Текст книги "Нил – река большого приключения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nil-reka-bolshogo-priklyucheniya-241225.jpg)
Автор книги: Камиль Гижицкий
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Кучка детей, трогательно прижимающихся к коленям матерей, также была одета в праздничные хлопчатобумажные худум3030
Худум (араб.) – одежда, национальный костюм.
[Закрыть]. Большинство мальчиков имело на головах фезы3131
Фез (турец.) – шапка в форме усечённого конуса, используемая в странах с арабским населением.
[Закрыть] или тюрбаны; причёски девочек ничем не отличались от причёсок их матерей, только на коричневых детских личиках более отчётливо проступали широкие шрамы племенных знаков.
Члены команды и собравшиеся на помосте провожающие обменивались между собой последними прощаниями, пожеланиями счастливой дороги и быстрого возвращения, когда внезапно раздался басовый рёв сирены. Пан Равич с Дзикой, находившиеся на палубе «Нефертити», быстро попрощались с паном Гораем и Яцеком и покинули корабль.
Рёв сирены раздался во второй и третий раз. В мгновение, когда матросы втягивали трап на палубу, Яцек что-то вдруг вспомнил. Он ринулся в свою каюту и вскоре вернулся, неся в руках африканский наплечник, искусно сплетённый из грубых волос слоновьего хвоста, который он ловко бросил прямо в руки стоящей на помосте Дзики и воскликнул:
– Это тебе, Дзика! Чтобы у тебя было меньше сожалений, что ты не с нами! Покажи себя молодчиной в Каире!
Он не услышал ответа девочки, так как «Нефертити» вздрогнула, в ее внутренностях заскрежетали и запыхтели машины, а под лопатками колеса, расположенного за кормой, запенилась вода. Освобожденный от швартовых, корабль отчалил от помоста пристани и, провожаемый возгласами с берега, направился нижним рукавом, разветвляющегося здесь Голубого Нила прямо на запад.
Достигнув мыса Хартум3232
Хартум (араб. Ra’s al-hurtum) – «хобот слона».
[Закрыть], где Голубой Нил соединяется с Белым Нилом, судно миновало, находящийся в бассейне обеих рек, остров Дакин, который производил впечатление заботливо ухоженного сада, после чего, направив свой нос на юг, выплыло на широкие воды реки Бахр-эль-Абьяд, в глубине души названной Яцеком «Рекой Большого приключения».
3
В самом начале Бахр-эль-Абьяд широко разливается и напоминает более всего огромный пруд с плоскими берегами, на которых тут и там вырисовывались контуры зонтичных акаций или видны сакийе3333
Сакия (араб.) – деревянные колёса, черпающие воду из реки для орошения полей.
[Закрыть], достигающие в диаметре восьми метров, деревянные колёса оросительных сооружений, обслуживающих тянущиеся вдоль берегов старательно возделываемые искусственно орошаемые поля ячменя и проса, а также овощные огороды, обеспечивающие столицу свежими овощами. А дальше на скудных выжженных солнцем пастбищах паслись стада горбатого крупного рогатого скота, верблюдов и коз под надзором конных арабских пастухов, закутанных от палящего солнца в белые хлопчатобумажные бурнусы3434
Бурнус (араб.) – епанча с капюшоном, носимая арабами.
[Закрыть].
Потом река разделялась на два или больше узких рукава, охватывающих возникающие из волн многочисленные острова, поросшие травой или колючими кустами. На взволнованных сильным северным ветром водах начинали появляться одиночные островки травы и тростников, приносимые течением откуда-то с юга. У берегов тянулись теперь уже узкие языки камыша, контрастирующие своей светлой зеленью с тёмным фоном всё более густых рощ деревьев акации и мимозы, обволакивающих берега и заслоняющих вид на равнину. Но за этим занавесом пульсировала жизнь, так как время от времени в местах, очищенных от камыша, было видно то цветасто одетых женщин, стирающих в реке свои хлопчатобумажные платки, то мужчин, приведших на водопой скот, верблюдов, коней и осликов.
