Читать книгу "Формула Джина"

Формула Джина 2 (Pars pro toto)

Иногда не обязательно слюнявить палец, чтобы перевернуть страницу книги, это можно сделать чужими руками залетного ветра или обыкновенного сквозняка!

(Цитаты слепого Пилигрима. 2004)

Где-то в Сибири, в пещере тройной скалы после земного заката горел небольшой очаг, сделанный из двух толстых бревен. Бревна не горели огнем, а тлели в шести глубоких прорезях, постоянно давая тепло. Небольшой голубой дым со странным запахом какой-то травы поднимался вверх, разгоняя веселую стайку мошкары с гнусом, и исчезал в протяжно-сквозняковых расщелинах холодного каменного потолка. Вход в пещеру был завален небольшими камнями на уровне колен среднего человека. А снаружи по всему периметру были разбросаны сухие ветки, мгновенно взрывающиеся сильным хрустом при малейшем нажатии на них. Войти в пещеру тихо было невозможно, ни человеку, ни зверю. Победитов был занят, он собирал помет летучих мышей, валяющийся у дальней стены, что-то туда добавлял и выкладывал его равными кучками возле тлеющих жарких бревен. Запах от влажного мышиного гумуса наполнял пещеру не смрадом, а каким-то неуловимым странным запахом, на который в пещеру заползли уже четыре змеи, семь ящериц и слетелось бесчисленное количество цикад на радость летучим мышам.

– После моего обучения у Сюй Шен Цая еда сама приползет, если правильно ее попросить об этом, используя старинные китайские рецепты пожелтевших книг! – негромко сказал Победитов и камнем разбил голову очередному полозу, который захотел полакомиться детенышами летучих мышей.

– Джин! Я очень удивляюсь, и у меня единственный к тебе вопрос…

– Откуда я все это знаю? – перебил карлика Победитов. – Это очень просто, но долго. Вот тебе небольшая, но фактическая статистика любого живущего на земле человека. В году 365 календарных дней и чуть больше космических. Если ты прочтешь по одной странице в день какой-то интересной информации и запомнишь ее, то за год ты освоишь книгу, по страницам равную этой цифре. Это значит только одно, что ты лентяй и тебе совершенно плевать на собственное образование и скажу больше, ты сформировавшийся глупый человек! А невежественный человек сам по себе уже жертва любых будущих обстоятельств. Людей, которые не читают книги с опытом предыдущих поколений, бесчисленное множество, а значит, они автоматически попадают в разряд глупырей для самих себя и не знают об этом, думая, что они Ого-го! Ха! Но они совсем не Ого-го, а даже наоборот, они мелочь, пескари, плавающие в закрытых квартирных водоемах и живущие по законам, в которые их загнала сильная невидимая чужая рука. Идем дальше в нашем вечернем логическом размышлении, если ты подымешь свою задницу и свою самооценочную планку, ты будешь читать каждый день по 10 страниц в течение года, и ты прочтешь 3650 страниц текста с интересными знаниями, которых ты не знал никогда. Никогда, понимаешь? Я относился и отношусь к себе жестоко и требовательно, читал каждый день от 50 до 100 страниц и старался привязать все знания к своей жизни в особых ситуациях. Я это делал для того, чтобы выжить всегда и везде. Представь себе ответ на логичный вопрос: сколько людей живут и не знают даже 5 % того, что могло бы им пригодиться? Сотни миллионов! И при этом они себя безгранично уважают, вот в чем их личная не ошибка, а уже готовая сформировавшаяся катастрофа.

