Читать книгу "Концепция созависимости и альтернативный путь"

Ещё некто понимает т. н. созависимость столь всеобъемлюще, что становится непонятным, можно ли вообще этот термин относить к ситуации родственников зависимого. То есть происходит размывание границ термина. А если термин неясен, что мы тогда с его помощью пытаемся выяснить?

Некто из отечественных сторонников концепции созависимости сообщает, что «почти 98 % взрослого населения являются созависимыми, в той или иной степени»2929
  Статья «Корни проблем созависимости». Центр социальной адаптации «Независимость». [225]


[Закрыть]. И, как отмечалось выше, если с одной стороны говорится, что созависимый тот, кто деформируется при контакте с иными членами сообщества, а с другой стороны говорится, что созависимых 98 %, то, значит, в таком сообществе почти каждый мучает почти каждого. Значит, стоит ставить вопрос: почему так происходит?

Подробнее насчёт того, что совокупный ударный эффект, транслируемый средой, возникает не сам по себе, а вследствие аккумуляции усилий людей, а также насчёт того, что утрата людьми ориентиров способствует хаотизации общества, см. главу «Концепция социальной среды» из текста «О развитии монашества, о теории «созависимости» и о прочих психологических подходах к решению личностных проблем». [226]

См. также главы «Справедливо ли полагать, что главной причиной наркомании является дисфункциональность семьи?», «Справедливо ли полагать, что главной причиной наркомании является неблагополучие социума?» из части 5-й текста «Мировоззренческий сдвиг – детонатор наркотического «бума» и распада общества». [227]

Если взять цифры, которые относят к семьям, проживающим на территории родины концепции созависимости – США, то можно отметить, что «приверженцы движения утверждают, что практически каждый в стране является жертвой насилия родителей; Брэдшоу заявил, что примерно 96 процентов американских семей дисфункциональны» [180]. И если с этой цифрой сопоставить мнение одного отечественного сторонника концепции, который считает созависимость основой семейной дисфункциональности, то получается, что более 90 процентов населения в США – созависимы.

Также, по мнению данного сторонника, ствол созависимости вырастает из общности такого порядка, при котором место любви занимает страх, а место веры занимает самость. В центр мироздания человек помещает не Бога, а самого себя, пытаясь реализовать себя в эгоизме3030
  СИЛА НАДЕЖДЫ. Православный календарь-ежедневник. О преодолении наркотической, алкогольной и других зависимостей. Советы психологов и священников. Духовные наставления. СПб.: Изд-во «Диалог», 2018. (8 декабря).


[Закрыть].

Прекрасно, что, размышляя о зависимости, автор доходит до таких глубин. Но если мы переходим в область богословия и этики, то какие диагностические «мощности» остаются у термина «созависимость»?

Мимоходом стоит сказать, что пишущий эти строки тему фиксации на себе самом как основе зависимого поведения рассмотрел в тексте «ОБРАЩЕНИЕ К ПОЛНОТЕ. Становление личности как путь преодоления зависимого поведения», в части 2-й «Образ жизни, противостоящий зависимому поведению. Через любовь вырваться из замкнутости» [228].

Тот же автор заявляет, что созависимость является «причиной формирования у человека каких-то зависимостей»3131
  Там же (14 декабря).


[Закрыть]. Созависимость – это «механизм передачи духовных нарушений», «основа для формирования ЛЮБОЙ зависимости». «Это то общее, что объединяет между собой большинство людей, это то, что устраняет все кажущиеся различия между так называемыми здоровыми людьми и людьми больными – например, алкоголиками или наркоманами. … надо … помнить, что у всех этих проблем может быть одна причина – созависимость» [229]. То есть получается, что данный термин можно применить к огромной группе людей, в которую могут входить и те, кто вовсе не имеет родственников, употребляющих алкоголь и наркотики.