На первый ночлег «Нефертити» остановилась на западном берегу, в Эд-Дуэйм. Несмотря на поздний вечер на пристани было заметно оживлённое движение, так как Эд-Дуэйм был большим городом, куда сбегаются многочисленные дорожки и тропки, пути верблюжьих караванов и автомобильные дороги Кордофана, громадной провинции Судана, растянувшейся вдоль левого берега Бахр-эль-Абьяд. Город населён главным образом двумя арабскими племенами: Данангла и Хассание, хотя и нет в нём недостатка в нубийцах, а время от времени появляются даже группки африканцев из племён Шиллук, Нуэр и Динка или осевших значительно южнее племён Диур и Бонго. Живёт здесь достаточно много греческих и сирийских купцов, а также государственных чиновников, потому что Эд-Дуэйм является столицей округа Белого Нила, а также одним из важнейших торговых пунктов этой громадной провинции.
На базар этого города из глубины страны привозятся ячмень, просо, пшеница, лук, шкуры, слоновая кость, дубильная кора, однако главным образом аравийская камедь, которая получается из нескольких разновидностей акации, растущей в большом количестве в Кордофане.
На пристани, почти загромождённой ящиками, бочками, мешками с зерном и хлопком, грудами ужасно пахнущих шкур и банками оливкового масла, «Нефертити» погрузила в один из своих грузовых трюмов большой запас топлива и на рассвете двинулась в дальнейшую дорогу.
Яцек хорошо знал, что на отрезке между Эд-Дуэйм и Кости, городом, расположенным в 100 км в южном направлении, находится известный во всём мире рай перелётных птиц, поэтому он приготовил камеру, чтобы произвести киносъёмку как можно большего количества сцен из жизни крылатых гостей, прибывающих сюда с Севера на зиму. Уже между Хартумом и Эд-Дуэйм расположилось на воде и в прибрежных зарослях довольно много птиц, но, к сожалению, на этом отрезке реки пришельцев пугают многочисленные курсирующие по реке фелуки и пароходы, беспокоят стада скота, переплывающие с одного берега на другой, а также охотники из столицы, стреляющие в любую птицу, появляющуюся в поле зрения.
Надежды Яцека оправдались, так как острова, речные заливы и песчаные дюны, рядом с которыми проплывала «Нефертити», просто кишели всякого рода гусями, утками, лысухами, гагарами, корморанами, змеешейками3535
Змеешейка, или змеиная птица (лат. Anhinga) – птица с длинной, тонкой шеей и длинным прямым остроконечным клювом; питается рыбой; особенно распространена на Белом и Голубом Ниле.
[Закрыть], цаплями, аистами, журавлями, бекасами и сотнями других видов птичьего сообщества. Всё это плескалось в реке или отдыхало на песке в полном согласии. Однако подросток сразу заметил, что здесь не было местных птиц почти совсем, а марабу3636
Марабу (лат. Leptoptilos crumeniferus) – живущая в Африке, большая птица из отряда аистообразных; питается падалью и мелкими водными зверьками.
[Закрыть], змееяды3737
Змееяд (лат. Circaetus gallicus) – пернатый хищник из семейства Ястребиных; населяет болота, степи и леса горной зоны.
[Закрыть] и ходулочники3838
Ходулочник (лат. Himantopus himantopus) – отряд голенастых; в Северной Африке – ходулочник чернокрылый; охотится на мелкой воде.
[Закрыть] держались вдали от пришельцев. Шум, свист и трепыхание крыльев, крик гусей и уток, клекотание аистов, глухие ухания выпей, крик цапель, печальный крик крачек – создавали такой ужасный гомон и шум, что в сравнении с этим даже шум омдурманского базара мог показаться только шёпотом. Этому гомону решающим образом способствовало щебетание орланов-крикунов (лат. Haliaeetus vocifer), посматривающих на сборище посторонних птиц с высоких стволов прибрежных акаций, а также щебетание мелких птиц, поселяющихся огромными стаями во всё более расширяющихся прибрежных лугах тростников и камышей.
Яцек бегал разгоряченный от одного борта к другому, наводил визир своей шестнадцатимиллиметровой «Baby», отыскивал наиболее живописные группки птиц и, нажимая пружину камеры, хватал их на киноленту.
На верхней палубе «Нефертити», отлично затенённой брезентовым козырьком, у стола с разбросанными картами сидел руководитель экспедиции пан Станислав Горай, плечистый, мускулистый мужчина, в полной силе своего возраста. Погружённый в изучение карт, он не обращал ни малейшего внимания на то, что делалось вокруг него. Не услышал он также быстрых шагов на лестницах, идущих с нижней палубы, и очнулся только, когда тут же рядом с ним раздался запыхавшийся голос:
– Папа! Смотри, смотри!
