Читать книгу "Чужая жена"

Глава 22

– Милая, ты очень напряжена. Все в порядке? – спрашивает мама, подозрительно глядя на меня.

– Конечно, все хорошо.

Я решила навестить ее именно сегодня, когда мое эмоциональное состояние более-менее приближено к норме. Все эти дни я совсем не чувствовала себя счастливой, а мама сразу бы заподозрила неладное. От Макса едва удалось скрыть свою боль и чувство вины, и то я сомневаюсь, что у него не закралось подозрение.

– Ты давно не приходила. У тебя все хорошо?

– Все отлично. А ты как себя чувствуешь? – спрашиваю, глядя на уставшие глаза матери. Сегодня она бледная.

– Хорошо. Мне бы выспаться, а остальное как-нибудь решится.

Надеюсь. Потому что состояние мамы мне совсем не нравится. В ее глазах нет яркого блеска, в ее голосе – усталость. Возможно, ей действительно нужно отдохнуть.

– Ты все время смотришь на часы, – замечает она.

Да, смотрю. Потому что жду, когда пройдут пять минут, чтобы пойти на долгожданную встречу.

– Через полчаса я должна быть у косметолога. Не хочу опоздать, – стараясь не заикаться, отвечаю я.

– Тогда иди. Давай, вызову такси.

– Не переживай, я сама.

Поднимаюсь со стула и, допив свой чай, иду в прихожую.

– Милая, – зовет мама, заставив обернуться. – С тобой точно все хорошо?

Как тебе сказать? Как сказать, что я, наверное, впервые в жизни не послушалась твоего совета и пошла наперекор? Я изменила мужу и даже не жалею об этом. Я полюбила другого и не хочу ничего менять.

Я живу другой жизнью, которая имеет больше красок, чем прежняя…

– Все отлично.

Прощаюсь с мамой, вызываю такси, все время поглядывая на часы. Лишь бы не было пробок. Лишь бы не опоздать. Иначе я лишусь тех самых коротких минут с ним. С Дани. Именно к нему я спешу сейчас, а не к косметологу.

Такси высаживает меня недалеко от дома. Иду пешком. Точнее не иду, а чуть ли не бегу. Если бы я надела кроссовки вместо туфель, то, скорее всего, побежала бы навстречу своей судьбе.

Я долго думала о правильности своего поступка. Правильно ли делаю, что вытаскиваю Дани из черного списка? Нужно ли мне идти сюда после долгих и мучительных дней в разлуке? Ответы на этот раз оказались просты. Да. Нужно. Потому что я словно умирала в агонии без темных глаз Дани. Без его улыбки, без его голоса. Без привычного «Люблю»…

Я не выдержала и позвонила на следующий день, как только Максим уехал в офис. Тут же почувствовала облегчение, стоило только услышать голос Дани. Родной. Красивый. А сейчас чувствую себя шпионкой, совершающей что-то противоестественное. И мне нравится это чувство.

Внезапный звонок заставляет остановиться и замереть на месте. На дисплее фотография Максима.

– Привет, что делаешь? – спокойный голос Максима раздается в трубке.

– Привет. Решила прогуляться, – стараясь не выдать дрожь и волнение в голосе, отвечаю я. В лицо дует легкий ветерок, но скоро он должен прекратиться, когда я заверну за угол, во двор знакомого дома. – А ты?

– Пока работаю. Хотел сказать, что задержусь сегодня. К ужину не жди.

– Жалко, – грустно вздыхаю я. – Надеюсь, уснем мы вместе.

– Конечно. Люблю тебя, – произносит Максим с теплотой.

– И я тебя.

Кладу трубку, так и не сказав слово «люблю». Оно потеряло смысл в наших отношениях. Звучит фальшиво, неправдоподобно. Замечаю, что все реже и реже говорю его мужу, а он все чаще и чаще это замечает. Но я ничего не могу с собой поделать. Сердцу не прикажешь, зародившиеся чувства не остановить.

Подхожу к знакомому подъезду, набираю знакомый код домофона, поднимаюсь на нужный этаж. Сердце стучит как бешеное, внутри все замирает, сжимается, будто я совершаю что-то запретное.

Будто совершаю преступление…

Но наша жизнь не имеет смысла, если мы не идем на риск ради своего счастья.

Дверь открывается после звонка. На пороге появляется Дани без рубашки, в брюках. Красивый. Уютный. Сексуальный. Мой. Его мышцы напрягаются, когда прохожусь по ним взглядом.

Ничего не говорю, просто переступаю порог и, захлопнув за собой дверь, впиваюсь в его приоткрытые губы. Прижимаюсь к твердому телу. К горячему. Родному. Сбрасываю туфли как можно скорее, снимаю пальто.

– Черт, как же я скучал, – хрипит на ухо Дани, стягивая вниз собачку на спине.

Черное платье лужицей падает к моим ногам. Переступаю через него, не отрываясь от желанных губ. И я скучала. Безумно сильно скучала. Но не успеваю ничего сказать, да и не хочу – действия показывают гораздо красочнее мои чувства к этому мужчине.

