Читать книгу "Концепция созависимости и альтернативный путь"

Почему же случаются подобные истории? И случайны ли они? Пытаясь ответить на данные вопросы, а также переходя к иным вопросам и комментариям на них, стоит учесть, что концепт, пустивший отростки в мировоззрение женщины, сформировался не только на группах АА и не за один день.

Можно предположить, что концепция созависимости родилась на базе определённого мировоззрения и, как думается, имеет отношение к либерализму. Частными выражениями которого, как предполагается, являются не только психологические доктрины, сродные концепции созависимости, но и старики, одиноко умирающие в своих квартирах.

Целью либерализма является освобождение индивидуума от Церкви, государства, правовых ограничений, семьи и детей (и далее – от пола, от принадлежности к человеческому роду). То есть речь идёт о идеологии «освобождения от ВСЕХ форм коллективной идентичности».

Для либерального сознания, которое зародилось в Европе в XVII в., характерен взгляд на семью как на орудие страха и подавления, семья понимается как слепая приверженность удушающему прошлому. Либеральное сознание враждебно семье. Не семья, а индивид помещается в центр социальных отношений. Данное мировоззрение, более двух столетий определявшее политику Западного мира, привело к появлению политических движений (например, национал-социализма в Германии; нацизма), которые «поставили «освобождённого» индивида в положение раба или винтика в государственной машине».

Либеральная идеология постулирует эгоизм и верховенство «Я». Объявлялось, что связующими элементами социальных отношений выступают не стремление к взаимной привязанности, а эгоизм, жадность и страх вместе со стремлением к индивидуальной выгоде. Объявлялось, что брак не имеет никаких естественных основ, что брак – «это просто ещё одна форма состязания за власть, форма борьбы одного индивида против другого за привилегированное положение». По мнению Джона Миля, семья носит угнетающий характер, является ареной властности и потакания эгоизму. Он повторял, что «семья – это школа деспотизма».

Данная схема «освобождала» мужчин и женщин от значимых отношений с детьми, родителями, родственниками. Но ирония в том, что вырванные из социальных отношений люди становились «слугами и клиентами патерналистского государства». Отделяя человека от естественной защиты семьи, либеральное заблуждение «делало каждого человека лёгкой добычей для государства-агрессора, стяжательской корпорации и превозносящей себя нации»1212
  Скорбатюк Юрий. «Сумерки свободы или конец либерализма?» [63].


[Закрыть].

И здесь же можно добавить: человек становится добычей зависимости и зависимых форм поведения. Ведь способность противостоять им зиждется на тех навыках, которые формируются при здоровом социальном контакте (эта мысль подробно разбирается в книгах автора «Зависимость» [1], «Преодоление зависимого поведения: зависимым и их близким (родственникам, педагогам)» [64].

И также можно ещё отметить сходство либерализма с той точкой зрения, которую один автор имеет на психологическую терапию. По мнению автора (несколько обобщённо рассматривающего концепцию терапии), она нормализует эгоизм. Эгоизм, если ему не противостоят идеи солидарности и бескорыстия, распространяется по всем сферам жизни. И терапия нормализует корысть в сфере чувств и эмоций, что в долгосрочной перспективе вредит психике и разрушает связи между людьми.

По всей видимости, автор имеет в виду то явление, которое с чьей-то лёгкой руки названо эмоциональным капитализмом. Чувства и эмоции воспринимаются в качестве ресурсов, которыми человек пытается управлять, чтобы быть более эффективным. При таком подходе не развиваются те структуры психики, которые формируются в ответ на желание понять другого и быть искренним с ним. А без до определённого уровня развитых структур данного типа человек становится беззащитным перед эмоциональными вспышками. Что в практическом отношении выражается в рабстве зависимости и зависимых отношений (ссылки на ответы, более конкретно рассматривающие данную взаимосвязь, и ссылки на беседы, данную взаимосвязь рассматривающие в системе других процессов, приводятся ниже).