– Но столько информации запомнить! Это же надо…

– Ерунда! Это снова оправдательные отговорки для самоуспокоения. Кто ленив и туп, всегда имеет оправдание своему бездействию! Мозг наш перекрыт специальной программой, мы не перегружаемся и работаем на запоминание только около 4 %. Срабатывает у многих людей самооправдание, мол, я не смог потому что… Всегда слабохарактерный найдет причину в природе, неожиданности, обстоятельствах, неудачах, погоде и еще черти чем! А это никого не интересует, нужно только желание, чистое, настоящее, собственное желание запоминать! – снова перебил его Победитов. – Когда ты не знаешь, что делать, у тебя обыкновенный дефицит знаний и все! А в дефиците знаний кто виноват? Ты сам и больше ни один живой организм на свете! Только ты! Я жалею только об одном, что у меня в детстве не было правильного мудрого наставника-учителя, я бы знал еще больше. Великому Александру Македонскому сильно повезло, у него был мудрый Аристотель! А мне не нашелся человек, словам которого я бы внимал до глубины души, слушая его с открытым ртом! Ты видел много учителей в школах, чтобы дети, все без исключения, слушали с открытым ртом? Нет! А ведь должно быть только так, и никак иначе, учитель – это путеводная звезда для молодости, потому что молодость всегда глупа! Когда нет достойного учителя, все дети делятся на две неравные категории, минимум – идут в самообразование, максимум – идут в никуда. Пришлось все учить самому, лазить в электронных библиотеках, снимать файлы, вырывать страницы умных книг, воровать чужую информацию, конспектировать, воровать сами книги и заниматься только одним, очень приятным делом – делать выводы и запоминать! У одних – жажда наживы, а у меня – жажда знаний, сколько себя помню! – Победитов снял шкуру с третьей змеи и аккуратно выложил мясо на тлеющее бревно. – Кожа любой змеи, снятая по-мексикански, как это сделал я только что, является природной флягой для дождевой, речной или ключевой воды, или для собственной мочи, которая всегда пригодна к питью! Плюс, это пояс, веревка и охрана своего тела от змей, когда спишь на земле. Видишь, завязывать змеиную кожу нужно всегда выше этой дырочки перед концом хвоста, тогда вода будет удерживаться внутри и не утечет через змеиный морфус.

– Джин! Я никогда не ел змей, я вырос в жестоком городе, я в основном воровал белый хлеб с ореховой начинкой и черствые старинные бублики с изюмом, которые никто не покупал! – сказал Карл и бросил в пакет двадцать восьмую цикаду, предварительно оторвав от нее трапециевидную голову с выпученными глазами.

– Воровать нехорошо, но это можно допустить из твоего прошлого. Что оставалось в огромной стране делать одинокому карлику? Карлик среди людей – это всегда приговор, это изгой, несущий грехи предыдущих родственников. Тебе приходилось выживать и бороться за жизнь, это твой путь, дружище. Будешь сегодня поедать змеиное мясо, чтобы не сдохнуть, скажу больше, все когда-нибудь бывает в первый раз, это не удивительно, мясо, как мясо. У нас даже есть каменная соль, которой в любой пещере завались, нужно только знать, где ее искать! Будешь ты и цикад поедать, меня вьетнамцы научили их готовить в пригородах Сайгона, вкусная вещь, хрустящий протеин. Надо будет, и мочу будешь пить, такова нынче наша ситуация! Но это не навсегда, уж поверь, такова природа любой жизни, меняться или в плюс, или в минус, а потом снова меняться и так, до самого затихания любой жизни. Ананасы, залитые жидким шоколадом, будем жрать позже, когда наступят другие времена! – продолжал Победитов, выравнивая змеиные мясные тела вокруг тлеющего бревна и внюхиваясь в запах печеного мяса. – Однажды, восемь лет назад, моего бывшего друга вывезли на носилках из очень неприятного шахматного турнира. Играли там тайно в древние арабские шахматы по всем древним правилам, вот только ставки были изуверски-невероятными. Тому, кто проигрывал, отрезали нос, тот, кто выигрывал становился на 50 % юридическим владельцем огромного круизного лайнера с обслуживающим персоналом в 5000 человек на целый год! Как тебе ставки? Только настоящая больная сволочь, пресытившись богатством, могла устраивать такие шахматные турниры, наблюдая за лицами игроков. Все ради развлечения, чтобы себя потешить, потому что есть редкие сволочи на земле, они наши с тобой современники, которым все далось с шелковых пеленок, по наследству от родителей, и они по жизни едут на золотом танке, и давят всех вокруг, и меня, и тебя, и наши мысли, и наши потуги построить свой золотой танк! В жизни этой они не сделали ничего, но у них есть свой дом от папаши, а у нас с тобой костяная голова с памятью испытаний и пустые карманы!

