Читать книгу "Воздушный народ. Комплект из 4 книг"

– Стража, – произносит Даин голосом, которому должно подчиняться. Но никто из рыцарей не делает и шага к помосту. Словно по команде, они поворачиваются спиной к королевской семье и направляют мечи в сторону публики. Все происходит с их согласия. Они помогают Балекину совершить переворот.

В то, что это план Мадока, я поверить не могу. Даин – его друг. Даин воевал вместе с ним. Даин намерен вознаградить его, как только станет Верховным Королем.

Толпа рвется к выходу и уносит с собой меня. Все суетятся, толкаются – кто-то пытается пробиться к сцене, на которой разыгрывается трагедия, кто-то спешит уйти подальше от нее.

Седоволосый король Двора термитов рвется к помосту, но путь ему преграждают его собственные рыцари. Моей семьи не видно. Я ищу взглядом Кардана, но и он затерялся в людском водовороте.

События развиваются стремительно. Рия подбегает к Верховному Королю со своим бесполезным ножичком. Принять его за оружие невозможно, но в смелости ей не откажешь. Таниота склонилась над Эловин и пытается остановить кровь юбками своего платья.

– Что ты теперь скажешь, отец? – обращается к Элдреду Балекин. – Брат?

Вылетевшие из тени две стрелы бьют Балекина в бок. Он шатается, но остается на ногах. Под разорванным камзолом блестит металл брони. Я вскидываю голову и ищу на балках Призрака.

Как и он, я – агент принца. Мой долг пробраться к нему. Я снова ныряю в толпу. В голове у меня видение будущего, история, которую я рассказываю сама себе, четкая и ясная повесть как противовес окружающему хаосу. Каким-то чудом я отыскиваю принца и защищаю его от изменника Балекина до подхода верных войск. Я – герой, вставший между королем и предателями.

Но Мадок опережает меня.

Какое облегчение. Его командиров можно подкупить, но он сам никогда…

Удар в грудь Даина такой силы, что клинок выходит из спины. Мадок тянет лезвие вверх, через грудную клетку, к сердцу.

Я застываю посреди толпы, которая обходит меня с обеих сторон. Вижу белую кость. Вижу красное мясо. Принц Даин, почти ставший Верховным Королем, падает на украшенную драгоценными камнями красную мантию, и ручеек его крови теряется среди них.

– Предатели, – шепчет Элдред, но его голос разносится эхом, и одно слово ощущается будто удар гремящего колокола.

Мадок останавливается и сжимает зубы, словно исполняет тяжелую, неприятную обязанность. На голове у него тот красный берет, что я раньше видела в нагрудном кармане. Сегодня он освежит его. На берете появятся новые пятна крови. Но я не могу поверить, что он делает это по чьим-то приказам.

Должно быть, он вошел в союз с Балекином и сбил с толку шпионов Даина. Он поставил везде своих командиров, изолировав королевскую семью от тех, кто хотел помочь ей.

Это он организовал все так, чтобы Балекин нанес удар в тот момент, когда никто этого не ожидал. Это он рассчитал так, чтобы, во избежание смертельного проклятия, корону взяли тогда, когда она не лежала на чьей-либо голове.

Зная его, я уверена – переворот спланировал он.

«Коронации – такое время, когда возможно многое».

Целый и невредимый Балекин доволен собой.

– Дай мне корону.

Элдред разжимает пальцы, и обруч падает и катится по полу.

– Возьми сам, раз так желаешь. – Кейлия безутешно плачет. Рия в ужасе смотрит на толпу. Вал Морен стоит рядом с Элдредом. Узкое лицо поэта бледно.

Окруженный рыцарями, помост напоминает страшную сцену, на которой всем актерам предписано пройти через свои роли к кровавому финалу.

Руки Мадока как будто в красных перчатках. Смотрю на них и не могу отвести глаз.

Балекин поднимает корону. Золотые дубовые листья сверкают в свете свечей.

– Ты слишком долго тянул, отец. Уходить с трона нужно было раньше. Ты ослаб. Ты позволил предателям править своими поместьями, власть нижних дворов никем не контролируется, а дикие фейри творят что хотят. Даин был бы таким же, трусом, спрятавшимся за интригами. Но я не боюсь пролить кровь.

Элдред молчит. Ни корона, ни оружие его не интересуют. Он просто ждет.