Пан Горай поднял голову и взглянул на сына своими тёмно-синими, легко прищуренными глазами, в которых таился лукавый блеск, придающий сухому, энергичному, гладко выбритому, загорелому до тёмно-коричневого цвета лицу, удивительно молодой вид, ни сколько не гармонирующий с сединой, видимой на висках.
– Что случилось, Яцек? – спросил он, глядя на зарумянившееся от бега лицо подростка и его взлохмаченные волосы.
– Взгляни, папа, что вытворяют эти пеликаны! – воскликнул мальчик и, ухватив за руку, потянул его к верёвочной сетке, окаймляющей верхнюю палубу.
Пан Горай перегнулся через релинг3939
Релинг (немец. Reling) – ограждение из верёвки, идущее по периметру палубы, опирающееся на металлические стойки выше борта, которое обеспечивает безопасность от падения за борт судна.
[Закрыть] и с любопытством взглянул в указанном направлении. На расстоянии полусотни шагов от плывущей свободно «Нефертити» он заметил перед большой песчаной отмелью несколько десятков розовых пеликанов (лат. Pelecanus onocrotalus), выстроившихся в длинную, полукруглую линию, напоминающую развёрнутую цель. Птицы, находящиеся в полукруге, медленно устремились к мели, ударяя по воде крыльями и гоня перед собой уплывающую в панике рыбу, а пеликаны, стоящие по бокам – как на страже, – зорко следили, чтобы ни одна рыба не прорвалась через кордон. Испуганные рыбы, оказавшись на мелком месте, выскакивали из воды и падали на песок дюны или, схваченные в воздухе птицами, исчезали в их обширных зобах. Шеренга продвигалась вперёд в образцовом порядке, не давая возможности ускользнуть из западни ни одной рыбе. А после того как уже вся добыча находилась на песке, пеликаны замкнули кольцо и начали пир. Каждый из них хватал рыбу концом клюва, подбрасывал ее вверх и позволял ей упасть прямо в широко раскрытую глотку.
– Вот перед тобой, Яцек, отличный пример целеустремлённого усилия массы для общего блага, – произнёс отец шутливо, когда «Нефертити», двигаясь вперёд, оставила пеликанов за кормой.
– Ох, как жаль, что Дзика этого не видела! – вздохнул мальчик. – Как бы она обрадовалась!
Разговор внезапно прервали несколько выстрелов, после которых раздался просто жуткий шум крыльев и оглушительный крик птиц. Подросток как можно скорее спустился на нижнюю палубу и увидел, что команда туристического судна, плывущего на север, вылавливает из реки несколько убитых гусей и уток. Тысячи, а может быть, сотни тысяч всполошённых птиц кружили в воздухе, искали спасения в бегстве на более дальние, недосягаемые для людей острова или же прятались в камыши и тростники.
Медленно стихал шум и хлопот крыльев, птицы снова садились на мелях и песчаных дюнах, только стаи гусей и уток со свистом пролетали над «Нефертити», как бы изучая, может ли это плывущее чудовище принадлежать к спокойным чудовищам или же несёт смерть и уничтожение.
Чем ближе к Кости, тем более расширялись прибрежные луга тростников, тем более появлялось на реке плывущих островов, созданных из островков травы и камышей, оторванных от берегов. Многие из них создавали впечатление громадных корзин с цветами – так буйно они были окутаны голубыми вьюнками и водными растениями, обсыпанными разноцветными цветами. Всё чаще тихие заливы, маленькие пруды и узкие рукава также почти полностью покрывали водяные лилии или ряска. Здесь и там выступали из воды широко разросшиеся купы, создающие сомкнутые заторы, через которые не только корабли и фелуки, но даже лёгкие африканские лодки, выдолбленные из ствола тамариндового дерева4040
Тамариндовое дерево – дерево из семейства мотыльковых (стручковых), растущее в тропической Африке; молодые стручки употребляют в качестве лекарственного средства.
[Закрыть], не могли бы пробиться.
Эти кусты неимоверно заинтересовали Яцека, поэтому он спросил у проходящего рядом капитана, знает ли он, откуда берутся они в таких больших количествах на Ниле.