– Золотой танк? А если вдруг ничья у игроков?

– быстро переспросил карлик, поймав очередную цикаду.

– Слово «вдруг» в шахматах не существует, там все многократно продуманно, и «вдруг» не бывает никогда! Это же шахматы! Ничья – это тоже приговор! И одному, и второму отрубали большие пальцы на обеих руках и ногах, затем отрезали одно ухо на выбор и отпускали восвояси. Вдумайся, какая разница, отрежут тебе левое ухо или правое? Эклер судьбы в твоем рту! Ты думаешь, Карлуччо, что идиотов поиграть с судьбой было мало? Я тебе скажу, что там стояла очередь, и все мечтали стать владельцами круизных лайнеров, которые приносят огромные барыши даже за один год. Психология такова, что каждый хочет лучшего, остальное – наука свыше! Лично для меня вся эта ситуативная паранойя заключалась еще и в том, что каждый идущий на турнир думал, что он непревзойденный шахматист! Идиоты! Многие из них заблуждались, но природа человека глупого такова, что он прет напролом в западню, не соизмеряя свои силы! Нужно трезво смотреть на себя в зеркало и сопоставлять свои умственные возможности с реальностью, но это из области самоанализа и самокритики, к которым 95 % народа вообще не готовы!

Ты можешь себе представить человека, который знает, что в шахматах он тупица и бездарь и признается в этом вслух при аудитории, от которой зависит его будущее? Редкий был бы экземпляр, уважаемый мною навсегда! Шахматы – это не удар в челюсть, это мыслительные коридоры тысяч и тысяч комбинаций с запоминанием всех ходов и внутренним коварством.

– А были случаи, чтобы кто-нибудь…

– Завязывай с привычкой меня перебивать! Включи терпение и слушай не спеша мое повествование в пещере. Ты куда торопишься? Назад в тюрьму? Слушай и собирай цикад, ночное время – точно такое же время сбора еды, как и днем. Случаи были, был нотариус во время турнира, он и вписывал нового совладельца на 50 % в реестры и юридические документы. Это логично, когда мы имеем одного проигравшего без носа, то обязательно имеем и одного выигравшего с кораблем и деньгами! Включай логику всегда и всю свою жизнь, без логических заключений живут неудачники и наркоманы! Все игралось по-честному, в том-то и дело! Там работал открыточный новогодний принцип: есть надпись судьбы и есть обратная сторона открытки, где тоже что-то всегда написано! Так вот, я продолжу, это еще не конец истории! Мой бывший друг приехал с перевязанной рожей, болью и ненавистью в глазах, с приговором на лице и желанием вернуть себе нос. Из него шахматный гроссмейстер был, как из бабушкиной кастрюли Луноход. Он обошел многих пластических хирургов, и все сказали ему хирургическим хором, что сформировать ему новый кожаный клюв не могут, даже из кожи с его задницы не получится, его нос был удален умело и навсегда одним из зинданских палачей, прошедших пятилетнюю практику в Китае в известном городе палачей Фай Ну, где я работал грузчиком и шпионом пять месяцев. А Китай, как ты знаешь, во все века умел истязать любое мясо, похуже чем маньяк-шизофреник Торквемада. Там, в Фай Ну, жили и работали умельцы своего дела, филигранщики-ювелиры, могли кожу со спины снять таким тонким слоем, что она заживала через две недели, обкусанная личинками мух и восстанавливалась, но пытка была не для стальных нервов, как только она восстанавливалась, ее снимали еще и еще, помогая сто тридцать пятому поколению мух вылететь в китаезовское пространство! Словом, однажды один выродок пластический хирург предложил ему усыпить сына и сделать пересадку сыновьего носа на лицо проигравшего! За деньги, конечно же, за не малые деньги. Группа крови одна и та же, гены те же, приживется. Каково тебе решение, гребаный бронепоезд? Просто университет Содома и Гоморры! И это предлагал врач, твою мать! Мир сошел с ума с самого детства этого мира! Люди в большинстве своей массы есть сволочи! И никто мне не доказал обратного за всю мою жизнь и навряд ли докажет.

