Текст книги "Стихия боли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stihiya-boli-66929.jpg)
Автор книги: Иван Стрельцов
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Коварно, но справедливо, – вынужден был признать ротный. Их действительно «сделали», спеленали «по-взрослому», не дав разведчикам ни единого шанса.
– Как вам удалось устроить такое шоу? – потирая ушибленный затылок, спросил Шувалов. Он, конечно, не рассчитывал на такой «разбор полетов».
– Так основательно же подготовились, рассчитываем на поощрение со стороны вышестоящего начальства, – за двоих ответил Николай Иволгин, он, как большинство счастливых в браке, стремился быстрее домой, к семье. От удачного выполнения поставленной задачи его переполнял восторг, сдерживать который старший лейтенант не стал. – Мы даже применили нестандартные методы охраны, – не удержавшись, похвалился он.
– Оп-паньки, – насторожился Давыдов. Отложив свою кружку с недопитым чаем, глухим голосом потребовал: – А с этого место поподробнее.
Оба старших лейтенанта переглянулись, потом Иволгин тяжело вздохнул и отошел в сторону, давая возможность своему приятелю раскрыть «фирменный секрет».
– Ну, значит, так, – Журило развел руками, – в общем, мы знали примерное направление подхода разведгруппы. Вот и выставили там «жучки», в смысле дистанционные микрофоны, вот и прослушивали пространство. А когда вы расположились в трех метрах от одного из них, то узнали и план действий. Соответственно и приняли адекватные меры.
– Так, значит, – в голосе командира прозвучали неприкрытые нотки сожаления (то ли расстроился из-за собственного фиаско, то ли жалел своих офицеров, которым предстояло огрести каскад командирских репрессий). – И откуда у нас такие дорогие игрушки появились?
– Ну, это личное, – неожиданно заупрямился Журило и отвел глаза в сторону, чего раньше за ним не замечалось.
– То есть? – Глаза Дениса прищурились, превращаясь в две смотровые щели; такая мимика ничего хорошего не обещала.
– В общем, была у меня девушка, а у нее до меня был парень, – Геннадий отхлебнул уже остывшего чая и неохотно продолжил: – Между прочим, крутой мэн во Владике, у него несколько магазинов электроники. Так вот, этот крутой решил вернуть свою пассию. Для начала он прислал ко мне трех «быков», а когда я их отмудохал до потери сознания, он лично заявился и предложил обмен – за пассию большой набор шпионского оборудования: несколько «жуков», приемники с магнитофонами и к ним парочку портативных камер слежения. Короче, я хорошенько все взвесил и решил – ну что я могу дать своей красуле кроме комнаты в офицерской общаге? Значит, рано или поздно она меня бросит, а так хоть на память набор останется. Я согласился и вот – провели полевые испытания.
Иволгин плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться в голос, Колесник и Парамонов недоуменно посмотрели на ротного, а Шувалов к ноющей голове приложил и вторую руку.
– Да, – вздохнул Давыдов, – поручик Ржевский отдыхает. А теперь займемся раздачей слонов победителям.
– Подожди, Денис. – Олег Шувалов сделал шаг вперед. – Пусть эти черти сперва расскажут, как они мне организовали мигрень.
На этот раз удар на себя принял Иволгин.
– В общем, так, товарищ капитан, мы сообразили, что если вас сразу не нейтрализовать, то потом будет хлопотно. Вот и решили угостить вас «песочной колбасой». – Старший лейтенант вытащил из-за спины правую руку, на ладони лежал обычный офицерский носок, набитый песком...
Глава 4. Ратная работа
– Достал меня этот пингвин размалеванный, – вскрывая банку с охлажденной «Балтикой», пожаловалась Наталья Серпень. – Все ему не так: и осанка не подходит, и походка казарменная, и улыбка слишком откровенная. Тоже мне, строитель женских тел.
