Читать книгу "Тайна единорога"

Глава 3

Дядя Джек настоял, чтобы Лотти легла в постель и попробовала поспать. Он знал, что Лотти не падала в обморок из-за волнения перед выступлением (и еще потому, что она якобы не позавтракала), но миссис Тейлор ни капельки не сомневалась, что именно так все и было. Она сказала дяде Джеку по телефону, что Лотти нужно как следует отдохнуть, и он с ней согласился. Хотя Лотти ему говорила, что с ней все в порядке и она себя чувствует хорошо, он не слушал никаких возражений.

Лотти поднялась к себе и легла прямо поверх покрывала. Минут через двадцать, тихонько приоткрыв дверь, в комнату заглянул дядя Джек. Лотти быстро закрыла глаза и притворилась спящей, хотя раскрытый в руках журнал выдавал ее с головой.

Но дядя Джек по своей вечной рассеянности ничего подозрительного не заметил.

– Лотти, прости, пожалуйста. Я сам отправил тебя спать, но только что позвонила твоя мама…

Лотти вскочила с кровати. Софи, которая тоже притворялась спящей, открыла глаза и подняла голову.

– Она хочет со мной поговорить? – спросила Лотти.

Дядя Джек помотал головой:

– Нет. Она позвонила буквально на полминутки. Лотти, она уже в аэропорту.

Лотти потрясенно уставилась на него:

– Ты хочешь сказать… она едет сюда, к нам?! Вот прямо сейчас?!

– Видимо, она сильно встревожилась после вашего последнего телефонного разговора и решила вернуться как можно скорее. Она позвонила предупредить, что приедет сегодня. Как я понял, сегодня утром ей надо было освободить парижскую квартиру. Они там уже нашли новых жильцов.

– А как же папа? – испуганно прошептала Лотти.

– Вот именно, – кивнул дядя Джек. – Ты сейчас можешь спуститься вниз? Нам надо все обсудить.

* * *

Лоттин папа стоял за прилавком и о чем-то горячо спорил с Горацием.

– Я не стану убегать! – заявил он, но при этом сложил стопку книг в маленький рюкзачок. И вид у него был донельзя смущенный.

– Ты ее боишься! – фыркнул Гораций.

– Я ее не знаю, – прошептал папа. – Конечно, мне страшно.

Лотти подошла к нему и обняла.

– Все будет хорошо, – сказала она, но при этом подумала, не надо ли скрестить пальцы за спиной. Она совершенно не представляла, как отреагирует мама, увидев мужа, которого она столько лет считала погибшим.

– Лотти, ты хочешь, чтобы я остался? Я не знаю, что делать… – Он запустил обе руки в свою густую кудрявую шевелюру, приподняв волосы над ушами. «Он похож на большого испуганного медведя», – подумала Лотти и улыбнулась.

– Я думаю, что сначала ей надо узнать о магии, – задумчиво проговорила Лотти. – До того, как она узнает, что ты вернулся. Иначе как ты ей объяснишь, почему тебя не было восемь лет? Если не упоминать магию и единорогов, получится, что ты просто забыл… Вряд ли ей это понравится. И меня она тоже не станет слушать, если ты будешь рядом. Извини, пап, но тебе нужно на время уйти. Но куда ты пойдешь? – встревоженно нахмурилась Лотти.

– Джек поговорил с Ариадной. Она сказала, что я могу пока пожить у нее. На самом деле, мне кажется, она даже рада, что ей не придется сейчас быть одной. Сейчас, когда Мрак… – Папа умолк, пристально глядя на Лотти. Он не знал, знает она или нет. Ариадна была девушкой дяди Джека и по совместительству ведьмой. Она учила Лотти магии, но в последние две-три недели почти все занятия отменились, потому что кот Мрак, первый фамильяр Ариадны, умирал от старости. Мрак с Ариадной были очень близки, и ей было больно терять такого хорошего друга.

– Я знаю, что он умирает… – прошептала Лотти.

– Да. Мне кажется ей сейчас нужно, чтобы кто-то был рядом. Она в последнее время почти не спит. Боится, что вдруг ему что-то понадобится, а она будет спать и не услышит, как он ее позовет. И он торопится передать Табите все свои знания прежде, чем все закончится.

