Текст книги "Кризис... И все же модернизация!"

В рамках модернизационного проекта должна быть решена задача определения реалистичного места российской экономики в глобальном разделении труда. Ошибка здесь может стоить очень дорого. Шапкозакидательские настроения – «мы можем делать все» – ведут к неэффективным инвестициям, растрате ресурсов и, как следствие, к отставанию в глобальной конкуренции с вполне очевидными последствиями. Напротив, капитулянтские настроения ведут к поражению еще до вступления в борьбу.

Место России в мировой экономике определяется общим трендом глобализации, ее противоречиями, структурными сдвигами в международном разделении труда.

Серьезный вызов – низкое качество основной части продукции машиностроения. Конкурентоспособность достигается в основном за счет предельного снижения цены, работы в нише low cost.

Для выхода ряд экспертов предлагает стратегию «изоляционизма». Предполагается, что после достижения конкурентоспособности возможно последовательное «открытие» нашей экономики, переход к конкуренции «на равных».

Эта стратегия содержит, на наш взгляд, много верных подходов. Проведение структурной политики, включающей поддержку приоритетных секторов промышленности, является неотъемлемым элементом любой свободной от догматизма экономической стратегии. Однако проведение позитивной промышленной политики вовсе не требует автаркии – здесь гораздо важнее последовательное проведение избранного курса, разумное выделение отраслей, нуждающихся в поддержке. Кроме того, политика автаркии не позволит России участвовать в переопределении правил глобализации. Исключение же нашей страны из числа основных игроков существенно ухудшит перспективы ее развития, то есть приведет к последствиям, прямо противоположным намерениям сторонников «суверенной экономики». Подчеркнем: наши проблемы не решит никакая «чистая стратегия» – ни автаркия, ни полностью открытая экономика. Собственно, эффективное государство для того и нужно, чтобы обеспечивать гибкую стратегию, своевременную корректировку экономической политики, осмысленный диалог с отраслевыми лоббистами.

При определении структурной ниши России в глобальном разделении труда необходимо осознавать, что на среднесрочную перспективу основным фактором экономического развития нашей страны являются огромные запасы природных ресурсов.

Добыча полезных ископаемых, прежде всего углеводородов, останется становым хребтом отечественной экономики.

Прогнозы роста мирового спроса на энергоносители обусловливают рост глобальной конкуренции за надежный доступ к энергоресурсам. Более того, сообщество мировых экспертов – авторов уже цитированного доклада о глобализации – считает, что острейшая конкуренция за доступ к энергетическим ресурсам станет основным содержанием мировой политики в ближайшие четверть века.

В этой связи составная часть модернизационного проекта – преодоление комплекса «сырьевого придатка». (Избавление от одного комплекса не должно вести к другому – безоглядному разыгрыванию «энергетической карты».) Чтобы его преодолеть, нужно оценить перемены, произошедшие с тех пор, когда роль «сырьевого придатка» обрекала на отсталость и зависимость.

Во-первых, «энергетическая сверхдержава», обладающая к тому же всем набором средств защиты своих интересов, сильно отличается от колоний XIX и полуколоний XX века. Она может не бояться внерыночного давления.

Во-вторых, в глобальной экономике нет особой разницы между торговлей сырьем или, например, дешевой рабочей силой. Для нас же сырьевой экспорт – «зонтик» роста благосостояния населения, повышения его образовательного и квалификационного уровня, шанс на рост конкурентоспособности приоритетных отраслей экономики.

В-третьих, уже имеются примеры (прежде всего, Австралия), когда эффективное государство в условиях сырьевой экономики оказывается способным обеспечить динамичное экономическое развитие и рост благосостояния населения.

Оценки экспертов также показывают, что зависимость экономики России от мировой конъюнктуры цен на продукты ее традиционного экспорта (при реалистичной оценке колебаний цен) уже и сегодня не является критичной. При этом экспорт нефти и газа – не только важный ресурс развития, но и серьезный источник повышения ее внешнеполитической субъектности, которая также является значимым ресурсом.

