Текст книги "Уайтбол. Социальная фантастика/н/ф/мистика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uaytbol-socialnaya-fantastika-n-f-mistika-197731.jpg)
Автор книги: Ирина Белояр
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Добро пожаловать в дурдом
Все похороны одинаковы. Как и свадьбы.
В отличие от свадеб на похоронах гости периодически забывают, по какому поводу собрались: время от времени видишь улыбки, обладатели которых тут же спохватываются и восстанавливают мину, соответствующую обстоятельствам. Ходят небольшими стайками, тихонько переговариваясь и распределяясь по углам. Во время отпевания чинно стоят вдоль стен, опасаясь сделать что-нибудь неуместное, вне протокола.
Почему-то нигде так остро не ощущается отсутствие смерти, как на похоронах. «Лицом к лицу лица не увидать…» Человек, лежащий в гробу, совсем не похож на того, с кем ты был знаком. Он слишком мертвый для этого.
Лишь когда ящик уже опущен в могилу и засыпан землей, спохватываешься: кажется, мимо тебя прошло что-то важное, а ты так и не понял что именно…
Ри, Саша и я отправились в путь на служебной машине. Разговор по дороге не клеился: подозреваю, гости слегка стеснялись, что не испытывают ничего подходящего к случаю, и боялись задеть чувства землянина. Хотя я тоже ничего подходящего к случаю не испытывал. Просто глазел в окно, привычным образом отдаваясь любимому действу – дороге. К моменту прибытия на кладбище мои мысли стихийно плавали неизвестно в каких мирах, и можно было ничего не изображать: рассеянный вид ничуть не хуже печального. Только когда на крышку посыпались первые комья земли, механически отметил, что сама гибель Юры похожа на похороны: и там, и там нашего приятеля завалило.
Потом были поминки. Я честно пару часов высидел за столом, затем под шумок сбежал на улицу.
За дверями кафешки небольшой скверик. Я прошел его насквозь и оказался на пустынной набережной, в давние времена отгороженной от реки каменным бордюром. Бордюр местами разрушился, в провалах разрослись молодые березы.
Погода изменилась, заметно похолодало. Ветер гулял по верхушкам кустов скверика, гнал волны по реке, раскачивал тонкие березовые стволы.
У парапета женщина в светлом плаще.
Я подошел ближе.
Саша. Тоже сбежала из кафе.
– Здорово иногда возвращаться домой, – тихо сказала звездная леди.
– Трудно все время жить в космосе?
– Не знаю. Привыкла. Когда пришло добро на участие в контактно-исследовательской группе Леты, мне еще не было двадцати пяти. В таком возрасте привыкать легко.
– Как вам удалось попасть в состав группы?
– Конкурс был, но не очень большой. У нас человек тридцать на место. У технарей и естественников – человек пятьдесят, что ли. Не так много народу рвется в дальний космос. Три мира – не родной Ганимед. Если нашим партнерам-светлячкам вдруг надоест работать извозчиками, колонии окажутся отрезанными от Земли. Они, разумеется, автономны, но тем не менее. Не погибнуть страшно: знали, на что шли. Страшно потерять родину. Навсегда. К этому невозможно быть готовым. На Эребе и Лете сейчас всего три человека старше сорока пяти. Кстати, одному из них я обязана приглашением академика Венского… ладно, не важно. На молодежь делали упор при комплектации групп. Но люди за тридцать особо и не стремились к нам попасть.
– Скажите, как специалист: велика вероятность, что светлячки бросят проект «Три мира»?
– Ну… общую установку на этот счет вы, наверно, знаете: светлячки заинтересованы в людях постольку, поскольку мы снабжаем их расчетными данными о планетарных системах. Мотаясь по одним и тем же маршрутам, они не получают новой информации. Им это неинтересно, могут и отказаться.
– Можно я не поверю в эту установку? – улыбнулся я.
– Можно, – ответила Саша. – В нее никто не верит. По сути, конечно, светлячки могут выйти из проекта в любую минуту. Их ничего не останавливает. Эреб, Аркадия и Гиперборей – жизнеспособные отстрелившиеся колонии. Самостоятельные Города. За своих отстрелков светлячки не слишком переживают, с какой стати им беспокоиться о наших. Детки выросли и разлетелись в разные стороны. Естественно и разумно.
