Читать книгу "Полуночный панда"

Глава 7

Мисс Морли почти никто не слушал – просто не получалось. Слишком уж притягивали взгляд столы, на которых громоздились все их проектные работы – корабли викингов, модель Колизея, египетские посмертные маски. А под столами были аккуратно сложены рюкзаки со спальниками и с плюшевыми игрушками поверх них. Мисс Морли велела всем принести по мишке, и она здорово придумала, как считал Джеймс. Это значит, что те, кто не может уснуть без любимой игрушки, не будут выглядеть глупо. Ему самому пришлось откопать старую собачку со дна шкафа – он совершенно разлюбил мягкие игрушки. Особенно медведей.

Джеймс задумался. Так ли это? Ему было сложно сказать. Пару ночей назад он был готов на всё, лишь бы избавиться от медведя, а сейчас прикидывал, как он будет спать где-то вдали от своего верного большого мохнатого стража. Если он проснётся ночью в музее, то окажется совсем один в темноте.

Мальчик невольно сжал сильней карандаш, не отводя взгляда от книги, которую должен был читать. Он совсем запутался. Значит, вот как он теперь воспринимает панду? Как стража, который его охраняет? Джеймс покрутил карандаш в пальцах. А ведь как он его боялся! Настолько, что спрятался у Анны под кроватью, чтобы спастись от чудовища у него в комнате! Как же так вышло, что медведь начал ему нравиться?

И всё же это было так. Он чувствовал, что будет скучать по панде.

Музей оказался очень большим, и экспонатов в нём было хоть убирай. По большей части жутко интересных – например, настоящая египетская мумия, просвеченная рентгеновскими лучами, чтобы можно было увидеть её скелет, – но им пришлось пройти через двадцать три зала, причём мисс Морли утверждала, что в каждом из них надо внимательно слушать. У Джеймса просто ноги от усталости отваливались. Он так утомился, стоя и слушая, что не сомневался – заснёт он мгновенно, но всё же здорово опасался, что проснётся посреди ночи. Всю экскурсию он старался держаться подальше от Кая и Фредди – особенно когда они смотрели окаменелости, скелеты летучих мышей или жутковатую кожу анаконды, – чтобы его не отругали вместе с ними, когда они начнут хулиганить. Это было не так-то просто – стоять в стороне, не показывая никому, что он не хочет быть вместе с Каем и Фредди, чтобы не оказаться изгоем.

Он и спальник свой расстелил с самого краешка, когда все улеглись на пол и принялись болтать. Джеймс никак не мог остаться совсем в стороне, хоть и был твёрдо уверен, что Кай и Фредди протащили кучу сладостей и, скорее всего, получат выговор. Мисс Морли сказала самым суровым голосом, что в зале строжайше запрещается есть. Ни при каких обстоятельствах, и точка. Только вот Фредди и его дружков это не остановило. Вот и сейчас Джеймс слышал шуршание, доносящееся из спальника Кая.

Джеймс предпочёл бы, чтобы они с Эваном отодвинулись подальше, но Эван обожал футбол и ни за что не стал бы рисковать матчами на большой перемене, а для этого нужно держаться Кая и Фредди. Сам Эван, судя по всему, почти заснул, свернувшись в клубок рядом с Каем. А Джеймсу деваться было некуда.

– Смотри, Элиза, здесь есть место. Привет, Джеймс. – Мисс Морли остановилась прямо рядом с ним, и Кай замер с виноватым видом, пытаясь скрыть, что за щекой у него мармелад. – Ну-ка, подвинься немного, освободи место для Элизы.

Джеймс кивнул и послушно отполз в сторонку. Элиза, одетая в пижаму, стояла за спиной мисс Морли, неловко держа в руках раскатанный спальник. Она совсем побледнела – сильнее обычного.

– Ну вот, всё и устроилось, – с улыбкой проговорила мисс Морли. – Я отойду на минутку, скоро вернусь и посмотрю, как у тебя дела. Мне надо взглянуть, что происходит под скелетом динозавра. – Она заторопилась уйти, сохраняя самый суровый вид, а Элиза положила свой спальник рядом с Джеймсом и забралась в него по самый нос.

– Что случилось? – шепнул Джеймс, которого так разобрало любопытство, что ему стало наплевать, что там бормочут мальчики насчёт того, что из-за Элизы стало слишком тесно, а мисс Морли слишком близко. Кай притворялся, будто давится своим мармеладом.

– Элис купила игрушечного паука в сувенирной лавке музея, – тихо сказала Элиза, – и сунула его мне в рюкзак, прямо на мою зубную щётку.