Реализация данного конкурентного преимущества связана с масштабными и дорогостоящими инвестиционными проектами, нацеленными на освоение удаленных и геологически сложных месторождений, прокладку протяженных трубопроводов. Привлекательность этих проектов жестко зависит от ценовых перспектив. Ретроспективный анализ показывает, что сильные колебания цен на энергоносители были обусловлены, во-первых, локализацией мирового производства нефти на Ближнем Востоке, во-вторых, наличием потенциала быстрого увеличения или, напротив, снижения, объемов нефтедобычи. В результате возникали возможности политизированных манипуляций ценами: установление арабскими странами крайне высоких (70-е годы) или, напротив, обрушения мировых цен на нефть (середина 80-х) в результате сговора США и Саудовской Аравии. Сегодня возможность чьего-либо одностороннего политического воздействия, направленного на снижение цен на нефть, кардинально снизилась. Многосторонний же сговор с целью их повышения как раз возможен.

Цены на нефть и, соответственно, природный газ будут в основном определяться соотношением спроса и предложения. Это, как представляется, означает, что, вопреки многим корыстным спекуляциям, цена URALS или REPCO в ближайшие годы вряд ли опустится ниже 55 долларов за баррель. Скорее можно прогнозировать ценовой коридор 70–100 долларов за баррель. В результате нефтегазовый сектор России и дальше останется достаточно привлекательным для инвестиций, получит возможности для масштабного развития и останется генератором бюджетных доходов.

Вариант углубления мирового экономического кризиса, способного обрушить цены на нефть, о котором не устают повторять многие влиятельные отечественные экономисты, остается за пределами нашего обсуждения. Для того чтобы спрос на нефть упал так сильно, нужны буквально тектонические сдвиги в экономике. Такое развитие событий связано с глобальной дестабилизацией. В таком случае речь пойдет уже о совершенно другом способе парирования возникающих угроз и, соответственно, о другой парадигме мобилизации страны.

Для нас же важен вывод, что при сохранении общих рамок глобализации (даже при значительной корректировке ее модели) использование природных ресурсов России будет и дальше играть роль генератора ее экономического развития. Оно будет также укреплять геополитическую субъектность нашей страны, ее притязания на участие в корректировке «глобальных правил игры».

В ряду факторов, существенно влияющих на структуру отечественной экономики, следует выделить сохраняющееся перемещение центров производства массовой продукции в регионы, обладающие преимуществами в показателях (цена/качество) рабочей силы и уровне инвестиционных рисков. Действие этого фактора уже превратило Китай в «мастерскую мира». Начался переток в Индию рабочих мест в секторе финансовых услуг. Многие ведущие банки перемещают сюда свои бэк-офисы с тем, чтобы использовать преимущества англоговорящих квалифицированных, но низкооплачиваемых служащих и программистов.

Для России действие этого фактора – мощный императив структурной перестройки. Так, относительно высокий уровень оплаты труда, общая ограниченность трудовых ресурсов плюс слабость системы профессиональной подготовки рабочих массовых профессий сильно ограничивают возможности российской экономики конкурировать за перемещаемые рабочие места, требующие дешевой рабочей силы. Это означает, что в нашей стране будет продолжаться сокращение соответствующих секторов. Выживут лишь «нишевые» производства, обладающие эксклюзивными преимуществами, а также защищенные высокими транспортными издержками, локальной привязкой к центрам потребления (например, производство молочной продукции). И кризис усугубил эту тенденцию. Финансовые ограничения, рост стоимости кредитов ухудшат положение компаний, и без того находящихся в трудном положении.