…Какой-то морок: на секунду показалось, что разговариваю не с человеком. То ли из-за чужих интонаций Саши, то ли… Должно быть, все мы ксенофобы, где-то на глубоко запрятанном бессознательном уровне. Отсюда и ужастики наши: непостижимый аморфный монстр с нечеловеческой логикой и этикой вселяется в хрупкое тело земной женщины…
Я мотнул головой, наваждение исчезло. О чем это мы говорили? Ах, да.
– Тогда совсем непонятно, почему партнерство до сих пор не прекратилось.
– То, что я сейчас скажу – всего лишь версия, – ответила Саша. – Хотя на Лете она, пожалуй, самая популярная. Светлячков интересуют люди. Именно люди. Мы для соседей нечто более серьезное, чем они для нас.
– Почему?
– Человек в своих прогнозах исходит из видового многообразия, присущего его родному миру. Для нас Чужие не такое уж потрясение, что-то подобное ожидалось давно. А в представлениях светлячков никакого видового многообразия не существует. До недавнего времени они ощущали себя единственной формой жизни во Вселенной. Даже этот мох, который светлячки сеют, они считают частью своего организма. Приблизительно как мы воспринимаем собственные ногти и волосы. В понятийной базе наших друзей категории «другой», «чужой» отсутствуют как класс. Только сейчас у них начинают приживаться эти понятия. И чем больше приживаются, тем больше светлячки осознают, что открыли для себя совершенно новый мир. Революция в представлениях.
…Что-то на эту тему я читал. Кажется, уже после амнезии. А может, и до нее читал.
Самых первых встреченных землян циклопы восприняли как… собственных искалеченных сородичей. Чудовищным образом искалеченных: тела деформированы до неузнаваемости, поведение неадекватное, речевые способности утеряны… Обычно соседи добивают своих инвалидов и безнадежно раненых. Единственное, почему земляне избежали этой участи – они явно принадлежали другому Городу. Чужое. Нельзя. Табу.
Позже циклопы заподозрили, что все не так просто. Поспособствовала озарению земная техника: вездеходы, планетарные челноки. Это хозяйство никак не вписывалось в концепцию изуродованного «отстрелка». Оно вообще ни в какую концепцию не вписывалось, а таинственные «инвалиды» продолжали хранить молчание…
– Жуть, если задуматься, – я облокотился на парапет, глянул вниз – туда, где река мелкой рябью убегала в какое-то свое неизвестное будущее. – Человек бы свихнулся, столкнувшись с таким испытанием для интеллекта.
– Все рано или поздно эволюционирует, сознание в том числе. Один свихнулся, второй, а третий принял. Светлячкам, разумеется, проще: понятие невозможного у них отсутствует, и вряд ли когда-нибудь приживется. Все, что происходит – происходит потому, что возможно. Огромный потенциал приятия. Они и соображают из-за этого лучше, чем мы. Нет почвы для внутреннего конфликта, а значит и для безумия.
…В речке колыхалось что-то темное, временами казалось – живое. Лишь когда течение прибило эту штуку к берегу прямо под нашей площадкой, стало видно: кусок автомобильной покрышки…
– Саша, можно бестактный вопрос?
– Я уже не помню, какие вопросы на Земле считаются бестактными. Спрашивайте.
– Что у вас со щекой?
– Это, – она потрогала ожог. – Приключение.
– Расскажите, если не секрет.
– Да нечего рассказывать. Перед отбытием сюда летала на Эреб. Когда выходили с посадочного поля, там приключилась авария. Рванул топливный бак вездехода. Я отделалась легко. А мой товарищ… он рядом с той машиной был.
– Погиб?
– Да. Мы вместе должны были отправляться на Землю. Я к Венскому, он… теперь уже неважно.
– Мне очень жаль.
– В колонии смерть – обычное дело.
Ни черта не поймешь по лицу. Они что, действительно не умеют переживать из-за таких вещей? Ладно чужой человек, но «товарищ»…
– Разведочные экспедиции редко обходятся без жертв, – продолжила Саша. – И на буровых станциях люди часто гибнут. За границей расчищенной зоны хищные рептилии бродят, и это далеко не единственная прелесть нашей экзотики.
Все-таки переживает. Только без интонаций.
– Не вспомните, в какой день это произошло?
– На Эребе календарь считают не по Земле, но я попробую соотнести. По-вашему это было… – Саша остановилась, потом продолжила:
– Тринадцатое июля. Старое доброе тринадцатое число.
…Так и есть. Лес, гроза, дурь, птица в огненном потоке.