– Ни хрена себе, родного сына завалить? И что?

– разрывался от нетерпения карлик.

– А ну-ка замри! – тихо произнес Джин и протянул руку к автомату. – Ты не слышал, как хрустнула ветка у входа?

– Нет! – испуганно прошептал Карлуччо и быстро схватил в руку заостренный кол. Победитов медленно поднялся с камня, выставив автомат в сторону входа в пещеру, он дотронулся указательным пальцем до холодного курка. Он стоял молча и не шевелясь целых пять минут, затем, взяв камень, бросил его в сторону предполагаемого звука. Камень вылетел из пещеры, громко ударился о землю и, прокатившись несколько метров, затих.

– Лучше переоценить ситуацию и опасность, чем недооценить ее! – прошептал Джин и прислонил автомат рядом с удобным камнем, не поставив его на предохранитель. – Эта формула спасает жизнь всегда.

– Джин! А что же было дальше? – с нескрываемым нетерпением спросил карлик.

– Что дальше, что дальше? Ну ты любопытный! А дальше мой бывший друг согласился, безнравственная сука, гребаный шизоидный утконос! – резко ответил Победитов и, надломив гибкий позвоночник, отрезал кусок мяса от первой змеи. – У, какая вкуснятина, просто шедевр повара Кван То Пау в Бейджине! Попробуй, старина! – Джин протянул кусок змеиного мяса карлику.

– Он что, согласился забрать себе нос сына? Сука!!!

– Как ты поразительно догадлив! С такой догадливостью, тебе надо рисовать последовательность Фибоначчи! Я уже несколько раз тебе сказал фразу «мой бывший друг», учись читать между строк будущую информацию. Этот психопат, убитый горем, каждый день рассматривал фото с огромным белым лайнером «Гавайский Бриз», который он проиграл и отдал за проигрыш свой нос. Хавай тему – нос против круизного лайнера!!! Любой сойдет с ума, кроме меня! У него была мания этого выигрыша, уразумел, это был постпсихоз навязчивого шизо? Его параноидальные мысли, превратившись в электросигналы, разрывали ему мозг, и он убивал себя каждый день, истязаясь изнутри. Его желудок был колючей проволокой для владельца, а печень, как вечный санитар, сортировала мертвые клетки, как убитых кровяных солдат. Когда дошло дело до его сына, чтобы заманить его в больницу, якобы сдать кровь больному папаше, здесь Всевышний Кукловод подтянул и меня в эту пьесу. Он же умный, не то что мы, гуляющие по земле от роддома до могилы! Я-то, слава Богу, понимаю, в какой омут меня затягивает верхний парень для очередного испытания. Разъяснив мне ситуацию, мой бывший друг оставил меня у себя дома ночевать. Я не спал в ту ночь, потому что много размышлял и не мог ответить себе на несколько вопросов!

Вопрос Первый, практический: что я должен сделать, чтобы оправдать свое присутствие в этой чужой судьбоносной ситуации? Ситуации, в которую меня подвел Всевышний. Я знал, что это экзамен для меня лично, и я помню всю жизнь, что в любой ситуации нужен поступок, по которому тебя будут судить после смерти!

Вопрос Второй, философский, пространный: почему невинный его тридцатилетний сын должен остаться без носа на всю жизнь, только потому, что его папаша потерял свой шнобиль по вине своей собственной дури и алчности? Живет себе человек, ни о чем не подозревает, и вдруг его родной папа заманивает в больницу, где он проваливается в глубокий сон, а затем, проснувшись, обнаруживает неприятный факт, что его личный нос куда-то исчез! Как тут Гоголя не вспомнить Николая, так сказать, Васильевича? Ты понимаешь, о чем и о ком это я?

– А кто такой этот Гоголь? – серьезно спросил карлик.

– Санта Мария Вера Круз! Ясно! Для тебя лично – это твой пробел в русской литературе! А для меня – выравниватель моего воображения! – медленно и внятно сказал Джин. Пусть будет так, как сказал гений Пол Маккартни.