– Надо было заходить к ним почаще, – виновато пробормотала Лотти. – Но я не хотела мешать…

– Я уверен, что ты бы им не помешала, Лотти. Ариадна тебя любит. И Мрак тоже. Хотя он слишком гордый и никогда не скажет этого вслух. И ты сама знаешь, что Табита тебя обожает. – Папа улыбнулся. – Насколько кошки способны обожать.

Софи фыркнула:

– Кошки хитрые и подозрительные существа. Хотя для кота Мрак был замечательным фамильяром. – Она печально покачала головой. – Даже я буду по нему скучать. А Табита просто глупый котенок.

Лотти погладила ее по голове и улыбнулась. Софи помогла ей спасти Табиту, хотя теперь делала вид, будто этого не было. Она ненавидела кошек из принципа. Когда Лотти с Софи отобрали у Зары и ее компании тощего бездомного котенка, они не знали, что этот котенок волшебный. Ариадна сказала, что, возможно, Табита сама не знала о своих магических способностях – точно как Лотти, когда она только приехала в Нитербридж этим летом. Лотти помнила, как она переживала, когда принесла Табиту в дядин зоомагазин – ведь неизвестно, как здешние волшебные животные примут самого обыкновенного уличного котенка. А теперь Табита – новый фамильяр Ариадны, пушистая маленькая принцесса.

«Избалованная, как принцесса», – сердито пробормотала Софи в Лоттиной голове.

«А ты сама не такая же?» – улыбнулась ей Лотти, и такса гордо задрала нос.

– Лотти, ты справишься без меня? – с беспокойством спросил папа.

Лотти пожала плечами, старательно делая вид, что тревожиться не о чем, хотя и сама понимала, что это выглядит не очень убедительно.

– Если мама позволит мне вставить хоть слово, может быть, мне удастся ее убедить. – Лотти снова пожала плечами. – Если она будет слушать.

– Она вообще ничего не видит дальше собственного носа, – пробормотала Софи. – Если ты разрешишь мне ее укусить, Лотти, она будет слушать. – Она с надеждой взглянула на Лотти и тихонько вздохнула, когда та покачала головой.

– Гораций, ты останешься здесь и поможешь Лотти, да? – спросил папа, закинув рюкзак на плечо.

Крошечный филин сердито нахохлился, сверкнув желтыми глазами:

– Если так надо.

– Мы все ей поможем! – Розовый мышонок Фред гордо прошествовал через прилавок и встал прямо перед Горацием, браво размахивая хвостом.

Гораций медленно закрыл глаза и глухо проухал:

– Уберите его!

Его когти хищно зашевелились, в глазах появился охотничий блеск. Ему было трудно справляться со своими совиными инстинктами, хотя он был филином только с виду.

Лотти быстро пересадила Фреда к себе на ладонь и прикрыла другой рукой. Она любила Горация, но все-таки филин… в одном помещении с мышами… это не самый лучший вариант. Никто не знал, сколько еще ждать, когда Гораций наберется сил для следующего превращения.

Фред, как всегда, занятый только собой, даже не заметил угрожавшей ему опасности. Он вскарабкался на плечо Лотти, встал на задние лапы и гордо заявил:

– Я хорошо объясняю людям, что такое магия. Я помог Лотти рассказать Руби о волшебстве. Да, Лотти?

Лотти улыбнулась. Да, Фред ей помог. Но исключительно тем, что появился в самый неподходящий момент и заговорил с Руби о своей необычной розовой шерстке.

– Убедить маму будет сложнее, чем Руби, – сказала она, легонько погладив его по голове. – Она слишком здравомыслящий человек и не верит в магию.

– Но я же розовый! – воскликнул Фред. – Она ведь не может меня не заметить!

– Еще как может, – ответила Лотти. – Раньше она тебя не замечала, хотя вы с Персиком, да и все остальные не слишком-то хорошо прятались, да? Хотя вас просили ей не показываться.

Фред уставился на нее, возмущенно подрагивая усами.

– Я мастер маскировки, – пробормотал он. – Я не виноват, что другие меня подводят.

Из клетки с розовыми мышами донесся рассерженный писк. Персик, лучший друг Фреда, свесился с полки и сердито проговорил:

– Фред, замолчи! Ты вообще много болтаешь. В последний раз, когда тут была Лоттина мама, мне пришлось запихать тебе в рот твой же собственный хвост. И не притворяйся, что ты не помнишь!