А там, на Эребе – полыхнувшая машина…
Мелькнула бредовая мысль: если б я не упал тогда мордой в костер, не забрала бы оранжевая река две жизни вместо одной? Может, я часть того пожара на себя оттянул?..
Охренеешь с этим уайтболом, блин!
– Да, еще одно… – некоторое время я мучился, пытаясь сформулировать вопрос корректно. Поскольку не вышло, бухнул напрямую:
– Саша, где я мог видеть вас раньше?
Женщина посмотрела на меня, будто ожидая продолжения. Я не купился: эту особенность мимики Чужих уже получилось вычислить. Она ждет, но не продолжения, а когда к ней самой придет мысль. Думает, если по-нашему.
– У меня хорошая зрительная память. Я вас совершенно точно раньше не встречала.
Врет – не врет? Опять ничего не прочтешь по лицу. Ладно, не все сразу.
***
Микроавтобус долго одолевал тягучий подъем, и, наконец, выкатил на самую высокую точку дороги. Открылась широкая панорама: мощные дебри по обеим сторонам от шоссе резко оборвались, впереди до самого горизонта – поля с редким, мелким подлеском. А вдали, справа от дороги, белое что-то… уайтбол.
Без вариантов.
– Вик, ты когда-нибудь обращал внимание, на что похожа эта штука издали? – поинтересовался я.
Все дружно посмотрели в окно.
– Надо же, и правда белый мяч, – как всегда бесстрастно произнесла Саша.
Мяч или шар, довольно четко обрисован и слегка движется. Будто подпрыгивает, отталкиваясь от горизонта.
– Виден целиком. С чего бы? Обычно краешек торчит, ну – полусфера, – задумчиво проговорил Вик. – Не иначе горку под собой вырастил и теперь по вершине катается. Серж, это по твоей части.
Геолог неохотно выплыл из своих мыслей:
– Это не горы. Орогенез – процесс крайне медленный, счет идет на геологические эпохи, никак не на дни. В нашем случае можно говорить только о сейсмической активности. Уайтбол, судя по всему, зона мощнейших землетрясений. Одни блоки проваливаются вниз, другие выталкиваются наверх.
– Ну да, – проворчал Вик. – И за ночь обрастают травой, вековыми деревьями, и ни малейшего следа разломов.
Серж скривился и устало произнес:
– Вик, не ты ли говорил нам, что в зоне уайтбол часто случаются галлюцинации? Подобная сейсмическая активность сама по себе уникальна. Причем, не только для древней платформы, но и вообще для древней матушки-Земли. Тебе этого мало. Вековые деревья у него за ночь вырасти не могут, а горы, видите ли, могут… Давайте не множить абсурд, ограничимся тем, который уже имеется.
– Как угодно. Извини, Серж.
Но тот уже снова погрузился в себя.
Меня подмывало спросить: а как Венский описал геологам эти… ну, скажем, неожиданные изменения рельефа? Ладно, не сейчас.
А еще было интересно, почему во время диалога наши космические гости обменивались многозначительными взглядами… да хрен с ним. Когда-нибудь все встанет на свои места.
Или не встанет.
Я обернулся к окошку и принялся разглядывать таинственную фиговину, беспечно прыгающую на горизонте. Уж ей точно не было никакого дела до наших теоретических баталий.
– Вик, я не успел посмотреть киношку про мячик.
– Все равно придется, старик заставит.
Мяч или шар был размером с вечернее заходящее солнце, хотя, конечно, не такой яркий. Впрочем, и не бледный. Эдакий полупрозрачный пузырь с подсветкой и с каким-то шевелением внутри. Хотя не факт, что внутри, и не факт, что шевеление: то могли просвечивать контуры местности, по которой это чудо прыгало. А может, просто игра светотени, на контрасте освещенных и неосвещенных участков в полости шара. По мере приближения к объекту четкости почему-то не прибавлялось.
Чем дольше я на него смотрел, тем больше вспоминались цветистые легенды про НЛО, напичканные существами по образу нашему и подобию, только зелеными.
Ассоциация появилась не только у меня.
– Черт его разберет, может, он и правда к нам из космоса свалился, – проговорил Вик.
– Как советуют философ Оккам и мент Савицкий, не стоит множить сущности без нужды. Нам тут что, своей доморощенной мистики не хватает?
