Читать книгу "Парадоксы и причуды. Публицистика и полемика"

Религия: фюрер вместо Бога

Руководители Третьего рейха были воинствующими атеистами, что еще до выборов в 1933 г. лишило их миллионов сторонников. Тем не менее, они поддерживали миф о христианском духе нацизма, и свою борьбу с церковью старались не афишировать. Это им нужно было для того, чтобы от них вообще не отшатнулись христиане, составлявшие по переписи 1940 года 95% населения, – протестанты и католики (в соотношении 3:2). Популистскому нацистскому режиму нужно было поддерживать иллюзию «единства нации», и публичные протесты могли бы сильно изменить его планы.

В свою «веру» нацисты стремились обратить в первую очередь детей. Их учили молиться не Иисусу Христу, а фюреру. Молодое немецкое поколение нацисты приобщали к культу мертвых: смерть за фюрера провозглашали как путь к вечной жизни. Членам Гитлерюгенда вера в фюрера заменила веру в божественного отца. Новая «национальная религия» заставляла поклоняться новой «святой троице»: «Наша вера – фюрер, наша религия – Германия, наше желание – святая империя немецкой веры!» Бальдур Ширах, овладев магией религиозных обрядов, демонстрировал свою преданность «богу» Гитлеру, который и сам не прочь был считать себя «божьим провидением» и «пророком нации». Псевдорелигиозная форма и суть нацистского движения нацелены были на подмену основ христианской веры. Вместо христианской религии воспитатели предлагали своим подопечным изучать саги о древних германских богах и историю нацистской партии.

В юнкерских школах будущим офицерам внушали, что христианство является разлагающим человека «еврейским учением». Однако притеснение военного духовенства нацистами вызвало рост религиозности военнослужащих во второй половине 1937 года. Конкретно это проявлялось в том, что офицеры демонстративно нарушали запрет на посещение гражданских богослужений и участие в церковных процессиях в военной форме.

Геббельс в августе 1933 г. записал в своем дневнике следующее откровение: «Против церкви. Мы сами станем церковью». А пятью годами раньше свои рассуждения на эту тему он изложил более пространно:

«Национал-социализм – это религия. Нам не хватает только религиозного гения, который отверг бы старые, изжитые догмы и построил бы новые. Нам не хватает ритуала. Национал-социализм должен стать государственной религией немцев.

…Моя партия – моя церковь».

Христианское мировоззрение не знает рас и признает равенство людей независимо от их национальности, поэтому его считали идеологией, прямо враждебной нацизму. Такие христианские записи, как «не убий!», а также «возлюби ближнего твоего, как самого себя», категорически не подходили нацистам. Гитлер так ставил основную задачу в борьбе с церковью (из дневника Геббельса): «Мы должны согнуть церковь и превратить ее в нашего слугу». Борман в июне 1941 г. в своем секретном письме, адресованном всем гауляйтерам, писал:

«Национал-социалистическое и христианское мировоззрения несовместимы. Христианские церкви рассчитаны на невежество людей и стремятся удерживать большую часть народа в невежестве, так как только таким путем церкви и могут сохранять свою власть.

…Христианские церкви давно уже поняли, что научные познания представляют опасность для их существования. Поэтому, используя такие псевдонауки, как теология, они стараются либо замять, либо фальсифицировать данные научных исследований. Национал-социалистическое мировоззрение стоит на более высоком уровне, нежели концепции христианства, суть которых перенята у иудаизма. По этой причине мы можем спокойно обойтись и без христианства.

Вследствие несовместимости национал-социализма с христианскими концепциями мы должны всячески противодействовать любому усилению церкви и отказывать ей в помощи и поддержке».