Фред спрыгнул с Лоттиного плеча и побежал разбираться со своими сородичами. Когда по клетке, где жили розовые мыши, вдруг принялись летать клочки сена, Лотти с папой понимающе переглянулись.

– Мне бы тоже хотелось сбежать к Ариадне, – пробормотала Лотти.

* * *

Мама приехала на такси уже под вечер. Кажется, она была рада вернуться из Франции, но между нею и Лотти так и осталась неловкость, возникшая во время их последнего телефонного разговора, когда Лотти сказала, что не хочет возвращаться Лондон, а хочет остаться в Нитербридже насовсем. Мама тогда очень расстроилась. Лотти знала, что ей придется все объяснить.

Ей придется сказать собственной маме, что она ведьма.

По случаю маминого приезда дядя Джек решил приготовить праздничный ужин, и Лотти даже сумела уговорить его не добавлять в блюда никаких новых ингредиентов, не указанных в рецептах. Дядя Джек очень вкусно готовил, но всех тревожила его привычка приправлять свои яства какими-то непонятными травами и порошками, что хранились в самом дальнем углу буфета. В этом доме подобные кулинарные изыски были довольно опасным делом.

За столом Лотти старалась есть с аппетитом и участвовать в общей беседе, и вообще быть естественной. Хотя это было непросто. Она сидела между мамой и Софи и чувствовала себя живой стеной, разделяющей два разных мира. Мама явно не одобряла, что такса сидит за столом вместе со всеми и ест из человечьей тарелки (причем Софи признавала только настоящий фарфор). А Софи со своей стороны отпускала мысленные замечания в адрес Лоттиной мамы, и ее голос в голове Лотти звучал очень даже сердито.

«Она опять смотрит! Это невежливо! И говорит о плохом воспитании! Я ем аккуратно, я умею вести себя за столом! А она смотрит и хмурится. И у нее на коленях сидит этот глупый дурацкий кролик. И она втихаря кормит его морковкой!»

«Да, Софи, я знаю. Но Барни – наше секретное оружие. Он нам поможет ее убедить».

Лоттина мама не слишком любила животных. Ей нравились только кролики. Когда она была маленькой, у нее дома жил кролик, немного похожий на Барни. И поэтому мама сразу его полюбила. Лотти надеялась, что благодаря Барни мама поверит в магию. Единственная проблема: Барни был очень милым, но не особенно умным. Даже если он и был их секретным оружием, то весьма ненадежным.

– Мы с Дэнни помоем посуду, – сказал дядя Джек, не обращая внимания на умоляющий взгляд Лотти и сердитый взгляд Дэнни. – А вам нужно о многом поговорить.

В дядином доме не было гостиной – в основном все собирались на кухне или прямо в магазине, за прилавком, – поэтому Лотти отвела маму наверх, к себе в комнату. Мама села на кровать, а Лотти с Софи устроились на подоконнике. Им предстоял непростой разговор, и Лотти казалось, что она не сможет его начать, сидя рядышком с мамой. Пока еще нет.

– Я думала о том, что ты мне сказала по телефону, – тихо проговорила мама, и Лотти сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Она очень любила маму и видела, как трудно ей было об этом заговорить. Мама сидела сгорбившись. Вид у нее был усталый и слегка напряженный. Она как будто готовилась к долгому спору с Лотти. К спору о том, где они будут жить. И ведь не скажешь же маме, что тут не о чем спорить. Теперь, когда папа вернулся, а у Лотти открылись способности к магии, вопрос о возвращении в Лондон вообще не стоит. Но Лотти знала, что надо дать маме выговориться. Пока она не выскажет все, что собиралась сказать, она не будет слушать Лотти. Тем более если Лотти заговорит о магии.

– Лотти, понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

«Ничего она не понимает!» – сердито пробурчала Софи.

«Софи, пожалуйста, помолчи! Еще не время. Даже если я вцеплюсь зубами ей в горло, она все равно не будет слушать».

Лотти натянуто улыбнулась и кивнула маме.

– Как я уже говорила, на работе пока непонятно, но, скорее всего, меня примут обратно на ту же должность. Я не могу просто так отказаться. Ты должна понимать.

