Читать книгу "Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов"

Одной из таких частей явился Карельский отдельный егерский батальон, сформированный в октябре 1925 г. в Петрозаводске. В составе батальона были три стрелковые и одна пулеметная роты, а также отдельные взводы: конной разведки, связи, артиллерийский, саперно-маскировочный. Термином «саперно-маскировочный взвод» в конце 1920 – начале 1930-х гг. в РККА маскировались специальные диверсионные подразделения. Мы предполагаем, что взвод, созданный в составе Карельского егерского батальона, мог быть экспериментальным. Личный состав батальона (в первую очередь комсостав) комплектовался в основном из «красных финнов», имевших боевой опыт и окончивших Петроградскую интернациональную военную школу.

С учетом специфики географических и климатических условий боевая подготовка батальона осуществлялась по образцу финской армии и на основе ее воинских уставов. Библиотека батальона, как и библиотека Петроградской интернациональной военной школы, состояла преимущественно из финских изданий. Название «егерский» несло в себе политический и военный смысл. Идеологически батальон противопоставлялся «белым» финским егерям. С военной стороны егеря – легкая пехота с отменной стрелковой подготовкой – предназначены для действий в условиях сильно пересеченной местности.

С 1925 г. одним из главных центров по подготовке разведчиков, включая обучение их навыкам диверсионных операций, стало ОГПУ. В числе первоочередных задач советских боевиков было физическое устранение политических противников рабоче-крестьянской власти за рубежом. Не менее важное направление – создание сети разведчиков-нелегалов, подготовленных для проведения диверсий во враждебных СССР государствах в случае войны. В составе органов госбезопасности подготовкой и проведением специальных операций за рубежом занимались два подразделения: Иностранный отдел и Особая группа при председателе ОГПУ.

В задачи Иностранного отдела входил не только сбор сведений о намерениях противников СССР, но и ликвидация лидеров контрреволюции, а также расправа с предателями из своей среды. Особая группа, созданная председателем ОГПУ В. Р. Менжинским во второй половине 1926 г., первоначально задумывалась как параллельный (независимый от ИНО) разведывательный центр, предназначенный для выполнения специальных операций стратегического характера. Создание структур с аналогичными задачами позволяло иметь каналы перепроверки информации, а в случае провала одной из линий компенсировать неудачу активизацией другой. Формирование разведывательного центра связано с именем Я. И. Серебрянского, ближайшего соратника и одного из учителей П. А. Судоплатова.

Яков Исаакович Серебрянский родился 9 декабря 1891 г. в Минске. В 1907 г. он вступает в молодежный эсеровский кружок, а через год – в партию эсеров, где становится членом радикальной группы максималистов. Во время Первой мировой войны Серебрянский получил тяжелое ранение и после длительного лечения в госпиталях был демобилизован. В 1920 г. он оказывается в персидском городе Решт (столица Гилянской Советской Республики), где знакомится с Я. Г. Блюмкиным, который и рекомендует его в Особый отдел Персидской Красной армии.

С сентября 1920 г. по август 1921 г. Я. И. Серебрянский служит в центральном аппарате ВЧК, но затем увольняется и поступает учиться в Электротехнический институт. Не успев проучиться и одного семестра, он был арестован бывшими коллегами, когда зашел в гости к своему старому товарищу по партии эсеров. Вскоре его освобождают, но лишают права работать в политических, розыскных, судебных органах и в Наркомате иностранных дел. Однако в дело опять вмешивается его величество Случай.

Я. И. Серебрянский, начальник 1-го отделения ИНО ОГПУ (нелегальная разведка), возглавлял Особую группу при председателе ОГПУ, с 1941 г. начальник 3-го отделения IV Управления НКВД – НКГБ СССР, с 1943 г. начальник отделения IV Управления

В конце 1923 г. Ф. Э. Дзержинский направляет сотрудника Ино странного отдела Я. Г. Блюмкина резидентом ОГПУ в Палестину. Блюмкин берет с собой в качестве помощника Серебрянского, который, несмотря на запрет, становится особоуполномоченным в Закордонной части ИНО. В декабре 1923 г. Блюмкин и Серебрянский выезжают на «землю обетованную», в Яффу (ныне Тель-Авив). В задачу разведчиков входит сбор информации о планах Великобритании и Франции на Ближнем Востоке и изучение местных революционных и национальных движений.