С одной стороны, мысль автора отчасти понятна. И здоровые люди несут на себе действие тех же механизмов, что и люди зависимые. Компульсивные вспышки, например, домохозяйки по своей структуре напоминают компульсивные вспышки поклонника казино. На данной гипотезе пишущий эти строки основал текст об игромании, в которой заложены те паттерны, которые реализуются и в далёких от игромании людях [230]

Но, с другой стороны, если мы пытаемся нащупать то общее, что есть у всех, то какое тогда диагностическое значение остаётся у самого термина «созависимость»? Тем более что в другом своём тексте автор, перечисляя длинный список проблем, заявляет: «Надо однако помнить, что у всех этих проблем может быть одна причина – созависимость» [229]. То есть, по утверждению автора, созависимость может явиться причиной бессонницы, снижения настроения, тоски, безнадёжности, уныния, чувства бесцельности и бессмысленности существования, страхов, хронических и не поддающихся лечению болей в спине, мигрени, гипертонии, желудочных и сердечных заболеваний, астмы, аллергии и много другого.

Оказывается, согласно точке зрения всё того же автора, данный термин означает не только то, что теоретически происходит с родственниками зависимого человека. Речь идёт о психологическом механизме передачи «духовных нарушений (первородного греха) в обществе» [229]. То есть речь идёт о некоем повреждении, которое делает человека уязвимым.

И эта уязвимость проявляется, в том числе, когда человек находится с зависимыми родственниками в условиях аномальной связи. То есть за термином скрывается массив тех проблем, которые циркулируют как в обществе, так и в структуре личности. А раз так, то, может, и стоит обратить внимание на те проблемы, которые делают человека уязвимым?

Только что упомянутый первородный грех духовными авторами понимается как повреждённость природы человека, на фоне которой он делается предрасположенным к заражению страстями. И тогда всё встаёт на свои места, ведь на фоне данной предрасположенности могут развиваться и телесные болезни.

О связи между этой изначальной предрасположенностью и процессом инфицирования страстями рассказывается в статье «АКЦЕНТЫ К БЕСЕДАМ О ПРЕОДОЛЕНИИ ЗАВИСИМОГО ПОВЕДЕНИЯ (алкоголь, иные ПАВ, игра и пр.)» [59], в главе «Учение преподобного Макария Великого о внутренней тьме».

А о том, каким образом человек нейтрализует с помощью следования заповедям Евангелия гипервлияние на себя данной предрасположенности, рассказывается в тексте «Тирания мысли и алкоголь: О выходе из состояния „тирании мысли“ и преодолении того, что толкает человека к алкоголю» [60]. Речь идёт о главах «Непреображённая природа человека», «Непреображённая природа и учение святого священномученика Илариона (Троицкого)».

Это повреждение природы на уровне социальном порождает массу процессов, которые исследователи и пытаются, видимо, скрыть за личиной простого и понятного термина. Возможно, здесь стоит вспомнить о таком явлении, которое социологами было названо «молекулярной гражданской войной». Как писал один профессор, с этим явлением трудно справиться, так как оно не инициируется какой-либо партией, выдвигающей какое-либо требование. Явление выражается в бессмысленном насилии, которое реализуется на всех уровнях.

То есть слова о том, что созависимых – более 90 %, говорят о том, что каждый человек подвергается ударам со стороны других. Но и эти другие подвергаются ударам также. Общество больно, но по какой причине?

Кто-то считает, что общество является больным по причине отсутствия должного благосостояния. По учению православия личность человека поражена грехом, человек склонен к формированию страстей.

Пока личность не будет исцелена изнутри, общественное равновесие не может быть достигнуто, потому что общество слагается из отдельных людей. И эти внутренние язвы исцеляет жизнь во Христе, когда человек исцеляет свои страстные склонности путём реализации заповедей Евангелия.

За идеей всеобщей заражённости созависимостью, возможно, скрывается более глубокая проблема. Данная идея рассматривалась в цикле бесед «Познать своё призвание и следовать ему». А также – в упомянутом тексте «Мировоззренческий сдвиг – детонатор наркотического «бума» и распада общества» [227], в части 5-й «Крушение культуры и открытость для наркотизации» (две главы из данной части были упомянуты выше).