Любовь, эрос, блудная страсть | Иеромонах Прокопий (Пащенко), Сергей Комаров | портал «Экзегет». [65]

Цикл бесед «ЛЮБОВНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ». [66]

Ответ «Девушке, испытывающей влечение к мужчине, который издевался над ней». [67]

Ответ «Зависимость. О любовной зависимости – девушке, пытающейся «подстегнуть» себя «драйвом», считающей, что у её желаний – генетическая природа». [68]

Ответ «Зависимость. Женщине-музыканту о зависимых отношениях, ценности человека, обогащении». [69]

Ответ «Зависимость. Женщине-музыканту о внутренней пустоте и преодоления зависимости (от определённых людей)». [70]

Данная тема рассматривалась в некоторых беседах цикла «Преодоление игрового механизма» на примере фильма «На грани краха».

Фильм, основанный на реальных событиях, показывает, как женщина, образ которой характерен для идеологии повышения личной эффективности, становится жертвой игровой зависимости. Она разрушает отношения со своим мужчиной, рушит отношения с детьми (ссылки см. ниже).

20.3. Зацикливание мозга на процессе. Приличный человек, а понесло по жизни. Фильм «На грани краха». [71]

21.1. Ориентир на псих. модели и беззащитность перед скачком эмоций. Аддикция: от эйфории до депресс. [72]

21.2. Аддикция: фиксация на одном, распад другого. Фильм «На грани краха» – псих. бренды, обезлич. [73]

21.3. «На грани краха» – эмоц. капитализм; не жизнь, а алгоритм. Исцеление – мир становится красивым. [74]

Терапия превращает в эмоциональные проблемы то, что является проблемой социальных групп и классов. То есть социальные проблемы интерпретируются как индивидуальные и эмоциональные. Терапия «закрывает возможность увидеть их общественные причины, способствуя экономической эксплуатации». Индивидуализм же рыночного общества ведёт к зацикливанию на себе, затрудняет внимательное и эмпатичное слушание другого человека.

Терапия приучает с подозрением относиться к опыту любви и дружбы. В близких отношениях есть элементы, которые с позиции терапии будет интерпретированы как «манипуляция» и «заступание за личные границы». Если ранее любовь и дружба считались положительными явлениями, то терапия считает, что они изначально подозрительны. Нередко создаётся ситуация, когда терапевт объединяется с человеком, против его друзей.

«Терапия способствует созданию хрупкого и чувствительного «Я», которое легко освобождает себя от моральных обязательств… Она поощряет тревожное самоисследование, в результате которого человек с большой вероятностью находит «фобии» и "отсутствие ресурсов". Поэтому он часто разрешает себе поступать таким образом, который не ведёт к дружбе с людьми. Тем самым терапия способствует созданию холодного мира, в котором чувство, что есть на кого положиться, перестаёт иметь основания».

«Терапия учит внешне доброжелательной, но отчуждающей коммуникации». Личные отношения становятся однообразными, в них вносятся стандартизированные модели взаимодействия. Отношения лишаются уникальности, в них отрабатывается алгоритм действий. В отношениях говорит не человек, а терапия – через него. В результате подтачивается опыт близости, отношениям сообщаются холодность и формальность.

Когда терапия влилась в рыночную экономику, стало ясно, что зарабатывать, если люди нормальны, трудно. Поэтому терапия «взяла свойства характера, а также проблемы, возникающие из-за устройства общества, и превратила в диагнозы». Эти диагнозы терапия представила как внутренние качества, и таким образом каждый человек стал потенциальным клиентом.

Терапия создаёт спрос на саму себя. Как уже говорилось выше, терапия, по мысли одного современного автора, превращает в эмоциональные проблемы то, что является проблемой социальных групп и классов.