Третий Вопрос, вопросительно-невероятный, вопрос, убивающий всех наповал, в любой стране, у всех народов, и во все времена: Что же делать, едрена мать? Нужен поступок!

Не вздумай меня перебить именно сейчас, Карлуччо, я переживаю тот момент снова, а свое неуправляемое любопытство задуши зубами. Утром мы позавтракали перед отъездом в больницу, а в такси мой бывший друг умер от какого-то страшного отравления! Умер минуты за две, а должен был за двадцать секунд, я просто недосыпал пропорцию одного вещества и бросил меньше, чем надо было по формуле великого человеконенавистника профессора Буливэраса ван Мартолини, с которым я сидел в Санта-Фе по ложному обвинению в контрабасе дубовой древесины.

– Фу ты! Слава Богу! – только и вымолвил Карлик.

– Вот, вот! И ты туда же, уровень справедливости на высоте! Правильная общечеловеческая реакция на убийство подлого человека, ты уже поблагодарил Бога, испытав облегчение от справедливости за мой выбор. Это точно! Я знал, что я инструмент спасения его единственного сына! Это Кукловод меня так запряг вовремя, как скаковую лошадку, я был осликом, тем самым, который ходил по минному полю, и ни разу не наступил на мину! Его сын до сих пор не знает ничего и никогда не узнает. Вытирает сопли из своего родного носа, дышит кислородом и стрижет волосы в ноздрях, как и раньше, понятия не имея, какую трагедию я предотвратил. Все мы узнаем в своей жизни не сразу, а постепенно! А иногда и в самый первый раз! Когда неожиданно проходит муть и почему-то приходит просветление, ты начинаешь видеть все вокруг в другом свете без этой самой мути! У меня нет больше того друга, его сын остался с собственным носом, я взял грех на душу по Верхней воле, а «Гавайский Бриз» – это корабль, на котором я хочу прокатиться однажды по шести морям и трем океанам с красивой и обязательно умной женщиной, каких страшный дефицит в природе, но они все равно где-то обедают, ужинают в одиночестве без меня, и спят на шелковых простынях с рисунком хризантем и тоже без меня! Неправильно это, мечтаю исправить расклады судьбы.

– И я с тобой, Джин! – быстро вставил Карл.

– На простыни или на корабль? Для этого нужно будет… а впрочем, об этом потом. Возможно и ты, куда без тебя, если только ты меня не предашь? После нашего успешного побега у тебя сепарационная тревожность, так психиатры, которые очень хорошо учились своей профессии, называют быструю переоценку своих взглядов после стрессовой ситуации. Ты помнишь, тебя хотели сожрать? Я спас тебе жизнь, теперь твоя очередь и ты мой должник по воле свыше. Но сначала у нас море работы и насущных проблем по выживанию в огромной и очень опасной Сибири. Теперь насчет нашей жратвы для тебя небольшая лекция по выживанию из истории старинного казацтва, которое я изучал по некоторым обветшалым книгам неизвестного автора. Слушай и запоминай, однажды это может спасти тебе жизнь, твоей жене и твоим детям!

– Я предам? Да ты что? Да, я… да я! Никогда! Ты же мне жизнь спас! Клянусь, Джин! Каким таким моим детям? – переспросил карлик с откровенным удивлением на лице.

– А как же? Именно твоим! Никто не знает будущего! Бери, учись пока мы вместе! Я учился всегда и у всех, кто делился со мной знаниями! И запомни, если кто-нибудь когда-нибудь тебе скажет о твоем будущем, что оно у тебя плохое, без любви и без детей, знай, перед тобой обыкновенный дурак! Я очень люблю это слово, которое имеет массу эквивалентов оскорбительного содержания, но само слово «дурак» – это не оскорбление, это хуже, это ужасная констатация непоправимого, свершившегося, очень грустного, фатального факта!

