национальном планах по сравнению с властью Временного Правительства. Лояльность к Центральной Раде сменилась на агитацию против нее. Украинские организации ответили контрагитацией, обвиняя большевиков в том, что они выступают против чисто национальной украинской власти как таковой, что они по существу как бы такие же русские шовинисты и империалисты, как меньшевики и черносотенцы, и что они якобы только о том и думают, как бы сбросить на Украине украинскую власть и установить власть свою – русскую, центральную.
Дело не завершилось вербальной перепалкой. Украинские власти стали делать всё для того, чтобы распустить большевистские воинские части: перестали им выдавать регулярно еду, одежду, зарплату и выпустили специальный циркуляр, разрешающий солдатам покинуть службу и разъехаться по домам. Эти и другие мелкие пакости лишь усилили агитацию против Центральной Рады, которая в ответ приняла решение разоружить красногвардейцев и выслать их за пределы Украины, что и было проделано довольно быстро. Кроме того, Украина стала беспрепятственно пропускать с фронта на Дон через свою территорию донских казаков, из которых там начала формироваться антисоветская Добровольческая армия генерала Каледина. Позитивный «нейтралитет» к Дону вызвал сильное недовольство Петроградских властей. В итоге Совет Народных Комиссаров предъявил Украине ультиматум. В нем, в частности, были выдвинуты требования: прекратить формирование украинской армии, не пропускать с фронта на Дон казачьи части для помощи Каледину, прекратить разоружение красногвардейцев и вернуть им отобранное у них оружие. На удовлетворительный ответ был дан срок 48 часов.
Однако УНР от прямого ответа отклонилась и предпочла выдвинуть свои требования, сопровождая их уклончивыми обещаниями. Отклонив ультиматум Совнаркома, УНР перешла в состояние войны с большевистской Россией.
Овладев Харьковом, большевистские войска в середине декабря 1917 года овладели важными железнодорожными узлами – Лозовой, Павлоградом, Синельниковым, что дало возможность блокировать калединские войска на Дону и Донбассе и создать выгодный плацдарм для решающих боев с УНР.
В начале декабря в Харькове собирается большевистский съезд Советов, объявивший себя единственно законным Съездом Советов Украины. Состоявшийся перед этим съезд в Киеве, на котором большевики успеха не добились, они объявили незаконным. С этого момента провозглашается Украинская Советская Республика (УСР) со столицей в Харькове, которая и заключает договор о взаимопомощи с Советской Россией. УЦР при этом объявляется вне закона. Парадокс, однако, заключался в том, что Харьков в то время был русским городом, находящимся в Новороссии. Устраняют большевики этот парадокс тем, что произвольно создают территорию нового украинского государства, в которое включен Харьков с его окрестностями, Донбасс и другие районы. УСР объявляет, что эта территория является частью подлинной Украины и что созданная в Харькове советская украинская власть и есть единственная законная власть на территории всего украинского государства, временно расколотого «сепаратистами». Киев получает еще один ультиматум: признать законные полномочия Харькова и подчиниться ему. УЦР отвергает и этот ультиматум.
Основную ударную силу большевистских вооруженных сил составляли части регулярной русской армии, перешедшие на сторону большевиков, подразделения моряков и красногвардейцы промышленных центров Украины и России. 25 декабря 1917 г. 30-тысячному советскому войску был дан приказ о наступление на УНР. Войска довольно быстро овладели Александровском, Екатеринославлем, Полтавой, Лубнами и другими городами, перед ними открылся путь на Киев.
26 января 1918 года в Киев вступили красные части под командованием бывшего полковника царской армии Никиты Муравьева. В городе сразу же начался красный террор: экспроприируют буржуев и по спискам мужчин призывного возраста, имевшимся в захваченном архиве Рады, расстреливают офицеров.
Но представители Рады успевают попасть в Брест-Литовск и начать там переговоры с немцами. В результате Германия признает Центральную Раду как законное правительство Украины, с которым заключает договор. Согласно этому договору, в помощь Раде и по ее просьбе Германия и Австро-Венгрия с целью обеспечения законности и порядка вводят на Украину свои войска, гарантируя Раде помощь в сохранности границ. Рада же в ответ гарантирует оккупантам поставки хлеба и сырья. Самым же чудовищным было то, что едва только созданная большевиками территория УСР со столицей в Харькове так же становилась частью «единой и неделимой» территории Украины, как бы временно оккупированной русскими большевиками. И немцы к 1 марта 1918 года в соответствии с договором без боев стали занимать Украину в «новых границах».