Балекин приказывает рыцарям привести Таниоту. Женщина из военных поднимается на помост и хватает сопротивляющуюся супругу короля. Таниота отбивается, мотает головой, впивается ногтями в плечо военной. Но все бесполезно. Рыцарей слишком много. Еще два шага вперед, и вот уже никакого сопротивления.

Балекин подходит к отцу.

– Провозгласи меня Верховным Королем, возложи корону на мою голову и можешь свободно уйти. Мои сестры будут под защитой. Твоя супруга останется жива. В противном случае я убью Таниоту. Убью здесь, на глазах у всех. И все будут знать, что ты мог спасти ее.

Смотрю на Мадока, но он на ступеньках, негромко разговаривает с одним из офицеров, троллем, бывавшим у нас дома, сидевшим за нашим столом, поддразнивавшим и смешившим Оука. И я тоже тогда смеялась. А теперь вся дрожу.

– Балекин, перворожденный, чью бы ты ни пролил кровь, править Эльфхеймом ты не будешь никогда. Ты недостоин короны.

Я закрываю глаза и думаю о словах Орианы: «Быть супругой Короля – дело нелегкое. Опасность всегда рядом. И ты всегда пешка».

Таниота встречает смерть с достоинством и грацией. Она не суетится и держится с королевским величием, как будто уже перешла в мир баллад и песен. Сплетя пальцы, она не издает ни звука, когда один из рыцарей быстрым и жестоким ударом обезглавливает ее.

Прокатившись по помосту, ее рогатая головка останавливается у тела Даина.

Я ощущаю что-то мокрое на лице. Дождь?

Многим собравшимся нравится убийство, а другим – их больше – нравится спектакль. Толпой словно овладело безумное веселье, и она требует продолжать бойню.

Двое рыцарей хватают Элдреда.

– Больше спрашивать не стану, – говорит Балекин.

Но Элдред только смеется. Смеется, когда Балекин пронзает его мечом. Он не падает, как другие. Не кровь, а туча красных бабочек вылетает из раны и устремляется вверх. В какой-то момент их становится так много, что они накрывают старика облаком, настоящим торнадо мягких крылышек.

Но жизнь их коротка. Рожденные магией, они падают и падают и устилают весь помост, будто бурые листья. Верховный Король мертв. Невероятно!

Теперь на сцене тела и кровь. Вал Морен на коленях.

– Сестры. – Балекин идет к ним.

Самоуверенности в голосе поубавилось, а мягкости добавилось. Он похож на человека, оказавшегося в ужасном сне, но отказывающегося просыпаться.

– Кто из вас коронует меня? Коронует и останется живой.

Мадок говорил моей матери не бежать.

Уронив нож, вперед выходит Кейлия. На ней золотой корсаж и синяя юбка, а на распущенных волосах венок из ягод.

– Я, – говорит она. – Я короную. Сделаю тебя королем, хотя пятно твоих деяний всегда будет омрачать твое правление.

«Никогда, как и всегда, слишком сложное понятие для смертных», – думаю я и злюсь на себя за то, что вспомнила Кардана. Да еще сейчас. Отчасти я даже рада, что она сдалась. По крайней мере все закончится.

Стрела из-под крыши, просвистев по совершенно иной, чем в прошлый раз, траектории, бьет Кейлию в грудь. Руки ее взмывают, как будто рана – это что-то неприличное, и ее надо закрыть. Потом глаза закатываются, и она падает без единого звука.

Зато Балекин кричит в отчаянии. Мадок отдает приказ, и его люди целятся в потолок. Несколько человек бегут по ступенькам вверх. Другие, обнажив мечи, взлетают на бледно-зеленых крыльях.

Он убил ее. Призрак.

Проталкиваюсь к помосту. Мимо требующих еще крови. Я и сама не знаю, что буду делать, если попаду туда.

Рия подбирает брошенный сестрою нож. В синем платье, с ножом в дрожащей руке, она напоминает птаху, пойманную до того, как ей удалось взлететь.

Рия – единственная настоящая подруга Виви в Фейриленде.

– Будешь драться со мной, сестра? У тебя ни меча, ни брони. Перестань, для такого слишком поздно.

– Слишком поздно, – говорит она и вонзает лезвие себе в горло, чуть пониже уха.