– Чего ты заводишься, Ната, – пожала оголенными плечами Светлана и, прежде чем приложиться к своей банке с пивом, сунула в рот несколько колец сушеного кальмара. – Ты в своем деле ас, а он в своем. Ты ведь, когда летчиков переучиваешь на новые машины, тоже хорошую стружку с них снимаешь, чтобы лучше доходило.
– Так они же мужики, и небо ошибок не прощает, – возмутилась Серпень. – Мы все-таки женщины, мог бы помягче. Просто ограничиться общими понятиями, а то по шесть часов в небе крутимся, как муха под потолком, а потом еще идти на занятия к этому гривастому.
– Нет, Ната, ты не права. Владлен из нас делает великосветских особ, чтобы мы блистали на заграничных приемах, прям как звезды Голливуда. Видела, сколько девчонок тайком проходят в актовый зал перед занятиями, так они на Владлена смотрят, как на идола язычники. – Светлана Болотина с ленцой в голосе защищала стилиста. На самом деле Владлен Зайкин был ей глубоко до фюзеляжа, в конце концов, больше двадцати пяти лет обходилась без его советов и дальше прожила бы. Но разговор без спора не интересен, вот и пришлось встать на сторону красоты.
– Мокрощелки, – Наталья грубовато отозвалась о юных поклонницах, обожествляющих стилиста. – У них сейчас в голове только мода, и нет никаких принципов, целей. А я женщина взрослая, сформировавшаяся, со своим вкусом. Имею не только принципы и цели, но и кое-чего добилась в своей жизни. И то, что я здесь служу, тоже есть результат моего упорства и стремлений.
– Ладно, женщина зрелая, допивай пиво и давай еще раз заглянем в парилку, – со смешком Болотина встала, эротичным движением сбросила простыню, обнажив крепкую, лишенную загара фигуру с большой упругой грудью.
Месяц, проведенный в Кубинке, в жизни девушек оказался самым насыщенным. Каждодневные полеты сменялись занятиями со стилистом, который своими нравоучениями мучил не меньше, чем перегрузки во время выполнения фигур высшего пилотажа повышенной сложности. Причем сложности с каждым днем увеличивались – как в небе, так и на сцене актового зала. На поверку Владлен Зайкин оказался вовсе не такой душкой, каким его восприняли летчицы в первый день их знакомства. Это был требовательный и не знающий снисхождения человек, что-то на манер учительницы младших классов. Да и свои занятия он начинал с пройденного материала, причем гонял по всей программе.
Нагрузки были, что называется, запредельными. Наталья Серпень по приезду в Кубинке не стала менять свои привычки, и по утрам бегала трусцой, поддерживая тонус, но уже через неделю отказалась от этой традиции. Потому как выходило уж слишком.
Едва девушка втянулась в систему, как оказалось, что прекрасному предела нет. Из управления «Росэкспорторужия» пришла новая вводная – кроме пилотирования экипаж должен был отработать боевое применение авиационного оружия.
Светлана, выполняющая обязанности пилота-оператора, оказалась, что называется, на своем месте и уже после двух занятий на тренажере и пробного вылета на полигон всадила телеуправляемую тяжелую ракету «Х-29Т» в бетонный бункер, превратив его в груду обломков. Потом очередь дошла до других видов высокоточного оружия – от противолокационных ракет до корректируемых бомб, превращающих в груды металлолома выставленные вместо мишеней списанные танки и самолеты.
Каждый раз Шостак усложнял задания. В последний раз Наталья не выдержала и «показала» зубы.
– Нас что, готовят для маленькой победоносной войны или проводят опыты, как на белых мышах?
Лицо полковника осталось невозмутимым, как у каменного идола. Совершенно ровным тоном он ответил:
– Вы будете участвовать в авиасалоне «Королевский смотр», и не просто, как мои кадры, – демонстрировать красоту слаженного группового пикетирования, вполне возможно, хозяева салона или гости захотят проверить, как амазонки, представляющие Россию, могут применять авиационное вооружение.
– А что, кроме нас, некому показать разрушительную силу российского оружия? – встряла в разговор двух старших офицеров Светлана.