Летом 1918 года немцы решили, что Рада, опьяненная своей «независимостью», плохо обеспечивает обещанные «союзникам» поставки и что ее пора разогнать. Поводом для такого разгона стало похищение директора Киевского банка внешней торговли Абрама Доброго, организованное министрами марионеточного украинского правительства, подчиненного УЦР. Занятно, что Михаил Ткаченко, один из этих министров, до того, как принять МВД, занимал в УЦР должность, носившую название «министр справедливости и финансов». Видимо, на новую должность его потянуло стремление улучшить собственное благосостояние.
Судил высокопоставленных рэкетиров германский военно-полевой суд. Судебный процесс вылился в трехдневную комедию, которой издевательски управлял прокурор суда ротмистр Трейде. Вот примеры его реплик в адрес подсудимых, то и дело вызывавших смех в зале:
«Когда с вами разговаривает прокурор, вы должны стоять ровно и не держать руки в карманах», «У воробьев лучшая память, чем у некоторых бывших министров Украины!».
«Что, вы действительно так глупы или представляетесь таким глупым?», – это было сказано в адрес бывшего премьер-министра Голубовича, который признал-таки свою вину и, расплакавшись, пообещал «больше никогда этого не делать». Трейде в ответ сказал: «Не думаю, что вам вновь когда-нибудь придется стоять во главе государства!».
Сейчас, как и сто лет назад, после недавнего Майдана Украина заполучила такую Верховную Раду и такое правительство, что многострадальный украинский народ выручает только чувство юмора. Ну, разве это не комедия, когда во время заседания Рады премьер-министра Яценюка стаскивают с трибуны подобно манекену, обхватив его за интимные места?..
Созванный одновременно с разгоном УЦР Съезд селянских хлеборобов Украины, проходивший в центре Киева в здании цирка, постановил сменить в стране стиль правления и учредил гетманство, а в качестве гетмана по предложению немцев выбрал потомка старого рода Павла Скоропадского. УЦР сочла это военным переворотом, однако гетман считал себя легитимно избранным (из 7000 делегатов за Скоропадского проголосовали 6432).
Когда 9 ноября 1918 года в Германии была провозглашена республика, и кайзер Вильгельм II бежал в Голландию, гетман Скоропадский, мгновенно оценив ситуацию, 14 ноября назначил новый кабинет министров, уже без украинских националистов. Он провозгласил Акт федерации, по которому обязался объединить Украину с будущей небольшевистской Россией. Принимая такое решение, Скоропадский рассчитывал на поддержку со стороны главнокомандующего Добровольческой армией генерала Деникина и стоявшей за его спиной Антанты. В своих мемуарах Скоропадский так описывал свое видение будущего Украины после того, как падет режим большевиков:
«Я остался глубоко убежденным, что Великая Россия восстановится на федеративных началах, где все народности войдут в состав великого государства, как равное к равному, где измученная Украина может лишь свободно расцвести, где жизнь не будет пронизана насилием и справа и слева, как до сих пор, что только тогда наступит покой, только тогда мы дойдем до периода нового, совместного, народного творчества, и нам не страшны будут ни Центральные государства, ни Антанты того времени».
В ответ на действия Скоропадского националисты организовали альтернативный временный орган УНР – Директорию. Ее председателем был избран В. Винниченко, а Головным атаманом – С. Петлюра. Директория призвала народ к восстанию против гетмана и двинула в Киев свои отряды. Гетманская армия – сечевые стрельцы и Серожупанная дивизия – тут же перешла на сторону Петлюры, а немногочисленные русские дружины, состоявшие из офицеров и юнкеров, умирать за гетмана не стали и разошлись по домам.
В пьесе Булгакова «Дни Турбиных» и его романе «Белая гвардия» эти события хорошо описаны. Правда, у почитателей Скоропадского к Булгакову имеются серьезные претензии в части точности и объективности их отображения (Смирнов, 2008).
