Текст книги "Парадоксы и причуды. Публицистика и полемика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/paradoksy-iprichudy-publicistika-ipolemika-289029.jpg)
Автор книги: Григорий Шехтман
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Парадоксы нацистской культуры
Сочетание слов «нацистская культура» вполне может быть воспринято как оксюморон, аналогично сочетанию «совесть нацистов» в одноименном названии книги Клаудии Кунц. Дело в том, что до недавнего времени культуру времен Третьего рейха старались вообще не рассматривать, отделываясь взамен этого ссылкой на ставшую крылатой фразу из пьесы нацистского драматурга Ганса Йотса «Шлягетер»: «Когда я слышу слово „культура“, я снимаю с предохранителя свой револьвер». Парадокс в том, что именно Йотс после прихода Гитлера к власти сменил Генриха Манна на посту президента Академии немецкой культуры и возглавил Прусский государственный театр, а с 1935 года стал президентом имперских литературной и театральной палат. Он был дружен с Гиммлером и в 1942 г. получил из его рук чин группенфюрера (генерала) СС.
Так что же было характерно для нацистской культуры, как феномена XX века? Можно ли среди 200 (по другим сведениям – 500) определений понятия «культура» найти определение, под которое вполне подпадало бы то, что сделали с ранее знаменитой германской культурой нацисты? Ответа «в лоб» на этот вопрос найти пока не удается. Но и обходить его далее уже не получится, и об этом свидетельствуют появившиеся в последние годы публикации на эту тему в нашей стране и за рубежом.
Считается, что германская культура в мировую сокровищницу основной вклад внесла, в основном, за 150 лет до провозглашения Третьего рейха. Нацисты за 12 лет их пребывания у власти не смогли (и не смогли бы!) создать свою, нацистскую, культуру с нуля. Да они и не стремились к этому. Более того, они декларировали свою опору на идущую в века немецкую «народную» культуру. В какой-то мере это было так, но с той поправкой, что к стволу классической германской культуры они привили ростки, успевшие принести свои ядовитые плоды.
…Путаница с размытыми понятиями «культура» и «культурный человек» является источником множества недоразумений. А для части моей родни эта путаница буквально стоила им жизни. В начале минувшей войны они, и мысли не допуская о том, что немцы, представители «культурной нации», способны уничтожать мирных евреев (и не только их), стали в итоге теми, кто устелил в Киеве дно Бабьего Яра под пулеметным огнем. Эвакуироваться на восток от наступающих немцев они категорически отказались, не веря «слухам». Да что там обычные обыватели, когда иные известные писатели, всячески облагораживая нацистов, даже и слышать не хотели об их преступлениях против человечества. Хрестоматийным примером тому стал Кнут Гамсун.
Заблуждения Кнута Гамсуна
После поражения немцев под Сталинградом в доме известного норвежского писателя Кнута Гамсуна царило уныние. Убежденный германофил Гамсун большие надежды возлагал на победу Германии во Второй мировой войне. Еще в самом начале разгоревшейся большой войны он, вовсе не считая себя политиком, дальнейшее развитие событий видел так:
«Как только Германия получит передышку на Западном фронте, она обернется в другую сторону и вышвырнет русских с Балтики и с Севера. Германия ждет. Подождем и мы. Не будем сейчас бить Германию по больному месту».
Не следует переоценивать отсутствие у Гамсуна достоверной информации о том, что происходило в Германии с воцарением в ней нацистского режима. В 1934 г. в письме своей дочери Сесилии, проживавшей тогда в Германии, он наставлял ее так:
«Ты сейчас живешь в великой стране, и поверь, это по-настоящему великая страна. Прошу тебя, не пиши своим подругам, что кто-то кончает жизнь самоубийством в Германии, ведь они могут подумать что-нибудь плохое об этой прекрасной стране. Лучше расскажи, как Гитлер и его правительство умудряются вершить великие дела в атмосфере ненависти и вражды со стороны всего мира. Ты и я, мы все будем благодарить Германию и благословлять ее, ибо за нею будущее».