– Конечно, есть, – не удостоив старшего лейтенанта взглядом, ответил Кирилл. – В делегации, представляющей нашу страну, есть группа летчиков-испытателей, которые обычно и демонстрируют боевые возможности самолетов. Но нельзя забывать, любая оружейная выставка – это не только демонстрация достижений той или иной страны, но еще и возможность эти образцы продать тем, у кого есть деньги. А любая торговля – это, по сути, базар, где клиент всегда прав. В «Росэкспорторужии», главном продавце наших боевых систем, светлые головы решили, что, если в пилотажной группе будут женщины, то они должны быть готовы продемонстрировать боевые возможности своего борта.
Говорить больше было не о чем, все точки были расставлены, получены ответы на все вопросы. И теперь оставалось лишь выполнять приказы вышестоящего начальства.
Единственной отрадой пока оставались выходные дни, в субботу девушки отсыпались, воскресенье начинали с парной, в которой проводили полдня, чередуя хлестанья докрасна дубовыми вениками с холодным пивом и сушеными кальмарами.
– Люблю париться, – томно протянула Наталья, укладываясь на деревянную полку. – Пар открывает все поры, смягчает кожу и делает эластичной, как у ребенка.
– У тебя, Наташка, тело красивое, – взяв в руки большой веник с фигурными дубовыми листьями, Светлана окунула его в кадку с водой, затем резким взмахом руки оросила докрасна раскаленные камни каплями воды, которые, рассерженно зашипев, испарились, исчезнув без следа. – А вообще Зайкин прав, – рассудительно сказал блондинка. – Для стопроцентной сексапильности ты черезчур мускулистая.
– Остатки былой роскоши. В школе я была девочка-колокольчик, отличница, спортсменка, причем занималась сразу несколькими видами спорта. К десятому классу уже имела мастера спорта по легкой атлетике. Потом неожиданно увлеклась планеризмом. Была в то время такая возможность, аэроклуб находился в нашем городе. А через год пересела на самолет, к окончанию средней школы уже имела тридцать часов налета. Поступила в Московский авиационный институт, на третьем курсе предложили пройти тестирование. Прошла на «пятерочку», оказалось, что из двух десятков кандидаток меня одну зачислили в учебный отряд космонавтов. А через четыре года, когда я прошла весь курс подготовки, оказалось, что женщинам в нашей стране пока путь к звездам заказан. Обидно стало, ну просто до боли в зубах, хотела на все наплевать и уйти на гражданку, все равно куда. Хоть кассиршей на какой-нибудь полустанок дикий. Но не успела даже рапорт подать, как предложили пойти инструктором в Липецкий центр переподготовки личного состава. Осваивать новую боевую технику – занятие тоже довольно увлекательное. Но успокоиться еще долго не могла и, чтобы как-то заглушить обиду, в свободное время занималась армейским рукопашным боем. Я тебе вот что скажу: этот вид спорта самое лучшее средство от депрессии. Особенно когда дело доходит до спарринга. Вот где можно оторваться по полной, и неважно, кто победит – ты наваляешь своему противнику или он тебе навешает. Бабские переживания – в сторону. Все тело ломит, пот, как сейчас, градом катится, а сердце вылетает из груди. Правда, через пару лет я стала похожа на Сару Конар, пришлось срочно бросать любимое занятие, чтобы вообще не превратиться в высоколегированный скелет терминатора. Но мое тело все же, в отличие от твоего, не дотягивает до ста процентов сексапильности, – вынуждена была признаться Наталья.
– А я в школе почти пять лет занималась аэробикой, – хлеща по спине напарницы, громко говорила Светлана. – А как закончила десять классов, так и бросила.
– А в авиацию как попала? – отвернувшись к стене, спросила Серпень, млея от удовольствия.