В июне 1924 г. Я. И. Серебрянский сменяет Блюмкина на посту резидента и до декабря 1925 г. работает в подмандатной Великобритании Палестине. Именно в этот период он внедряется в сионистское движение и создает глубоко законспирированную агентурную сеть, предназначенную для диверсионной и террористической деятельности против Англии и Франции в случае нападения этих стран на СССР. Ему удается привлечь к сотрудничеству большую группу эмигрантов (еврейских поселенцев и бывших белогвардейцев), осевших в Палестине. Именно эти люди и составили впоследствии ядро руководимой им специальной группы.

В 1924–1926 гг. на нелегальной работе в Палестине работает и В. Цайссер, член «Союза Спартака» и компартии Германии с 1918 г. Один из руководителей Красной армии и военной организации КПГ в Руре, он в 1924 г. окончил спецшколу в Москве. Возможно, что Цайссер был и в тот период, и в дальнейшем секретным сотрудником «группы Яши». После окончания Второй мировой войны В. Цайссер стал одним из создателей органов государственной безопасности и первым министр ГБ ГДР.

В 1926–1928 гг. Я. И. Серебрянский является нелегальным резидентом ИНО в Бельгии и во Франции, а 1 апреля 1929 г. его назначают начальником 1-го отделения ИНО ОГПУ (нелегальная разведка). Штата этого отделения формально не существует, как формально не существует (т. е. функционирует нелегально даже внутри ИНО) и специальной «группы Яши». В числе задач этой группы было глубокое агентурное внедрение на военные и промышленные объекты вероятного противника, подготовка диверсий и осуществление террористических актов в случае войны. Поскольку группа была особо засекречена, в том числе и от своих коллег в ОГПУ, она опиралась только на собственную агентуру, предоставленную Коминтерном или завербованную разведчиками группы, что позволяло ей действовать автономно. По нашему мнению, особое формирование группы напрямую связано с англосоветским конфликтом 1927 г., получившим название «военная тревога». Но о нем чуть позже, а вначале мы расскажем еще об одном руководителе специальных операций Н. И. Эйтингоне, будущем заместителе П. А. Судоплатова.

Н. И. Эйтингон

Наум Исаакович Эйтингон родился 6 декабря 1899 г. в Могилеве, учился в Могилевском коммерческом училище. После Февральской революции он становится членом боевой организации эсеров, где проходит начальную диверсионно-террористическую подготовку, но затем порывает с ними. Осенью 1919 г. он вступает в РКП (б), участвует в боях с белогвардейцами, а в мае 1920 г. начинается его служба в органах ВЧК. Вначале Н. И. Эйтингон – уполномоченный Гомельского укрепрайона, затем – уполномоченный Особого отдела Гомельской ГубЧК. При ликвидации на Гомельщине террористических групп савинковского подполья в октябре 1921 г. молодой чекист был тяжело ранен в бою с диверсантами.

Летом 1922 г. Н. И. Эйтингон участвует в ликвидации банд националистов в Башкирии, а в мае 1923 г. его отзывают в Москву. В центральном аппарате ОГПУ он становится помощником начальника отделения Восточного отдела под руководством Я. Х. Петерса и одновременно поступает на восточный факультет Военной академии РККА. После окончания академии в середине 1925 г. Н. И. Эйтингон становится сотрудником Иностранного отдела ОГПУ и в октябре направляется на нелегальную работу в Китай. Именно там происходит шлифовка боевых навыков разведчика, диверсанта, аналитика и разработчика сложных оперативных комбинаций.

Личный листок по учету кадров Н. И. Эйтингона

Дополнение к личному листку по учету кадров Н. И. Эйтингона

Обстановка на севере Китае очень беспокоила советское военно-политическое руководство. После окончания Гражданской войны в России в северных районах Китая, особенно в Маньчжурии, находившейся под контролем генерала Чжан Цзолиня, сосредоточилось большое количество белогвардейцев. Ими были созданы несколько активно действующих антисоветских организаций («Мушкетеры», «Черное кольцо» и др.), которые занимались разведывательной и диверсионной деятельностью, направленной против СССР. Серьезную угрозу представляли вооруженные отряды Анненкова, Глебова, Нечаева, Семенова, которые в случае агрессии против СССР западных стран могли стать ядром армии вторжения в нашу страну на востоке.