Дани рывком поднимает меня за попу. Обхватываю его бедра ногами. Прижимаюсь. Чувствую прикосновение кожи. Его кожи. Горячей. Желанной. Поцелуи спускаются по шее, останавливаются над чашечкой лифчика. Мы опускаемся на кровать спустя какие-то доли секунды, когда наши губы разъединяются. Я остаюсь лежать на спине, а Дани стоит возле меня будто нерушимая скала. Рассматривает. Черт! Как же долго…

– Дани, скорее… – умоляю я, чувствуя, что вот-вот взорвусь от возбуждения и желания соединиться с ним в единое целое.

Знаю, что мы будем делить друг друга всего час, пока у него перерыв на работе, но я хочу насладиться этими минутами счастья. Хочу снова вдохнуть родной запах, почувствовать на себе знакомые губы и кричать в его руках как можно громче.

Он снимает брюки, сдвигает мои трусики и тут же наполняет меня собой. Двигается. Быстро. Выбивает из меня громкие стоны. Впиваюсь в его смуглую кожу, оставляю отметины. Зря, наверное. Но иначе у меня не выходит. Никак. Слишком сильно я по нему соскучилась.

– Еще… Ах…

Дани поднимает ноги к себе на плечи и глубже входит в меня. Резко. Заставляя моментально раствориться в ощущениях, в чувствах, в эмоциях. Бесконечно долго выкрикивать одно единственное слово:

Люблю…

Мы вместе кончаем, дрожим, потом он опускается рядом со мной, прижимает мое расслабленное тело к себе. И целует. Не глубоко, не страстно, скорее успокаивающе. Дарует то самое облегчение, которое необходимо, когда вокруг сплошной мрак, ты погружена в пучину внутреннего хаоса.

– Я ужасно соскучился… – шепчет Дани, перебирая мои волосы. Поднимаю на него глаза и пропадаю. Никогда не видела его таким нежным, даже в первые наши встречи. Таким открытым. Может, я просто отвыкла от этого?

– И я скучала, – отвечаю, не отрывая глаз от любимого мужчины. Сегодня они такие глубокие. Черные. Омуты, в которых я готова погрязнуть до конца жизни. Но на деле нам позволено лишь несколько часов в неделю.

Мне и этого хватит. Должно хватить.

– Мы снова вернулись к тому, с чего начали, – шепчет Дани.

– Наверное.

– У нас есть время в запасе. Хочешь, прогуляемся по набережной, потом посажу тебя в такси?

– Ты не опоздаешь на работу?

– Консультаций на сегодня больше нет. Меня в основном ждут бумаги. Я и в другое время с ними справлюсь.

Улыбаюсь. Еще немного времени с Дани. Еще чуть-чуть. Соглашаюсь, не задумываясь.

Ветер аккуратно дует в лицо, слегка разбрасывает пряди волос. Мы гуляем почти там же, где находится его клиника. По набережной. Вот здесь, на этом самом месте, я сходила с ума от новых ощущений, от чувства вины. Здесь встретила Дани в неформальной обстановке. А в паре шагов находится грузинский ресторан. Там были очень вкусные хинкали. И очень красивый Дани…

Мы молчим, не говорим ничего. Смысл? Сейчас мы просто чувствуем друг друга, находимся рядом, держимся за руки, улыбаемся как подростки на первом свидании. Этого достаточно.

– Хочешь мороженое? – предлагает Дани, нарушая тишину между нами.

– Не холодно для мороженого?

– В самый раз.

Впервые за долгие дни чувствую себя счастливой. Мы похожи на парочку влюбленных, которые не боятся выходить на улицу и показывать свои чувства. Если мне холодно, Дани прижимает ближе к себе.

– Давай еще немного погуляем. А мороженое поедим потом, – предлагаю я, чувствуя, как прохладный ветерок проскальзывает сквозь легкое пальто.

– Ты замерзла, – в его низком голосе появляются серьезные нотки. – Пойдем в машину, согреешься.

– Ты знаешь, как меня лучше согреть, – шепчу ему и прикасаюсь своими губами к его.

Они полураскрытые, податливые. Тут же подхватывают мою инициативу и целуют нежно-нежно, будто кроме этого поцелуя у нас ничего нет. В какой– то степени это так и есть. Наверное. Так хочется, чтобы этот момент длился вечность. Бесконечность. Но…

– Жасмин!

…реальность заставляет спуститься с небес на землю и осознать, что наши отношения обречены.

Как гром среди ясного неба раздается знакомый голос. Замираю на месте, Дани непонимающе смотрит на меня, все еще удерживая в объятиях. Еле вырываюсь из них, чтобы между нами возникло хоть какое-то расстояние. Оборачиваюсь на голос и встречаюсь с знакомыми голубыми глазами. Самые родные, самые понимающие, но сейчас они смотрят прищуренно и осуждающе. Я вижу в них недовольство и гнев.

– Привет, мам. Как ты здесь оказалась? – спрашиваю непринужденно, делаю вид, что никакой катастрофы не произошло.

– У меня тот же вопрос. Это кто?