Когда это письмо попало в руки верующих и стало достоянием гласности за границей, разразился скандал, и Гитлер распорядился его отозвать. Католики в долгу не остались и свое видение нацистской политики в отношении католической церкви выразили в «Слове пастырей», составленном в ноябре 1941 г. на Фульдской конференции епископов. В этом документе утверждалось:

«Фюрер обещал построить государство на основе христианского мировоззрения, но слова своего не сдержал. Государство и партийные инстанции развернули борьбу с церковью и нарушали договоры и право. Запрещались служба, церковные праздники, соборы превращались в склады для мебели или помещения для лагерей, распространялась враждебная христианству пропаганда.

…Нарушались законы, установленные Богом, те законы, которые являются и должны являться основой христианства, а также всей человеческой культуры».

В декабре 1941 г. Гитлер, еще веря в «блицкриг», так откровенничал в его ставке:

«Война идет к концу. Последняя великая задача нашей эпохи заключается в том, чтобы решить проблему церкви. Только тогда германская нация может быть совершенно спокойна за свое будущее».

В «учебных материалах», распространявшихся в марте 1943 г. Службой имперской безопасности, перечислялись пять главных мировоззренческих врагов национал-социализма: евреи, масонство, марксизм, либерализм и церковь. Борьбе с церковью в этом документе уделялось особое внимание:

«Еще большим врагом является Церковь. Она постоянно стремится к мировому господству. Христианство, которое основывается на Ветхом и Новом завете, было взято из еврейской религии. Христианское мировоззрение проистекает из переднеазиатской расовой души, а не исходит из естественных ценностей народа. Также в отличие от национал-социализма оно не знает рас, а его пароль гласит: перед Богом все равны, и к тому же исходной точкой считается еврейство. Как и другие наши враги, Церковь борется всеми имеющимися в его распоряжении средствами против национал-социализма и его организации, заодно с еврейскими и капиталистическими режимами, чтобы уничтожить наш народ».

В это же время Гиммлер в кругу своих единомышленников предельно ясно заявил:

«Против нас автоматически оказывается каждый, кто является убежденным коммунистом, против нас каждый убежденный масон, каждый демократ, каждый убежденный христианин».

Несмотря на трудности, вызванные затянувшейся войной, нацисты не оставляли церковь без внимания. За годы войны было рассмотрено около 9 тысяч дел по обвинению католиков в антигосударственной деятельности, из них 4 тысячи было казнено и замучено. Протестанты пострадали гораздо меньше: на сотни католических священников приходилось лишь несколько протестантских пасторов.

Протестанты, для которых антисемитизм был обычным делом, в меньшей степени, чем католики, выступали против расизма нацистов. Как ни парадоксально, но антисемитизм протестантов, унаследованный ими от Мартина Лютера, обращался подчас и против нацистов, которые были антисемитами по определению. К примеру, известен случай, когда один из священников оппозиционной нацизму «Исповедальной церкви» обосновывал свое отрицательное отношение к Гитлеру и нацистам тем, что последние «являются продуктом еврейского антихристианского влияния». Напротив, сторонники нацистского движения, убежденные в его «христианском характере», старались вовсю это демонстрировать. Так, в протестантских районах Германии командиры СА и СС отрядами отправляли своих подчиненных на богослужения. Другой пример: дочь Геринга Эдду крестили по протестантскому обряду.

Атеизм нацистов подчас высмеивался в анекдотах. В одном из них офицер СС потребовал убрать распятие из палаты, где будет рожать его жена, так как не хочет, чтобы первым, кого увидит его сын, был еврей. Просьбу эсесовца выполнить отказались, но на следующий день «обрадовали» его тем, что его ребенок родился слепым.

Католические функционеры, несмотря на многолетние притеснения их единоверцев нацистами, помогли, как ни парадоксально, бежать в Аргентину некоторым нацистским преступникам – эсэсовскому врачу Йозефу Менгеле, Адольфу Эйхману, Анте Павеличу (усташскому лидеру, заочно приговоренному к смерти в Югославии), коменданту Треблинки Филиппу Штанглю.

Протестанты сразу же после войны заявили о своем покаянии и вине за нацизм. Показательной была судьба протестантского пастора Мартина Нимёллера.