Лотти положила руку на спину Софи: отчасти – чтобы почувствовать поддержку, отчасти – чтобы удержать Софи от возмущенного лая.

– Да, мам, я все понимаю. Но неужели нельзя ничего придумать? Я говорила с дядей Джеком. Он сказал, что ты можешь работать в Лондоне и приезжать сюда к нам. Не каждый день, нет. Но на все выходные. – Лотти сама понимала, что все это звучит как-то неубедительно. Но надо же было хоть что-то сказать. Надо было добиться, чтобы мама действительно поняла, что Лотти сейчас чувствует.

Мама уже качала головой, и Лотти еле сдержалась, чтобы не накричать на нее от обиды.

– Лотти, я так по тебе скучала! Я хочу, чтобы мы были вместе. И потом, что я буду за мать, если мы будем жить в разных концах страны?!

«Эгоистка! И думает только о себе!» – заметила Софи, и Лотти мысленно с ней согласилась. Почти согласилась. Она знала: мама искренне хочет как лучше. Просто у каждого об этом свои представления.

– Я все понимаю, мам. Но и ты тоже меня пойми. Разве не здорово, когда есть большая семья?! Мне здесь понравилось. Здесь дядя Джек, и Дэнни, и Софи. И ты видела Руби и знаешь, что она моя самая лучшая подруга.

Да, это правда. Потому что Софи – даже больше, чем просто лучшая подруга. И потом, мама вряд ли бы поняла, если бы Лотти сказала, что сильнее всего будет скучать по своей таксе.

– Руби может приезжать в гости. – Мама встала, подошла к Лотти, сидящей на подоконнике, и опустилась перед ней на корточки. – Лотти, я понимаю, что тебе будет трудно. Мне очень жаль, что все так получилось. Но мы быстро вернемся к нормальной жизни, и все снова будет как прежде.

«К нормальной жизни, – невесело подумала Лотти. – Это как если бы мне отрезали руку. Моя магия просто увянет. Может быть, я все забуду и стану такой же, каким был папа. Потерянной и несчастной».

«Скажи ей! – Софи легонько царапнула Лотти по ноге. – Это все бесполезные разговоры. Я тебе сразу сказала, что так ничего не получится. Мы только зря тратим время. Скажи ей правду».

Лотти положила руку маме на плечо:

– Мама, ты не понимаешь. Мне надо тебе кое-что объяснить…

Держа руку на мамином плече, Лотти попробовала прикоснуться к маминым мыслям. Она подумала, что вместо того, чтобы объяснять все на словах, лучше осторожно показать маме магию. Но у нее было такое чувство, что она бредет сквозь густой, плотный туман. У Лотти кружилась голова. Ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Прислонившись к маминому плечу, она отдышалась и попыталась еще раз. Но мама вдруг вздрогнула и отшатнулась, в ужасе глядя на Лотти.

«Что мы такого сделали?» – спросила Софи, озадаченно сморщив нос.

«Не знаю!» – ответила Лотти, глядя, как мама испуганно пятится к двери.

– Мам, что с тобой? Что случилось?

Но мама уже схватилась за дверную ручку и на ощупь открыла дверь, как будто боялась повернуться к Лотти спиной.

Глава 4

Мама сказала, что устала с дороги и пойдет спать пораньше. Она не оставила Лотти с Софи ни малейшего шанса с ней заговорить.

– Что-то явно пошло не так, – заметил Дэнни, глядя на дверь, за которой скрылась Лоттина мама.

Лотти уныло покачала головой.

– Да вообще ничего не пошло, – заметила Софи. – Лоттина maman[4]4
  Мама (фр.).


[Закрыть] не просто не слушала – она вообще не дала нам заговорить.

Дэнни удивленно поднял брови:

– Она не дала ничего объяснить? Мне почему-то казалось, что она не такая. То есть, наверное, она упрямая, да. Такая же упрямая, как ты, Лотти, но… Эй! Ты чего?

Апельсин, который швырнула Лотти, ударил его в бок и упал на пол. Дэнни ловко поддел апельсин ногой, подбросил вверх и поймал на лету. Из кармана его толстовки показалась недовольная мордочка черного крысюка Септимуса.