– Примерно как и ты. Только вместо спортивного «Су-26» начинала свой путь в небо с вертолета «Ми-2». Потом было училище гражданской авиации, по окончании которого меня взяли в испытательный отдел Иркутского авиазавода. – Смахнув тыльной стороной ладони пот со лба, блондинка добавила: – А туда я попала, как любят напоминать мои шефы, по блату. Дед во время войны летал в одном полку с Покрышкиным, потом обкатывал на заводе первые реактивные борта. Отец тоже всю жизнь отдал заводу, а я, так сказать, продолжательница династии, хотя, по правде говоря, то, что я девка, нет-нет да и кольнут глаза, убогие...
Наконец ритуал омовения завершился. В уютной комнате отдыха девушки, стоя перед зеркалом, расчесывали волосы. Светлана Болотина, к удивлению своей подруги, неожиданно собрала два несерьезных хвоста по бокам и, тряхнув головой, как норовистая кобылка, вспомнила:
– Натаха, сегодня какой-то столичный ди-джей в Доме офицеров устраивает сногсшибательную дискотеку. Пойдем, проверим свою сексапильность? А, подруга?
– Нет. – Серпень отрицательно покачала головой. – Забыла, что завтра ответственный день?
– Да здесь каждый божий день ответственный, – беспечно дернула плечиком блондинка. – А мне охота посмотреть на настоящих мужичков, без кокард, техничек и «боевых штанов». Обычных, гражданских.
– Ну, ну, – скептически усмехнулась Наталья, в ее темно-карих глазах загорелось свойственное людям, обучающих других, желание прочитать занудную нотацию. Но она сдержалась и только произнесла: – Смотри, подруга, опростоволосимся, вернешься к своим сибирским пейзажам.
– Не боись, прорвемся. – Светлана громко рассмеялась, обнажив крепкие зубы. – Ты паришь как бабочка, я жалю как оса. Так что, вряд ли нашему доблестному товарищу полковнику удастся нас прижучить.
– Звучит впечатляюще, посмотрим, что на самом деле получится, – лицо Натальи Серпень вновь скрыла привычная маска высокомерия шамаханской царицы.
Со второй половины дня время стремительно покатилось к завершению суток. Оставшись вечером в одиночестве, Наталья некоторое время смотрела телевизор, рассеянно перепрыгивая с канала на канал, но ничего интересного для себя не нашла. В конце концов выключила его и легла спать. Следующий день обещал был насыщенным, по крайней мере, так обещал полковник Шостак...
* * *
– Телефонный звонок – как команда вперед, – гнусавым электронным голосом заверещал будильник.
Серпень по привычке рывком вскочила с постели и с размаху хлопнула ладонью по выключателю. Нарушитель сладкого сна девушек тут же заткнулся.
В кровати напротив тихонько посапывала Светлана, разбросав свои золотистые волосы по подушке.
– Вставай, красавица, проснись, – присев возле спящей подруги, тихо произнесла Наталья, но блондинка лишь недовольно проворчала:
– Я еще немножко посплю. Совсем чуть-чуть.
– Какой посплю? Через сорок минут у нас летный завтрак, а через час построение на развод, – гневно блеснула белками глаз Серпень. В отношении службы она была неумолима, как средневековый палач. – Старший лейтенант Болотина, подъем! И не вынуждайте подавать рапорт о вашем поведении командованию. В конце концов, пересяду на «двадцать седьмой» и сама отработаю нашу программу, – пригрозила напоследок.
Последний довод оказался самым действенным. Возвращаться с «позором» в родной Иркутск как-то не хотелось. Светлана раскрыла глаза и, раскинув в стороны руки, потянулась в постели, а потом с деланой обидой произнесла:
– Ну и бессердечная ты зараза, Наташка.
– Э-э... – Серпень подняла к верху указательный палец, потом с кавказским акцентом произнесла: – Ми же вас предупреждали. – Добавила уже своим голосом: – Живо под душ, счетчик безжалостно жрет наше время.