Нимёллер во время Первой мировой войны был командиром субмарины. После войны он занялся богословием и в 1931 г. стал пастором в одном из районов Берлина. Он придерживался националистических и антикоммунистических убеждений, поэтому поддержал приход Гитлера к власти. Когда же на церковь начались гонения, Нимёллер выступил с критикой Гитлера в своих проповедях. Он был арестован, осужден на 7 месяцев заключения, но, просидев уже 8 месяцев в предварительном заключении, в марте 1938 г. был освобожден. Но на выходе из здания суда его арестовало гестапо и уже без всякого суда отправило в Заксенхауз, а затем в Дахау, где он просидел 7 лет, пока не был освобожден союзниками. Гитлер, взбешенный мягкостью приговора суда Нимёллеру, заявил, что ему «следует сидеть до тех пор, пока он не посинеет», а составу суда пригрозил наказанием. Нимёллер глубоко раскаивался в своих былых убеждениях и неоднократно признавал свою вину за преступления нацистов. Во всем мире часто цитируют его стихотворение «Когда они пришли»:

«Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал: я же не коммунист.

Потом они пришли за социал-демократами, я молчал: я же не социал-демократ.

Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.

Потом они пришли за евреями, я молчал: я же не еврей.

А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто мог бы протестовать».

Наука «арийская» и «неарийская»

В Германии наука концентрировалась в трех секторах. Первый сектор включал университеты, Академию наук («Общество кайзера Вильгельма»), вузы и научно-исследовательские институты. Второй сектор являл собой независимую промышленную научно-исследовательскую организацию, в которую входили лаборатории таких известных концернов, как «Цейсс», «Сименс», «Телефункен» и многие другие. Этот сектор не нуждался в помощи министерств, научно-исследовательских советов и других ведомств. Он располагал высококвалифицированными специалистами, техническими и финансовыми средствами для автономной работы, которая не афишировалась из соображений конкуренции. В результате этого исследователи, работающие в лабораториях первого сектора, подчас были в полном неведении о том, что делают их коллеги во втором секторе. Третий сектор представлял собой крупную научную организацию, работавшую на стыке лабораторий первого сектора и научно-исследовательских организаций вооруженных сил.

С приходом нацистов к власти университеты лишились самоуправления, ректоры стали назначаться, а деканы превратились в фюреров факультетов. Профессорско-преподавательский состав подвергся нацистской унификации. Многие профессора и доценты спешили подтвердить свою верноподданность Гитлеру. В убежденного нациста превратился известный философ Мартин Хайдеггер, в течение 12 лет носил он значок члена нацистской партии. Вступая в должность ректора Фрайбургского университета, он убеждал других признать в Гитлере лидера, которому предназначено судьбой спасение Германии. Искушение нацизмом немецкая университетская элита в большинстве своем не выдержала.

В академической науке ситуация была сходной, но были и исключения. Президентом Академии наук был выдающийся ученый Макс Планк. Приход нацистов к власти он воспринял как национальную трагедию и использовал все возможности для сохранения немецкой науки. Он открыто выступал в защиту еврейских ученых и требовал прекратить их преследования. Другой известный ученый, один из создателей квантовой теории Вернер Гейзенберг, руководил в годы войны академическим Институтом физики. В его институте были совершены открытия, которые вели к созданию атомной бомбы. Однако Гейзенберг, как многие считают, сознательно вводил нацистское руководство в заблуждение, утверждая, что перспективы использования цепной реакции состоят лишь в области получения нового источника топлива. В этом ему невольно помог своим невежеством в вопросах современной физики Филипп Ленард, о котором речь идет ниже. К слову, в создании атомной бомбы в США наиболее активное участие приняли изгнанные за еврейское происхождение Альберт Эйнштейн и Энрико Ферми (его третировали из-за того, что его жена была еврейкой). Именно Ферми построил первый ядерный реактор и первым осуществил в нем цепную реакцию.