Мохаммед улыбнулся, и, указывая на русло, полностью закрытое гущей сплетённых ветками кустов, объяснил.
– Это препятствие, которое ты здесь видишь, возникло благодаря амбачу (водному растению). Это дерево, вырастающее из илистого дна реки. Ствол его растёт очень быстро, потому что должен как можно быстрее выбраться на поверхность воды, чтобы выпустить листья, а затем ветви, создавая кустистую крону. Его ствол устроен неимоверно интересно, имеет форму веретена, то есть наибольшая толщина ствола находится посредине и суживается в верхней и нижней частях. Древесина амбача губчатая, а после высыхания становится более лёгкой, чем пробка. Шиллуки делают из него лодки и плоты, такие лёгкие, что один человек может переносить их с места на место, и несмотря на это, такой плот легко удерживает на поверхности воды тяжесть нескольких людей.
Мальчик ещё хотел о чём-то спросить, но в эту минуту заметил перед судном большой островок камыша, плывущий прямо на «Нефертити». На островке, словно громадный ствол дерева, лежал огромный крокодил с широко открытой пастью, в которой белели два ряда ужасных клыков. На хребте чудовищного пресмыкающегося сновало несколько нильских тиркушек (лат. Glareola pratincola), серых птичек, которые выщипывали из неровностей панциря всяческих насекомых. Одна из таких птичек беззаботно прогуливалась в разинутой пасти чудовища и своим коротким клювом отрывала пиявок и клещей, прицепившихся к розовым дёснам пресмыкающегося, а также очищала его зубищи от частиц мяса, оставшихся там после пожирания какого-то зверя. Работа этой «живой зубочистки», по-видимому, доставляла крокодилу заметное удовольствие, так как он прикрыл глаза и как можно шире разинул пасть, как бы желая показать птичке основание языка, на котором также обосновались несколько толстых, уже хорошо напившихся кровью пиявок.
Когда островок поравнялся с носом судна, птички, сидящие на хребте чудовища, резко взлетели с громким посвистом, давая крокодилу таким способом сигнал, предостерегающий его от опасности. Вместе с ними улетела и птица, очищающая зубы чудовища, он же сам с громким плеском свалился в воду. Несколькими же мгновениями позже островок разбился о бок судна.
Теперь «Нефертити» вошла в узкое русло реки и быстро продвигалась вдоль лесистого берега острова Ава длиной сорок шесть километров, известного тем, что именно с него Махди – известный нам по повести Сенкевича «В пустыне и в дебрях» – начал в 1882 году религиозно-освободительную войну против Египта и англичан. Почти в половине этого острова, на левом берегу Бахр-эль-Абьяд, находится маленькая деревушка, Фашишоя, являющаяся целью многочисленных паломничеств арабских племён из Кордофана и Гезиры, и даже из Донголи и Кассали. В этом нет ничего удивительного, так как Фашишоя пользуется у суданских магометан большим почтением как место происхождения Махди.
Яцек очень хотел увидеть маленький минарет4141
Минарет (араб. «манара» – «маяк») – башня при мусульманской мечети, откуда верующих призывают на молитву.
[Закрыть], поставленный на месте дома Махди, но пан Горай не позволил остановить «Нефертити», так как нужно было как можно быстрее добраться до цели поездки, чтобы закончить отлов зверей перед приходом сезона дождей.
На расстоянии шести километров на юг от Кости проплыли под прекрасным железным железнодорожным мостом. Был это второй и последний железнодорожный мост в Судане и первый от истоков Нила, реки, родившейся под экватором, и, таким образом, на расстоянии почти трёх тысяч километров на юг от Кости.
«Нефертити» быстро шла вперёд, Мохаммед решил остановить судно на ночь только вблизи древнего города Гебелейн, где при большой правительственной плантации каучуковых деревьев находилась удобная пристань.
Река то разливалась широко, то снова узкими руслами охватывала многочисленные острова, песчаные дюны и покрытые лесом клочки земли. С юга вниз по течению плыли единично или в массовом порядке огромные острова камыша и спутанных тростников, разбивались о нос корабля, и отброшенные вспененным течением за корму, колыхаясь на волнах, устремлялись на север.