– Нет! – кричу я, хотя мой голос тонет в воплях толпы и еще более громких стенаниях Балекина. Я больше не могу видеть смерть и закрываю глаза, хотя меня толкают со всех сторон. Балекин требует найти Кардана и привести его сюда, и только тогда глаза открываются сами собой. Но Кардана нет. Есть только тело Рии.

И ужас… ужас…

Крылатые лучники целятся в перекрестье балок, где прячется Призрак, а секундой позже он падает в толпу. Я замираю. Разбился? Убит? Но он катится по земле, поднимается и бежит вверх по ступенькам, преследуемый стражами.

Шансов нет. Стражей слишком много, а места для маневра мало. Хочу помочь ему, но остаюсь на месте. Что я могу сделать? Ничего. Я никого не могу спасти.

Балекин поворачивается к придворному поэту, указывает на него.

– Ты коронуешь меня. Произнесешь слова церемонии.

– Я не могу, – говорит Вал Морен. – Я не родственник ни тебе, ни короне.

– Ты это сделаешь, – настаивает Балекин.

– Да, господин, – соглашается поэт и дрожащим голосом произносит усеченный вариант.

Толпа молчит, но, когда к ней обращаются с вопросом, принимает ли она нового короля, никто не отзывается. Корона с золотыми дубовыми листьями в руке Балекина, но не на голове.

Он обводит собрание взглядом, и я, даже зная, что эти глаза не заметят меня, невольно вздрагиваю.

– Присягайте мне! – гремит его голос.

Все молчат. Монархи не преклоняют колени. Дворяне держат рты на замке. Дикие фейри наблюдают и прикидывают, а королева Аннет, хозяйка Двора бабочек, делает знак своим придворным покинуть зал и сама отворачивается с усмешкой.

– Клянитесь Верховному Королю, – продолжает взывать Балекин. – А Король – я. – Он поднимает корону и сам кладет на свою голову, но уже в следующее мгновение издает жуткий вой и сбрасывает ее на землю. На лбу – ожог, красная тень короны.

– Мы не клянемся королю, а только короне, – кричит кто-то.

Это лорд Ройбен из Двора термитов. Выйдя вперед, он останавливается перед цепью рыцарей. От Балекина его отделяет дюжина стражей, но лорд Ройбен не выказывает страха.

– У тебя, убийца, есть три дня. Через три дня я уйду без присяги. И я буду не один.

Его слова тут же разлетаются под смешки и шепот. В зале остается лишь разрозненная группа из представителей как Благого, так и Неблагого дворов, несколько диких фейри, редко покидающих свои холмы, леса и реки; гоблины, пуки да пикси. На их глазах в одну ночь погибла почти вся королевская семья. Какого еще насилия ждать, если новый монарх его не остановит? И кто будет рад такому повороту?

Спрайты поблескивают в воздухе, пропитанном запахом свежепролитой крови. И в какой-то момент я понимаю, что веселье продолжится. Все продолжится, все так и пойдет дальше.

Вот только в себе я не уверена.

Книга 2

 
Вырви из сердца смертный сон,
Ветры проснулись, листья вертят,
Лики бледны наши, очи горят,
Груди вздымает безумный гон.
 
 
Руки вразмашку, разверзты рты,
Кто ни увидит летящую рать,
Тот позабудет отца и мать,
Все позабудет, явь и мечты.
 
 
Воинство мчит между ночью и днем,
И зов их прекрасен как вечный сон.
 

Уильям Батлер Йейтс. Воинство сидов

Я прячусь под столом, словно опять стала ребенком, а надо мной кипит веселье.

Прижимаю руку к груди – сердце колотится глухо и все быстрее и быстрее. Не могу собраться с мыслями. Не могу думать. Не могу думать.

На платье кровь – маленькие пятна, тающие в синеве неба.

Я думала, что смерть больше не может меня шокировать, но здесь ее так много. Невообразимо, смехотворно много. Перед мысленным взором снова и снова мелькают белые ребра принца Даина, красный фонтан из горла Эловин и Верховный Король, который, умирая, отказывается признавать Балекина. Я думаю о бедняжках Таниоте, Кейлин и Рие, которым довелось убедиться в том, что корона Фейриленда значит больше, чем их жизни.