– Утро, как и положено, началось с раздачи заданий на весь день. Полковник Шостак, стоя перед строем пилотажной группы в не привычном для всех камуфляже, а в синем техническом комбинезоне, заговорил:
– Сегодня «Витязи» с соседями работают пешим по летному. Через пару дней начнем слетываться.
«Соседями» называли базирующуюся здесь же, в Кубинке, пилотажную группу «Соколы», выполнявшую ту же программу, что и «Витязи», только на более легких, фронтовых истребителях «МиГ-29». Короным для обеих групп был совместный пролет ромбом.
– Экипаж «тридцать третьего» работает сегодня на полигоне, – продолжал раздавать задания Кирилл. – Работа предстоит творческая, а именно – реальный воздушный бой. Причем с изюминкой.
Что за «изюминка», никто не стал спрашивать, армейский принцип гласит, что все необходимое начальство само сообщит. Вскоре развод был закончен, все разошлись согласно поставленным заданиям.
Кирилл Шостак вместе с летчицами направился к их самолету, давая на ходу последние дельные советы:
– Значит, так, товарищи офицеры (полковник упорно относился к девушкам только по уставу, избегая имен или фамильярного «девчата»), задание предстоит по-настоящему сложное, с боевым пуском. Тем более что «противник» будет не какая-то летающая болванка типа запрограммированного «Миг-15». Мишень будет радиоуправляемая с нашего КДП, и управлять ею буду я.
– То есть это мы с вами скрестим шпаги? – стараясь спрятать улыбку, вопросительно посмотрела на Кирилла Болотина.
– Именно, – серьезно подтвердил Шостак.
«Су-33» амазонок, как обычно, стоял в конце шеренги истребителей. Благодаря заботе механиков пилотажной группы он сменил масть и из серого гадкого утенка превратился в расписного павлина, ничем не отличаясь от «двадцать седьмых» «Витязей».
– А это что еще такое? – остановилась удивленная Серпень, уставившись на ракету, подвешенную к пилону их истребителя. Длинная и тонкая, она была похожа на карандаш с приклеенными стабилизаторами, напоминающими рыбьи плавники. В красно-зеленых полосах ракета походила на сюрреалистический жезл гаишника.
– А это и есть изюминка, – со скрытым торжеством в голосе произнес Кирилл. – Американская ракета ближнего радиуса действия, «Сайдвиндер» последней модификации.
– А зачем переделывали держатели? – скосив свои миндалевидные глаза на полковника, сдержанно спросила Серпень.
– Клиент всегда прав, – развел руками Шостак. – Многие государства Азии и Латинской Америки закупали долгое время вооружение у США и в других странах блока НАТО и, соответственно, сейчас имеют определенный запас боеприпасов. Наша задача – в случае необходимости продемонстрировать потенциальным покупателям, что «Сухих» можно адаптировать и к их залежам. Законы рынка.
– Так что, это не последний полет с изюминкой? – от злости майора Серпень буквально распирало, но она сдерживала рвущиеся наружу эмоции.
– Еще будет необходимо опробовать управляемые ракеты «воздух-земля», – честно признался командир пилотажной группы.
– До встречи в небе, – коротко бросила Наталья.
– Честь имею, – ответив в тон брюнетке, Кирилл козырнул, круто развернулся и быстрым шагом направился в сторону диспетчерской башни.
Когда полковник оказался внутри стеклянного купола, «тридцать третий», уже разогнавшись, оторвался от взлетной полосы и стремительно набирал высоту.
На командном пункте мерцало множество экранов – индикаторов различных радиолокационных станций.
– Как дела у нашего «Неваляшки»? – Шостак обратился к одному из офицеров боевого управления.
– Полный порядок, – ответил тот, сидя за пультом дистанционного управления. – Можем давать команду на взлет.
– Давай, – кивнул командир «Витязей», наблюдая, как оператор щелкает тумблерами на стенде. В авиационном пульте дистанционного управления мало кто мог бы признать родственные черты всем известной «лентяйки». Кроме множества кнопок, тумблеров, клавиш было еще три больших плоских монитора. На один был выведен экран бортового локатора самолета-мишени, на два других выводилось изображение из кабины.