На островах и мелях были видны пеликаны, змееяды, марабу, колпицы4242
Колпица – птица из семейства аистовых, с большим расширяющимся к низу клювом. Живёт в Центральной и Южной Европе, в Африке и Азии – на болотах и по берегам больших рек.
[Закрыть], чёрные аисты, цапли и разнообразные птицы, прилетающие в этот период из Египта. Всё это птичье общество надеялось жить в самом большом согласии, не было уже здесь следа пришельцев с севера. Казалось, что северные птицы признали мост под Кости за границу, которую не имели права пересекать.
Здесь также начинался край африканских нильских племён. В степях показывались первые, пугливые стада быстроногих газелей, а скудные участки проса прямо кишели прекрасно оперёнными венценосными журавлями (лат. Balearica pavonina). Среди прибрежных тростников и камышей появилась в первый раз высокая слоновая трава, а леса акаций уступили место рощам колючих кустов, подходящих почти к берегу.
«Нефертити» проходила через широкую глубь, свободную от островков и дрейфующих груд травы, когда внезапно едва ли в нескольких шагах от бока судна высунулась из волн реки огромная голова бегемота. Зверь пыхтел, громко зевал, однако, заметив проплывающее судно, поспешно погрузился в воду. Но в этой поспешности бегемот видимо не предусмотрел глубину, так как не переплыл под «Нефертити», а всей своей тяжестью ударил ее в дно. Раздался глухой удар, судно внезапно закачалось, наклонилось влево, и Яцек, который постоянно торчал на палубе, утратив равновесие, перелетел как мяч через релинг и с размаху плюхнулся в воду.
Яцек, как и другие подростки, живущие в Хартуме, мог в плавании дать фору рыбам, но крен «Нефертити» был таким неожиданным, что, выпав за борт, он как камень пошёл на дно, но уже в следующее мгновение выплыл на поверхность. Он ещё не успел выплюнуть воду, заполнившую его рот, как внезапно услышал громкое пыхтение за собой. Он обернулся и, к своему ужасу, на расстоянии неполных двух метров от себя увидел раскрытую пасть бегемота. Он онемел при виде толстых, как колья, чудовищных зубов, торчащих из розовых дёсен, и уже хотел спасаться глубоким нырком, но в тот же момент пасть исчезла. Могучее тело проскочило под ним, что-то заклокотало, а мгновение спустя где-то по другую сторону «Нефертити» опять раздалось фырканье и пыхтение.
Хотя всё это происшествие продолжалось недолго, судно, которое продолжало двигаться с прежней скоростью, успело преодолеть какое-то расстояние. Яцек понял, что должен будет напрячь все силы рук, чтобы попытаться догнать уходящую «Нефертити», как внезапно услышал наполненный ужасом крик своего отца и одновременно скрежет телеграфа в машинном отсеке. Судно плыло ещё какое-то время по инерции, пока наконец не вспенилась вода под кормой при обратном беге лопаток гребного колеса, и с палубы полетел метко брошенный моток верёвки, который распустился в воздухе и концом упал в воду у рук мальчика.
Вытаскивание Яцека на палубу произошло без помех. С него стекала вода, но он уже смеялся над своим необычным приключением и заверял испуганного отца, что с ним не произошло ничего страшного и он чувствует себя отлично после вынужденного купания.
В спасении подростка принимала участие почти вся команда судна, а именно: капитан, матросы, один из свободных кочегаров, а также стюард Хатим. Все они работали в фирме пана Горая с момента покупки «Нефертити», разумеется, знали Яцека и очень его любили, так как своей живостью, весёлостью и отзывчивостью он завоевал их расположение.
В спасательной акции не хватало одного повара Абдулла-ха, а также его помощника Исмаила. Их отсутствие было связано с тем, что Абдуллах в полном отчаянии оглядывал опустошения в камбузе4343
Камбуз – корабельная кухня.
[Закрыть], явившиеся следствием большого крена «Нефертити». При этом он ругал всю бегемотову родню, уделяя особенное внимание тому неуклюжему гиганту, который ударил головой в дно судна. Исмаил ползал по полу, собирая кастрюли, горшки и сковородки, которые свалились с кухонной плиты и, падая на пол, окрасили его приготавливаемой едой.
Тщательное обследование внутренностей судна не выявило никаких повреждений, предполагаемых от столкновения с тушей бегемота весом в несколько тонн. Таким образом, судно двинулось дальше лавировать среди опять всё более многочисленных и крупных островов, плывущих по главному фарватеру реки.