Подробности большинства операций резидентур ИНО ОГПУ и РУ РККА, работавших в Китае в тесном контакте со специальными структурами Коминтерна, до сих пор остаются засекреченными. Одной из ныне известных совместных операций было похищение и переправка в Советский Союз в апреле 1926 г. атамана Б. В. Анненкова.

Имея за плечами боевой опыт, навыки оперативной и агентурной работы и хорошее военное образование, Н. И. Эйтингон эффективно работает «легальным» резидентом ИНО вначале в Шанхае и Пекине, а с 1927 г. – в Харбине. Его агенты благодаря содействию компартии Китая проникают в круги белой эмиграции, органы местной власти и резидентуры иностранных спецслужб. В тот же период советником главнокомандующего Национальной армией Фын Юйсяня, а затем советником компартии Китая по диверсионным и партизанским операциям становится Х. И. Салнынь. Н. И. Эйтингон по работе знакомится с ним и коминтерновцами И. Винаровым и Р. Зорге.

21—22 марта 1927 г. в Шанхае произошло вооруженное восстание, организованное профсоюзами и местным комитетом КПК. 21 марта восставшие заняли почти всю китайскую часть города, телефонную станцию и телеграф. На следующий день повстанцы захватили Северный вокзал, а вечером в город вошли части Восточной колонны Народно-революционной армии. В подготовке восстания активное участие принимал Военный отдел ЦК КПК под руководством А. П. Хмелева (Аппена). Военная организация КПК действовала под общим руководством Разведупра (Я. К. Берзин) и Коминтерна (Ф. Ф. Раскольников).

Шанхайское восстание стало катализатором, обострившим противостояние гоминьдана и КПК. 12 апреля 1927 г. войска Чан Кайши начали разоружение рабочих отрядов и аресты коммунистов и левых гоминьдановцев в Шанхае. Вслед за этим в Восточном и Южном Китае, занятыми войсками Чан Кайши и преданных ему генералов, произошли правые перевороты, сопровождавшиеся репрессиями против членов КПК. В мае – июле 1927 г. аналогичные перевороты произошли в Центральном Китае. Чан Кайши и большинство китайских военачальников предпочли национальную революцию рабоче-крестьянской.

Одновременно с началом переворота Чан Кайши 6 апреля 1927 г. китайские власти совершили налет на советское полпредство в Пекине. Налет производили солдаты и полицейские Чжан Цзолиня, которые произвели обыск в апартаментах военного атташе и жилых помещениях служащих полпредства. Чан Кайши и Чжан Цзолинь, являвшиеся политическими противниками, нанесли удар по КПК, Коминтерну и ВКП (б) практически одновременно, что позволяет сделать предположение о скоординированных действиях двух «заклятых друзей» против общего врага.

По китайским данным, у военного атташе в Пекине Р. В. Лонгвы было захвачено свыше ста коробок секретных документов, в том числе КПК. Эти документы дали Пекинскому правительству основания заявить, что СССР при помощи китайских коммунистов готовил восстание, имеющее целью установление советской власти. Китайские и иностранные СМИ начали публикацию изъятых документов, разоблачающих деятельность советских спецслужб в Китае, а также списки советских военных советников с указанием их псевдонимов. Все эти события в совокупности и стали катализатором «военной тревоги».

Правительство Великобритании, напуганное успехами китайской революции в конце 1926 – начале 1927 г., стремилось сохранить там свои позиции.

23 февраля 1927 г. министр иностранных дел О. Чемберлен направил правительству СССР ноту с требованием прекратить военную поддержку гоминьдану и «антианглийскую пропаганду» в Китае под угрозой разрыва дипломатических отношений. Несколько позже антисоветски настроенные силы в Великобритании и Германии начали обсуждение плана англо-германского военного вторжения в СССР. В марте 1927 г. заместитель председателя Российского общевоинского союза (РОВС) генерал А. П. Кутепов провел совещание в Финляндии с членами боевого крыла РОВС, где заявил о необходимости немедленно начать террористические акции на территории СССР.