В то время, когда в сторону полигона из Кубинки направлялся истребитель «Су-33», с противоположной, с аэродрома военно-воздушной академии города Жуковского, взлетел «Неваляшка», самолет-мишень последнего поколения, способный загонять даже маститых летчиков-снайперов...
Наталья Серпень, управляя «тридцать третьим», то и дело косила глаз на бортовой компьютер. До полигона было еще три минуты лета, но это отнюдь не означало, что «противник» будет их ждать. Совсем даже наоборот могло оказаться, ведь оппонентом управлял их нынешний непосредственный начальник. И наверняка полковник Шостак не захочет спасовать перед какими-то девчонками и ударить в грязь лицом.
Под брюхом «Сухого» растекалось зеленое море лесных массивов, по сторонам можно было разглядеть кляксы населенных пунктов, от которых узкими вихляющими полосами тянулись серые ленты дорог.
«Здесь нас прижучить самое милое дело будет», – неожиданно подумала Серпень, помня по инструкции, что пусковое устройство ракеты разблокируется после пересечения линии границы полигона.
Несмотря на все мыслимые и немыслимые заморочки бравой летчицы, Кирилл не стал прибегать к дешевым трюкам, атакуя «Сушку» на подлете.
– Цель, – доложила пилот-оператор Болотина, едва «тридцать третий» оказался над пустырем летного полигона. – Азимут двести тридцать, удаление семьдесят.
– Браво, Кирилл Евгеньевич, со стороны солнца заходите, – буркнула Серпень, закладывая крутой вираж. – Сейчас порезвимся.
Две крылатые машины стремительно сближались, американская ракета «Сайдвиндер» ближнего боя имела дистанцию всего двадцать километров. Ни пилот, ни оператор, тем более, не имели опыта работы с этой ракетой и поэтому не решились делать пуск в сторону солнца (черт его знает, как себя поведет инфракрасная головка самонаведения).
Когда расстояние сократилось до полутора десятков километров, «Неваляшка» сорвался в глубокое пике. Наталья опрокинула свой «тридцать третий», что называется, с ног на голову, устремляясь на перехват мишени.
Воздушные бои истребителей Второй мировой войны метко окрестили «собачьей свалкой». И действительно, на небольшом участке сходились армады поршневых самолетов, а уж дальше, как говорится, «кто кого сгреб, тот того и...». Современный бой на сверхскоростях уже не был хаотичным метанием в общей куче, а имел свои правила. Теперь воздушная дуэль больше походила на кадриль, в которой победит тот, кто перетанцует противника.
Вскоре Наташа смогла отчетливо разглядеть стреловидный силуэт самолета-мишени с двумя длинными колоннообразными двигателями под крыльями. Сперва машина, покрытая агрессивным жабьим серо-зеленым камуфляжем, ей показалась незнакомой, и она даже решила, что это какая-то новая разработка российских оборонщиков. Но вскоре мозг, загруженный самой различной специальной информацией, дал нужный ответ – «легкий перехватчик «Як-28П».
Самолет, поступивший на вооружение в середине шестидесятых годов советских ВВС и находившийся в строю больше двадцати лет, в свое время считался самым скоростным и маневренным в борьбе с воздушными целями на малых и средних высотах.
«То-то ты меня, голубчик, к земле тянешь», – губы Серпень растянулись в злорадной усмешке, их «тридцать третий» не уступал «пенсионеру» в скорости, а по маневренности даже превосходил. Так что, если «Яком» управлял бы летчик посредственных возможностей, это была бы игра в одни ворота, но, с учетом сидящего за пультом дистанционного управления Шостака, результат мог оказаться неожиданным.
На высоте семьсот метров «Неваляшка» перешел в горизонтальный полет и, включив форсаж, попытался оторваться от настигающего его преследователя. «Су-33» мгновенно сел ему на хвост, пытаясь захватить мишень в прицел.