После переодевания в сухую одежду Яцек расположился около штурвального, удивляясь той большой уверенности, с которой он безошибочно ведёт судно в лабиринте каналов, узких проходов и рукавов, окаймлённых чащей буйной растительности.
Наконец солнце начало клониться к закату. В зарослях камыша раздалось громкое кваканье жаб, и из прибрежных кустов раздавался гомон птиц, располагающихся на ветвях деревьев на ночной отдых. Тут же над водой ещё пролетали длинным шнуром припозднившиеся белые цапли, за ними с изящным щегольством взлетали ибисы4444
Ибисы (лат. Threskiomis aethiopicus) – птицы из семейства ибисовых; населяют болота, степи и леса, главным образом горного пояса, питаются главным образом насекомыми.
[Закрыть] и где-то в высоте раздавалось печальное курлыканье журавлей. После этого, уже в быстро сгущающемся сумраке, был слышен резкий свист крыльев пролетающих над судном косяков стремительных египетских уток, и внезапно темнота засверкала миллионами движущихся голубых огоньков. Это были большие светлячки, которые над камышами Белого Нила пролетают без счёту.
А позже где-то вдали блеснули огни нескольких костров, обнаруживающих присутствие людей в степи, и сразу же над рекой раздалось громкое фырканье и сопение бегемотов, выходящих на берег на кормёжку.
4
Громкий гомон и лихорадочная возня на нижней палубе разбудили Яцека от крепкого сна. Он как можно скорей соскочил с койки и, полуодетый, выбежал из каюты. С изумлением он увидел, что «Нефертити» пришвартована у плоского берега, с которым ее связывал мостик из толстых досок, заменяющих трап. Именно по этому мостику несколько молодых африканцев носили на судно толстые древесные щепки и связки сухого тростника, укладывая их сразу в грузовой трюм по соседству с котельной. За этой работой наблюдали оба кочегара, которые часто громкими окликами недовольства протестовали, когда топливо бросали небрежно.
На побережье было видно несколько бородатых арабов, закутанных в белые длинные плащи. Они, оживленно жестикулируя, разговаривали с господином Гораем, капитаном и штурвальным судна. Несколько дальше сверкали на солнце белые стены селения, выразительно выделяющиеся на фоне тёмной зелени каучуковых деревьев.
Почти у самых берегов реки возвышались довольно большие холмы высотою до 100 метров. Они не совсем гармонировали с ландшафтом совершенно плоской здесь степи, что создавало впечатление остатков какой-то гигантской плотины, как будто созданной неведомой силой для удержания реки в ее неустанном движении на север. Глядя на эти холмы, Яцек усмехнулся, так как их название, «Эль-Гебелейн», означает в переводе с арабского «Две Горы», а в действительности их было три.
В соседстве с «Нефертити» стояла на якоре большая тяжёлая фелюка со свёрнутым парусом. На палубе лодки у одной огромной миски сидели с поджатыми под себя ногами несколько арабов и нубийцев, принимающих пищу, согласно местному обычаю, пальцами из общей посуды. Должно быть, это был какой-то праздничный пир, так как забили для него достаточно большого ягнёнка. Согласно обычаю внутренности животного были сплетены в косички и сварены в этой форме, но сердце, желудок и лёгкие – обильно приправленные ароматными кореньями – употреблялись в сыром виде. К мясу, как правило, подавались клёцки из сорго, плавающие в соусе, в котором душистый перец и паприка (красный стручковый перец) соперничали по остроте с другими приправами. Не было также недостатка в мерисе, то есть в спиртных напитках, изготовленных из проса с добавлением переброженного мёда.
«Нефертити» недолго задержалась в Эль-Гебелейн и сразу по окончанию погрузки топлива двинулась в путь. Яцек расположился рядом с капитаном и, изучая в сильный бинокль плоские берега, слушал рассказы Мохаммеда о не слишком давних временах, когда в этой местности встречались не только большие стада всяческих газелей и антилоп, но многочисленные стада буйволов и множество кабанов (бородавочников) с прекрасными клыками, загнутыми над рылом, а в рощах колючей мимозы можно было встретить львов и леопардов. Теперь, к сожалению, здесь мало зверей. Время от времени ещё встречается несколько пугливых газелей, порой даже забредает небольшое стадо буйволов, а чаще, однако, можно наткнуться на ядовитых змей, на которых охотятся египетские мангусты4545
Египетский мангуст, или фараонова крыса, или ихневмон (лат. Herpestes ichneumon. – Прим. пер.) – вид животных рода мангусты (Herpestes), известен как священное животное древних египтян.