Конкретный пример такого рода терапии – некоторые из подходов, которые транслируются Эдит Евой Егер. Её книга «Выбор» переведена на многие языки. Возможно, такой уровень продвижения связан с тем, что автор книги вписывается в либеральную повестку. Не нужны ни вера, ни отношения, чтобы быть self-made woman. Некоторые из её спорных взглядов рассматриваются в тексте «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты», в части 4.3. «Посттравматический рост. Примеры преодоления моделей поведения, сформированных под воздействием травматического опыта. Трудное детство и прощение родителей», в главе «История Эдит Евы Эгер и история Беатрис»:

Часть 4.3. «Посттравматический рост. Примеры преодоления моделей поведения, сформированных под воздействием травматического опыта. Трудное детство и прощение родителей». [75]

Некоторые взгляды Эдит Евы Эгер рассматриваются в нескольких беседах цикла «Боевые действия. Осмысление. Преодоление тревоги, ПТСР. Чувство вины». [76]

См. беседу «Печать войны. ПТСР. Влияние прошлого. Часть 2: Выход, исцеление. Боевые действия» | Эфир Tg 35. [77], 22:16 Эдит Ева Эгер «Выбор» – популяризация идеи человека, которому не нужен никто. Год в Освенциме. Психология, которая не помогает освободиться от травм. опыта. Преодоление страха смерти возведением смерти в культ? Социализация, отношения.

См. также беседу «Печать войны. ПТСР. Правильное отношение к прошлому. Часть 4 | Боевые действия, ч. 12» | Эфир Tg 37. [78], 1:09:52 «Принять себя», «понять себя», «ты ни в чём не виноват». Нужна золотая середина между нагнетанием чувства вины и её полном непринятии. Эдит Ева Эгер «Выбор» – доктор психологии, которая не смогла справиться с травматическим опытом.

См. также беседу «Печать войны. ПТСР. Часть 5 | Боевые действия, ч. 13» | Эфир Tg 38. [79], 8:33 Эдит Ева Эгер. Переходя к теме воинов. Книга военного священника «Путь архистратига» прот. Дмитрий Василенко. Озверение на войне. «Любовь, смерть, роботы» – серия про солдат-оборотней. Чем чревато «включение волка». Внутренняя свобода от зла. Инициация, ИСС, прелесть. Аниме «Наруто» и Клаус Кеннет: о воздействии инфернальных сил.

См. также «Помощь вернувшимся с фронта и их семьям. Боевая психо-травма. ПТСР. Тревожность. Доминанта. Часть 2». [80], 11:45 Фильм «Призраки», фильм о бойцах, к вопросу о том, зачем военных нужно периодически выводить с поля боя. О прощении. Книга Эдит Евы Эгер «Выбор», отзыв о книге. Простить – не значит оправдать. Гневливый человек – идолопоклонник, почему? О Василии Ломаченко. Рассказ В. Шаламова «Термометр Гришки Логуна» о том, почему опасна ненависть для человека, который ненавидит. Как старец Павел (Груздев) вспоминал о следователе, который ему всё зубы выбил.

А также: Интервью с Эдит Эгер, май 2021 (русский язык). [81]

Здесь же будут для наглядности приведены лишь некоторые мысли из её интервью.

Концепция, которую предлагает Эдит Эгер, не имеет никакой связи с христианским мировоззрением. Предлагаемые ею принципы широко используются современными коучами и психологами в терапии: жить здесь и сейчас, забыть о прошлом, быть выжившим, а не жертвой, мыслить позитивно, идти к цели, полюбить себя, выйти за себя замуж и т. д.:

– Нужно принимать решения здесь и сейчас, быть хозяином собственной жизни, принимать решения самим, не отклоняться от цели, которую вы себе поставили.

– Вы станете привлекательным человеком, если полюбите сами себя. Выйти замуж за самого себя.

– Не давать советов, не задавать вопросов, не интересоваться жизнью других людей.

Её разработка о терапии выбора – быть жертвой или выжившей – основана исключительно на эгоистических установках:

– Нужно избавиться от чувства вины и жить не прошлым, а настоящим, вина должна остаться в прошлом.