– Своей хватает, это точно. Я не говорил тебе, кто у нас в группе второе по осведомленности лицо? Доктор Ружевски, этнограф. Эдакий кот ученый. Особа приближенная, с нашим старпером не разлей вода. Ну, и нам перепадает чуть-чуть всякой фольклорной чепухи: в свободную минутку док Ружевски любит сказки рассказывать. Так вот: если сопоставлять с некоторыми сакральными представлениями и поверьями у разных народов, получается что мячик наш чуть ли не заурядное явление, а никакой не феномен.
– А в несвободную минутку чем этот доктор занимается?
– По базам данных рыщет. Уайтбол выкинул какой-нибудь новый фортель – док тут же в очередную академическую базу, аналогов в фольклоре искать. Когда находит, ужасно радуется и бежит рассказывать кому-нибудь, кто спрятаться не успел.
– Ясно. Доктора тоже послушаем. Фильм посмотрим, сказки послушаем… а там и отпуск кончится.
– Уже наелся мистикой?
– Неопределенность надоела. Остальные знают, зачем едут. Только я до сих пор не представляю, на кой мне ваш уайтбол. Чувствую себя экскурсантом.
– Пройдет. Не успеешь чихнуть, как почувствуешь себя тягловой лошадью, Атлантом, Фигаро и Золушкой в одном флаконе.
– Не бросайте нас, Миша, – улыбнулся Ри. – Должен быть в нашей сумасшедшей команде хоть один нормальный человек.
Приятно, черт возьми, когда в тебя верят.
…По мере приближения к месту мячик рос, контуры размывались, теряли контрастность…
Километрах в двадцати от Зеленцов нас тормознули омоновцы, проверили документы. Позже был следующий кордон, а еще через несколько верст показалась окраина поселка.
Мы проехали пустующие Зеленцы насквозь. Грустное зрелище: молчаливые избушки, поваленные заборы. Колодезные срубы поросли травой и березами. Редкие трехэтажные дома обветшали, кое-где разрушились и теперь похожи на заброшенный долгострой. Ни человека, ни котенка, только вороны иногда. Само собой всплыло в голове: «Оставь надежду всяк сюда входящий»…
– Раньше мы в этот поселок зимовать перебирались, – сказал Вик. – Вначале, пока на базе теплые корпуса не построили. А теперь тут совсем никого нет.
– Вик, далеко еще? – встрепенулся Серж.
– Да нет, все. Это уже Зеленцы. А чуть дальше, на отшибе, наша база. Приехали, дамы и господа. Добро пожаловать в дурдом.
Конец первой части
2. У истоков
Дмитрий Стрельцов, Ричард Уорн «Дневники первого контакта», изд. 2091 г.
Случайные встречи с живыми святыми и
сукиными детьми подстерегают нас на каждом шагу.
Уильям Сароян «Случайные встречи»
От автора
«31 мая 2050 г. первое в истории экспериментальное судно «Ганимед» приземлилось на одноименную планету в системе спутников Юпитера. Свершилось нечто, соизмеримое по значимости разве что с открытием 2025 года…
Стих рев двигателей и пришла тьма.
Не тишина, именно тьма. Не увиделась, почуялась.
Она не была злой.
Она была нежной, домашней. Вызывавшей в памяти что-то очень давнее, теплое.
На экипаж, собравшийся в рубке корабля, смотрели сквозь иллюминатор почти земные звезды…»
Так начиналась героическая поэма «Покорение Ганимеда», открывшая цикл из нескольких «покорений» господином Скальдом литературного Олимпа. Этот мыльный восходитель царил на вышеупомянутой горе с конца пятидесятых до начала семидесятых годов. Заключительной его высотой стало «Покорение Эреба». Это действительно был верх (в некотором роде). Но к моменту написания «Эреба» господин Скальд уже несколько образумился: перестал, по крайней мере, претендовать на документальность. Осознал: и без нее прокатит.
Насчет документальности – приведенный мной выше отрывок говорит сам за себя. По прошествии десятка лет мы выяснили, что приземлились, оказывается, на «одноименную» планету. Жаль, господин Скальд не догадался назвать планету в честь корабля, получилось бы гораздо солиднее.
Интересная документальная подробность: в момент приземления «экипаж собрался в рубке». Все сто двадцать человек экипажа (не считая ученых – мы числились пассажирами) одновременно плюнули на здравый смысл, дисциплину и ремни безопасности и набились в рубку, как сельди в бочонок, полюбоваться на «почти земные звезды».