Думаю о Мадоке, все последние годы бывшего правой рукой Даина. Быть может, фейри и не умеют врать в глаза, но в каждой улыбке Мадока, в каждом похлопывании по спине, в каждой совместно выпитой чаше вина таилась ложь. Мадок позволил нам нарядиться к этому вечеру, а мне дал прекрасный меч, словно мы действительно отправлялись на веселую вечеринку.

«Я знала, кто он такой, – твержу я себе. – Я видела кровь, засохшую на его красном берете. И буду дурой, если позволю себе забыть это».

По крайней мере рыцари увели мою семью до того, как началось смертоубийство. По крайней мере остальным не пришлось смотреть на это, хотя и вряд ли они ушли так далеко, чтобы не слышать пронзительные вопли. И по крайней мере Оук теперь не будет расти так же, как и я, со смертью у истоков своей жизни.

Сижу под столом и жду, когда сердце успокоится. Мне надо выбраться из холма. Веселье перерастает в буйство, а без нового Верховного монарха на троне гулякам вообще удержу не будет, и неизвестно, что еще они измыслят. Не самое удачное время для смертной оказаться в таком месте.

Пытаюсь вспомнить, как мы с Призраком рассматривали сверху расположение тронного зала. Пытаюсь восстановить в памяти, где входы в основные части замка.

Если бы мне удалось найти каких-нибудь стражников и убедить их, что я принадлежу к дому Мадока, они отвели бы меня к семье. Но я не хочу туда идти. Не хочу видеть Мадока, покрытого кровью, сидящего рядом с Балекином. Не хочу делать вид, будто ничего ужасного не случилось. Не хочу прятать отвращение и омерзение к генералу.

Есть другой выход. Можно проползти под столами до ступенек и подняться на уступ, примыкающий к штабной комнате Мадока. Думаю, оттуда я спущусь прямо в ту часть замка, которая, скорее всего, сейчас безлюдна, к тому же там начинаются секретные туннели. И тогда я покину замок, не волнуясь ни о рыцарях, ни о страже, вообще ни о ком. От адреналина тело зудит, требуя действий, но то, что мне хотелось бы принять за план, еще не план. Я могу уйти из дворца, но мне некуда идти.

«Подумаешь об этом потом», – настаивает внутренний голос.

Ладно, пока хватит и половины плана.

На четвереньках, не обращая внимания на платье и волочащиеся по земляному полу ножны, не замечая боли в руке, я ползу и ползу. Надо мной играет музыка. Доносятся и другие звуки – треск, должно быть, костей, рыдания, вой. Мне не до них.

Потом скатерть поднимается, в глаза ударяет огонь свечи, и фигура в маске хватает меня за руку. Скрючившись под столом, я не могу достать меч, поэтому выхватываю спрятанный в корсаже нож. Уже собираюсь ударить – и тут узнаю нелепые башмаки с заостренными мысами.

Кардан. Единственный, кто мог законно короновать Балекина. Единственный, не считая Балекина, оставшийся в живых потомок рода Гринбриаров, Зеленого вереска. В Волшебной стране его ищут, должно быть, все, а он здесь – бродит в полумаске лисицы из серебряной фольги, хлопает глазами, уставившись на меня в пьяном раздумье и слегка пошатываясь на ногах. Я только что не смеюсь. Как мне повезло, что именно я его нашла.

– Ты смертная, – сообщает он. В другой руке у него опущенный вниз пустой кубок. – Тебе здесь небезопасно. Особенно если собираешься в каждого тыкать ножом.

– Мне небезопасно? – пропускаю мимо ушей нелепое заявление. Удивительно, он ведет себя так, словно всегда заботился о моей безопасности – в том смысле, чтобы обратить ее в опасность. Напоминаю себе, что сейчас он, должно быть, в шоке и сильно переживает и, возможно, поэтому ведет себя странно. Трудно лишь представить, что принц настолько неравнодушен к кому-то, что способен скорбеть. Сейчас ему, кажется, даже до себя нет дела. – Забирайся сюда, пока тебя не узнали.

– Играть в прятки под столом? Ползать в грязи? Типично для твоей породы, но ниже моего достоинства. – Он неуверенно смеется, словно ожидает, что я его поддержу.

Но мне не до смеха. Сжимаю кулак и бью его в живот – как раз туда, куда нужно. Он падает на колени. Кубок, глухо звякнув, катится в грязь.