Налет полиции и солдат Чжан Цзолиня на полпредство СССР в Пекине (на территории дипломатического квартала!) мог произойти только с личного разрешения посла Великобритании, являвшегося главой дипломатического корпуса в Китае. Кроме того, 12 мая в Лондоне английская полиция проводит обыск в помещении советско-английского акционерного общества «Аркос». Это еще более осложняет британско-советские отношения. В конце мая 1927 г. правительство Великобритании выпустило «Белую книгу», содержащую ряд документов, свидетельствующих о подрывной деятельности СССР против Великобритании, в том числе документы, захваченные в Пекине и Лондоне. 27 мая британское правительство заявляет о разрыве дипломатических отношений с СССР.

В то же время генерал А. П. Кутепов в Париже отдает приказ по РОВС об усилении терактов в СССР. Оживление антисоветской деятельности Великобритании и белоэмигрантских организаций крайне обеспокоило руководство страны. По мнению Политбюро ЦК ВКП (б), рост диверсионной и террористической активности явился показателем подготовки войны против СССР, и эти опасения были небеспочвенными.

3 июня в жилом доме сотрудников ОГПУ на ул. Малая Лубянка в Москве боевики РОВС М. Захарченко-Шульц, А. Опперпут-Стауниц и Н. Вознесенский заложили взрывное устройство весом 4 кг и зажигательные бомбы. 6 июня Г. Радкевич бросил бомбу в бюро пропусков ОГПУ в Москве. 7 июня В. Ларионов, С. Соловьев и Д. Мономахов бросили две бомбы в здании Центрального партийного клуба на ул. Мойка в Ленинграде. В этот же день в Варшаве Б. Ковердой убит полпред СССР в Польше П. Л. Войков. В Минске в результате диверсии погиб начальник ОГПУ Белоруссии И. Опанский. В конце июня при переходе турецко-советской границы задержан эмиссар Парижского бюро ЦК СДПГ (м) И. Карцивадзе с директивами Н. Жордания о подготовке антисоветского восстания в Грузии.

Мы не будем подробно останавливаться на всех событиях 1927 г., но отметим, что в относительно короткий отрезок времени состоялись более сотни боев оперативников и пограничников ОГПУ с диверсантами и бандами, как засылаемыми из-за рубежа, так и формировавшимися на территории нашей страны. Военно-политическое руководство СССР использовало сложившуюся ситуацию для ужесточения карательной политики (6 июня ввели в действие знаменитую 58-ю статью УК) и разгрома в ноябре – декабре троцкистско-зиновьевской оппозиции.

В этих условиях Коминтерн принял установку на «коммунизацию» китайской революции. В июле 1927 г. представителем ИККИ в Китай был направлен В. В. Ломинадзе с указанием вести работу по организации «большевистской» революции и созданию власти советов.

В сентябре 1927 г. в Наньчане было подавлено восстание под руководством офицеров-коммунистов. 11–13 декабря в Гуанчжоу произошло вооруженное восстание и была создана так называемая Кантонская коммуна. В подготовке восстания участвовали советские военные советники, а также сотрудники советских представительств в Китае и представители Коминтерна.

Восстание было жестоко подавлено. Работники советского консульства в Гуанчжоу были арестованы, и те из них, которые не имели дипломатического иммунитета, расстреляны. В конце 1927 г. правительство гоминьдана обвинило СССР во вмешательстве во внутренние дела Китая и разорвало дипломатические отношения с Москвой. Дипломатические представительства СССР были закрыты, весь дипломатический персонал, а также военных и политических советников выслали из Китая. Исключение составили Синьцзян, Маньчжурия и Внешняя Монголия, где советское влияние было сильнее власти Нанкинского правительства Чан Кайши. Началась десятилетняя Гражданская война между гоминьданом и КПК.

Переворот Чан Кайши не положил конец конспиративной деятельности ИНО ОГПУ, РУ РККА и Коминтерна в Китае. Лидером Военной организации КПК стал известный эсеровский боевик Г. И. Семенов, направленный в Китай в начале 1927 г. До этого он был руководителем боевой организации эсеров (1917), боевой группы эсеров (1918), организатором покушений на В. И. Ленина, В. М. Володарского и М. С. Урицкого. Раскаялся. В 1922–1924 гг. находился на нелегальной работе в Германии.