Система наведения истребителя наконец плотно взяла в визир прицела хвост «Яка», бортовой компьютер самолета стал беспристрастно считывать информацию на блок самонаведения «Сайдвиндера». Секунда до пуска, и «Неваляшка» снова нырнул, совершая классическую «бочку». Прием воздушного боя, разработанный еще в годы Второй мировой войны, позволяющий летчику из преследуемого стать преследователем.
– Врешь! – в запале выкрикнула в микрофон рации Серпень, тут же переключая режимы работы двигателей и потянув ручку управления на себя. Благодаря изменяемому вектору тяги, «тридцать третий» послушно задрал свой нос, изображая знаменитую Пугачевскую «кобру».
Пятисекундное торможение в воздухе дорого обошлось «Неваляшке». «Сайдвиндер» настиг его в тот момент, когда мишень завершала «бочку». Светлячок американской ракеты врезался в сопло правого двигателя. Взрыв оказался на удивление мощным, огненный шар из смеси взрывчатки и авиационного топлива разорвал «ЯК» на множество пылающих обломков, устремившихся к земле.
– Говорит «тридцать третий», – наконец майор Серпень вышла в эфир. – Задание выполнено, мишень уничтожена.
– Хорошо, «тридцать третий», возвращайтесь, – из наушника донеся ровный голос полковника Шостака.
– Чего-то я в голосе Кирюхи радости не слышала, – захихикала Светлана, позабыв, что все переговоры пишутся на КДП...
* * *
Под ногами противно поскрипывала пляжная галька. Взвод морских пехотинцев, разделившись на мелкие группы, перебежками выдвигался вглубь берега.
По условиям полковых учений, разведчики должны были обеспечить высадку первой волны морского десанта.
В отличие от советских времен, когда морскую пехоту, как и все вооруженные силы, готовили к глобальной войне со всем мировым империализмом, теперь задачи изменились, и необходима была готовность к участию в локальных военных конфликтах. Поэтому учения проводились с учетом недавних боев в Чечне, благо в дивизии было достаточно офицеров и прапорщиков, прошедших горнило войны...
Учения хоть и именовались полковыми, на самом деле проводились силами одного десантно-штурмового батальона, в задачу которого входило высадиться на берег, продвинуться вглубь материка и, окружив населенный пункт «N», провести в нем зачистку.
Посредниками, которые должны были контролировать ход учений, были приглашены офицеры из соседней бригады ВДВ. Как-никак, общие боевые задачи выполняют.
Двое подполковников-десантников, участников обеих чеченских кампаний, с красными повязками «посредников», находились на наблюдательном пункте, один следил за действиями разведчиков, второй за приближающимися десантными баржами.
Моложавый подполковник с колодками нескольких боевых орденов на груди, контролирующий работу разведчиков, неожиданно спросил:
– Контрактники работают?
– Нет, срочники, – ответил Денис Давыдов, который вместе с посредниками и командованием полка находился на наблюдательном пункте.
Подполковник опустил бинокль и, посмотрев на командира разведроты с недоверием, спросил:
– Старослужащие?
– Из тридцати человек семь дембелей и столько же «стариков», – честно признался Давыдов.
– Нехило, – усмехнулся десантник, искренне восхищаясь действиями морских пехотинцев. Десантники и морпехи, в общем, выполняли одни и те же задачи, и любой мало-мальски толковый офицер, наблюдая за действиями «соседей», попытался бы и для себя отыскать рациональное зерно.
– Что, Шувалова эксперименты? – не удержался от вопроса подполковник. Зам командира разведроты был человеком известным во всем округе за увлечение нин-дзюцу, а главное за то, что и своих подчиненных капитан обучал всему, что сам знал. Не раз разведчики морской пехоты выходили победителями в совместных учениях. Но как только отцы-начальники узнавали, что молодой офицер обучает своих подчиненных заморскому искусству шпионов, его тут же загоняли в такую дремучую степь, проще говоря, туда, «куда Макар телят не гонял». Так Олег Шувалов и не смог прыгнуть выше четырех капитанских звездочек.