Гетман Скоропадский, как оказалось, вовсе не переодевался в мундир немецкого офицера и не претворялся раненым, убегая в Берлин под натиском петлюровцев, как утверждал не только Булгаков, но и другие авторы (Широкорад, 2007). Он ушел, подписав следующее последнее обращение к народу Украины:
«Я, гетман всей Украины, в течение семи с половиной месяцев прилагал все свои силы, чтобы вывести край из того тяжелого положения, в котором он пребывает. Бог не дал мне силы справиться с этим заданием, и ныне я, в соответствии со сложившимися обстоятельствами, руководствуясь исключительно благом Украины, отказываюсь от власти».
Этот текст не случайно напоминал текст Манифеста отречения Николая II. Ведь Скоропадский, убежденный монархист, явно мечтал о создании новой царской династии на Руси. Поэтому он своим Универсалом от 1 августа 1918 года утвердил наследство высшей государственной власти по родству! И не случайно генерал Деникин «справа» обзывал Скоропадского «вторым Мазепой», Троцкий «слева» – «украинским Бонапартом». Примечательно, что Скоропадский задолго до Хрущева выразил жизненно важную для Украины претензию на Крым. «Украина не может существовать, не владея Крымом, – это будет некое туловище без ног», – так он написал в своих мемуарах.
К слову, сравнение с гетманом Иваном Мазепой, перешедшим на сторону шведов, для П. Скоропадского не могло быть обидным. Оно, как ни парадоксально, льстило ему, поскольку в родительском доме висел портрет Мазепы, которого здесь почитали. Когда в 1908—1909 г. г. по повелению Николая Второго праздновалось 200-летие Полтавской победы, то царь, учитывая верность гетмана Ивана Скоропадского, предка Павла Скоропадского, Петру Первому, предложил ему стать новым гетманом Украины, разумеется, в составе Российской империи. Но стать гетманом тогда П. Скоропадский не согласился. В ответ на свое искреннее удивление царь получил явно парадоксальное, но честное, признание: «В моем доме больше почитают гетмана Мазепу».
В своих мемуарах П. Скоропадский с благодарностью вспоминает Мазепу, который много полезного сделал для просвещения и развития культуры на Украине. В своих мемуарах так Скоропадский описывает свое выступление по случаю открытия украинского университета:
«…Я указал, что старая высшая власть на Украине всегда заботилась о просвещении народа, и в числе гетманов указал, между прочим, Мазепу. Все у нас знают его любовь к просвещению, искусству и религии. Я это сказал без всякой политической тенденции, но нужно было бы потом слышать, как зашипели со всех сторон в некоторых кругах, для того, чтобы понять, какой дух непримиримости живет в отношении ко всякому неказенному проявлению мысли. Я терпеть не могу украинского шовинизма, но должен сказать, что этот шовинизм искусственно поддерживается многими дикими выходками с противной стороны».
П. Скоропадский был незаурядным дипломатом и политиком. При нем суверенную Украину официально признали 30 государств мира, в 23 страны были направлены его дипломаты, а в Киеве располагались посольства 10 стран. Он сумел «дружить» с Деникиным и с Лениным одновременно, хотя большевиков ненавидел всеми фибрами души и планировал после создания своей армии двинуть ее на север для освобождения России от большевиков. Свой тяжелый выбор – согласие стать гетманом – П. Скоропадский, уже находясь в эмиграции, объяснил так:
«Тогда я думал, что человек, который ради своего собственного спокойствия упускающий возможность спасти страну, – трусливый и безвольный».
П. Скоропадский не видел сложностей в замене немецких союзников Антантой, если бы это диктовалось интересами Украины. Его рассуждения на эту тему дают ключ к пониманию политики украинских лидеров и в наше время:
«Если бы кто-нибудь задался целью вникнуть в мою политику на Украине, он мог бы видеть, что я честно относился и к немцам, и к союзникам. Когда мы были отрезаны от союзников, я работал с немцами, стараясь извлечь, сколько возможно более для нас пользы, и дать минимум, но относясь честно к принятым обязательствам. Когда у немцев вспыхнула революция, я им сказал откровенно, что сделаю все от меня зависящее для того, чтобы войти в соглашение с Антантой, и так же честно относился бы к своим обязанностям по отношению к Антанте, и так же старался бы получить от них максимум при договорах, давая им минимум. Если у человека всегда на первом плане его родина, другого способа действий быть не может».