– Когда я сплю, Лотти Грейс, в меня не надо ничем бросать. А если очень хочется бросить, то бросай хотя бы арахис в карамели. Я не люблю апельсины. – Он сонно вскарабкался по рукаву Дэнни и улегся у него на плече.

Дэнни снова подбросил и поймал апельсин:

– Спасибо, Лотти. Я-то люблю апельсины.

– Ты сам так умеешь, или это какая-то футбольная магия? – спросила Лотти. Она была рада отвлечься от неприятного разговора о маме.

– И то и другое, – честно признался Дэнни. – Я пытаюсь освоить этот трюк без магии, но постоянно давлю апельсины ногами. Так почему она не стала слушать?

Лотти нахмурилась:

– Я не знала, как все объяснить, и решила, что лучше попробовать ей показать. Но как только я прикоснулась к ее сознанию, она вдруг стала какая-то странная и не дала мне ничего сказать. – Она пару секунд помолчала и все-таки договорила: – Она просто убежала, Дэнни. Она меня испугалась.

– Ничего себе. – Дэнни убрал апельсин в карман и уселся за стол напротив Лотти. – Так. Давай поподробнее. Что ты сделала не так?

Лотти пожала плечами:

– Откуда я знаю? Как, по-твоему, правильно? Есть вообще правильный способ, как сказать маме, далекой от магии, что ты – ведьма? Я всего лишь пыталась проникнуть к ней в мысли, очень осторожно, чтобы потихоньку показать ей магию…

– «Потихоньку» ее не проймет, – пробурчала Софи. – Ее надо ударить магией по голове со всей силы, иначе она не поверит. Я никогда не встречала такого рассудочного, приземленного человека.

– Лотти, что с твоей мамой? – спросил дядя Джек, входя в кухню. Вид у него был не на шутку встревоженный. – Я сейчас ее встретил на лестнице, и она вся дрожала. Надеюсь, она не заболела?

– Лотти расплавила ей мозги, – сказал Дэнни, сделав трагическое лицо.

– Дэнни! – возмутилась Лотти. – Это не смешно! А вдруг я ей навредила? И что теперь делать?

– Возвращаемся к первоначальному плану, – сказал Дэнни. – Объясни ей все на словах.

– Лотти, что происходит? – Дядя Джек уселся за стол, озадаченно хмурясь.

– Я попыталась проникнуть в мамины мысли, и она повела себя странно, – сказала Лотти. Она боялась, что дядя Джек на нее рассердится. Ариадна не раз говорила, что проникать в мысли других людей без их ведома и согласия – это грубо, опасно и очень дурно. – Я подумала, что так будет проще ей объяснить…

Дядя Джек задумчиво кивнул:

– Мне сейчас показалось, что она и меня тоже боится. – Он мрачно уставился в одну точку.

Лотти проговорила, с трудом подбирая слова:

– Я не хотела напугать. Дядя Джек, что я с ней сделала?

– Это не ты, Лотти. – Он печально покачал головой. – Хотя это только мои догадки. Но все сходится, да.

– Что сходится? – спросила Софи. Ее усы задрожали от любопытства.

– Тише! – шикнул на нее Гораций, с тревогой глядя на дядю Джека.

Дядя Джек посмотрел на Лотти и вздохнул:

– Пандора. Смотри сама: Пандора не раз пыталась атаковать разум твоей мамы. Видимо, Изабель выстроила защиту против любых посторонних вторжений. Даже не знаю, почему мы с Томом не подумали об этом раньше.

– Но как она могла выстроить защиту?! У нее нет волшебных способностей! Софи правильно говорит: она далека от магии, насколько это вообще возможно. Я не говорю о ней плохо, дядя Джек. Просто она очень… очень… здравомыслящий человек.

Дядя Джек улыбнулся, но как-то невесело:

– Может быть, в ней больше магии, чем ты думаешь. Или у нее очень сильный характер, Лотти. Долгое время ей приходилось справляться одной, да и раньше ей надо было как-то защищаться. Хотя твой папа пытался ее защитить от Пандоры, он не всегда мог быть рядом. Мы должны были раньше сообразить, что попытки Пандоры проникнуть к ней в голову не могли пройти даром. Видимо, что-то в ней изменилось. Хотя когда Изабель увезла тебя из Нитербриджа, мы вас почти и не видели…

Лотти надолго задумалась, пытаясь осмыслить услышанное.