Тем не менее ужесточение глобальной конкуренции усиливает роль естественных преимуществ отечественной экономики. Они уже ясно проявились в отраслях горно-добывающей промышленности и первого передела (черная металлургия и производство алюминия). С учетом издержек внутренние цены на продукцию этих отраслей еще долго будут существенно ниже мировых. Внутренние цены на электроэнергию и природный газ, даже с учетом политики свободных цен, также останутся ниже европейских.

Соответственно это создает возможности развития секторов отечественного машиностроения, связанных с большой энерго– и металлоемкостью, использованием квалифицированной рабочей силы. Учитывая благоприятные спросовые перспективы, наличие традиций и конструкторско-технологических заделов в ряде секторов отечественного машиностроения, это открывает неплохие возможности для энергетического и транспортного машиностроения, и отчасти для тракторной и автомобильной промышленности. Значительными конкурентными преимуществами обладают также те секторы экономики, которые базируются на высокотехнологических заделах и сохраняют свое технологическое лидерство.

Все вышеназванные секторы российской экономики, потенциально обеспеченные растущим платежеспособным спросом, неизбежно будут генерировать спрос на новые образцы продукции и технологические решения, создавая тем самым увеличение спроса на инвестиционную продукцию, конструкторские и инжиниринговые услуги. Вместе с тем кризис и здесь может поставить свои барьеры. Машиностроение требует сложных кооперационных связей. Если функционирование финансовой системы приведет к обрушению хотя бы одного звена, застопорится вся цепочка. Это дополнительные риски и, соответственно, требования к структурной перестройке.

Рост отечественных секторов добычи природного сырья и производства продукции первого технологического передела, перемещение центров массового производства в регионы Восточной и Юго-Восточной Азии, при сохранении значения рынков Западной и Центральной Европы, требуют реализации большого числа инфраструктурных проектов (нефте– и газопроводов, расширения экспортных возможностей портов, трансконтинентальных перевозок и т. п.). Они создают высокий спрос на транзитные услуги российского железнодорожного, авиационного, а также и морского (с учетом реальной перспективы активного использования Севморпути) транспорта. Соответствующий экспортный спрос обеспечивает возможность для реализации масштабных проектов в области добычи углеводородов, нефтепереработки, строительства заводов по сжижению природного газа (СПГ). Растущие потребности во всех этих секторах будут важным фактором подержания конкурентоспособности соответствующих машиностроительных секторов.

Для перспектив экономики России большое значение имеет также начавшийся процесс перемещения с территории США технологических и инжиниринговых центров крупнейших корпораций, вызванный очень высокими издержками на их содержание. Важность этого фактора еще плохо осознается. Известные примеры создания в России крупных технологических центров «Боинга», «Самсунга» и «Интелла» могли бы стать первыми ласточками процесса укоренения таких центров на территории нашей страны. Его продолжение – реальный шанс сократить «утечку мозгов». Подобные центры явились бы также питательной средой для развития собственных технологических и инжиниринговых центров, превращения их в полноценные секторы отечественной экономики. Как показывает мировой опыт, сотрудники таких центров – основные создатели малого и среднего венчурного бизнеса, нехватка которого так остро ощущается сегодня в России.

Развитие всех этих секторов – драйвер спроса на высокие технологии и инжиниринговые услуги. К этому следует добавить наличие соответствующего научного и образовательного потенциала, еще сохранившуюся уникальную систему подготовки естественнонаучных и инженерно-технических кадров. Также не следует сбрасывать со счетов и все еще немалый потенциал прикладной науки, прежде всего в ВПК.

Все эти факторы – предпосылки для занятия Россией места «технологического центра» в рамках глобального разделения труда.

Речь не идет о монополии и даже о преобладании. Скорее о заслуженном месте в глобальной системе создания и коммерческой реализации технологических инноваций. Наше значимое участие в функционировании «глобального технологического центра», безусловно, будет подкреплять претензии России на геополитическую субъектность, на место в элитном клубе экономических великих держав.