В Третьем рейхе поощрялась, в основном, прикладная наука, причем со ставкой на «сиюминутный» результат. Фундаментальная наука была в загоне, так как ее понимание для нацистской верхушки было просто недоступно, поскольку состояла эта верхушка из не вполне образованных выходцев из низов общества, которым вообще свойственно недоверие и недоброжелательное отношение к любому знанию. Были, конечно, советчики и из признанных ученых, примкнувшим к национал-социализму, но их заблуждения, от которых не застрахован любой исследователь, проектировались в постановления, далекие от здравого смысла. Хрестоматийным примером тому стал Филипп Ленард, на роли которого в развитии германской науки есть смысл остановиться подробнее.

Наибольшую известность Ленарду принесли исследования свойств катодных лучей, за которые он 1905 г. получил Нобелевскую премию. Однако современную физику, в создании которой сам принимал участие, он перестал понимать. Более того, теорию относительности и квантовую механику Ленард категорически отвергал, считая эти теории абстрактными и чуждыми реальности. Примкнув к антиеврейскому движению, он был первым крупным немецким ученым, публично поддержавшим в мае 1924 г. национал-социализм. В 1936 г. вышел в свет учебник Ленарда «Немецкая физика в четырех томах», в котором он описывал только разделы классической физики, не касаясь ни квантовой механики, ни теории относительности. В предисловии к учебнику он так сформулировал программу «немецкой физики»:

«Вы спросите: „Немецкая физика?“. Я мог бы назвать ее также арийской физикой или физикой людей нордического типа, физикой исследователей реальности, искателей истины, физикой тех, кто основал естествоиспытание… В действительности наука, как и всё, что создают люди, зависит от расы, от крови».

Ленард смог убедить Гитлера в том, что ядерная физика и теория относительности используются евреями для разложения германского народа, после чего Гитлер именовал ядерную физику не иначе, как «еврейской физикой». В ноябре 1940 г. спор между представителями «немецкой физики» и современной физики завершился подписанием соглашения, в соответствии с которым представители «немецкой физики» должны были признать неопровержимые факты современной физики и прекратить свои политические нападки на оппонентов. После этого «немецкая физика» потеряла свое влияние. Ленард же, взгляды которого вообще не были приняты во внимание при заключении этого соглашения, счел его как «предательство».

Примеру Ленарда последовал и специалист по оптике Йоханнес Штарк, лауреат Нобелевской премии 1919 г. Являясь, как и Ленард, убежденным нацистом и антисемитом, Штарк, однако, не ограничился, как Ленард, идеологическими вопросами, а пошел дальше, принимая участие в политических интригах. Он проявил большую активность по очистке немецкой науки от «еврейского влияния» и готовил «вторую революцию» в немецкой физике, но вскоре и он приобрел врагов в лице представителей той же нацистской элиты, к которой сам стал принадлежать. С прекращением финансирования им исследований, собирательно обозначенных им «еврейской наукой», вполне мирились, но отнюдь не могли допустить его противодействию поддержке исследований «Общества наследия предков» (в нем состоял пресловутый Йозеф Менгеле со своим наставником Вершуэром), которые он счел ненаучными. В итоге Штарк должен был уволиться из Имперского физико-технического института, отвергнутый как своими научными коллегами, так и былыми нацистскими покровителями. Потеряв чувство меры, он своими нападками на нобелевского лауреата 1932 года Вернера Гейзенберга и современную физику спровоцировал службы СС начать проверку политических убеждений Гейзенберга. Результат оказался парадоксальным: ведущие физики поддержали Гейзенберга и смогли убедить промышленников и военных в том, что политические интриги апологетов арийской физики ставят под угрозу качество физического образования и способность Германии готовить специалистов высокого уровня. После этой дружной поддержки коллег, СС публично реабилитировал Гейзенберга, и он получил еще более престижные должности, чем занимал до этого, но должен был это оплачивать парадоксальностью своего личного поведения: он использовал в своих исследованиях и преподавал современную физику, но вынужден был как-то критиковать Эйнштейна или игнорировать его.