– Дядя Джек, когда я узнала, что Пандора была папиной девушкой и что она пыталась отомстить папе, когда они расстались и он женился на маме, Ариадна сказала, что, возможно, Пандора что-то сделала с моей мамой. Что-то переключила у нее в голове. А может, все было наоборот? Пандора пыталась подобраться к маминому сознанию, а мама ее не пустила, но с тех пор не выносит магию? – Лотти смахнула что-то со щеки, что-то маленькое и мокрое, и только тогда поняла, что плачет.

Софи ласково лизнула ее в щеку:

– Если у нее в голове стоит защитный барьер, мы его сломаем, Лотти.

– А если нет? А если у нас ничего не получится? – еле слышно прошептала Лотти, словно боялась, что если сказать это громко, то так и будет.

– Лотти, – дядя Джек положил руку ей на плечо, – подумай сама. Ты сумела освободить папу от чар Пандоры, хотя он был далеко и ты вообще думала, что его нет в живых. Я этого не сумел! Думаешь, я не пытался его разыскать? Думаешь, я просто сказал себе: «Том пропал – ну и ладно. Найдется как-нибудь сам»? Многие годы, почти каждый вечер, когда Дэнни и его мама ложились спать, мы с Горацием пытались его позвать. Но у нас ничего не вышло. А у тебя получилось. И с мамой тоже получится. Тем более что она будет рядом, а не где-то на другом конце света.

Лотти неуверенно кивнула. Ей очень хотелось поверить его словам. Дядя Джек все правильно говорил, но он не видел, с каким ужасом мама смотрела на дочь, когда пятилась от нее.

– Мы поговорим с ней завтра, когда ты вернешься из школы, – объявила Софи. – Причем «мы» значит мы, – добавила она, глядя Лотти прямо в глаза.

* * *

Утром за завтраком мама все равно выглядела усталой. Лотти не хотела ее будить, но мама проснулась сама и спустилась на кухню. Она отказалась от сладких хлопьев и взяла себе мюсли, которые нашла на полке в буфете. Лотти заметила, что дядя Джек с беспокойством поглядывает на плотный бумажный пакет с мюсли. На пакете не было никаких этикеток, и, скорее всего, это действительно были мюсли из магазина здорового питания, где их продавали на вес. Но это мог быть и корм для хомяков.

– Не говори ей, – шепнула Лотти ему на ухо, когда пошла ставить в раковину свою миску из-под кукурузных хлопьев – они были сладкими и уж точно не предназначались для хомяков, хотя Лотти не сомневалась, что Джерри, хомяк-джентльмен, живущий у них в магазине, счел бы их восхитительными на вкус. Но ему нельзя сладкого. Он и так толстый, несмотря на его маниакальную страсть к упражнениям в беговом колесе.

Дядя Джек виновато улыбнулся. Лотти быстро обняла маму и пошла собираться в школу. Мама рассеянно улыбнулась. Вид у нее был слегка удивленный, но хотя бы уже не испуганный, как вчера. Может быть, мама забыла о том, что случилось? Лотти очень на это надеялась.

Из-за внезапного маминого приезда Лотти совершенно забыла о своем вчерашнем «обмороке» на школьном утреннике и поэтому слегка удивилась, когда Руби, с которой она как всегда встретилась на мосту, встревоженно оглядела ее с головы до ног.

– С тобой все в порядке? У тебя больше не будет видений? Ты не отрубишься прямо сейчас и не свалишься в реку?

Лотти притворилась, что ее шатает, но шутка не удалась, потому что Руби побледнела от ужаса.

– Да, извини. Это не смешно.

– Будешь так делать – я сама спихну тебя в реку, – пробормотала Руби.

– Что говорили в школе, когда я ушла? – спросила Лотти, думая о вчерашнем.

Руби молчала, глядя себе под ноги.

– Говори все как есть. – Лотти вздохнула. – Дай-ка я угадаю. Зара всем говорила, что я сумасшедшая?

– Типа того. Она еще не определилась: то ли ты сумасшедшая, то ли лгунья.

– Она думает, я притворялась? – удивилась Лотти.

Руби пожала плечами:

– Ты же знаешь, как Зара зациклена на себе. Она считает, что ты нарочно пыталась испортить утренник, который она подготовила.