В реальности такая установка имеет мало шансов помочь человеку. Если сказать проще, существуют большие сомнения насчёт того, что такая установка вообще является рабочей. О том, на чём основаны сомнения, рассказывается в первой части текста «КОНЦЕПЦИЯ материалов о преодолении ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ, подготовленных иеромонахом Прокопием (Пащенко)», в главе «Чувство вины и прощение» [82] и в упоминаемых в ней материалах. А также – в главе «"Ты ни в чём не виноват?" Поиск пути: как остаться человеком» из книги «Щит веры (часть 2). Воину-защитнику и гражданскому населению в помощь (ПСТР, боевая психическая травма)». [83]

По мысли одного психиатра, руководителя клиники, семья, даже если она проблемная, является, если хотите, своеобразной терапевтической средой для человека. Если речь не идёт о каких-то запредельных крайностях, то в семье человек может высказаться, может хотя бы надеяться на то, что будет услышан, может, в конце концов, просто перевести дух при усталости в процессе своего взаимодействия с миром.

Концепция же созависимости предлагает человеку автономию, но к такой не каждый готов. Если же он, не будучи готовым к автономии, отрывается от семьи, то ему остаётся примкнуть к группе, стать её членом.

Хотя отрыва во многих случаях можно было бы и избежать. Так, однажды по данному поводу психиатр имел общение с одним из своих подопечных. Его постоянно мама спрашивала о том и о сём, он, уставая от общения, молчал. Его молчание, возможно, и спровоцировало однажды маму на эксцентричный поступок. Ночью она перевернула кровать, на который лежал её сын.

Когда он спросил знакомого психиатра, что ему делать, психиатр спросил его в ответ, может ли он десять минут побыть на «поле» мамы? И, получив положительный ответ, посоветовал следующее. По возвращении с работы в течение 10 минут рассказывать маме все новости за день, а потом – заниматься своим делом. И, если мама спросит что-то потом в отношении работы и прочего, ответить: «прости, занят».

Раздел 2. Истории и комментарии

«Обучаясь на факультете психологии, я отчётливо запомнила, как на дисциплине по зависимостям и созависимости нам внушали, что если твой близкий зависим, то ты 100 % созависима и надо идти «лечиться» от этой напасти на 12-шаговую программу. Она предлагалась как единственное спасение и путь к «нормальной» жизни! Только программа может тебе помочь наконец стать здоровым человеком. И твоему близкому надо идти на неё же, лечиться от зависимости! Вам в паре. Тогда, может быть, но не факт, будет вам счастье!

Бедные мои одногруппницы, которые сталкивались с проблемой зависимости близких людей, пытались убедить окружающих, что они нормальные! Живут свою яркую, насыщенную жизнь, несмотря на сложности дома. Просто не могут оставить близкого человека в беде, приводя в пример одну за другой ситуации из жизни. Но авторитарный преподаватель оставался абсолютно непреклонным: "Вы созависимы, как бы ни пытались этого отрицать". Даже больше: "Вы потому и отрицаете, что признать свою созависимость не хотите, это тяжело". Что???

Всё это было похоже на сюжет из книги Джорджа Оруэлла «1984», когда нормальное пытались сделать ненормальным и наоборот.

Как клеймо. Как показатель брака. Ты бракованная, раз не готова сепарироваться от зависимого и продолжаешь его «спасать»! «Посмотри, это же треугольник Карпмана! Ты – спасатель, он – жертва! Всё очевидно! Вы оба больны!».

Глядя на эту полемику, я глубоко задумалась, а где эта грань? Где ты нормальная, а где больна?»

Эта же девушка явилась участницей и следующей истории.