По линии Орготдела ИККИ на нелегальной работе в Китае в 1927–1928 гг. был Р. Штальман (А. Ильнер). В 1924 г. он руководил Военной организацией компартии Германии, в 1927 г. окончил спецшколу в Москве. Как и Цайссер, который также нелегально работал в 1927–1930 гг. в Маньчжурии, Р. Штальман позднее стал одним из создателей и руководителей ГБ ГДР. Помощь «военке» КПК в снабжении оружием оказывал Х. И. Салнынь, являвшийся одним из ведущих боевиков Разведупра. Все эти люди позднее окажутся в Испании.

Одной из совместных боевых операций Н. И. Эйтингона и Х. И. Салныня является ликвидация фактического главы Пекинского правительства генерала Чжан Цзолиня. Через своего сына генерал вел переговоры с японцами, надеясь при их поддержке создать в Северо-Восточном Китае независимую Маньчжурскую республику. Японцы поставили условия: «независимая» Маньчжурская республика будет находиться под протекторатом Японии, ее правительство будет бороться против коммунизма и вести агрессивную политику в отношении СССР.

О переговорах Чжан Цзолиня с японцами стало известно резиденту ИНО ОГПУ в Харбине Н. И. Эйтингону, который немедленно доложил о них. В Москве усмотрели в переговорах генерала прямую угрозу дальневосточным границам СССР. За период 1927 – начало 1928 г. на советско-китайской границе бандгруппы белогвардейцев и хунхузов проникали на советскую территорию более пятидесяти раз. Учитывая все эти факторы, было принято решение Чжан Цзолиня ликвидировать. Проведение операции поручили Эйтингону и Салныню, руководителю нелегальной резидентуры РУ РККА в Шанхае.

В ночь на 4 июня 1928 г. бронированный вагон генерала был взорван вместе с пассажирами. Подозрение в теракте на несколько десятилетий легло на японские спецслужбы, поскольку мина была заложена в виадуке на стыке Пекин-Мукденской и Южно-Маньчжурской железных дорог, который охранялся японскими солдатами. Также была организована дезинформация, что японцы были недовольны контактами Чжан Цзолиня с Вашингтоном через его советника американца Свайнхеда, поскольку опасались потерять свой контроль над Маньчжурией.

К тому времени одним из «асимметричных» ответов Коминтерна на угрозу возможных агрессивных действий ряда капиталистических стран против СССР стало усиление подготовки командных кадров для нелегальных военных организаций иностранных компартий. В 1927 г. руководителем Центральной военно-политической школы ИККИ стал инструктор Орготдела «красный финн» Т. Лехен.

Сотрудник ИНО ОГПУ – НКВД В. Г. Кривицкий, ставший в 1937 г. невозвращенцем, оставил воспоминания о специальных школах Коминтерна.

«Эти школы, – писал Кривицкий, – ведут свое начало со времен Октябрьской революции, когда для немецких и австрийских военнопленных были организованы краткие курсы с той перспективой, что эти кадры используют свои знания на баррикадах Вены и Берлина. Позднее эти курсы превратились в постоянные учебные заведения. Способные слушатели проходили военную подготовку в Управлении разведки Генштаба РККА. Выпускники курсов и школ Коминтерна обязаны были после обучения возвратиться в свои страны для работы в пользу Коминтерна. От них требовалось строгое соблюдение секретности».

Коминтерн становился своеобразной лабораторией, проводившей эксперименты по построению тайных обществ, и одновременно военным профсоюзом коммунистических партий, члены которых в процессе обучения и практической деятельности получали единое представление о технике, тактике и стратегии нелегальной работы. Каждая компартия должна была выработать мобилизационный план на случай войны капиталистических стран с СССР.

Мобилизационный план включал немедленную перестройку партийной работы с целью сосредоточить максимальное внимание на пунктах, имеющих особое значение в деле подготовки войны. При ЦК компартий создавались следующие подразделения: информационный аппарат по изучению военных планов противника (разведка); технический отдел для наметки пунктов и мер индивидуального и массового саботажа в случае объявления войны; школа по подготовке инструкторов-боевиков. Планировались необходимые мероприятия в связи с предстоящими арестами руководящих работников, разгромом легальных организаций партии и переходом партии на нелегальное положение при объявлении войны. Максимально усиливались аппараты по работе в армии и нелегальной печати. Надлежало принять меры по установлению особых связей между партячейками, между завкомами, профсоюзами, по созданию особых комитетов действия и т. д. (цель – связать все эти организации между собой в цикле производства и транспортировки военного снаряжения).