– Ясно.

– Я не почистила зубы! – В голосе Элизы звенели слёзы.

– Ничего страшного. – Джеймс тревожно посмотрел на неё. Он не представлял, что ему делать, если она и в самом деле расплачется. Наверное, звать мисс Морли. Но он чувствовал себя виноватым, потому что повёл себя с ней по-свински в прошлый раз, и хотел исправить положение. И к тому же ему надоело, что другие мальчишки ведут себя жестоко и заставляют его поступать так же. Вот и теперь они все развернули свои спальники так, чтобы оказаться спиной к ней. Никто не заметит, если он будет шептаться с ней.

– За одну ночь с твоими зубами ничего не случится, даже если ты их не почистила, – заверил он Элизу. – Я иногда не чищу их с утра, если очень тороплюсь, и когда я в прошлый раз ходил к зубному, он сказал, что с зубами у меня полный порядок.

Элиза кивнула, бросила на него короткий взгляд и слегка улыбнулась:

– Что ж, спасибо, что предупредил. Теперь по утрам я не буду с тобой садиться.

Джеймс тихонько хихикнул.

– Ты боишься темноты? – шепнула Элиза, потуже затягивая капюшон спальника. В своём мешке она выглядела как индейская малютка из витрины в зале номер десять тысяч или около того (как казалось Джеймсу).

– Нет! – яростно шепнул он в ответ.

– О… А я подумала, что боишься, – добавила Элиза. – Потому что всякий раз, как мисс Морли заводила разговор про экскурсию в музей, у тебя делался испуганный вид. А потом ты ещё и сочинение про ночного медведя написал…

– Я всё это выдумал, – прошипел Джеймс. – Почему вы все никак не усвоите это?!

– Ты слишком хорошо написал, чтоб такое выдумать. – Элиза посмотрела на него из глубин своего спальника. – Никто не может понять, что значит бояться, если никогда не боялся.

Джеймс посмотрел на Элизу. Голос у неё всё ещё слегка дрожал, а завязки спальника она затянула так туго, что открытой ночной темноте осталась лишь небольшая часть лица. Мальчик понял, что она испугана куда больше его, и невольно загордился.

– Это панда, – признался он.

– И давно она у тебя? – поинтересовалась Элиза. Это прозвучало так, будто речь шла о домашнем животном.

– Нет… Всего несколько дней. Я не знаю, почему это он появился. Но я уже к нему немного привык.

– Везёт, – поежилась Элиза.

– А у тебя кто? – спросил Джеймс, приподнявшись на локте и с любопытством глядя на девочку.

– Это не животное, – вздохнула та. – Просто темнота. Не люблю, когда она меня касается.

Джеймс сглотнул. Именно этими словами он описал бы то, что порой чувствовал. Как будто тьма была густой массой, липкой, удушающей. Он попытался подобрать слова, чтобы поддержать и утешить Элизу, но не смог. Что толку говорить, что на самом деле темнота не может её коснуться. Мальчик был готов поспорить, что ровно эти слова ей говорили множество людей, да только это ничуть не помогло.

– Когда я решу заснуть, я перевернусь на живот, чтобы спальник меня полностью закрыл, – объяснила Элиза.

– Отличный план. А свет не помогает? – Потолок галереи был усеян маленькими лампочками, изображающими звёзды на небе. Даже днём верхний свет время от времени выключали, чтобы посетители музея могли полюбоваться созвездиями. Джеймс вроде даже узнал парочку, но он жил в центре города, и свет фонарей мешал разглядывать ночное небо.

– Не очень. Зато у меня есть фонарик – на случай, если очень уж испугаюсь. Я положу его внутрь спальника, чтобы мисс Морли не заметила.

– Чего ты с ней вообще разговариваешь?!

Джеймс подпрыгнул на месте, как будто кто-то ухватил его за плечо. Над ним нависло ухмыляющееся лицо Фредди.

– Ничего я не разговариваю! – отрезал мальчик. А потом, неожиданно для себя – видно, потому, что он устал, потому, что Фредди впился в него пальцами, да и бесконечно быть в кругу подпевал Фредди и Кая ему надоело, – он брякнул: – И вообще это не твоё дело.

– Тили-тили-тесто, жених и невеееста! – затянул Фредди, и Джеймс закатил глаза: неужели нельзя было придумать ничего умнее?!

– Заткнись, а не то расскажу, сколько конфет ты притащил в переднем кармане рюкзака! – рявкнул он.

– Только попробуй – получишь от нас с Каем!