«Одному моему знакомому, периодически злоупотребляющему алкоголем, подсыпали наркотики в коктейль в ночном клубе. Мошенники сняли все деньги с его карты (на тот момент там была сумма в 200 тысяч рублей, весомая для него) и выкинули его на улицу, поставив напоследок фингал. Каким-то чудом таксист, который увидел его в невменяемом состоянии, пожалел его и довёз до дома. Столкнулся ли мой знакомый с последствиями? Конечно! 200 тысяч из семейного бюджета, стыд и вина за происходящее, „отходняк“ после наркотиков. Достаточно ли для „тихого шёпота“ Бога? На мой взгляд, вполне! А что с ним стало бы, если бы мимо проезжающий таксист не проявил милосердие? А если бы жена не открыла дверь, решив сепарироваться от зависимого?»

* * *

«Одна моя знакомая с гордостью рассказывала, как она мастерски расставляет границы в отношениях со своим парнем: „Вот так со мной можно поступать, так – нельзя. Из машины не выйду, пока дверь не откроет, буду демонстративно сидеть, ждать. В магазине в пакеты складывать продукты не буду, это задача мужчины“. И ещё – примеры границ, показывающих, как в её понимании должен вести себя „настоящий“ мужчина с „настоящей“ женщиной. При этом она очень удивлялась, почему их отношения всё хуже и хуже. Все расставленные границы приводят к ссорам, хотя, казалось бы, посыл её верный: она всего лишь хочет заботы с его стороны.

У меня под рукой были две ручки и стикеры. Вот смотри: ручки – это ты и он. А стикеры – твои границы! Мы брали по одному стикеру и клеили вокруг неё: этот – дверь машины, этот – пакеты в магазине, этот – твои строгие правила поведения, допустимые с тобой. В итоге ручка, которая в нашем примере олицетворяла её, оказалась полностью окружена забором из границ. Так как твоему парню к тебе подступиться? С какой стороны ни подойди – везде забор. Что ему остаётся? Либо агрессивно его ломать, чтобы к тебе приблизиться, либо смиренно выполнять все твои правила, но оставаясь при этом за забором. Где тогда место любви и близости в ваших отношениях? Его просто нет».

«Однажды я увидела молодого человека, который просто бороздил улицу зигзагами, упираясь с одной стороны в забор у дороги, с другой – лицом в витрины магазинов. То ли пьяный, то ли под наркотиками. „Дружочек, как же ты дойдёшь до дома“, – подумалось мне. И пока эта мысль рождалась в голове, он начал выходить на проезжую часть на красный свет. Не помня себя, я выбежала на дорогу, подав знак „стоп“ машинам, схватила его под руку: „Да куда же ты идёшь!“ – вырвалось с надрывом. Я слышала много историй о зависимых, сталкивалась сама с зависимостью близких, и пройти мимо было невозможно, решила его проводить.

Примечательно, какую трансформацию наши отношения прошли за эти пятнадцать минут пути. Вначале он меня отталкивал, кричал: "Отвали! Иди, куда шла! Пошла вон отсюда!". При любой попытке поддержать его физически – а в тот день у нас в городе был настоящий «каток», очень скользко – он пытался вырваться со словами "я сам дойду". Но каждое его "я сам" заканчивалось падением, ибо идти в тот день, даже будучи в трезвом состоянии, было невозможно – сплошной лёд. Мы шли, он постоянно падал, я пыталась амортизировать, насколько это было возможно. Вначале он не давал помочь его поднять, но, когда понял, что самому не встать, – сдался: "Дай мне руку". Через некоторое время он спросил моё имя, его удивило, что оно совпало с именем его жены, хотя оно не сильно распространённое. Я видела, как он постепенно «оттаивает», доверяет и прислушивается ко мне. В конце уже сказал, что влюбился и пытался взять номер телефона. Мы добрались до его дома настолько благополучно, насколько это было возможно. Дверь открыла та самая жена, моя тёзка.

Для меня эта ситуация оказалась яркой физической иллюстрацией так называемых «созависимых» отношений. Можно было оскорбиться и уйти, сепарироваться: "Я ведь тут помощь предлагаю тебе, дурень, а ты ещё на меня агрессируешь" (безусловно, бывают ситуации, когда находиться рядом небезопасно, а уйти просто необходимо для сохранения собственной жизни, здесь нужно оценивать степень критичности).