После окончания периода «военной тревоги» (1927–1928 гг.) в нашей стране сложились объективные условия, позволявшие обобщить накопленный опыт нелегальной работы и начать более планомерную и профессиональную подготовку специалистов для «малой войны». Появились новые и были значительно преобразованы не только международные военно-политические организации (Коминтерн, Профинтерн, МОПР, Спортинтерн и др.), но и специальные службы СССР (ИНО ОГПУ и РУ РККА). Все эти структуры были объединены общей целью активного противодействия на всех возможных рубежах и уровнях как внутренней оппозиции, так и иностранным, в том числе эмигрантским, организациям специальными, включая активное использование силовых и экстраконституционных, методами.

Кадры практически всех военно-политических и специальных организаций обладали огромным опытом подпольной, разведывательной, диверсионной и контрразведывательной работы. Имелись лояльные новой власти люди, овладевшие методикой подготовки специалистов еще в военных институтах и на оперативной службе в Российской империи. Колоссальное количество опубликованных в открытой печати материалов по различным аспектам нелегальной работы составляло солидную первичную основу научной базы для подготовки молодых сотрудников. На рубеже 1929–1930 гг. планомерная работа по обучению нелегальных партизанских и диверсионных (линия «Д») кадров РККА, ОГПУ и Коминтерна вышла на новый качественный уровень.

В РККА первый этап этой работы начался в рамках концепции М. В. Фрунзе, которая предусматривала подготовку страны и ее вооруженных сил к будущей неизбежной войне. Согласно концепции М. В. Фрунзе, обязательным условием успешности «малой войны» является заблаговременная разработка ее реального и по возможности усложненного плана, а также создание условий, обеспечивающих успех его выполнения. Первый этап плана предусматривал несколько направлений. Одно из них заключалось в подготовке специальных заградительных команд (загражденцев), способных разрушать транспортные коммуникации в западных областях СССР. Именно на этой работе началось профессиональное становление одного из наиболее заслуженных теоретиков и практиков диверсионной работы И. Г. Старинова.

Илья Григорьевич Старинов в 1925–1928 гг. обучал загражденцев, а в 1929–1931 гг. занимался подготовкой диверсантов в Украинском военном округе. В 1932–1933 гг. он – начальник разведпункта (литер «А») в Тирасполе, готовил партизан-диверсантов. В 1933 г. – сотрудник спецотдела РУ РККА. В 1935 г. окончил Военно-транспортную академию.

«Работа, – писал Илья Григорьевич, – связана с укреплением приграничной полосы. Нам предстоит обследовать железнодорожные участки на границе с Польшей и Румынией, подготовить их к разрушению и минированию в случае внезапного вражеского вторжения. <…> Комиссия объезжает приграничные участки на глубину до 250 километров. Мы осматриваем железнодорожные мосты, большие трубы, депо, водокачки, водонапорные башни, высокие насыпи и глубокие выемки. <…>

И. Г. Старинов, диверсант № 1, занимался подготовкой диверсантов в Украинском ВО. В 1932–1933 гг. начальник разведпункта (литер «А») в Тирасполе, готовил партизан-диверсантов. В 1933 г. сотрудник спецотдела РУ РККА

В конце 1929 г. подготовка к устройству заграждений на границе была завершена. В округе (имеется в виду Украинский ВО. – Примеч. авт.) подготовили более 60 специальных подрывных команд общей численностью 1400 человек. Заложили десятки складов с минно-взрывными средствами. На всех значительных мостах приграничной полосы отремонтировали минные трубы, колодцы, ниши и камеры. Припасли 1640 готовых сложных зарядов и десятки тысяч зажигательных трубок, которые можно было ввести в действие буквально мгновенно.

Помимо взрывных заграждений создавались и иные. Вся система увязывалась с системой укрепленных районов. <…>

Бойцы, охранявшие мосты (они же и подрывники), действовали слаженно и уверенно.

Шестидесятиметровый мост через реку Уборть под Олевском был, например, полностью подготовлен к разрушению при дублированной системе взрывания за две с половиной минуты.

Не знаю, как это конкретно делалось, но мне известно, что заблаговременная подготовка к устройству заграждений (разрушений) на железных дорогах в приграничной полосе проводилась и в других приграничных военных округах. Для этой цели были изданы специальное наставление („Красная книга“) и положение („Зеленая книга“). В наставлении впервые подробно описывалось, как производить порчу железнодорожного пути, мостов и других объектов на железных дорогах. Оно сыграло большую роль в совершенствовании минно-подрывных работ.