Сочетание германофильства и ненависти к большевизму в условиях Второй мировой войны привели П. Скоропадского в стан врагов своей родины. Он как бы и не замечал немецкую жестокость на Украине. Своим сторонникам он советовал проявлять осмотрительность, сотрудничать с немцами против большевиков и выжидать мира, ясно какого. Поднимая логику на дыбы, бывший украинский гетман, ставший к тому времени другом Германа Геринга, 30 августа 1942 года настаивал на том, что «немцы должны быть убеждены, что украинцы – честный народ».
С Симоном Петлюрой, организовавшим его свержение, Скоропадский практически не сотрудничал. В трехчасовой беседе с делегацией, которую возглавил Петлюра, гетман отверг почти все пожелания, высказанные ему. Их было несколько, в том числе – назначение нового состава министров исключительно из украинцев. Дело в том, что гетман украинским шовинизмом никогда не отличался. В своих подчиненных он ценил исключительно деловые качества, поэтому министром промышленности поставил еврея Гутника, которого он характеризовал как «человека очень умного». К сожалению, ожидания гетмана найти в этом министре «широко коммерческого человека с инициативой» не оправдались, и министра пришлось заменить, но отнюдь не по национальному признаку. К слову, в кабинете министров Директории у Петлюры был министр по еврейским делам Ревуцкий, но его участие в работе правительства было лишено какого-либо смысла. Еврейские погромы этот министр приостановить не смог бы при всем желании.
Когда воинство Директории вступило в Киев, начались массовые грабежи и убийства.
На территории Западной Украины, входившей в то время в Австро-Венгерскую империю, потрясения начались еще до революции в Германии. 1 ноября 1918 года украинские части австрийского гарнизона, нейтрализовав военнослужащих других национальностей, заняли Львов, до 60% которого составляли поляки и 30% – евреи. В конфликте состояли украинские националисты и поляки, а евреи в нем участия принимать не стали, но тут же создали свои военные формирования. Австрийский гарнизон покинул город без боя, и в начале ноября здесь была провозглашена Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР). Руководить этой республикой без проведения каких-либо выборов стал «генеральный секретариат» во главе с Кость-Левицким. Польское население Львова тут же восстало и вместе с подкреплением с севера выбило части ЗУНР из Львова.
Примечательно, что руководители ЗУНР пытались заручиться поддержкой местной еврейской общины. Они даже предлагали создать ЖНР «Жидiвську Народну Республику». А в составе созданной в ЗУНР Украинской Галицкой Армии (УГА) был сформирован батальон из галицких евреев «Жидiвський пробойний курiнь» (здесь слово «жид» галицийскими евреями воспринималось без обид, поскольку в польском языке для евреев другого слова не существует). Существенно, что в то время когда на территориях, контролируемых Директорией, бушевали антисемитские погромы, в ЗУНР ничего подобного не наблюдалось. Однако всего 20 лет спустя в Западной Украине, которую украинские националисты из ОУН начали строить по образцу нацистской Германии, евреи стали второстепенным врагом, вслед за «москалями».
22 января 1919 г. Директория и ЗУНР, руководители которых не испытывали никаких симпатий друг к другу, подписали, тем не менее, «Акт злуки» (объединения). Сейчас в Киеве это событие считается днем основания «незалежной» Украины.
Герои и антигерои украинского возрождения
В украинской нации столько хамско-сволочного элемента, нестойкости и склонности к предательству, что иногда аж страшно становится, и не знаешь, как бороться с этой гангреной, которая внутри, в самом лоне ее, словно шашель, и точит, и разрушает ее.
Симон Петлюра
Украине есть, кем гордиться. Украинцы по числу Героев Советского Союза занимают второе место после русских (русских – 7998, украинцев – 2021, белорусов – 299, татар – 161, евреев – 107).