При анализе места российской экономики в мировой хозяйственной системе не следует сбрасывать со счетов также перспективы аграрного сектора с сохраняющимися возможностями импортозамещения в животноводстве, развития экспорта сельхозпродукции. Представляется, что благоприятная мировая конъюнктура будет создавать хорошие условия для развития отечественного сельского хозяйства. Главный же его ресурс – рост доходов населения, позитивные сдвиги в структуре его питания. По своим спросовым перспективам этот сектор экономики является одним из наиболее привлекательных, хотя и очень проблемным по условиям его модернизации.

Отдельно следует рассматривать возможности экспорта продукции ВПК. Очевидно, что все активные критики существующего мирового порядка будут стремиться к усилению своего влияния, в том числе за счет наращивания военного потенциала. По существу, российские вооружения являются и будут оставаться единственной реальной альтернативой вооружениям США, так как ни одна другая военная промышленность не может обеспечить экспорт всего набора необходимых современных вооружений.

Эти обстоятельства будут и дальше увеличивать спрос на российское оружие. В определенном смысле уже само наличие в нашей стране передового ВПК, способного соперничать с заокеанскими конкурентами, может стать важным ресурсом, предпосылкой для инновационного высокотехнологичного развития отечественной экономики. Крайне значимо участие ВПК в формировании российского технологического кластера – составной части «глобального технологического центра». Одновременно российский военный экспорт – серьезный вклад в развитие многовекторной, более органичной глобализации.

Подводя итоги, можно сказать, что Россия сегодня имеет крайне благоприятные, может быть лучшие за длительный исторический период, внешнеполитические условия развития. В то же время успешное их использование требует от национального руководства проведения стратегически ориентированной, последовательной и очень умелой политики. Просчеты сведут на нет все эти преимущества, более того, превратят их в проблемы и угрозы развитию.

При анализе внутренних вызовов прежде всего следует выделять вызовы экономические. Качество ответа на них будет предопределять ответ на иные значимые вызовы: демографический прессинг и сжимающееся пространства расселения.

Экономические вызовы. Первый вызов – уже упоминавшаяся низкая конкурентоспособность большей части продукции нашей промышленности. Это особенно тревожно на фоне быстрого роста внутреннего рынка, обусловленного как ростом доходов населения, так и увеличивающимися инвестиционными расходами государства и частных корпораций. Ситуацию ярко характеризуют цифры: импорт за последние пять лет вырос в 2,5 раза при росте ВВП на треть. Не изменилась картина и в 2007 году. При очень высоких, почти 8 процентов, темпах роста ВВП импорт увеличился на 37 процентов. Здесь не успокаивает положительный внешнеторговый баланс, так как эта ситуация напрямую угрожает реальному сектору. Единственное утешение: значительная доля в этом импорте машин и оборудования – предпосылки для модернизации и повышения конкурентоспособности.

Причина низкой конкурентоспособности – не только часто упоминаемое устарелое производственно-техническое оборудование. Это не решающий фактор. Здесь больше сказывается низкий уровень отечественного менеджмента, недостаточная его способность к реакции на требования рынка, к действиям в условиях жесткой конкуренции.

Необходимо, чтобы кризис изменил это положение, стимулировал ротацию менеджеров, повышение требований к их качеству. Следует также согласиться, что технологические ограничения, качество оборудования, используемого сегодня реальным сектором отечественной экономики, будет во все большей мере ограничивать ее конкурентоспособность. (Сегодняшний сильно увеличившийся объем инвестиций еще много меньше уровня середины 80-х годов ХХ века.)

Одним из серьезнейших вызовов является также разительное несоответствие между растущими потребностями экономики и ее инфраструктурным потенциалом.