Давным весьма давно, где-то в степях без лесов, где жили такие же люди, как и мы с тобой, называвшие себя луговики-сечевики, жрать было нечего совсем. Не от изобильной или хорошей сытой жизни ходили там поговорки, пересказанные в старинной книге: «Хоч с корыта, або сыта», «В степи и хрущ – мясо», «Лакомая еда – с чесноком лебеда».

– А что такое хрущ, Джин? – спросил карлик, удобно устроившись слушать непознанное, неизвестное и неведанное бродяжьей душой.

– Хрущ – это жук с пластинчатыми усами и без человечьих ушей! Были даже люди с такой фамилией, как Хрущев, приспособленцы и тупицы редкие! Понял? Вредитель по житию, Божьему предназначению и природному приговору, скачущий под дудку черного голоса! Это вредитель и чья-то жратва в пищевой цепочке, – быстро ответил Джин. – Когда в месте обитания мало еды, то люди включают другую страницу своего восприятия и начинают выживать. Солнце использовали, как природную печь для груш-гниличек, лежали они под солнечными лучами и пеклись. Называли их еще дули, кукиши, гливы, хранили под соломой, чтоб подгнило, потому и гнилички. Ели тогда такой-сякой бурьянец, заболонь, стрелолист, кубышку желтую, жидкие юшки, заправленные дикими травами, терн – дикую сливу. Заболонь – это белого цвета прослойка у деревьев под корой. Набирали заболонь и стряпали знатный обед. Из тернослива делали муку, вареники с терном были роскошной едой, как говорили, для заготовки в рот. Когда варили юшку, в казаны набивались комары и юшка такая называлась гнусной, потому что комар – это гнус и есть, мать его, подлеца! Тоже протеин, хоть и маленький. Мы близки с тобой к изготовлению гадючьего кулеша, гадюки, ящерицы, ужи и полозы в казане с пшеном. Но я пошел другим путем, китайским, и при разогреве помета летучих мышей с секретом пресмыкающиеся ползут и бегут на запах сами, потому что тоже хотят подкрепиться. В те времена знали, что голод – это лютый зверь, и порой горсть зерна из хомячьей норы спасала жизнь путнику в степи.

– А хлеб? Как же хлеб, Джин? – в недоумении спросил карлик и выдернул голову крупной цикаде.

– Это вопрос интересный, но мною пробованный! Саранчи и кузнечиков было много, вот из них муку мололи и делали хлеб. Цикады у тебя в кульке, это уже и есть для муки заготовка. Древний хлеб у них назывался «пряжмо-опреснок», хлеб из зелени с луковыми перьями и щавелем назывался «зельник». Муку делали из желудей, где дубы росли, а если была торба с мучным припасом, делали саламаху-затираху – это жидкое тесто вливали в подсоленный кипяток, а заправляли туда сухую рыбу, сало и зелень. Пшено ели с мукой, называлось это тетерей или за серо-желтый цвет тетерю звали рябком. На завтрак шли слизни, цикады, муравьи, улитки, ели яйца птиц и маленьких птенцов в гнездах, куриное и сорное просо, ячмень дикий, перловник, колосняк, овсюг, толокнянку, орех – водяной чилим, ели семена лебеды и говорили: «Как уродиться лебеда – то уже не беда!» А сковородой в бескрайних степях был обыкновенный разогретый у костра камень. Такое им досталось место для жития, вот там-то и имел свой здравый смысл совсем другую интерпретацию, чем здесь и сегодня. Это тебе не в тупой супермаркет сходить, тут выживать надо каждый день. Нынешний человек ни хрена не умеет, слабый он, писклявый, нервный, все чужими результатами живет, самовлюбленная сволочь, одним словом, пискля на бобах!

– Да-а-а! – протяжно сказал карлик, аккуратно прикрывая ладонью мешок, забитый мертвыми цикадами. – Выживал народ, не на готовеньком, жили люди тяжко, это не Кока-Колой башку мыть, как я в приемнике в 2088 году. Я о таких знаниях и предположить не мог!