Из пятнадцати фронтов, которые действовали во время Великой Отечественной войны, более половины была возглавлена маршалами и генералами, украинцами по происхождению. Среди них: командующие фронтами Й. Р. Апанасенко, М. П. Кирпонос, С.К.Тимошенко, АЛ. Еременко, И. Д. Черняховский, Р.Я.Малиновский, Ф.Я.Костенко, Я. Т. Черевиченко. Около 2,5 млн. украинских воинов награждены орденами и медалями, звания Героя Советского Союза был трижды удостоен И. М. Кожедуб. Со ста пятнадцати дважды Героев Советского Союза – тридцать два являются украинцами или уроженцами Украины. Из четырех Героев Советского Союза и, одновременно, полных кавалеров ордена Славы, два – украинцы. Это – И. Г. Драченко и П. Х. Дубинда. Около 4-х тысяч бойцов – представителей 43-х национальностей – удостоенные звания Героя Советского Союза за мужество и отвагу в боях на территории Украины. Украинские воины были освободителями народов Европы, они штурмовали Берлин, а командир 756-го стрелкового полка Ф.М.Зинченко, Герой Советского Союза, был первым комендантом рейхстага.
Но ратные подвиги подлинных героев Украины сейчас не в почете, особенно в Западной Украине, где бандеровцы осмеливаются срывать награды и георгиевские ленточки с груди истинных ветеранов Великой Отечественной войны. Однако настоящих героев у националистов очень мало, поэтому и нужны им фальсификации и ложные «герои».
В почете сейчас на Украине целая когорта гетманов, которых именуют «талантливыми политиками» и «полководцами», потому как они отличались «горячим патриотизмом, широким пониманием задач и перспектив борьбы за объединение всех земель Украины в границах соборной и независимой державы». Так современные украинские историки пишут о тех, по вине которых малороссийская территория за несколько десятилетий 17 века превратилась в то, что было названо горьким словом Руина. Архимандрит из монастыря, что под Батуриным, современник тех событий, так нелицеприятно описал «деяния и злодеяния гетманов и прочих вождей народа малороссийского» (в этом списке Хмельницкий Юрий – это сын Богдана Хмельницкого):
«Выговский Иван – клятвонарушение, братоубийство, привод татар на уничтожение народа малороссийского, продажа Руси католикам и ляхам, сребролюбец великий.
Хмельницкий Юрий – клятвопреступник трижды, христопродавец веры и народа ляхам и бусурманам; привод татар.
Дорошенко Петр – клятвопреступник многажды и переметчик; слуга бусурман – врагов Христовых, славолюбец и сребролюбец великий; привод татар и турок.
Брюховецкий Иван – мздоимец, лихоимец, клятвопреступник, виновник братоубийства и мук народных от татар претерпленных, слуга бусурманский.
Тетеря Павел – сребролюбец, клятвопреступник и холоп добровольный ляшский. Подстрекатель Ю. Хмельницкого на измену.
Многогрешный Дамиан – раб лукавый, двоедушный, к предательству склонный, благовременно разоблаченный и кару возмездия понесший».
О справедливости приведенных аттестаций свидетельствуют многие источники информации, замалчиваемые по понятным причинам современными украинскими историографами.
Симон Петлюра, горькие признания которого своим самым преданным друзьям приведены в виде эпиграфа к данному подразделу, не дотянул до звания Героя Украины. Он, однако, был первым, кто решил использовать лозунг национальной независимости Украины. Но ему, в отличие от «легендарных» гетманов прошлых веков, земляки не простили того, что в конце своей политической карьеры ради поддержки своей эфемерной власти он стал щедро раздавать полякам обширные куски Украины. Петлюра очень быстро понял, что без «союзников» независимой Украине не бывать. К слову, об Украине того времени командующий немецким восточным фронтом Гофман в своих мемуарах написал: «Украина – это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной деятельности русского народа».
Петлюра, заработавший в вершине своей геростратовой славы прозвище «погромщик», 16-летним юношей в период его учебы в Полтавской духовной семинарии получил обидное прозвище «жидивський батько». А поводом для этого послужило следующее.
Словесность в семинарии преподавал отец Сергий, большой любитель Николая Васильевича Гоголя, особенно его книги «Тарас Бульба», на которую неизменно ссылался и с упоением цитировал следующие любимые им строки:
«Рубануть саблей по тонкой жидовской шее, вспороть беременное брюхо его поганой Хайке, поднять на пики верещащих по-поросячьи детей, да и забрать всё, что поднакопил проклятый жид».