Значимым вызовом является также существенное противоречие между структурой и качественными характеристиками российского образования, с одной стороны, и структурой российской экономики – с другой. В нашей стране сложилась традиция высококачественного высшего образования (здесь, конечно, речь идет не о всей системе, а о целом ряде ведущих университетов и вузов). При этом структура российской экономики за 90-е годы сильно изменилась, прежде всего в сторону ее технологической примитивизации. Такое противоречие приводит к тому, что наиболее перспективные выпускники ведущих учебных заведений не находят адекватных рабочих мест по полученной специальности. Это, в свою очередь, ведет либо к эмиграции, «утечке мозгов», либо к переквалификации и дисквалификации, то есть потерям отечественного человеческого капитала и огромных бюджетных затрат на образование новых эмигрантов. (Например, по оценке ряда заведующих кафедрами Физтеха, обычно из каждой группы выпускников в России остаются лишь 2-3 человека.)

Другое проявление этого же противоречия – недостаточное развитие высокотехнологичных секторов, создающих спрос на квалифицированные кадры. Сложился порочный замкнутый круг. Недостаточное развитие российского хайтека не генерирует спрос на соответствующие кадры, включая сюда и будущих менеджеров. Слабый спрос не позволяет преодолеть барьер инерции, мешающий провести кардинальные реформы, необходимые для разрыва этого замкнутого круга. Хотя со стороны спроса видны определенные сдвиги. Так, в 2006 году впервые объем экспорта программных продуктов превысил 1 миллиард долларов, а в 2007 году этот показатель приближается уже к 1,5 миллиарда долларов. Но даже при таких очень высоких темпах через пять лет этот экспорт будет составлять лишь около трети от индийского при примерно тех же объемах подготовки программистов. Другой быстро растущий сектор, способный создавать спрос на качественные кадры, – коммуникации и информационные технологии. Однако пока он не генерирует спрос на разработки в области высоких технологий и соответствующие рабочие места.

Следует отдавать себе отчет, что низкий уровень спроса на высококвалифицированных специалистов в области естественных наук и высоких технологий это разрушение лидирующего сегмента образования и утрата шанса на развитие высоких технологий. В результате нас ждет развал фундаментальной науки, утрата позиций в приоритетных прикладных исследованиях и разработках, включая ВПК. Что попросту поставит крест на геополитической субъектности страны, на всех ее политических и экономических перспективах. На восстановление такой уникальной системы образования и, на ее основе, мощной фундаментальной науки в лучшем случае уйдут десятилетия, которых нет.

Представляется, что ответ на этот вызов лежит в ясной и последовательной сегментации российского образования. В выделении в его рамках элитного сегмента, ориентированного на выпуск специалистов, имеющих глубокую фундаментальную подготовку, широкий междисциплинарный кругозор, навык решения нетривиальных задач. Здесь же следует готовить и будущих менеджеров высокотехнологичных проектов.

На пути создания, точнее, сохранения и отчасти возрождения такого элитарного сектора не должны стоять никакие эгалитарные заклинания. Следует помнить, что в обществе всегда есть и будут элитарные сектора, прежде всего наука и искусство. Сегодняшняя политическая мифология стремится избегать этих констатаций. Но эта мифология не должна становиться барьером для развития страны, повышения ее конкурентоспособности.

Демографический прессинг. Сколько-нибудь реалистический анализ проблем отечественного развития невозможен без учета демографических перспектив. Вполне очевидно, что демографический прессинг – снижение численности населения нашей страны, а также общего объема трудовых ресурсов, ухудшение их структуры – негативно сказывается на перспективах модернизации.

Ограничивающее влияние демографических изменений в большой мере обусловлено как сокращением за последние годы общей численности занятых на 11,8 процента (с 75,3 до 66,4 миллиона человек), так и кардинальным перераспределением занятых между отраслями.

В последнее десятилетие естественная убыль населения составляла порядка 700 тысяч человек в год, а средняя продолжительность жизни мужчин упала до 58,9 года. Одна из главных и при этом специфических российских причин быстрого сокращения населения – мужская сверхсмертность. («Алкогольный фактор – локомотив кризиса смертности в России», – убеждены исследователи Центра демографии и экологии человека РАН[51]51
  Оценка Центра демографии и экологии человека ИНП РАН.