[Закрыть], огромные абиссинские вороны и особенно птица-секретарь4646
Птица-секретарь, или секретарь (лат. Sagittarius serpentarius) – хищная африканская птица; питается главным образом змеями во многих местностях Африки, а также в Судане; находится под охраной.
[Закрыть]. Зато в изобилии имеются цесарки, которые вечерами обседают ветви деревьев так густо, что единственным выстрелом из дробовика можно убить их больше десятка.
Из-за таких неутешительных вестей о положении зверей, Яцек решил снять фильм об охоте небольших чёрных нырков (лат. Aythya fuligula), которые, сидя на тростниках, сваливались, как камни, в воду и через мгновение всплывали каждый с маленькой рыбкой в клюве. Яцек собрался пойти в свою каюту за камерой, но внезапно машины «Нефертити» перестали работать, и на нижней палубе раздались громкие восклицания и хохот. Подросток тут же сбежал вниз, где склонившиеся через борт матросы и повар с помощником помогали втащить на палубу по брошенной снаружи верёвочной лестнице четырёх африканцев, одетых только в узкие набедренные повязки, зато обладающие необычайными причёсками на головах. Яцек сразу распознал по этим удивительным причёскам шиллуков4747
Шиллук (прим. пер) – народ в Южном Судане, занимает земли западного берега Белого Нила до границ провинции Кордофан.
[Закрыть], членов племени, живущих большими скоплениями в нескольких сотнях километров южнее, вдоль болотистых, покрытых камышом западных побережий Бахр-эль-Абьяд.
Шиллуки, уже стоя на палубе, втягивали на судно удивительно связанные из стволов амбачи челны, в которых лежало по нескольку копий и по две дубины. Это оружие они заботливо сложили у борта, а потом – согласно племенному обычаю – подняли вверх ладони правых рук и приветствовали команду судна несколько искажённым арабским приветствием:
– Саламалейк!
– Алейкум ассалам! – дружно ответили собравшиеся на палубе арабы и нубийцы, после чего засыпали пришельцев сотнями вопросов.
Хотя шиллуки очень слабо владели арабским языком, Яцек всё же быстро понял, что являются они следопытами диких зверей и многократно уже принимали участие в экспедициях его отца. Он также понял, что следопыты каким-то образом были уведомлены об отъезде экспедиции из Хартума и отправились по течению реки на своих амбачовых лодках, чтобы встретиться с «Нефертити». Сам факт, что на своих хрупких не то челнах, не то плотах они отважились отправиться в далёкое путешествие по Нилу, на котором волны, возмущённые сильными северными ветрами, бывают нередко высотой до полутора метров, доказывал, что они были не только великолепными охотниками, но также опытными мореплавателями.
Вскоре с верхней палубы спустился господин Горай, который поздоровался с пришельцами и начал с ними беседу на их собственном языке. Яцек ничего не мог понять из этой беседы, однако ему была предоставлена возможность хорошо разглядеть африканских охотников. Все они были очень худощавы, но большого роста, имели длинные и относительно тонкие ноги с большими и плоскими ступнями. При взгляде на шиллуков у мальчика складывалась ассоциация с распространёнными в Египте и Судане ходулочниками, болотными птицами, обладающими очень длинными, широко расставленными пальцами, позволяющими им свободно бегать по вязким топям, а также по широким листьям водяных лилий.
Шеи шиллуков были украшены несколькими шнурами цветных бус, а предплечья – толстыми наплечниками, изготовленными из слоновой кости. Из сумки, вытащенной из лодки, вынули они крепко скрученные куски хлопчатобумажного материала, которыми они прикрылись таким образом, что выглядели как длинные, разрезанные с одного бока епанчи, связанные на одном плече. Самую большую заинтересованность подростка, однако, возбудили причудливые шевелюры чёрных следопытов. Они образовывали на голове разновидность шляпы или же чудаковатых шлемов, в которых в качестве украшения торчало несколько страусиных перьев. Яцек, очевидно, знал, что для шиллука волосы являются предметом пустяковых хлопот.