В тексте «Мировоззренческий сдвиг…» описывается версия того, каким образом в социуме разворачивается такое явление, как «молекулярная война». Обогащённость человека культурой в высшем смысле понимания этого слова (не исключительно в смысле искусства, а в том смысле, который подразумеваем, когда говорим: «этот человек – культурный») сообщает ему иммунитет в отношении страстей. Человек обретает жизнестойкость, способность сопротивляться давлению среды. Или становится «живым трупом», по аналогии с узниками концентрационных лагерей, которые утрачивали собственную рефлексию и полностью переключались на алгоритм, транслируемый внешней средой и администрацией лагеря.

Когда же сталкиваешься с концепцией созависимости, то складывается такое ощущение, что вопрос о культуре даже не ставится. Словно нет великих открытий в истории человечества, взлётов духа, проникновенных книг и произведений искусства, приобщившись к которым человек способен стать сильнее, подняться над разлагающей его рутиной. Словно до появления концепции созависимости была в самом широком смысле этого слова – пустыня.

Возникает ощущение какой-то культурной нищеты, на фоне которой человек начинает воспринимать теорию созависимости, как мировоззренческую точку отсчёта. Данная теория для того, кто утратил культурные оси, становится буквально всем – возможно даже – «богом».

Кто-то подразумевает под созависимостью внутреннее состояние – комплекс негативных переживаний, свойственный для зависимого. И вся данная совокупность, мол, переносится на его родственника. Родственник заражается проблемами зависимого, его отчаянием и т. д. (Комментарий: но вот вопрос – почему же родственник столь неустойчив? Если нет собственного ритма, то человек неизбежно переключается на ритм внешний – эта мысль обосновывается в текстах о созависимости, которые были составлены пишущим эти строки.)

Если подвести итог, то можно сказать, что термин крайне размыт. А если мы говорим о науке, то нельзя не отметить, что термин должен отражать специфическую суть явления, то, что отделяет данное явление от остальных феноменов. Но, как было отмечено выше, в группу потенциально созависимых попадают очень и очень многие (если не сказать: почти все), даже те, кто напрямую не связан с зависимыми родственниками.

Так, одна сторонница концепции считает, что «созависимые происходят из семей, в которых имели место либо зависимость от психоактивных веществ, либо жестокое обращение – эмоциональное, интеллектуальное, физическое насилие, либо сексуальное оскорбление». И даже более того, «созависимость формируется не в браке с больным алкоголизмом, а в родительском доме». Речь идёт о семьях, в которых запрещалось естественное выражение чувств с помощью примерно таких высказываний: «Не реви», «Что-то ты развеселился очень, как бы плакать не пришлось», «Мальчикам плакать не положено». По мнению сторонницы, «часто всё перечисленное встречается в одной семье», она считает, что «такие семьи называют дисфункциональными» [200]. Под такое описание могут попасть многие из тех, кто не живёт с зависимым родственником.

И можно предположить, что, когда говорится о созависимости, речь идёт о человеке, находящемся в сломленном, «загнанном» состоянии. В такое состояние человек приходит не вдруг, а в результате череды повторяемых действий, и данный процесс растянут во времени. В такое состояние человек может прийти в результате общения с зависимым родственником, но может в такое состояние прийти, даже если у него нет зависимого родственника. Это – первый вывод.

Второй вывод состоит в том, что люди, выросшие на основе славянской ментальности, вместе с этим термином впускают в свою жизнь массу представлений, сформированных на основе ментальности иной. Иногда – им чуждой (см. часть 6-ю данного текста, главу «Комментарий на историю № 5.1 иером. Прокопия (Пащенко). "Храбрая сердцем" действительно храбрая?»).

Возникает нужда в разграничении – необходимо показать, каково психологическое содержание явления, описываемого теорией созависимости в отношении западной цивилизации. И – каково психологическое содержание явления, если оно описывается в рамках славянского культурного кода.

В данном смысле актуальной видится мысль проф. Василюка, изложенная им в статье «Типы религиозного совладания». Он отмечал, что для неверующего человека кризис – это досадное препятствие. При таком подходе человек хочет перешагнуть через проблему, которая мешает ему идти дальше. Для верующего человека кризис – словно разлом, откуда начинают вылезать наружу вопросы, встречи с которыми человек ранее избегал. И, соответственно, при втором подходе преодоление кризиса понимается в контексте того, что человек становится иным, развиваясь.