„Зеленая книга“ – положение – четко определяла варианты разрушения и порчи железнодорожных объектов в зависимости от того, на какой срок желательно вывести их из строя. Все расчеты сил и средств производились для полного и частичного разрушения. Необходимые запасы минно-подрывных средств создавались для полного разрушения дорог в полосе 60—100 километров от границы, и располагались они вблизи охраняемых объектов».[105]105
  Старинов И. Г. Записки диверсанта. М., 1997. С. 20, 23, 26–27.


[Закрыть]

Подготовка снайперов – после Первой мировой войны она стала крайне актуальной – без оптических прицелов была невозможной, но в СССР налаженного производства оптических прицелов не существовало. Отдельные малые партии кустарным образом изготавливали умельцы, однако такие приборы далеко не всегда могли удовлетворить потребности постоянно наращивавшей обороты военной машины. Эту брешь частично позволило закрыть советско-германское военное сотрудничество, которое в середине 1920-х гг. было взаимовыгодным. Оно способствовало получению передовых немецких технологий, оказавших существенное влияние на развитие производства специальной техники и вооружений в СССР.

Первые предприятия по производству качественной оптики появились в нашей стране после подписания в апреле 1926 г. Договора о дружбе и нейтралитете между Германией и СССР. В 1927 г. начались испытания трехлинейной винтовки Мосина, оснащенной оптическим прицелом Д-III, который являлся копией немецкого прицела, изготавливаемого известной оптической фирмой «Цейс». С 1928 г. началось оснащение снайперским оружием спецподразделений ОГПУ и РККА.

Сотрудничество с официальными властями Веймарской республики не мешало руководству ВКП (б) по линии ИККИ и РУ РККА осуществлять военную подготовку функционеров германской компартии и других коммунистических партий и союзов. В числе важнейших направлений работы специальных военно-конспиративных комиссий Коминтерна стала подготовка коммунистических партий Запада к оказанию помощи СССР в случае нападения на него. Особые кадры Коминтерна вступали в действие по специальному плану только после объявления войны СССР или ее фактического начала. Эта работа осуществлялась параллельно с Разведывательным управлением РККА. Разведупр РККА занимался подготовкой глубоко законспирированных диверсионных групп, члены которых не имели связи с компартиями.

По линии ИККИ были подготовлены методические материалы «О задачах и формах активного содействия СССР на случай войны с западными сопредельными странами» – в них рассматривался широкий круг не только политических, но и военных вопросов.

«Практическая работа такого характера, – отмечалось в инструкции, – должна иметь задачей, во-первых, нарушение оперативных планов и мобилизационного развертывания противника; во-вторых, подрыв его материально-технической базы и, в-третьих, максимальное содействие развязыванию внутренних противоречий в стране противника в социальном и национальном направлениях.

Ясно, что если непосредственным противником СССР, вероятнее всего, будут сопредельные западные страны, то более отдаленные страны вроде Англии, Франции, Чехословакии, Италии и даже Германии примут участие в войне посредственно, снабжая воюющие против нас государства военными и техническими припасами или оказывая содействие в перевозе этих припасов. А потому ниже приводимые конкретные данные о возможностях снабжения военными припасами, о путях подвоза таковых и о могущих быть использованными наиболее острых национальных противоречиях наряду с кратко изложенными мерами борьбы касаются совокупности всех этих стран.

Такими мерами считаем в первую очередь организацию забастовок и саботажа на военных и работающих на войну промышленных предприятиях и на всякого рода транспорте и средствах связи. Дальнейшими мерами считаем организацию порчи машин, разрушение путей сообщения и средств связи, взрывы складов военных припасов.

Наряду с [указанными] мерами в тылу противника необходимо вести пропаганду в его армиях, полиции и среди низших чиновников и государственных служащих, разъясняя классовый характер войны и разоблачая правящую верхушку империалистов.

Для разложения противника необходимо использовать все элементы, недовольные существующим порядком или данным правительством, вплоть до платящей высокие налоги мелкой буржуазии и крестьянства. Особенное внимание необходимо обратить на крестьян тех районов, где к моменту аграрного гнета присоединяется момент национального гнета.