[Закрыть].) Велика также смертность и от других причин. Сейчас больше половины людей в России умирают от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний[52]52
  Оценка главного хирурга МВД Е.А. Войновского.


[Закрыть]. В последние годы число самоубийств составляет до 40 тысяч в год. Почти столько же людей погибает в дорожно-транспортных происшествиях.

Еще недавно соответствующая ситуация рассматривалась довольно пессимистично – сохранение на продолжительный период неизменных уровней рождаемости и смертности в РФ привело бы не только к сокращению численности населения, но и к ухудшению его возрастной структуры. Однако реальная ситуация оказалась существенно более благоприятной. Повышение уровня жизни населения, усилия в сфере здравоохранения привели к первым значимым позитивным сдвигам. Росстат, впервые с 1998 года, зафиксировал значительное снижение смертности, существенно корректирующее ранее сделанные прогнозы.

Так, в 2006 году смертность, по данным Госкомстата РФ, сократилась на 7,8 процента. В 2007 году эта положительная тенденция продолжилась, смертность уменьшилась еще на 5 процентов, а коэффициент смертности – до 14,6. В 2007 году произошел поистине «рывок» в увеличении продолжительности жизни мужчин – теперь она, наконец, превысила пенсионный возраст и составила 60,5 года.

Чтобы понизить уровень смертности, нужно в первую очередь заняться улучшением быта населения и повысить его материальное положение. Следующим необходимым шагом эксперты считают введение ежегодной диспансеризации. При успешной реализации приоритетного Национального проекта в сфере здравоохранения и демографических программ по стимулированию рождаемости к 2010 году эксперты ожидали увеличения числа рождений на 14-16 процентов и уменьшения коэффициента смертности с 15,8 до 15,4 (на 1000 человек), то есть на 600 тысяч человек в год.

В то же время следует реально оценивать ситуацию. Конечно, положение уже не так катастрофично, как представлялось еще недавно. Реально максимальное сокращение численности населения трудоспособного возраста произойдет все же в период 2010-2014 годов, когда среднегодовая убыль этой возрастной группы будет превышать 1 миллион 300 тысяч человек и заметно сократится лишь с 2020 по 2025 годы.

Резкое сокращение трудоресурсного потенциала страны можно компенсировать только за счет иммиграции, но для того чтобы полностью возместить потери трудоспособного населения России в предстоящие два десятилетия, потребуется около 25 миллионов иммигрантов. Такая огромная иммиграция едва ли может быть обеспечена. В то же время здесь видны положительные сдвиги. Сказался рост положительного сальдо миграции. В 2007 году возросшая легальная миграция восполнила более 45 процентов естественной убыли населения, а сейчас – уже почти 60 процентов.

Отмеченные выше изменения приводят к значительно менее драматичной динамике сокращения населения – примерно на 250 тысяч человек в год, то есть почти в 3 раза меньше, чем это было ранее. При этом снижение численности населения совершенно не обязательно грозит России экономической катастрофой. Фокус анализа – предел сокращения трудоспособного населения. Этот вызов – один из важнейших, учитываемых в модернизационном проекте. Чтобы дать на него ответ, следует поискать радикально новые подходы к решению проблемы миграции. Например, организовать миграционные потоки из трудоизбыточных стран, жители которых ранее практически не иммигрировали в нашу страну.