– Его самого, – после короткой паузы подтвердил Давыдов.
– «Толстые» идут, – сообщил второй посредник.
Все офицеры, находившиеся на наблюдательном пункте, посмотрели в сторону моря. Туда, где серая кромка воды сливалась с бледно-голубым небом, образуя узкую полоску горизонта, и откуда появилась четверка груженых десантных барж...
* * *
Заседание руководящего состава министерства военно-морского флота США проходило в главном конференц-зале.
В огромном помещении было, как в резервуаре с нефтью, черным-черно от кителей собравшихся адмиралов. Все находящиеся здесь, кроме министра и двух его заместителей, были в мундирах.
Нынешнее заседание было узкоформатным, на него не пригласили командование морской пехоты и морской авиации. Тема была объявлена одна – выяснение причин, по которым русские ракетоносцы входили в визуальный контакт с авианосцем «Нимитц». Все собравшиеся, от главнокомандующих флотов до командоров флотилий и ударных авианосных групп, понимали – два выхода ракетоносцев за один поход – это даже не щелчок по носу, а демонстрация силы. Или, как считал министр ВМФ, демонстрация слабости Америки. За это кто-то должен был ответить, и роль козла отпущения уже завизирована.
Адмирал Ричард Монти Нильсон находился здесь же, среди командоров ударных авиагрупп. За время со дня возвращения его отряда в Перл-Харбор он немного успокоился, постарался взять себя в руки. Кроме всего прочего заодно решил подстраховаться, помня, что в Пентагоне у него достаточно хороших друзей, которые по первой же просьбе готовы оказать посильную помощь.
Влиятельные связи – вот что в цивилизованном мире ценится дороже денег, любых денег и благ.
Заседание начал сам министр. Он быстро обрисовал ситуацию, потом перешел к освещению последствий этого инцидента.
– По оценке экспертов, произошедший случай негативно ударил по имиджу не только флота США, но и по самому государству. Так это оставлять нельзя, – в таком тоне наконец закончил свою речь министр и строгим взглядом обвел собравшихся адмиралов.
Высокопоставленный чиновник замолчал в ожидании, когда военные моряки начнут высказывать свое мнение по поводу произошедшего и укажут, в чем ошибка адмирала Нильсона.
– Почему госсекретарь не заявит «красным» протест? – с усмешкой первым задал вопрос главнокомандующий Тихоокеанским флотом.
Ричард Нильсон как раз входил в его подчинение и метания грома и молний в командора ударной группы обязательно рикошетом ударят по нему, и чем строже последует наказание «штрафника», тем сильнее окажется рикошет. Главнокомандующий повернул голову, обращаясь к сидящему с противоположной стороны стола главнокомандующему Атлантического флота.
– Только что они смогут заявить русским? Что те летают над нейтральными водами, не нарушая никаких международных соглашений. – Главком Атлантики криво усмехнулся.
Оба познавших жизнь во всех ее проявлениях морских волка знали не хуже других собравшихся здесь адмиралов о действиях кораблей Соединенных Штатов. Сами неоднократно отдавали приказы на проникновение подводных лодок в русские территориальные воды. Это происходило настолько часто, что гибель в Баренцевом море атомной подлодки «Курск» была приписана тарану американской АПЛ класса «Лос-Анджелес».
И вообще, подводные баталии даже с официальным окончанием «холодной войны» не прекращались, а только нарастали. Американские субмарины «паслись» у берегов России, отслеживая испытания новейших стратегических ракет морского базирования, торпедного оружия и маневры надводных кораблей.
Русские, в свою очередь, бороздили толщу Мирового океана, то и дело прорывая охранения авианосцев и устраивая многодневные гонки с преследованием.
В конце концов, возникла необходимость в создании специальной разведывательной атомной подводной лодки. Субмарину класса «Вирджиния» уже спустили на воду, но это был только пробный шар в бесконечной игре в шпионов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?