– Что-то мне снова нехорошо, – хмуро проговорила Лотти. – Наверное, мне лучше вернуться домой.

– Можно с тобой? – спросила Руби. Они свернули на улицу, ведущую к Нитербриджскому холму, и увидели других ребят, идущих в школу. Многие из них обернулись взглянуть на Лотти, и хотя Лотти не слышала, как они шепчутся между собой, она почувствовала этот шепот. Это было даже хуже, чем если бы они обсуждали ее вслух.

Правда, те немногие из ребят, кто подошел к Лотти и заговорил с ней, держались вполне дружелюбно и мило. А Лили – та девочка, которая вчера возмущалась из-за командирских замашек Зары, – даже обняла Лотти:

– Тебе уже лучше? Моя сестра занимается балетом, и у нее случилась паническая атака прямо во время концерта. Она упала со сцены. Ты-то хоть не упала.

Лотти улыбнулась:

– Да, тут мне повезло. На самом деле я даже не помню, что со мной было. – Соврать оказалось гораздо проще, чем ей представлялось. – Но теперь миссис Тейлор еще не скоро заставит меня выступать перед всей школой. Что не может не радовать. – Лотти украдкой огляделась по сторонам – нет ли где-то поблизости Зары? Лотти даже не сомневалась, что Зара Мартин наверняка приготовила для нее какую-то пакость, и теперь надо только дождаться, когда все случится. А ждать – это самое неприятное, тем более если ждешь гадостей.

Зара подошла к ней на большой перемене. На уроках она то и дело сердито поглядывала на Лотти, но они сидели далеко друг от друга, и Зара не смогла бы заговорить с Лотти так, чтобы миссис Тейлор ничего не услышала. На большой перемене их класс вышел на улицу. Лотти надела куртку и обмотала шею длинным малиновым шарфом. Этот шарф – очень красивый и мягкий – мама прислала ей из Парижа. В нем Лотти чувствовала себя защищенной, пусть даже он напоминал ей о том, что сегодня после уроков ей предстоит непростой разговор с мамой. «Почему все неприятное происходит одновременно?» – устало подумала Лотти. По идее, если ты беспокоишься о чем-то одном, то все остальные тревоги должны отходить на второй план. Но они почему-то не отходили, и Лотти лишь беспокоилась вдвое сильнее.

И все же она не хотела ничего менять. Она уже не представляла, как жила раньше, до приезда в Нитербридж. Без магии. Без Софи. Без папы. Только с мамой. Да, им было хорошо вдвоем, хотя мама вечно пропадала на работе, но теперь Лотти казалось, что в той, прошлой, жизни все было обыденно и очень скучно.

– Я еще никогда не встречала такой жуткой лгуньи, как ты.

Лотти вздрогнула, очнувшись от задумчивости, и повернулась к Заре. Она старалась дышать медленно и размеренно. И сохранять спокойствие. Она не даст Заре вывести себя из равновесия. И даже не потому, что ей не хотелось лишний раз расстраиваться, а потому, что она просто не знает, что сделает, если Зара ее разозлит. Ощущение было действительно странное. Как будто носишь в себе неразорвавшуюся бомбу. Лотти нервно хихикнула.

Зара так злилась, что у нее разве что пар не валил из ушей. На щеках алые пятна, руки сжаты в кулаки. Девчонки из ее свиты стояли за спиной у своей предводительницы, и вид у них был довольно встревоженный. В последнее время непререкаемый авторитет Зары Мартин среди учеников явно пошатнулся. Даже некоторые учителя изменили свое отношение к ней и уже не считали ее идеальной пай-девочкой и непогрешимым ангелом во плоти, как это было все годы, начиная с первого класса. Это не то чтобы пугало, но все-таки вызывало тревогу, и теперь Зарины подружки нервно переглядывались друг с другом, наблюдая, как Зара наступает на Лотти.

– Думаешь, это смешно? Мне казалось, ты любишь животных, Лотти Грейс. Ты даже живешь не в нормальном доме, а в этом дебильном зоомагазине.