Под влиянием таких энергичных деятелей, как Штарк, немецкие историки науки не останавливались перед фальсификацией, записывая в немцы таких известных людей, как Коперник и Галилей.

Исход еврейских и либеральных ученых из нацистской Германии обескровил многие области некогда знаменитой германской науки. Парадоксальное положение сложилось в области математики. На вопрос нацистского министра образования к патриарху немецкой математики Давиду Гильберту о том, как обстоят дела с математикой в Геттингенском университете после очищения его от евреев, был дан такой ответ: «Господин министр, в Геттингене нет больше математики». Примечательно, что к математике также были попытки применить расовое учение. Так, берлинский математик Людвиг Бибербах, пропитавшись нацистской идеологией, издавал с другим своим единомышленником журнал «Немецкая математика».

Большую государственную поддержку при Гитлере получали биология и медицина, которые процветали, особенно если исследования поддерживали проводимую нацистами расовую политику под лозунгом «Национал-социализм – это прикладная биология». Такие известные ученые, как Конрад Лорентц и Ганс Вейнерт, поддерживали и оправдывали расово-гигиенические мероприятия нацистов, включая их апологетику в свои труды. Лоренц отметился предложением Германии разделить население на «ценных» и «низших» индивидов и не давать возможности последним разлагать общество.

В годы войны нацистские врачи проводили в концентрационных лагерях опыты, несовместимые с врачебной и общечеловеческой этикой. Эти опыты, порочащие немецкую медицину и науку, приводили к смерти, обезображиванию или потере дееспособности. Многие изощренные эксперименты проводились нацистами для продвижения расовой теории. Так, пресловутый Йозеф Менгеле провел в Освенциме эксперименты над более чем 1500 парами близнецов, из которых в живых осталось лишь 200. Доктор Эдуард Виртс руководил экспериментами, направленными на то, чтобы эффективнее помогать военнослужащим в боевой обстановке, а также на разработку нового оружия и методики лечения раненых немецких солдат. Нацистские эксперименты с гипотермией над подопытными позволили разработать подголовник, предотвращающий погружение задней части черепа в воду и тем самым увеличивающий вероятность спасения человека. Такие подголовники имеются на всех современных спасательных жилетах. Ясно, что подобные опыты, оказавшиеся, как ни парадоксально, спасительными для человечества, наверняка можно было бы проводить не принудительно, а с добровольцами. Нацисты, однако, над этим и не задумывались, расценивая подопытных в лагерях как представителей «низшей» расы. В целом, немецкая медицина оказалась наиболее запятнанной сотрудничеством с нацистами.

Издевательство нацистов от медицины над людьми контрастировало с традиционно бережным отношением немцев к животным. Так, в январе 1934 г. по инициативе Геринга (заядлого охотника) был принят охотничий закон, вызвавший восхищение за пределами Германии. Закон предусматривал, в частности, уголовное наказание за убийство орла, применение в охоте яда или стальных капканов. Вивисекцию (выполнение операций на живом животном) в Пруссии запретили под страхом смертной казни. Знаток ментальностей народов Георгий Гачев, рассуждая на тему сентиментальности, характерной для «немецкой души», отмечает:

«Даже фашистский солдат, произведя с механическою душою экзекуцию над женщинами и детьми, мог прослезиться при виде канарейки в клетке».

Причина такого парадокса кроется, возможно, не столько в природе «немецкой души», но в природе нацизма, не считающего представителей другой расы вообще за людей. И для этого не требуется быть немцем. Чего стоят установленные факты массового участия украинских нацистов в уничтожении евреев в Бабьем Яру, а также геноцид евреев и поляков, предпринятый ими в Западной Украине. Не лучше вели себя в годы войны в Прибалтике нацисты местного разлива, которые в своей жестокости превосходили подчас и немцев.