– Это снова просто. Если раньше жили люди, то у них есть опыт выживания, кто сказал, что они были глупее нас? Нет, они знали толк в завтрашнем дне. Любой опыт нужно изучать, он дороже холодного куска золота. С изученным опытом можно и змеиное мясо раздобыть, и слиток золотой, а уж потом ананас, залитый шоколадом. Пробуй мясо, побег прошел успешно, в рожу охраннику ты плюнул древним китайским ядом, который сделал я, мы это мясо и теплую пещеру заслужили, а завтра будет кислород и новая жизнь. Ложись у костра, я подальше лягу в темноте и в холоде, если кто в пещеру ночью войдет, сразу накинется на тебя, а я его из автомата и порешу, лады?

– Лады, Джин! Я с тобой уже перестаю дрейфить! А что, ты думаешь, кто-то заявится? – шепотом спросил карлик и посмотрел на вход в пещеру.

– Ха! Конечно, заявится! Мы с тобой не на самом верху пищевой цепочки в этой местности, но у нас есть автоматик, да еще и с разрывными патронами. Любую шкуру можно продырявить, даже в бронежилете. В этом месте тайги живет около десяти новых мутированных видов животных, не считая старые виды медведей-людоедов, таких же не сытых тигров и голодных волчар. Запах жаренного змеиного мяса медленно оповещает воздух тайги и чьи-то мокрые носы о том, что здесь кто-то сдох и его поджарили и едят. Все хотят подкрепиться, не только мы с тобой, вот эти ублюдки скоро и заявятся сюда, посмотреть тебе в глаза и попробовать твои нервы на прочность.

– Джин! Мне страшно, а если…

– Никаких если! Захочешь жить, воткнешь в пасть какой-то мутированной бродячей собаке свой кол, и всех делов! А если будет их много, я прицельно их уложу одиночными. Я думаю сейчас о другом: у нас нет документов, и мы в розыске с завтрашнего дня по всей Империи. У нас нет денег, чтобы добраться до моих ближайших консервов.

– До каких таких консервов? – снова прошептал карлик, сжимая длинный кол.

– Консервы – это законсервированные полезные люди, которые мне должны, кто денег, кто шикарный ночлег с вкусным столом и веселыми женщинами, кто недвижимость, кто транспорт, а кто и саму жизнь!

– Свою жизнь?

– Да! Это те, кому я спас их житие в пиковой ситуации, они лежат, как консервы в моем мысленном холодильнике, на той самой полке, где находишься и ты! – ответил Джин и откусил толстый кусок змеиного мяса с пучком дикого лука. – Какая вкусная змеиная мышца!

– Да! Я не забуду никогда! – шептал карлик.

– Это утверждение или клятва? Никто не знает будущего! Все думают, что они будут поступать благородно, как джентльмены, начинают себя заранее самоуважать и выпрямлять от этого позвоночники, а когда приходит время «икс» и пора взлетать без керосина, тут Верховный правитель компьютерной игры и создает облом! Облом серьезный и невыносимо полировано-гранитный. Знаешь, что делают потом люди, которые клялись, что они будут джентльменами, но ни хрена сделать не могут? Они начинают себя оправдывать, а это уже чистый пластилиновый ход по горячей батарее, это желе, трясущееся за свою серебряную ложку, это муть и трусость. Запомни, Карлитто, меня можно предать только один раз, второго не было никогда и не будет! Трус умирает сто раз в день, а настоящий товарищ, мужик, один раз в жизни! Я видел много ссучиных падл, кто поменял меня на золото, деньги и жирную котлетную тефтельку. Золото всегда путешествует от одного к другому, как шлюха, деньги – это всего лишь сигналы, что у тебя ПОЧТИ все в порядке, а жирные котлеты, перевариваются в желудках и хотят срочно свалиться в унитазы. Это все тривиально, но абсолютно логично, это ловушка от Всевышнего для сдачи главных экзаменов, экзаменов на совесть! Ведь человек, по большому счету, – это ходячий мешок микробов и бактерий, его делают личностью только поступки! Чесать, как расческа по кожаным ушам, это не поступок, это передача звуковых волн. Так что делай выводы и всегда думай, прежде чем сварганить какую-то подляну. Карлини, а ты за что первый раз уселся за забор?