Можно было дать ему идти на красный, как предлагается в известной программе по лечению созависимости. Можно было оставить его лежать, когда он падал, либо не пытаться подхватывать и дать разбить голову о поребрик. Можно было просто продолжить идти по своим делам, делая вид, что рядом нет ближнего, которому сейчас нужна помощь. По факту, эти пятнадцать минут пути я была классической созависимой, как по книжке. Планы свои изменила из-за него, одежду испачкала, пыталась «спасти», когда он дважды шёл на красный, выбежала за ним на дорогу. Скорректировала вектор своего пути, действительно, мне нужно было идти в другую сторону. Но так как было чёткое понимание, план, куда и зачем я иду, в итоге сделала всё, что собиралась в этот день, а бонусом получила новый опыт благодаря этой ситуации. Получается, что, если у человека есть сформированная картина мира, система ценностей, сбить с пути его практически невозможно. Все происходящие ситуации будут лишь расширять и обогащать. Потому что каждый раз эта некая "проверка на вшивость" позволяет взглянуть на себя со стороны: а кто я?».

Комментарий к историям № 4.1 и № 4.2 иером. Прокопия (Пащенко)

В любом действии, если мы хотим относиться к жизни по принципу «жизнь пройти – не поле перейти», должен быть заложен конструктивный смысл. Иногда и из монастыря приходится попросить удалиться человека, если он уходит в употребление ПАВ. Человек может плакать, говорить, что ему некуда идти, его до слёз жалко. Но в то же время есть ответственность за тех, кто также живёт в обители. Некоторые приехали потрудиться на более или менее длительные сроки, желая решить свои проблемы. У кого-то проблемы как раз и были связаны с употреблением ПАВ.

И кто-то держится, что называется, «из последних сил», борясь за новую жизнь. Для таких людей наглядный пример человека, который употребляет, является соблазном. Да, если они утвердятся в новой жизни, они смогут следовать её принципам даже тогда, когда кругом будут соблазны. Ведь приехавшие потрудиться возвращаются на места работы, а там – некоторые коллеги выпивают.

Но пока эта устойчивость не выработана. И потому нет возможности поставить под риск благополучие этих людей, оставив в обители того, кто не может удержать себя в следовании определённым правилам. И его просят удалиться не из-за презрения к нему лично, а исходя из заботы об остающихся. По возможности такому человеку стоит объяснить суть дела. Тогда он, может, увидит в происходящем смысл, а истина – исцеляет.

Подробнее см. в видеоответе «Как сказать человеку «НЕТ», чтобы он не обиделся?». [84]

С толковым комментарием по поводу подобной ситуации выступил священник Евгений Лищенюк – у него богатый опыт в деле реабилитации наркозависимых. Рассказывая о себе в рамках авторской программы Владимира Легойды «Парсуна», он, помимо прочего, описывал следующий случай. Вот за наркозависимого человека, чтобы ему остаться в реабилитационном центре, просят родители. Отец Евгений говорит, что человека в центр не возьмут, если он сам того не хочет. Но если люди пришли, значит, их Бог привёл: «Либо для нашей пользы, либо для их пользы, либо для всеобщей пользы».

И начинается работа с близкими человека. Ведь если он употребляет ПАВ и не видит разрушительных последствий, то заботу о последствиях взяли на себя близкие. Чтобы попасть в центр на реабилитацию, человек должен прийти сам, но можно и через близких содействовать тому, чтобы он пришёл. «Поэтому я бы сказал так, – подводит итог отец Евгений, – что мы его возьмём, но не сейчас. Когда уже человек на реабилитации и набедокурил, и мы видим, что он просит прощения из-за того, что есть какие-то внешние причины, которые его здесь удерживают, а внутренне он вредит и себе, и другим, находясь тут, то мы говорим, что он обязательно спасётся, но не у нас»1313
  «Без Бога нет любви». Парсуна иерея Евгения Лищенюка. [85]


[Закрыть]. То есть отец Евгений демонстрирует трезвый взгляд. Не потакать, не «прогибаться» под манипуляцию, если таковая имеется, но и не отказываться от принципов Евангелия.