– Ой, как я испугался! – фыркнул Джеймс, хотя на самом деле он и правда струхнул. Нельзя было исключить, что на большой перемене ему придётся торчать рядом с учителями, чтобы не получить как следует. Ну всё, не видать ему больше футбола, тоскливо думал он. Эван перестанет с ним дружить. Фредди придвинулся поближе к остальным парням, залез поглубже в спальник и стал что-то шёпотом рассказывать, бросая злобные взгляды на Джеймса и Элизу.

– Ты что, с ума сошёл?! – выдохнула девочка, глядя на соседа круглыми глазами.

– Вот спасибо! – Джеймс откинулся назад с такой силой, что треснулся затылком об пол. Неужели непонятно, что он как мог заступался за неё? И что ей, в самом деле, не спится! Он чувствовал на себе её взгляд.

– Прости… – прошептала она в конце концов.

Джеймс повернулся к ней спиной и задрал плечо, чтобы отгородиться от неё. Элиза вздохнула, но не стала заставлять его притворяться, будто всё в порядке, что ничего особенного не произошло. Большинство людей, Анна например, не отстали бы, не выдавив из него таких заверений.

Джеймс лежал, изо всех сил пытаясь на неё разозлиться, но вместо этого опять почувствовал себя гадом. Чтобы повернуться обратно к ней лицом, ему пришлось так долго ёрзать в спальнике, что девочка услышала шум и снова посмотрела на него.

– Ты в порядке? – буркнул он.

– Да, только уснуть не могу. – Элиза вздохнула и, приподнявшись, окинула взглядом всех остальных.

– Я тоже.

– А все остальные, кажется, уже спят. Кроме мисс Морли и миссис Баркер. Они там, возле туалетов, я слышу, как они шепчутся. Ты что, боишься, что панда опять придёт?

Джеймс честно задумался, пытаясь понять, что же его, собственно, беспокоит. И убедился, что дело не в медведе.

– Нет, она мне даже нравится, – не без удивления признался Джеймс. – Никогда бы не подумал, что так будет.

Рядом раздался приглушённый всхлип, и спальный мешок задёргался так, будто из него кто-то рвался наружу. Из темноты вынырнуло бледное испуганное лицо, и, приглядевшись, Джеймс узнал Фредди. Его тёмные волосы, обычно залихватски торчащие в разные стороны, примялись, с широко распахнутыми от ужаса глазами он хватал воздух ртом и вообще был сам на себя не похож.

– Что случилось? – шёпотом спросил у него Джеймс.

– Ничего!

– Кошмар приснился, – со знающим видом определила Элиза.

– Хочешь, я позову мисс Морли? – предложил Джеймс.

– Нет!

Разумеется, Фредди не мог сознаться, что проснулся от страшного сна. В конце концов, из-за этого он смеялся над Элизой!

– У неё есть фонарик. Хочешь, она тебе его даст на минутку? – предложил Джеймс. Даже в сумраке было видно, как оживилось лицо Фредди. Он ужасно хотел получить фонарик – но тогда пришлось бы признать, что он испугался. А они могли бы рассказать остальным.

– Ну ладно, – буркнул он наконец. – Да, фонарик бы мне не помешал. Одолжишь? – Фредди украдкой взглянул на Элизу. – Мне только на минутку – я тут потерял сладости в спальнике. Хотел их поискать.

Элиза передала фонарик Джеймсу, а тот протянул его Фредди. Мальчик убрал руки внутрь спальника, включил свет, и до ребят доносилось его испуганное прерывистое дыхание. В свете фонарика его лицо показалось бледнее прежнего, а завязки капюшона он затянул так же туго, как Элиза.

Вытащив руку из спального мешка, он протянул Джеймсу пару шоколадных эклеров:

– Я подержу фонарик у себя ещё пару минут, ладно? Там внутри ещё осталось. Похоже, они выпали из пакета.

Элиза кивнула и слегка улыбнулась Джеймсу. Они оба отлично понимали, в чём дело, но не подавали виду. Девочка снова легла и устроилась поудобней.

Фредди никак не мог улечься и даже сел прямо в спальнике, как огромная гусеница. Джеймс придвинулся к нему поближе, сонно улыбаясь в темноте. Фредди и Элиза грели его бока, почти как панда. Кто знает, может, панда прямо сейчас сидит у него в комнате. Может быть, он никак не может понять, где же мальчик. «Надеюсь, у тебя всё хорошо, – мысленно сказал он своему большому мохнатому другу, погружаясь в дремоту. – Но я вернусь, не бойся».