– За борщ! – тихо ответил карлик.

– Смешно и печально! А поподробней…

– Я хотел кушать и увидел во дворе, что старуха поставила кастрюлю с борщом на подоконник первого этажа…

– Не продолжай! Дальше было так: ты кастрюлю стырил и стал жрать, не отходя от кассы! Затем у тебя даже была мысль, что ты сожрешь не все и вернешь кастрюльку на место с половиной борща, чтобы старуха потрапезничала тоже. При этом ты руками выхватил горячий мясной масел из кастрюли, потому что при виде мяса, ты в те времена терял разум. Соседи или бабуся подняли вой, тебя схватили, и ты получил пятерик за грабеж, а не за воровство, потому что у долбаных писак-законников, есть резкое разграничение по этим двум понятиям. Да, смешно и горько! Стране с миллиардным населением был нанесен страшный ущерб, когда гражданин этой страны сожрал половину кастрюли чужого борща. Тебе страшно повезло, как говорили сто лет назад – ты фартовый. Если бы ты украл кастрюлю борща в Йемене или Саудовской Аравии, хотя там о борще не слыхали и никогда не пробовали, тебе бы отрубили руку, а еще отрезали бы ступню, затем прочитали бы вслух суру из Корана: Ля тага вай ну халя ит ми вэ аль эдвайн!» И, пригрозив пальцем, отпустили ковылять по миру дальше. Я знаю точно, если бы ты не съел тот бабушкин борщ, ты бы не умер с голоду, потому что сдохнуть от голода человеку сложновато и нужно много времени! Во всем, абсолютно во всем, что с нами происходит, виноваты только мы сами и никто больше! А контуженный народ, любящий себя, всегда обвиняет кого угодно и что угодно, но только не главного героя его собственной пьесы! Драматурги хреновы, так и живут: все виноваты, а они нет! Космический мусор!

– Да-а-а! – вздохнул карлик. – Почти так и было и дали мне четыре года за борщ! В камере было страшно холодно, и мы все мерзли, особенно ночью. На стене возле наших шконок были нарисованы батареи отопления, и когда мы загинались уже от якутского колотуна в минус тридцать пять, надзиратель подходил к кормушке и показывал нам картонный градусник, на котором красная линия была нарисована до корявой цифры плюс тридцать пять. Затем он снимал свою куртку, вытирал лоб мокрым платком и выжимал его перед нами. Рано или поздно мы все начинали думать, что у нас белая горячка и мы идиоты! Нам холодно, а он пот вытирает со лба! Шмара конячная! Это же визуализированный идиотизм!

– О! Да ты растешь в определениях! Веселый вам попался надзирала, ничего не скажешь с воображением, настоящая сволочь! В поле событий за издевательства над людьми ответит он или его дети! Печально для него, но он об этом не знает, в том то и сюрприз, в том и справедливость! Для них мир очень узок и счастье лучезарит колбасой на столе! Завтра будем ставить точку в нашей партизанской жизни и пробираться на трассы, где ездят разные машины. Всегда молчи, когда я буду разговаривать с народом, придуривайся немым, можешь помычать, как Герасим с собакой на руках, или махать головой, как китайский чиновник-мандарин, но ни слова в эфир, пока я тебе не скажу. Задача номер раз – добраться до моего старого должника, там нас ждет стакан свежего кефира с водкой, сливочное масло и даже крепкое яблоко с рынка, расслабон в передышке и наши настоящие новенькие документы. Спокойной ночи, Карлуччо!

– Спокойной ночи, Джин!

Солнечное утро разрезало тайгу лучами, отбрасывая свежие, новенькие тени на скалу. Радуясь новому дню, птицы орали со всех направлений, предвкушая теплый воздух и какую-то семечковую и гусеничную еду. Победитов сидел на корточках у ручья и промывал два змеиных чехла, заполняя их водой и взбалтывая. Сгустки крови выливались все меньше и меньше, пока вода не стала чистой. Джин набрал головки ромашек и заполнил каждый змеиный чехол на четверть. Дезинфекция будущих фляг для воды началась. Сзади раздался негромкий хруст.