Из такого напутствия великого русского классика отец Сергий делал бесспорный вывод о том, что еврейские погромы осуждать нет смысла, да и прав на это никто не имеет. Эту мысль отец Сергий подкреплял следующим монологом (Сушко, 2012):
«– Кого топит в водах Днепра Тарас? Жидов! Кому отрезает обвисшие груди? Жидовским жинкам! И ни у одного из патриотов язык не повернется хоть одно плохое слово сказать о Бульбе, ибо предки наши лучше нас понимали, что все зло мировое происходит только от евреев. Они дают деньги в рост, развращают наших детей, не признают Христа как спасителя».
После очередной подобной антисемитской тирады молодой Петлюра задал попу каверзный вопрос:
«Но если евреи такие плохие и хитрые, то почему же они живут хуже нас?»
В ответ на это отец Сергий выволок дерзкого семинариста за шиворот из класса, а его одноклассники, потешаясь над ним, нарекли его упомянутой кличкой.
Этот случай, в частности, позволил впоследствии защитникам Петлюры утверждать о его невиновности в еврейских погромах, поскольку-де он не был антисемитом. «Не был, но затем им стал», – утверждали другие, ссылаясь на упрямые факты. Последней свидетельницей на парижском суде над убийцей Петлюры Шоломом Шварцбардом была женщина, которая, заливаясь слезами, сказала о Петлюре: «Вы спрашиваете меня, что сделал этот человек? Вот!..», – и она разорвала на себе блузку, а французские судьи увидели, что обе ее груди были отрезаны. Возможно, у ее мучителей были такие же учителя, как отец Сергий у Симона Петлюры в те его юные годы, когда он слыл юдофилом.
Убийца Петлюры коллегией присяжных парижского суда был оправдан. Однако обвинительный акт констатировал, что Петлюра боролся с погромами и не являлся ни виновником, ни организатором многочисленных погромов времен гражданской войны. Приказы Петлюры, направленные против погромов, были подтверждены документально.
Примечательно, что к обличению Петлюры приложили руку сторонники Деникина, российские монархисты, гетманцы, коммунисты, а также «леваки» из еврейских партий. Между тем, в «скорбном списке погромов», составленном в Советской России в 20-х годах, петлюровцы отнюдь не лидировали: белогвардейцы совершили 226 погромов, польская армия – 29, различные повстанческие атаманы – 834 (!), петлюровцы – 139. Среди погромщиков отметились также красноармейцы Буденного и бойцы украинских советских дивизий – не менее 40 погромов. Приведем некоторые факты, ставящие под сомнение ту легкость, с которой мало знакомые с историей люди безоговорочно решают «загадку Петлюры». Одной из причин неведения рядовых обывателей в этом вопросе был запрет советским историкам «заниматься Петлюрой».
В конце 1917 года Петлюра предлагал создавать вооруженные отряды «еврейской самообороны», открыл евреям доступ в офицерские школы Украинской Народной Республики (УНР). Евреям УНР была предоставлена «национально-персональная автономия», за которую они боролись в предыдущие десятилетия. В правительстве УНР было несколько министров-евреев.
Блестящий публицист Владимир (Зеэв) Жаботинский, считавший себя другом Петлюры, писал:
«Является безусловным фактом то, что ни Петлюра, ни Винниченко, ни кто-нибудь из ведущих деятелей украинского правительства не был погромщиком. Я вырос рядом с ними, я вместе с ними боролся против антисемитизма. Никто и никогда не сможет убедить ни одного из сионистов Южной России, что подобные люди были антисемитами».
В подтверждение утверждения Жаботинского можно привести, например, обращение Петлюры к армии УНР от 27 августа 1919 года, в котором говорилось следующее:
«Украинцам, как и евреям, что поддерживают правительство Республики, наша национальная Армия должна принести равенство, братство, свободу. Все еврейские партии, конкретно «Бунд», «Объединенцы», «Поалей-Цион», «Популисты», перешли на сторону возрождения независимости Украины. Я знаю сам, как евреи помогали нашей армии и нашей республике… С большим вниманием и переживанием я думаю о жертвах еврейского народа, об их славной жизни, положенной на алтарь Отечества. Из донесений офицеров и инспекторов я знаю и о том, что еврейское население самоотверженно выхаживало наших больных и раненых; о еврейских детях, что в госпиталях, организованных в 5 верстах от фронта, промывали раны нашим мужественным воинам. Я был глубоко взволнован, видя слезы благодарности в их глазах за ту заботу, что они получили от евреев, и с удовольствием увидел, что многие из наших воинов становились охранять магазины и склады евреев, чтобы пресечь их разграбление…
Командиры и воины Украинской армии! Рабочие массы украинских евреев видят в вас своих освободителей, и будущие поколения никогда не забудут ваших усилий… Опасайтесь провокаторов и тех, кто хочет погромов и стремится уговорить наиболее слабых в своих убеждениях…
Будьте безжалостными! Смертная казнь ждет участников погромов, как и подстрекателей к ним. Я требую от вас суровой дисциплины, чтобы даже волос не упал с невинной головы…».