«Нечто, соизмеримое по значимости…» – это уже не смешно. Это грустно. Так стали говорить после возвращения «Ганимеда» на Землю. Когда же он только отправлялся к системе Юпитера, ничего «эпохального», тем более «соизмеримого по значимости» с открытием века не подразумевалось. Уже началось промышленное освоение Марса и Венеры. Уже был многократно опробован в длительных рейсах новый тип двигателя… Экспедиция «Ганимеда», несмотря на огромные размеры корабля, риск и дальность перелета, была лишь очередной вехой в освоении солнечной системы. Конечно, попасть в проект было делом престижа, конечно, люди рассчитывали на стремительный карьерный рост… но никто не планировал становиться «народным героем». За помпезной встречей, которую организовала нам Земля, на самом деле стояло несколько десятков покалеченных человеческих судеб.
И не Чужие тому виной.
Что касается господина Скальда – возможно, его бравурный сериал был заказным: «певец космоса» начал свое победное шествие в самом апогее параноидных страхов перед чужой расой.
Не подумайте, что мы затеяли «Дневники» в пику давно ушедшему мимо истории писателю и иже с ним. Скорее, этот труд – плевок в собственное зеркало: фальшивая пафосность и откровенная ложь, которыми пропитано все, что говорилось о первой ганимедской – в чем-то и наша заслуга. Тогда мы были молоды и решали сиюминутные задачи, а может даже раскармливали свой личный амбициоз. Надеялись – время все расставит по своим местам.
В семьдесят лет кивать на время не приходится. Не так уж много его осталось в моем распоряжении. А у соавтора оно вышло совсем.
Пара слов о самих «Дневниках»: это мой совместный с геологом Дмитрием Стрельцовым рассказ о начале первой ганимедской. Опирались на личные воспоминания: свои и других участников экспедиции. Для связности я позволил себе дополнить работу собственными реконструкциями тех событий, о которых осталось мало данных.
Надеюсь, если наврал – то не сильно.
Обращаю внимание: речь пойдет лишь о самом начале пребывания на Ганимеде. Продолжение писать, увы, некому. Митя Стрельцов ушел из жизни в прошлом году, что же касается меня – работу заканчиваю в спешке: в ближайшее время покину Землю, видимо – насовсем. Человек, взявший на себя труд опубликовать «Дневники», уже пару недель стоит у меня над душой, мол, когда будет текст.
Вряд ли наша книга станет популярной. Она не стала бы популярной и тогда, когда мы только решили ее написать, а с тех пор прошло несколько лет, нагруженных известными событиями. За этими событиями уже мало кому интересны «дела давно минувших дней».
Но, в конце концов, не ради славы мы проделали эту работу. Слава в наши годы уже ни к чему, зато очень важно отдать долги.
Ричард Уорн, биофизик.Июнь 2050 г., Ганимед
«Приехали!»
Ричард Уорн:
Центр управления полетом объявился на связи сразу после посадки корабля, когда дежурной смене было ни до чего: одному хотелось на минус, другому – на плюс, абсолютно всем – закрыть глаза и сбросить напряжение. Надежды землян в этот торжественный момент никто не оправдывал, что бы на сей счет ни думали Скальды и прочие акыны.
С далекой родной стороны прозвучало нечто весьма красивое, причем трижды: по-английски, по-испански и по-русски. Они там, в Центре, ждали и готовились. Нервничали, курили, бегали по клозетам – но ждали и готовились, оттого оказались на высоте.
Достойного ответа с нашей стороны не получилось. Дежурная смена исчерпала весь лексикон в процессе посадки.
Как утверждает господин Скальд, «помехи внезапно исчезли, будто сам космос проникся торжественностью момента…» Чем там проникся космос – предположить не берусь, господину Скальду виднее. Помехи действительно на некоторое время уменьшились, но это произошло после торжественного момента: родина уже сказала первопроходцам все красивое историческое, осталась только рутина. Занудство дальнейших переговоров усугублялось задержкой сигнала: реплики с Земли поступали с интервалом в несколько минут… Ничего, в общем-то, интересного. Разве что когда речь зашла о ремонте корабля, человек «оттуда» развеселил команду, сгоряча задал замечательный вопрос:
– Справитесь своими силами?..
Дежурная смена расхохоталась. Капитан серьезным тоном осведомился:
– Какие у нас варианты?
– Справляться своими силами, – твердо ответил Центр.
Все понятно. Значит, бригаду ремонтников на «Буране» нам в помощь не пришлют. Жаль. А мы-то надеялись.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?