– Оу! – громко стонет Кардан, и я, пользуясь моментом, затаскиваю его под стол.

– Мы выберемся отсюда, и никто не заметит, – говорю я. – Прячемся под столами и продвигаемся к ступенькам, потом на верхние уровни дворца. И не убеждай меня, что ползать – ниже твоего достоинства. Ты все равно такой пьяный, что едва держишься на ногах.

Слышу, как он фыркает.

– Ну, раз уж ты настаиваешь. – Разглядеть выражение лица трудно из-за темноты, к тому же он в маске.

Пробираемся под столами. Над головами звучат баллады и застольные песни, слышатся крики и шепоты, и все это на фоне приглушенного, как дождь, шороха ног танцующих. Сердце бешено колотится – оттого, что случилась резня, оттого, что Кардан рядом и я ударила его безнаказанно. Сосредоточиваюсь на шаркающих звуках, которые он производит, двигаясь следом за мной. Воздух пропитан запахами утрамбованной земли, пролитого вина и крови. Чувствую, что голова становится пустой, что меня начинает трясти. До боли закусываю губу, чтобы взять себя в руки.

Надо держаться. Нельзя распускать себя, только не сейчас, когда Кардан может увидеть.

Не сейчас, когда в голове начал складываться план. План, для которого потребуется этот последний принц.

Оглядываюсь и вижу, что Кардан остановился. Сидит на полу, рассматривает собственную руку. Кольцо на пальце.

– Он меня презирал. – Голос звучит спокойно, буднично. Принц будто забыл, где находится.

– Балекин? – спрашиваю я, думая о том, что видела в Холлоу-Холле.

– Мой отец. – Кардан фыркает. – Я почти не знаю остальных своих братьев и сестер. Разве это не забавно? Принц Даин – тот и видеть меня не хотел во дворце, поэтому выгнал.

Не знаю, что сказать. Жду. Странно, что он ведет себя так, будто способен испытывать эмоции.

Мгновение спустя, кажется, приходит в себя. Взгляд, посверкивая в темноте, останавливается на мне.

– А теперь они все мертвы. Благодаря Мадоку. Нашему славному генералу. Зря они ему доверяли. Но твоя мать поняла это давным-давно, не так ли?

Я прищуриваюсь.

– Ползи.

У него опускаются уголки губ.

– Ты первая.

Мы ползем от стола к столу и наконец, похоже, подбираемся к ступеням достаточно близко. Кардан откидывает скатерть и протягивает мне руку – галантный жест, рассчитанный на зрителей, хотя мы оба знаем, что это лишь насмешка. Я выпрямляюсь, не коснувшись его руки.

Единственное, что сейчас важно, – это убраться из зала, пока веселье не переросло в кровавую баню, пока кто-то не решил, что я гожусь для забавы, и пока Кардану не вспорол живот любой, кто не желает власти Верховного монарха.

Делаю шаг к ступеням, но он меня останавливает.

– Не в таком виде. Рыцари тебя узнают.

– Я не единственная, кого они ищут.

Он хмурится, и, хотя маска скрывает большую часть лица, все же угадываю это по движению губ.

– Увидев твое лицо, они могут обратить более пристальное внимание на твоего спутника.

Как ни досадно, но он прав.

– Если бы они получше меня знали, то поняли бы, что я никогда не пошла бы с тобой. – Нелепо, потому что вот я стою рядом с ним, а с другой стороны, высказалась – и полегчало. Вздохнув, распускаю косы, пальцами взбиваю волосы, и они дикими космами падают на лицо.

– Ты похожа… – начинает Кардан, потом замолкает и несколько раз моргает, словно не в состоянии завершить фразу. Пожалуй, фокус с волосами сработал лучше, чем он ожидал.

– Подожди секунду. – Я ныряю в толпу. Не хочется рисковать, но лучше прикрыть лицо. Замечаю русалку в маске из черного бархата; она лакомится крошечным воробьиным сердечком, нанизанным на длинную булавку. Неслышно подкрадываюсь сзади, перерезаю ленты и подхватываю маску быстрее, чем та падает на пол. Русалка оборачивается, смотрит, куда делась маска, но меня уже нет. Искать ей скоро надоест, и она, надеюсь, вернется к деликатесам. В конце концов, это всего лишь маска.