В 1938 г. Гамсун с горечью узнал о самоубийстве австрийского писателя и историка Эгона Фридделя. Фриддель, еврей по национальности, был поклонником Гамсуна и посвятил ему свою книгу, которая вышла на норвежском языке в год смерти автора. «Зачем он это сделал? Он мог бы приехать ко мне!», – наивно сокрушался по этому поводу Гамсун. Трудно себе представить, что Гамсун не осознавал того общеизвестного факта, что в основе нацистской идеологии, подчинившей себе культуру в Третьем рейхе, лежала расовая мифология, демонизировавшая евреев как источника мирового зла и возвеличивающая при этом нордическую расу арийцев. Гамсун всецело поддерживал коллаборациониста Квислинга, фамилия которого для норвежцев стала синонимом слова «предатель». Вскоре после войны Гамсун в своих записях утверждал: «Я не вижу ничего предосудительного в том, что сделал Квислинг. Конечно, ему не стоило убивать евреев, ведь они такие же люди, как и мы все». О классовой позиции Гамсуна свидетельствует его поддержка Квислинга, когда тот в бытность министром обороны применил силу против бастующих рабочих. Забастовки рабочих Гамсун приписал «затеям коммунистов», которые якобы хотят уничтожить Норвегию.
За время войны Кнут Гамсун, не отметившийся ранее в публицистике, написал около пятнадцати статей и призывов, выступая на стороне немецких оккупантов. Лично Гамсун при этом не состоял в норвежской нацистской партии. Однако его жена Мария и оба их сына стали членами этой партии. Мария разъезжала по различным городам, выступая перед немецкими частями в поддержку нацистских идей от имени Гамсуна, а также с чтением произведений его и ее собственных. Можно было бы объяснить эти факты излишней политической активностью самой Марии, если бы не поступки самого Гамсуна, вступившего в непосредственный контакт с руководителями нацистского Рейха.
В мае 1943 г. состоялось знаковое событие – встреча Гамсуна с Геббельсом, которую Геббельс трогательно описал в своем дневнике. Он был «потрясен встречей», когда увидел, как у Гамсуна при виде Геббельса выступили на глазах слезы и как он отвернулся, «чтобы скрыть свои чувства». После этой встречи собрание сочинений Гамсуна по приказу Геббельса было выпущено тиражом в 100000 экземпляров. Растроганный этой встречей, Гамсун по возвращении домой отблагодарил Геббельса, отослав ему в качестве подарка свою Нобелевскую медаль, полученную в 1920 г. за книгу «Соки земли».
Вскоре за этой встречей состоялась встреча Гамсуна с Гитлером, которому писатель решился высказать ряд претензий и предложений относительно места Норвегии «за общим столом». Гитлер не стал особенно вникать в соображения Гамсуна и по существу выгнал его, не дослушав. Гамсун, до этого момента безоговорочно поддерживавший нацистский режим, с горечью заявил Гитлеру в конце беседы: «Вы совершенно не разбираетесь в том, о чем я говорю!». Тем не менее, он «из чистого рыцарства» написал Гитлеру некролог, решив, вопреки здравому смыслу, защищать нацизм до конца. Имеет смысл процитировать этот некролог, справедливо воспринимающийся многими как наиболее абсурдное публицистическое произведение писателя:
«Я не достоин во всеуслышание говорить об Адольфе Гитлере, к тому же его жизнь и деяния не располагают к сентиментальности. Он был воином, борцом за человечество, провозвестником Евангелия о правах всех народов. Он был реформатором высшего класса, его историческая судьба судила ему действовать в эпоху беспримерной жестокости, которая в конце концов захватила и его самого. В таком свете, вероятно, видит Адольфа Гитлера рядовой представитель Западной Европы, а мы, его ближайшие единомышленники, склоняем голову над его прахом».
Восхваление Гамсуном Гитлера как «борца за человечество», «провозвестника Евангелия о правах всех народов» низвело писателя с почетного пьедестала «норвежского писателя». Норвежцы, участники норвежского Сопротивления, с самого начала не послушались призыва Гамсуна «бросать оружие» и вписали славную страницу в историю страны. Многие из его соотечественников, разочаровавшись в своем кумире, швыряли за ограду его усадьбы написанные им книги, которыми некогда восхищались…
…Кнут Гамсун, категоричный в своих суждениях, после своего продолжительного проживания в США описывал американцев как «абсолютно бескультурную нацию». Занятно, однако, что во время общения со следователем, описанного им в книге «По заросшим тропинкам», ему неоднократно задавался вопрос: «Вы считаете немцев культурным народом?» Гамсун, однако, на этот вопрос ничего не ответил. Да и что мог бы ответить на этот вопрос он, менее двух месяцев назад написавший в форме некролога восторженные строки в адрес такого чудовища, как Гитлер?..