Лотти моргнула. При чем тут дядин зоомагазин? Она молча смотрела на Зару, и Зарины подружки занервничали еще сильнее. Было в Лотти что-то такое… очень тревожное. Особенно, когда она так молчит. И если бы кто-то из учителей увидел Лотти и Зару сейчас, им сразу стало бы ясно: Лотти ни в чем не виновата, а Зара ее обижает.

– Ты испортила нам утренник. Мы пытались собрать деньги на благотворительность, Лотти, чтобы помочь бедным бездомным животным. Из-за тебя миссис Тейлор даже не объявила сбор. И несчастным собакам в приюте вообще ничего не досталось. – Зарин голос буквально сочился печалью, и Лотти почувствовала себя виноватой. Она не знала, что деньги в помощь приюту так и не собрали.

– Я не хотела ничего испортить, – пробормотала она.

– Ты ничего и не испортила! – решительно заявила Руби. – Уж если кто-то что-то испортил, так это Зара. Я думаю, люди с радостью заплатили бы, лишь бы еще раз не смотреть, как Зара танцует. И миссис Тейлор могла бы просто сама рассказать о приюте и объявить сбор денег вместо того, чтобы снова выпускать Зару на сцену. И потом, ты же не виновата, что тебе… э… что ты потеряла сознание…

Зара сердито уставилась на нее:

– Она не теряла сознания! Ты сама это знаешь, Руби. Она притворялась. Чтобы все обратили на нее внимание. Типичное поведение Лотти Грейс.

– Что?! – растерянно пробормотала Лотти. Кажется, Зара сейчас говорила о какой-то другой Лотти Грейс. Лотти никогда не любила обращать на себя внимание. Скорее наоборот.

– Она не притворялась! – сказала Руби, но при этом легонько пихнула Лотти локтем в бок: мол, может, ты тоже что-нибудь скажешь, а не будешь стоять и таращиться, как пучеглазая тыква?

– Честное слово, мне стало плохо, – сказала Лотти Заре. В каком-то смысле, это была чистая правда, поэтому Лотти сумела не отвести глаза.

– Просто тебе не хватает внимания, – высокомерно проговорила Зара. Она скрестила руки на груди и с жалостью посмотрела на Лотти. – Это, наверное, потому, что у нее нет папы, а мама сбежала во Францию и бросила ее здесь. Никто не любит бедняжку Лотти. От этого все проблемы. – Последние фразы она проговорила вполголоса, обращаясь к Бетани, но они явно предназначались для Лоттиных ушей.

Обычно в таких ситуациях Лотти и Руби переглядывались друг с другом и с отвращением закатывали глаза. Обычно их даже смешило, когда Зара строила из себя всезнайку. Но сегодня Лотти было совсем не смешно. Зара представила все совершенно неправильно – и в то же время до жути верно.

Лотти пошевелила губами, но ничего не сказала. Она даже не знала, что именно хотела сказать. Она с трудом проглотила вставший в горле комок и заморгала, стараясь сдержать слезы.

«Укуси ее!» – раздался у нее в голове голос Софи. Теплый, пахнущий шоколадом голос. Лотти шмыгнула носом и улыбнулась.

– Знаете, кто вы? – Руби встала плечом к плечу с Лотти, сердито глядя на Зару. – Вы болотная слизь. Вы все. И особенно вы, девчонки, раз ходите за ней хвостом. Вам действительно нравится быть ее мелкими подпевалами? Или у вас нет мозгов, чтобы думать своей головой?

– Замолчи, Руби, – пробормотала Бетани.

– Ответ, как всегда, остроумный, – фыркнула Руби. Лотти почувствовала, что ей начинает нравиться происходящее. «Когда она сердится, у нее еще больше кудрявятся волосы», – подумала она о себе почему-то в третьем лице. Мысль была странной, словно пробившейся сквозь сон. Сотрясающий землю ритмичный грохот эхом стучал в висках, воздух наполнился зеленоватой туманной дымкой.

– Лотти!

– Она опять притворяется, что теряет сознание. Прекрасно. Теперь так будет всегда. Каждый раз, когда кто-нибудь скажет что-то, что не понравится нашей бедняжке Лотти, – издевательски проговорила Зара, но теперь в голосе сквозила тревога. Похоже, она понимала, что ей будет непросто объясниться с учителями, если она доведет человека до обморока.

Лотти почувствовала, как кто-то обнял ее за талию, отвел в сторонку и усадил на скамейку.