В своем приказе, выпущенном тогда же, Петлюра призывал свое войско пресекать антиеврейские погромы и предупреждал:
«Кто же допустит это тяжкое преступление, тот является предателем и врагом нашего края и должен будет исключен из человеческого общежития».
Пламенные речи, проникновенные обращения Петлюры к своему воинству и его приказы явно не доходили до адресатов и далеко не всегда достигали цели. Более того, шаткость социальной основы петлюровского движения и пресловутые личные амбиции его многочисленных «атаманов» сопровождались их неоднократными попытками совершить «государственный переворот». Петлюра же, явно не справляясь с постоянно возникавшей напряженностью, предоставлял своим подчиненным полную свободу действий, закрывая глаза на творимые ими погромы и насилия. Попытки диалога с Петлюрой заканчивались, как правило, плачевно или безрезультатно. Так, когда в марте 1919 года в Винницкую резиденцию Директории прибыла делегация евреев с просьбой остановить погромы, то встретившие их атаманы Палиенко и Ковенко арестовали делегатов и посадили под замок. После освобождения из-под ареста еврейским делегатам от имени Головного атамана объявили: «Люди, на которых вы жалуетесь, составляют гордость Украины!». В помощь этой делегации, не добившейся результата, евреи послали еще одну. Она была-таки принята Петлюрой, но его ответ был буквально таким: «Не ссорьте меня с моей армией!». Была послана еще одна подобная делегация, которой петлюровский военный министр атаман Петров цинично заявил: «Еврейские погромы – наш флаг!».
Наибольший резонанс получил погром в Проскурове, который вменяется в вину петлюровцам. Он имел свой «почерк», отличавший его от других погромов, нацеленных, как правило, на грабежи еврейского населения (в погромной практике Добровольческой армии лозунгом было соответствующее дополнение лозунга Франсуа Гизо: «Господа, обогащайтесь… за счет евреев!»).
Поводом для погрома в Проскурове послужило восстание против Директории большевистски настроенных 15-го Белгородского и 8-го Подольского полков. Для расправы с восставшими были посланы войска во главе с атаманом Семесенко (по некоторым данным – Самосенко), командовавшим Запорожской казачьей бригадой имени Петлюры и 3-м полком гайдамаков (обе эти части принадлежали к регулярным войскам УНР).
После подавления восстания Семесенко устроил по этому поводу на вокзале пиршество с обильной выпивкой. За обедом он выступил перед охмелевшим воинством с речью, в которой объявил, что самым опасным и непримиримым врагом Украины и опаснейшим врагом казачества являются евреи, которых поэтому следует вырезать и уничтожить до единого. Его погромная речь встретила среди гайдамаков большую поддержку, и они по требованию Семесенко торжественно поклялись перед полковым знаменем вырезать «всех жидов», не тронув, однако, их имущества. После этого весь гайдамацкий полк во главе с музыкальным оркестром в полном боевом снаряжении направился с вокзала в город, где он перегруппировался в небольшие отряды по нескольку человек и по команде Семесенко принялся выполнять свое гнусное дело. Население вначале было в полном неведении, а гайдамаки, следуя своей клятве, работали бесшумно, пуская в ход холодное оружие – штыки и сабли. Спокойно, не торопясь, головорезы переходили из дома в дом, накидываясь на обезумевших от страха и неожиданности жителей. Они резали, рубили и кололи всех попадавшихся без разбора пола и возраста. При этом они проявили «военную хитрость»: нашли у себя бойцов, знавших язык идиш, которые стучали в двери к людям и жалобно просили «пустить погреться». Сердобольные евреи открывали двери, в которые тут же вваливались гайдамаки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?