Третьим пунктом можно указать на то, что данные, полученные по группе условно созависимых (в группу входят даже и те, у кого нет зависимых родственников), распространяются на всех, кто так или иначе озаботился, например, темой употребляющего ПАВ ребёнка. Может, эти слова покажутся банальными, но надо смотреть на человека индивидуально, а говорить о какой-то абстрактно понимаемой созависимости – так можно далеко уйти. Приготовить еду ребёнку школьного возраста и помочь ему делать уроки – это созависимость? Всегда ли надо давать ребёнку с ходу упасть на дно? Мы помогаем ему делать уроки только потому, что пытаемся поднять свою самооценку и других мотивов не предполагается? (Можно предположить, что подобные концепции а-ля «эмоциональный капитализм», как уже было ранее отмечено, возникли в обществе, которое веками развивалось на основе юридического права и банковских механизмов).

Кстати, у автора данной работы был опыт вхождения в зависимое поведение. Только благодаря родителям удалось как-то выбраться на твёрдую почву. На момент написания данного текста, если бы автор упал на дно, то ему было бы некомфортно. Найденная через веру во Христа искра, действие которой уже было не раз испытано, будет звать «наверх», будет сигнализировать, что дно – это не дом. Но на тот отрезок жизни, который был запечатлён зависимостью, дно могло бы показаться тем, что «надо». Всплывать хочется, когда есть знание о альтернативном образе жизни, но тогда этого знания было очень мало.

Родители, которые помогли выжить, с точки зрения теории созависимости, – неправы.

Такое ощущение, что палитра человеческих состояний в рамках концепции созависимости, как было сказано выше, неведома. Ведь можно помогать, при этом не становясь спасателем из треугольника Карпмана, не стремясь поднять самооценку или получить психологическую выгоду. Можно помогать, как сказано в одном мультфильме, «просто так». Потому что мы – люди. Да, потакать нельзя, но помимо потаканий есть масса иных состояний и масса иных стратегий действия.

Да, если обратиться к жизни, то можно сказать, что у условно созависимой мамы, которая, согласно концепции, находится в треугольнике Карпмана в статусе «Спасателя», не всегда на первом месте стоит желание «помочь и спасти». Да, она активно вмешивается в жизни детей, но иногда, как видится, речь идёт о внешней доминирующей позиции: «все – виноваты», «всё – плохо», все – мне должны». То есть речь может идти о некоей деформации личности.

Преодоление последствий деформации – учиться прислушиваться к окружающим, учиться соотносить свои оценки с объективными критериями. Поднимать духовный и культурный уровень. Преодолевать тотальную фиксацию на себе (если посмотреть на ситуацию с психологической точки зрения), преодолевать гордыню своего духа (если посмотреть на ситуацию с аскетической точки зрения).

О преодолении фиксации на себе – «ГОРДОСТЬ. ДЕМОНСКАЯ ТВЕРДЫНЯ. Самая опасная страсть» // Иеромонах Прокопий (Пащенко), Сергей Комаров. [231]

О том, что в основе явления созависимости находится именно фиксация на себе, гордость, рассказывается в тексте «О развитии монашества, о теории «созависимости» и о прочих психологических подхода к решению личностных проблем». [105]

Есть некая зона ущербности, и человека, вошедшего в неё, желательно вывести в зону ресурсов, постепенно расширяя его картину мира. Речь идёт о возрастании в человеке человеческого, а не об универсальных рецептах.

Сторонники концепции созависимости как будто бы тоже говорят, что нет волшебных приёмов. Но, по сути, и в книгах, и в листовках, и в видео транслируют одну и ту же упрощённую модель: стимул – реакция. Вроде бы пытаются помочь человеку, попавшему в зависимость от употребляющего ПАВ родственника.

Но в итоге, как видится, человек, оторвавшийся от употреблявшего ПАВ родственника, если не приходит к конструктиву, становится зависимым от психологов и группы.

Ещё можно обратить внимание на следующие характеристики созависимости.

«Созависимый человек не живёт сам, а существует для наркомана или алкоголика, становясь при этом функциональным придатком его зависимости, помогая ей развиваться» (Комментарий: многие люди помогают развиваться мировой финансовой системе, становясь, по сути, её придатком. Они – созависимы?).