Глава 8

Джеймс задумчиво окинул взглядом полки. Времени у него было немного – мисс Морли решила запускать детей в сувенирную лавку группами и каждой отвела на покупки по десять минут. Хватит ли ему денег на подарок Анне? А стоило бы, с учётом прилюдной стычки с Фредди. Её защита может пригодиться. Он частенько встречал её по дороге домой из школы. Анна шла со своей компанией, и Джеймс отлично понимал, что крутая старшая сестра придаёт ему в классе определённый вес. Впрочем, Фредди с утра предложил ему ещё один шоколадный эклер и даже не стал говорить гадостей Элизе. Так что, если повезёт, всё может устроиться само.

Он обернулся, посмотрел на полку у себя за спиной и невольно улыбнулся. Там, в самом центре, с дружелюбным и слегка бестолковым видом стоял его панда. Передние лапы свисали на толстый мохнатый животик, точно как в тот раз у него в комнате. И хотя это была всего лишь пластиковая фигурка, у неё были точно такие же тёмные круги вокруг глаз, придающие печальный вид. Джеймс тут же ухватил панду и поспешил к кассе. Расплатившись, он сунул покупку в карман и с удовольствием ощутил, как она оттягивает карман и при ходьбе постукивает по ноге. Это почему-то придавало уверенности.

Джеймс счастливо улыбнулся, представив, как, вернувшись домой, вынимает сувенир из кармана и ставит на столик возле кровати. Настоящая панда придёт в ночи и сядет рядом с ним.

– Ты совсем сонный, Джеймс, а ведь только шесть часов. – Папа внимательно посмотрел на сына, сидящего напротив него за столом. – Ты что, никак не мог уснуть вчера в музее? Или вы всю ночь проболтали?

Джеймс отлепил подбородок от сложенных рук и постарался принять бодрый вид. В итоге ему очень понравилась ночёвка в музее, а мама Эвана намекала, что на день рождения сына через несколько недель разрешит его приятелям остаться у них до утра. Джеймсу совсем не улыбалось упустить такую возможность из-за того, что мама с папой решат, что он слишком устал.

– Ничего подобного! Я уснул около девяти, и уснул бы ещё раньше, если бы Фредди не приснился кошмар.

Мама пристально посмотрела на него:

– Вообще-то у тебя всю неделю был усталый вид. С тех пор, как мы обнаружили тебя под кроватью Анны.

– Дело всё ещё в панде? – поинтересовалась сестра и с хлюпаньем втянула длинную макаронину.

Мама бросила на неё осуждающий взгляд и спросила:

– Что ещё за панда?

Джеймс сердито посмотрел на сестру:

– Ничего, мам. Просто сон один раз приснился. – Родители озабоченно переглянулись, и он поспешно добавил: – Честно, со мной всё нормально!

– Так вот почему ты оказался под кроватью у Анны? Тебе приснился кошмар? – посочувствовала мама. – Страшный?

– Ну, типа того… – Джеймс поёрзал на стуле. Он совершенно не хотел рассказывать им про панду. Это была его тайна. Точнее, их с Анной. Мальчик умоляюще взглянул на сестру: только не говори им…

Анна поймала его взгляд и, моментально сделав непроницаемое лицо – мол, ничего не знаю, – с хлюпаньем втянула ещё пару макаронин.

Судя по всему, мама всерьёз забеспокоилась – она даже не сделала дочери замечания. Вместо этого наклонилась вперёд и обняла Джеймса за плечи:

– Что же ты тогда не сказал нам, в чём дело? Что тебе приснился кошмар? Мы бы разрешили тебе спуститься вниз и немножко посидеть с нами.

Джеймс пожал плечами, наслаждаясь теплом её руки:

– Да ведь я же просто испугался темноты. Как маленький. Вот и не хотел вам говорить.

– Все чего-нибудь боятся, мой хороший!

Папа согласно кивнул:

– Ты знаешь, чего боюсь я?

Джеймс удивлённо покачал головой. Ему и в голову не приходило, что папа может чего-нибудь бояться.

– Лошадей. Даже близко подойти не могу. Меня начинает бить дрожь, и подкатывает тошнота. Однажды твой дядя Мэтт попытался заставить меня погладить коня – и меня стошнило прямо ему на ботинки.

– Серьёзно?! – вытаращился Джеймс. – Но почему? Тебя что, в детстве лягнула лошадь?