Он стрижёт их или бреет с боков, при этом оставляя наверху и на затылке обнажённые места. По мере того как волосы подрастают, он приправляет их жиром и землёй. Волосы африканцев имеют естественное свойство скручиваться, но смешанные с разными субстанциями, они превращаются во что-то такое, что напоминает толстый окрашенный в красный цвет фетр.
Хотя способ выполнения причёсок всегда является одинаковым, всё же отличаются они формой. Шевелюра одного из охотников выглядела, как гребень шлема, бегущий волнистой линией от верха лба вплоть до низа задней части шеи, у другого напоминала вид изогнутого, открытого вареника, касающегося обоими концами ушей, у третьего же имела форму плоской шляпы, сползшей на затылок. На выпуклых и относительно высоких лбах африканцев были видны шрамы племенных знаков, напоминающих венок из зёрен боба, нанизанных на нитки.
Тут же перед большим селением Ренк машины «Нефертити» остановились, потому что в лопатках колеса запуталось огромное количество длинных гибких побегов водяных лилий. Эти побеги вырастают со дна реки и на поверхности воды выпускают широкие, плоские листья, а также светло-голубые и снежно белые цветы. Порой отрываются они ото дна и сплоченным пластом плывут по течению, становясь в фарватере4848
Фарватер – намеченный в море или на реке водный путь, обеспечивающий безопасное движение для суден и кораблей.
[Закрыть] очень обременительной помехой для суден.
«Нефертити» должна была причалить к берегу, и здесь матросы начали очищать лопатки гребных колёс от тонких, как шнурки, и крепких, как стальная проволока, побегов. Стоянка обещала быть продолжительностью в несколько часов, поэтому Яцек решил немного обследовать прибрежные заросли. В какой-то момент он заметил с удивлением, что шиллуки спускают на воду свои амбачовые плоты.
– Отплываете? – спросил он.
Следопыты широко улыбнулись, обменялись между собой несколькими словами на своём шепелявом диалекте, а потом один из них обратился к мальчику на кепском диалекте арабского языка:
– Мы идём убивать крокодил. Он, крокодил, имеет много хорошего мяса.
– Возьмите меня с собой! – воскликнул Яцек. – Я хотел бы посмотреть на вашу охоту.
Захваченные врасплох этой просьбой, африканцы переглянулись, но одновременно в их глазах блеснуло что-то вроде признания мужества и решительности подростка. Немного погодя Яцек уже сидел в челне-плоте между двумя следопытами, быстро погружающими в воду короткие вёсла, напоминающие большие плоские ложки. Второй плот устремился вслед за первым.
Для Яцека всяческого рода лодки, парусники, моторные лодки и неустойчивые долблёнки, сделанные из одного ствола дерева, нисколько не были новостью, однако в данный момент в этом шиллукском челне ему было немного не по себе. Наверное потому, что челн был очень неглубоким (как плот) и погрузился в воду почти до самого борта. Мальчику казалось, что сидит он на сковороде, которая в любой момент может накрениться и пойти на дно. Само купание, очевидно, не было бы страшным, но сознание, что больше всего крокодилов находится обычно на этих отрезках побережья, где расположены деревни и поселения, вызывало у него неприятную дрожь в спине.
Амбачовые челны-плоты, однако, не только не тонули на достаточно сильно покрытой волнами реке, но быстро пересекли открытое водное пространство и вскоре вошли в пояс низкого камыша, выглядевшего издалека как широкий луг, покрытый зеленью молодых трав. А после ещё нескольких лёгких ударов весел плот оказался у довольно большого острова, заросшего высоким тростником.
Шиллуки ухватились за несколько свисающих над берегом стеблей и, подтянув плот к острову, ловко выскочили из него. Через мгновение причалил и второй плот, и тогда четверо следопытов провели совещание, после которого двинулись на разведку острова. Каждый охотник был вооружён тремя копьями и дубиной, искусно сделанной из твёрдого дерева. Яцек остался у плотов. Однако африканцы оставили ему четыре копья, чтобы он смог ими воспользоваться, если вдруг испуганная дичь выйдет на него. Очевидно, они хорошо знали, что такой дичью могут быть, скорее всего, только цесарки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?