Опора на мифы и образы врагов
Одним из дежурных мифов, использовавшихся нацистскими ораторами, был явно бредовой миф о заговоре, сформулированный так: «У плутократии и большевизма один господин – еврей». Если до российской Октябрьской революции роль главных заговорщиков играли масоны, якобы сотворившие Французскую революцию, то после 1917 года главными заговорщиками стали «еврейские большевики», или просто «евреи», выступившие в качестве тайных покровителей и большевизма, и плутократии. Масонов же стали квалифицировать как опору еврейско-демократической плутократии.
Гитлер, мировоззрение которого сформировалось мифом о заговоре, в своем новогоднем воззвании от 1 января 1942 г. твердил о «борьбе с еврейско-капиталистическо-большевистским мировым заговором». Но еще в 1939 г. он грозил «международному финансовому еврейству», что в случае войны вместо «большевизации земного шара» произойдет «уничтожение еврейской расы». Ему вторил Геббельс, утверждая, что международную кампанию против Германии ведут «круги международного еврейства, международного масонства и международного марксизма».
С марксистами у нацистов были особые счеты. Они, как и евреи с их богоизбранностью, рассматривались как прямые конкуренты на лидерство. Карлу Марксу его оппоненты от национал-социализма вменяли в вину всё, включая еврейское происхождение. Парадоксально, но факт: заблуждения молодого Маркса в «еврейском вопросе», пытавшегося тогда отмежеваться от евреев, которых он отождествлял с торгашами, не спасли от нападок блюстителей «чистоты крови». Один из их идеологов национал-социализма, писатель Артур Мёллер ван дер Брук, так безапелляционно писал о Марксе:
«Он был евреем – чужаком в Европе, который, однако, имел наглость вмешиваться в дела европейских народов. Это было, словно гость хотел обрести дополнительные права, указав хозяевам путь спасения от нужды. Но не был связан с ними, с их историей, с их прошлым. Обычаи, которые вновь определяли современность, не были присущи его крови. Он не жил на протяжении тысячелетий рядом с ними. Он чувствовал и думал совершенно по-другому, нежели они.
…Маркс постижим только через его еврейское происхождение. В нем проявляются иудейские, талмудические черты гетто. Он очень далек от Иисуса. Но все же он находится рядом с ним как Иуда, который пытается искупить вину за свое предательство.
Маркс, у которого не было отечества, не собирался думать о народах. Ему даже никогда не приходила в голову мысль задаться вопросом: возможно ли возникновение универсального человеческого социализма лишь тогда, когда имеется народный, национальный социализм?
…У каждого народа – свой собственный социализм.
Маркс в корне разрушил немецкий социализм. Он не желал его развития. Он душил любые зародыши национального социализма…»
Итак, от чистоты крови – к национал-социализму. Парадокс, однако, состоял в том, что Артур Мёллер, обосновывая правомерность национал-социализма, в итоге стал испытывать антипатию к нацистам, поскольку остался верен своему сомнению времен его молодости относительно правомерности расизма. Словосочетание «Третий рейх», предложенное Мёллером вначале как ключевое понятие «мифа немецкой революции», стало в итоге синонимом гитлеровской диктатуры. Когда этот миф был воплощен в реальность, он пробудил иррациональные силы. Являясь убежденным немецким националистом, Мёллер не верил, однако, в успех национал-социализма, идеологом которого его считали. Более того, враждебное отношение нацистов к большевикам он считал гигантским заблуждением. Задолго до победы Гитлера на выборах, Мёллер в 1925 г. покончил с собой. О Гитлере он, пообщавшись с ним как-то, высказался так: «Этот парень ничего не поймет».
Что касается понятия «чистота крови» и соответствующего мифа, то оно восходит еще к временам испанской инквизиции времен Хуана Торквемады. В списках основных понятий инквизиции было прописано, что «принадлежать к чистой крови – значит не происходить ни от евреев, ни от мавров, ни от еретиков». Утвержденные в конце 15 века римским папой законы «чистоты крови» противоречили многовековым традициям сосуществования в арабской Испании, где христиане, евреи и арабы великолепно уживались, взаимно обогащая свои культуры. Дискриминация и изгнание крещеных мавров и евреев, отличавшихся своей образованностью и трудолюбием, привели к глубокому упадку политической и экономической жизни страны. К началу 18 века Испания лишилась своего былого могущества, а ее владения разделили между собой соседние страны. Этим закончилась продолжительная борьба за «чистоту крови».