– Самое странное в этом, – пожал плечами папа, – что я и сам не знаю. Я не помню ничего такого, да и твоя бабушка говорит, что не припомнит, чтобы я вообще подходил к лошадям, когда был маленьким. Дело может быть в сущем пустяке: например, я увидел коня по телевизору – и испугался. Не могу сказать. – Он улыбнулся Джеймсу. – В тот день, когда у класса была экскурсия на ферму, мне пришлось притвориться, что у меня кишечная инфекция. – Папа посерьёзнел. – Что скажешь насчёт ночника? Можем завтра же пойти и купить тебе ночник. Это поможет?

– Может быть… – Джеймс был не уверен, что есть способ прогнать панду из его комнаты. И уже сомневался, хочет ли его прогонять. И все же ему захотелось иметь ночник. – Да, наверное. Ночник.

– А сегодня можешь взять с собой это.

Папа встал и, подойдя к одному из кухонных шкафов, порылся в ящике и вытащил из него большой чёрный фонарь до крайности солидного вида. Джеймс восторженно погладил его обрезиненную толстую рукоять и включил лёгким нажатием кнопки. Фонарь засветился так ярко, что на стене кухни появился хорошо заметный оранжевый кружок, хотя ещё даже не стемнело. Наверняка его будет приятно положить с собой в кровать. Как оружие от темноты.

– Спасибо, пап. – Джеймс с благодарностью обнял отца, крепко сжимая ручку фонаря.

Когда Джеймс проснулся, панда был на своём обычном месте и тёмной громадой возвышался между шкафом и дверью. Джеймс сглотнул. Даже после их разговора в четверг ночью ему становилось не по себе от размеров мохнатого великана.

Он сунул руку под одеяло в поисках фонаря и долго шарил вокруг, пока круглая прорезиненная ручка не легла ему в руку подобно рукояти меча. Со вздохом облегчения мальчик включил его, и мощный луч света рассёк сумрак комнаты. Джеймс направил его в сторону медведя, надеясь, что, если его осветить, он совсем перестанет казаться страшным, снова сядет на прикроватный столик как старый друг и разделит с мальчиком ночную тьму.

Поначалу жёлто-оранжевый свет фонаря настолько ослепил Джеймса, глаза которого привыкли к темноте, что он не сразу разобрался, что перед ним, и только пару секунд спустя осознал, что никакого медведя там нет. Вообще никакого.

Это был его халат.

Его белый халат, висящий на крючке. Вот и всё.

Джеймс смотрел на него открыв рот. Неужели он впал в такую панику из-за какого-то халата?! Глядя на него сейчас, он осознавал, что да, ничего другого здесь не было с самого начала. Должно быть, так странно падали тени. Так, значит, никакого медведя, даже призрачного, здесь нет и не было? Джеймс чувствовал себя ужасно глупо… и к досаде примешивалось странное разочарование. Это был особый медведь – его медведь. А оказывается, он ему померещился. Несколько складок ткани в темноте – вот и всё. Как ни странно, у мальчика слёзы подступили к глазам: у него возникло чувство, будто у него украли его панду!

Но как же так, ведь медведь же был здесь! Он чувствовал его шерсть, горячее дыхание касалось щеки. Джеймс рассказал ему всё об Элизе, о Фредди и Кае. Панда слушал его. А он в ответ включил фонарь и прогнал его.

Джеймс посветил фонарём на прикроватный столик и маленькую фигурку панды. Игрушечный медведь молча смотрел на него, и тёмные пятна вокруг глаз придавали ему особенно грустный вид.

– Прости, – шепнул мальчик. – Я не хотел тебя прогонять…

Игрушечная панда не шевельнулась, и Джеймс грустно вздохнул и выключил фонарь. Тьма снова окружила его – густая и липкая, давящая. Он на мгновение сгорбился под её весом, но потом снова выпрямился и посмотрел в сторону двери.

Панда не вернулся. Там висел самый обычный халат, и ничего больше. Теперь он никак не мог увидеть в нём медведя, как ни старался. Кто знает, может, мохнатый друг не может вернуться, потому что Джеймс знает, что на самом деле его нет? Потому что его прогнал свет?

Джеймс мрачно плюхнулся на подушку. Всё пропало. Слишком поздно. Как он не понял это раньше?!

Он вжался щекой в тёплую поверхность наволочки и всхлипнул так громко, что едва услышал, как скрипнула половица под тяжёлой лапой. Но уж как просел край кровати, как она легонько качнулась и встала на место под весом далеко не худенького панды, он почувствовал хорошо.

И вот на спину ему нежно легла тяжёлая медвежья лапа, и мохнатый друг вздохнул, фыркнул и тихонько уютно засопел у него над ухом.