Подобный подход автор видел в реабилитационном центре «Сапёрное», в котором читал лекции. Программа реабилитации в этом центре делится на два этапа: несколько месяцев зависимые молодые люди и девушки посещают лекции. В случае успешного прохождения курса они на несколько месяцев отправляются в загородный центр, функционирующий по принципу монастыря или даже, скорее, уединённого монастырского скита. Если воспитанник или воспитанница в какой-то день во время прохождения первого периода не явились в центр, то они пишут объяснительную записку и сдают тест на содержание ПАВ в организме. Все знают, что в случае употребления последует отчисление из центра. Да, кому-то такие меры покажутся суровыми, но они продиктованы любовью к воспитанникам. Все знают, каковы будут последствия, и это знание держит их в тонусе. А если пройдёт информация, что можно употребить и дальше остаться в центре, то последствия могут быть непредсказуемыми. Надеясь на лёгкое разрешение ситуации, в употребление могут уйти многие.

И в принципах центра «Сапёрное», и в подходе священника Евгения есть смысл. В том же, чтобы оставить человека на морозе, – какой смысл? Он столкнулся с последствиями своего употребления – допустим, потерял конечности. Эта ситуация приблизила его к выздоровлению?

У автора был опыт зависимости, и был эпизод, при котором он со стопроцентной вероятностью должен был умереть. Фантастическим сцеплением обстоятельств, слишком нереальным, чтобы быть простой случайностью, был предотвращён обрыв в смерть. На вопрос – почему остался в живых? – совесть давала следующий ответ. Как-то пришлось идти с товарищем мимо лежащего на снегу человека с признаками типичного потребителя алкоголя, и этот человек просил дать ему руку. Товарищ сказал, что не надо давать руки, так как придётся в итоге вести лежащего до дома. Но – рука была дана, человек вцепился в одежду и стал умолять довести его до дома, и пришлось вести. Причём была злость на самого себя, ведь такой поступок в рамках той парадигмы, в которой жил автор, воспринимался как слабость. Время было потрачено, но человек был доставлен домой.

История – «Путь к священству». Иеромонах Прокопий (Пащенко). [86]

Второй эпизод был подобен сему. После попытки уйти на машине от погони сотрудников силовых ведомств машина была доставлена на штрафстоянку. Арестован был только один водитель – тот же товарищ. В ожидании его освобождения под подписку автор разговорился с одним молодым человеком из пригорода. Его отпустили домой, а денег на электричку – нет. Пришлось отдать ему последние деньги. Причём, опять же, этот поступок в рамках той жизненной модели, в которой автор строил себя, воспринимался как слабость (этот поступок, как и первый, вызвал насмешку товарища, который, кстати, потом попал в тюрьму; здесь нет осуждения, только – констатация фактов). Но несмотря на то, что ситуация воспринималась тогда крайне неловко, какое-то чутье подсказывало: в живых остался, так как не до конца игнорировал совесть. Если она что-то говорила в отношении других людей, всё-таки был посыл её послушать. Впоследствии стало понятно, что речь идёт не о частном случае, а о некоем принципе, который читается и в историях других людей.

Поймите правильно: речь идёт не о том, чтобы обихаживать алко– и наркозависимых, создавая им комфортные условиях существования. Складывается такое ощущение, что концепция созависимости имеет признаки чёрно-белого мышления. Как будто – характеризуется неспособностью различать нюансы ситуаций, видеть всю палитру жизни и гамму бытия. Нельзя ведь всё многообразие жизни измерить одним словом – «сепарация».