Возвращаюсь. Кардан опорожняет бокал вина и сверлит меня горящим взглядом. Понятия не имею, что он видит и даже куда именно смотрит. По его щеке стекает струйка зеленой жидкости. Он тянет руку к тяжелому серебряному кувшину, словно хочет налить еще бокал.

– Идем, – хватаю его затянутую в перчатку ладонь.

Мы уже почти выходим из зала, когда дорогу преграждают три рыцаря.

– Поищите другое место для развлечений, – говорит один из них. – Это проход во дворец, для простого народа закрыт.

Чувствую, как напрягается Кардан, – этого идиота задевает, что его назвали простаком, но не беспокоит чья-то безопасность, даже собственная. Тяну его за руку.

– Мы сделаем как скажете, – заверяю я рыцаря и пытаюсь увести Кардана прежде, чем он сделает такое, о чем мы оба пожалеем.

Принц, однако, не двигается с места.

– Вы очень сильно ошибаетесь насчет нас.

Заткнись. Заткнись. Заткнись.

– Верховный Король Балекин – друг Двора моей госпожи, – сладкоречиво заявляет он из-под серебряной лисьей маски. На губах – непринужденная полуулыбка. Говорит как представитель знати: растягивает слова, держит себя раскованно, словно ему принадлежит все вокруг. Даже пьяный, он очень убедителен. – Вы, возможно, слышали о королеве Глитене с северо-запада. Балекин направил ей послание о пропавшем принце и ждет ответа.

– Не думаю, что у вас найдутся доказательства в подтверждение ваших слов, – говорит один из рыцарей.

– Конечно, найдутся. – Кардан протягивает руку, сжатую в кулак, раскрывает ладонь, и на ней оказывается королевское кольцо, мерцающее в свете факелов. Не знаю, когда он снял его с пальца, и понятия не имею, каким образом он, пьяный, продемонстрировал такую ловкость рук. – Мне дали эту вещь как пароль, чтобы вы смогли узнать меня.

При виде кольца они отступают.

С несносной, приторно-сладкой улыбкой Кардан хватает меня за руку и тащит мимо них. Стискиваю зубы и подчиняюсь. Мы на лестнице – благодаря ему.

– Что насчет смертной? – окликает один из стражников. Кардан оборачивается.

– Ах да, вы не совсем ошиблись во мне. Намерен урвать кое-что из наслаждений сегодняшнего праздника для себя, – объясняет он, и все они прыскают от смеха.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не сбросить шутника со ступенек, но спорить бессмысленно, за словом он в карман не лезет. Согласно причудливым правилам, которым подчиняется язык фейри, все сказанное им достаточно правдиво – если иметь в виду только слова. Балекин – друг Мадока, а я – часть двора Мадока, если слегка покривить душой. Значит, я – «госпожа». А рыцари, конечно же, слышали о королеве Глитене – особа достаточно известная. Я уверена, что и Балекин ждет известий о пропавшем принце. Для него это вопрос первостепенной важности. И никто не спорит, что кольцо Кардана служит для того, чтобы его узнавали.

А что касается «урвать для себя», то это может быть что угодно.

Кардан хитер, но он отнюдь не умен. Его хитрость немного напоминает мою собственную предрасположенность к вранью, и это слегка успокаивает. Как бы там ни было, мы свободны. За нашими спинами продолжается оргия, знаменующая появление нового Верховного Короля: визги, вопли, звуки застолья, бесконечная круговерть танцев. По пути оглядываюсь разок, окидываю взором море тел и крыльев, чернильных глаз и острых зубов.

И содрогаюсь.

Мы вместе поднимаемся по лестнице. Я позволяю ему по-хозяйски держать меня за руку и вести. Позволяю открывать двери его собственными ключами, делать все, что он захочет. А потом, когда мы оказываемся в пустом коридоре на верхнем уровне дворца, я поворачиваюсь и приставляю острие ножа снизу к его подбородку.

– Джуд? – произносит он вопросительно, прижимаясь к стене и вытягиваясь. Мое имя он произносит отчетливо, словно боится смазать слово. Даже не знаю, слышала ли раньше мое настоящее имя в таком исполнении.

– Удивлен? – спрашиваю я и хищно улыбаюсь. Самый важный парень во всем Фейриленде – и мой враг – наконец-то в моей власти. Это даже круче, чем я думала. – Не стоит.