Сжимающееся пространство расселения. Ежегодно в России, по данным Росстата, место жительства меняют около 2 миллионов человек. Внутренняя миграция серьезно усиливает диспропорции в пространственной среде расселения нашей страны. Прежде всего это сказывается на Сибири и Дальнем Востоке. Согласно прогнозу Госкомстата, численность населения Дальнего Востока и Сибири к 2025 году уменьшится еще на 11 процентов. Население же Центра сократится при этом только на 3 процента. В перспективе предвидится сохранение миграционного притяжения Центра, в особенности крупнейших мегаполисов – Москвы и Санкт-Петербурга. И если не будет обеспечен приток иммигрантов, Центр может «стянуть» миграционный потенциал всей России. К 2015 году в разряд теряющих население перейдут также Южный, Приволжский и Уральский федеральные округа. (Особенно стремительно пустеют территории Якутии, Магаданской области, Чукотки, Сахалина, Камчатки и Корякии.)

Сегодняшняя диспропорция в расселении порождает серьезные экономические и геополитические риски. Дальний Восток занимает 36 процентов территории России, а живет там не более 5 процентов трудоспособного населения.

География внутренней миграции, как показал опыт последнего десятилетия, сильно зависит от притока из стран СНГ: чем он меньше, тем интенсивнее стремление внутренних мигрантов ехать в Центр. Таким образом, стимулирование иммиграции в Россию из стран СНГ, а в следующее десятилетие – из дальнего зарубежья, – это одновременно важнейшая мера по стабилизации численности населения на востоке страны.

Специалисты называют узкую направленность внутренней миграции бичом отечественной экономики. Первой причиной сложившейся ситуации стало самоустранение государства из социальной сферы. И если для благополучных городов европейского центра страны это не критично, то в провинции это приводит к массовому исходу населения. Вторая причина связана переориентацией экономики в целом ряде регионов страны из индустриальной в сырьевую, не нуждающуюся более в большом числе работников. В-третьих, многократно усугубленная гиперцентрализация нынешней России фактически удушает ее региональные центры, способные стать «точками роста».

Изменение структуры расселения, сокращение численности населения привело к безвозвратному исчезновению рабочих мест. Теперь для восстановления золотодобывающей и рыбной промышленности на Дальнем Востоке потребуются сложные и дорогостоящие меры по привлечению мигрантов.

Важным фактором, мешающим противостоять оттоку переселенцев из Сибири и Дальнего Востока, является отсутствие в России крупных межрегиональных миграционных «полюсов», которые есть, скажем, в США. «У нас экономика почти полностью переключилась на добычу сырья и сферу услуг. Для первой ее статьи много людей не нужно, а вторая нормально развивается только в Москве и в меньшей степени в Питере. Нужен как минимум один такой же центр в Сибири. Им пытается стать Новосибирск, но пока без особого успеха»[53]53
  Анатолий Вишневский, директор Центра демографии и экологии человека ИНП РАН.


[Закрыть].

Наряду с межрегиональными потоками миграции на пространственное расселение оказывают серьезное влияние внутрирегиональные потоки, также приводящие к перетоку людей из малых, средних и даже крупных городов в мегаполисы. Сегодня плохо осознается масштаб этой проблемы. По оценке ведущего эксперта по проблемам пространственной среды Вячеслава Глазычева, в среднесрочной перспективе «половину городов придется стереть с карты»[54]54
  Глазычев В. Глубинная Россия. 2000–2002. М., 2003. С. 305.


[Закрыть].

К процессу радикальных перемен в структуре городского расселения следует присовокупить и масштабные изменения, происходящие в сельской России. Здесь сказываются не только объективные, природно-климатические и ресурсные предпосылки ведения сельского хозяйства, но и собственные усилия, активность сельских жителей[55]55
  Пациорковский В. Сельская Россия: 1991–2001 гг. М., 2003. С. 330.


[Закрыть].

Общая результирующая этого процесса: в среднесрочной перспективе число сельских поселений сократится на две трети. Вполне очевидно, что этот гигантский по своим масштабам процесс изменения городской и сельской систем расселения, затрагивающий судьбы миллионов людей, является серьезным вызовом будущему России, который невозможно игнорировать при создании любого сколько-нибудь реалистичного модернизационного проекта.