Со временем узнал историю одной девушки, на которой исполнились слова: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли» (Исх. 20:12). По объяснению одного священника, «благо ти будет» – будет удача в жизни. Мама была пьющей, в итоге девушка, пройдя определённый путь, всё-таки нашла своё женское счастье.

История приводится полностью в ответе «Травма. Девушке, считавшей себя травмированной. О неустройстве и его преодолении, выборе пути». [87]

Действие духовных законов также довелось видеть (если ситуация, конечно, была правильно понята) в жизни двух наркозависимых юношей. У одного быстро восстановилось здоровье, которое должно было рухнуть, у другого организм ощутимо рассыпался, и он погиб.

Их истории приведены в ответе «Наркомания. Приунывшему после срыва». [88]

Если выразить в двух словах основную суть всего этого опыта, то формулируется такое предположение: может быть дано продолжение жизни, если в ней есть перспектива. Если есть место для реального поступка. Если же человек становится машиной по переработке продуктов питания в каловые массы, если из его жизни уходят высшие смыслы, а вместе с ними – перспектива, то – каждый может спросить себя: а что – дальше? Иногда – дать руку – это и есть реальный поступок.

Здесь на ум приходит такая в действительности произошедшая история. Один человек услышал, что идущая сзади женщина споткнулась. Он обернулся, чтобы дать руку. И в этот момент глыба льда сорвалась и упала на то место, где он должен бы был быть, если бы продолжил движение. Можно сказать, что он сам (правда, не зная того) выбрал: жить ему или не жить.

Подобная история, рассказанная участником, приводится в главе «Вместо постскриптума» из текста «Горение сердца». [89]

И, прежде чем ещё раз привести в заключение к комментарию слова отца Евгения, ещё и ещё раз можно отметить: здесь нет призыва к тому, чтобы идти на поводу у манипуляций. Ещё один пример на тему противостояния манипуляции приводится в ответе «Игромания. Сын играет, когда мама делает ему замечание (пытается приструнить), поднимает руку. Что делать?» [90]. Помимо прочего, в ответе рассказывается, как работники реабилитационного центра отреагировали на слова подростка, угрожавшего суицидом. Он заявил, что, если его не отпустят на выходные домой, он выпрыгнет в окно. После того как ситуация разрешилась (о том, как разрешилась, см. в ответе), он понял, что выбранная им манипулятивная стратегия дала осечку. И значит, как он также понял, нужно что-то менять в своей жизни. Он поставил себе задачу продолжить образование, и дела его пошли в гору. А если бы он не упёрся тогда в стену, то так бы, возможно, и продолжил «в случае чего» прыгать на подоконник.

И вот, держа в памяти как эти, так и приведённые выше слова про реабилитационные центры, можно прислушаться к описанию подхода, к которому пришёл отец Евгений. Он считает, что у тех, кто употреблял наркотики, формируется «лукавая прозорливость». То есть эти люди чётко чувствуют, если кто-то чего-то хочет. Они тонко чувствуют настроение человека, поэтому можно сказать так: «Подросток не слышит, что ты говоришь, а слышит, как ты говоришь».

Отец Евгений считает, что прошло время морализаторства на словах и в теории. Возник дефицит общения душ, «когда душа с душою говорит, сердце к сердцу обращается». Выход ему видится в любви, когда сердце обращается к сердцу. Когда ты не пытаешься переделать другого человека по собственному плану, а когда словами от сердца и с любовью искренне обращаешься к нему, «не заставляя, не манипулируя, не принуждая». Отец Евгений убеждён, что против любви нет приёма. С теми, кто попадает в центры, практически невозможно говорить языком [нотаций]: это ты сделал, мол, неправильно, и вот здесь, мол, надо поступить по-другому. «Человеку нужно, чтобы к его сердцу, к его душе прикоснулись, но прикоснулись мягко и бережно, и это способно исцелить. Нашим детям, которые очень часто ориентируются на чувства, на интуицию, важно показать настоящее, что-то такое реальное, человеческое бытие».