По прямому признанию рейхсфюрера СС Гиммлера, «вопрос крови» являлся «отправной точкой» идеологии нацизма. По мнению Гитлера, «одной только степенью чистоты крови определяется сила и слабость людей». Принцип «защиты чистоты крови» у нацистов стал ведущим после их прихода к власти.
Расовое законодательство нацистов сводилось к антиеврейским законам лишь на первых порах. Регулирование «чистоты крови» затем стало распространяться и на другие народы. Политику нацистов в отношении славян предельно ясно озвучил Гиммлер в своей речи, произнесенной 4 октября 1943 г.:
«Славяне – это смесь народов из низших рас с вкраплениями нордической крови, не способная к поддержанию порядка и к самоуправлению».
Отсутствие доступных документов продолжительное время не позволяло пролить свет на все аспекты расистской политики нацистов. Но вот пример с их отношением к украинцам, свидетельствующий о том, что нацисты относили и их (!) к «унтерменчам», т.е. к «недочеловекам». О том, что это было именно так, можно прочесть в воспоминаниях немецкого расового теоретика Ганса Гюнтера, награжденного золотым значком как почетного члена нацистской партии. В книге «Мои впечатления об Адольфе Гитлере» он так пишет о фюрере:
«…Он допустил глупое словосочетание „раса господ“, во внешнеполитическом применении столь же вредное, как наименование „славянские недочеловеки“, которое было перенесено Эрихом Кохом, истинным недочеловеком, даже на вначале прогермански настроенных украинцев».
Это признание следовало бы учесть современным украинским неонацистам, копирующим своих духовных германских предков и выказывающим большую радость от того, что им повезло родиться украинцами, а не «москалями».
Гитлер огромное значение придавал воспитанию нового поколения в духе национал-социализма, опираясь при этом на мифы о крови и расе. Сам фюрер был неудачником в школе, а затем и в выбранной им было карьере художника (он трижды неудачно поступал в Художественную академию в Вене). Поэтому он с нескрываемым презрением относился к школьному и университетскому образованию с их учителями и преподавателями, ненавидя академическое образование в целом. В 1938 г. он в почти издевательском тоне провозгласил: «Этой молодежи нечему учиться, кроме как мыслить по-немецки, действовать по-немецки». Свое видение перспектив роста для молодых немцев он выразил так:
«С десяти лет вы принадлежите Юнгфольку, с четырнадцати – Гитлерюгенду, затем партии и государственной службе. А после службы в армии мы сразу возьмем вас в СС и СА и так далее. В своей дальнейшей жизни вы уже никогда не будете предоставлены сами себе».
Образованные люди и «реакционеры», по мнению Гитлера, уже не смогут угрожать его государству. «Мы отберем у них детей!», – «жестким и суровым голосом» провозгласил он как-то в одной из своих майских речей, сильно испугав этим даже такого убежденного национал-социалиста, как Ганс Гюнтер. Одна знакомая дама Гюнтера призналась ему, что «была объята ужасом и возмущена теми жестко произнесенными словами». Это – из области эмоций. Гитлер, однако, слов на ветер не бросал, и свое обещание всячески претворял в жизнь. В воспитании «поколения победителей», а на деле – «потерянного поколения», парадоксы не были редкостью. Знакомство с воспоминаниями представителей этого поколения убедительно это подтверждают [Кнопп, 2004].
Воспитание «поколения победителей»
Ключевой фразой в оценке того, к какой культуре приобщалась немецкая молодежь при нацизме, может быть признание одного из современников Третьего рейха: «Из нас регулярно вытравливали человечность и представления о гуманности».
Воспитание новых немецких «людей-повелителей» воплощалось в реальность в гитлеровских элитных школах: школах имени Адольфа Гитлера, национал-политических воспитательных учреждениях, рейхсшколе НСДАП. В них детей муштровали, обучали военному делу и формировали у них нацистское мировоззрение. Все учебные дисциплины находились под влиянием нацистской идеологии. Школьные учителя, придерживающиеся демократических взглядов, были нацистами изгнаны, отправлены на пенсию или переведены на низшие должности. Учителя и руководители Гитлерюгенда в своих расистских лекциях пропагандировали образ арийского человека-повелителя, который должен стоять выше представителей неполноценных народов и носителей нездоровой крови. Писатель Гвидо Кнопп, опросивший 1000 свидетелей для написания своей книги, утверждает следующее:
«Мифы и легенды стали значить больше, чем знания. Так Гитлер хотел создать новое поколение – поколение жестокой, дикой, безжалостной молодежи, способной повелевать».
Писатель Людвиг Хариг, бывший слушателей педагогического училища, так описывает новации в нацистской педагогике:
«Учителям вменялось в обязанность готовить детей к тому, что в случае войны они должны сражаться с врагами, проявлять храбрость и самопожертвование, чтобы однажды превратиться в повелителей Европы и всего мира. Гнев немцев должен быть направлен против всего, что не является немецким».
В одном из пособий для учителей недвусмысленно утверждалось:
«Расовый и еврейский вопрос есть центральная проблема национал-социалистического мировоззрения. Решение этой проблемы будет гарантией для существования национал-социализма и нашего народа на вечные времена».
Руководил Гитлерюгендом Бальдур фон Ширах, названный Гитлером «молодежным вождем немецкого рейха». Он был выходцем из семьи крупных буржуа. Образованный интеллектуал с аристократическими манерами, он умело использовал и направлял юношеские заблуждения, подпитываемые сказками о бесклассовом немецком сообществе и «трудящемся фюрере». Рядовые немцы, однако, и не догадывались, что Гитлер просыпается и встает лишь к середине дня, а работе с документами обычно предпочитает безделье. Нацистское кино показывало его народу как ответственного трудоголика, использующего каждую минуту для службы во имя народа.
Ширах был любимцем Гитлера, но любовь к фюреру явно была не безгранична: как-то в состоянии сильного подпития он вытащил пистолет и прицелился в портрет Гитлера, что, как не странно, ему простили. На этом посту Ширах еще как-то декларировал свое неприятие хулиганских антисемитских выходок своих подопечных. Но в 1942 году, являясь гаулейтером Вены, он депортацию венских евреев, осуществляемую по воле Гитлера, цинично назвал «весомым вкладом в европейскую культуру». В 1946 г. состоялось позднее раскаяние Шираха, приговоренного к 20 годам тюремного заключения. Вот что он заявил Нюрнбергскому трибуналу:
«Я воспитал это поколение в духе преданности и веры Гитлеру. Я считал, что служение фюреру сделает наш народ и нашу молодежь счастливыми, свободными и сильными. Так думали и миллионы молодых немцев. Они видели в национал-социализме свой идеал. Многие погибли за это. Моя вина заключается в том, что я воспитывал молодежь для человека, который убил миллионы. Я верил этому человеку. Вот что я могу сказать в свое оправдание».
Один из бывших учащихся школы Адольфа Гитлера много лет спустя так характеризовал пребывание в этой школе: «Наша будущая профессия называлась просто – гауляйтер в Сибири. Нас к этому готовили». Повседневная жизнь нацистских элитных школ была полна противоречий, об этом свидетельствуют признания учащегося одного из подобных интернатов:
«Мы должны были быть верными последователями фюрера и убежденными национал-социалистами. Мы должны были уметь мыслить независимо и иметь волю для принятия самостоятельных решений. Однако эти вещи не стыковались между собой. Вы не можете быть убежденным и верным фюреру национал-социалистом и одновременно критически мыслящим человеком».
В конце войны восемнадцатилетний юный поэт Вольфганг Борхерт так подытожил свой военный опыт:
«Мы – поколение без родины и с плохой репутацией. Наше солнце светит тускло, наша любовь жестока, у нашей молодежи нет юности.
…Мы – поколение без связей, без прошлого, без признания».
Нацистские «истины», вбиваемые в школьные головы учителями и наставниками, далеко не всегда находили отклик у школьников. Вот воспоминания Рудольфа Банушера, еврея, об издевательствах над ним во время уроков по «расовой науке». Учитель, поставив его перед классом, задал классу вопрос о том, знают ли они, кто такой «ублюдок». В ответ на молчание класса он ткнул пальцем в сторону мальчика: «Вот он. Его мать еврейка. Этим всё сказано». Однако одноклассники в ответ никак не прореагировали на слова учителя. Причина была проста: многие из них происходили из консервативных семей, в которых родители успешно оберегали детей от «нового духа».
Воспитанники элитных нацистских интернатов нередко попадали впросак при столкновении с реальной действительностью. Во время проведения сельскохозяйственных работ, в которых они регулярно принимали участие, один из «юнгманов» спросил простого крестьянина: «Как идут дела после того, как выгнали всех евреев?» Ответ ему был неожиданным. По словам крестьянина, хорошего стало мало, так как с исчезновением евреев торговля скотом полностью заглохла.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?