Она уже догадывается, с кем я стою. Ведь мы когда-то говорили о нем. Я не называла его имени, но сейчас ей и так все понятно. Я не рассказывала, что изменяю Максиму. Не признавалась, что наша любовь потерпела крах, а мое сердце забрал другой мужчина. Женатый. Я не люблю врать маме, никогда не любила. Мне и так долго пришлось скрывать от нее. А сейчас не могу…

– Это Дани. Он…

– Очень приятно, Дани, – перебивает мама, но руку не протягивает, как делает обычно во время знакомства. Изучает его строгим взглядом, под которым хочется поежиться. – Почему вы целовали мою дочь?

– Мама, это не то, что ты…

Как же глупо, как же ужасно все получается.

– Вы только что целовали мою дочь! – Она смотрит презрительно на молчащего, нахмуренного Дани. – Ты совсем с ума сошла! – кричит на меня, совсем не понижая голоса. Как же стыдно!

– Давай потом поговорим.

– Нет, не потом! – Мама глубоко вдыхает, пытается себя успокоить. Ей требуется минута, чтобы собраться с мыслями и громко спросить:

– Как ты могла изменить Максиму? У тебя совесть есть?

– Мам…

– Он помог нам, когда твой отец умер. Приютил нас, спас от нищеты, от улицы! Где твоя благодарность?

– Мама…

– Ты немедленно прекратишь эти фокусы, иначе…

Но я не успеваю выслушать ее «иначе», потому что мама резко хватается за сердце и оседает на асфальт, безмолвно открывая рот.

– Мама!

Глава 23

– Почему мы так медленно едем? – спрашиваю водителя скорой помощи.

– Дороги такие, девушка! – выкрикивает через плечо мужчина в форме. – Сейчас приедем, не переживайте!

Черт! Почему так? Почему маме стало плохо именно сейчас? Почему машины впереди не могут побыстрее расступиться, чтобы пропустить нас? Мигалки для кого работают? Маме плохо! Она едва дышит через маску. Каждая секунда на счету! Эгоисты! Больно. Как же больно смотреть сейчас на нее. Такую поникшую и ослабленную. Уязвимую…

Мама совсем не смотрит на меня. В сознании, но глаза прикрыла. А когда открыла, в их голубизне увидела всю палитру негативных эмоций. От презрения до ненависти. Черт! Она не должна была узнать все так. Я хотела сама все рассказать. Когда пойму, что делать со своими чувствами. Когда мы с Дани поговорим по душам и решим, как нам поступить дальше. Жить со своими половинками и сделать вид, будто ничего не случилось, или развестись и построить новую счастливую жизнь.

Казалось, прошла вечность с тех пор, как мы выехали с набережной. Машина заезжает в арку больницы. Нас уже встречают возле входа. Маму быстро вывозят на каталке, я выбегаю следом за врачами. Краем глаза замечаю паркующийся автомобиль Дани, но толком не обращаю на него внимания. Бегу по белым коридорам, где стоит запах медикаментов, смотрю на родного человека. На маму. На женщину, с которой всегда делилась наболевшим. А сейчас утаила правду. И вот чем это обернулось.

– Девушка, вам сюда нельзя, – произносит медсестра возле дверей и поднимает палец вверх. Только сейчас читаю надпись. Реанимация.

– Пожалуйста, спасите ее!

– Это зависит не только от нас. Ждите.

Передо мной закрываются двери. Эхо этого стука еще долго звучит в пустынном коридоре. Раздается в груди. Пробирается в сердце. Сжимает его в тиски.

Все время, пока мы ехали в машине, я держалась. Не плакала при маме, чтобы она не переживала, не расклеивалась. И мыслила трезво. Практически. Сейчас во мне будто сломали предохранитель. Одна слезинка. Вторая. Третья. Они скатываются по очереди. Перед глазами все расплывается, ноги больше не держат.

Почти падаю на колени, пока меня не подхватывают знакомые руки. Окунаюсь в родной аромат, закрываюсь от всего мира, уткнувшись лицом в его плечо. Плевать. Сейчас на все плевать. Он нужен мне. Сейчас.

– Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу, – шепчу я, содрогаясь от плача.

– Не волнуйся, с ней все будет хорошо.

Дани нежно поглаживает меня по голове. Аккуратно. Утешает как маленького ребенка, шепчет слова на русском и азербайджанском. Я ни черта не разбираю, но его шепот постепенно успокаивает. Слезы больше не льются, перед глазами больше нет картинки умирающей матери. И никогда не будет, потому что она жива. Она будет жить. Всегда. Сейчас она слишком молода чтобы умереть, я не готова ее отпускать на тот свет.

– Надо позвонить Максиму…

Отрываюсь от плеча Дани и достаю телефон.

– Зачем?

– В таких случаях я всегда звоню ему. Он может что-то заподозрить.

Дани молчит, ждет, когда я договорю с мужем. Максим обещает приехать как можно скорее, говорит, что находится сейчас недалеко. Ему потребуется меньше пяти минут. Поэтому…

– Тебе надо уйти, – поднимаю глаза на безэмоционального Дани.

– Ты уверена, что справишься?

– Справлюсь. Не волнуйся.

– Что, если…

– Если что? – раздается за спиной голос мужа.

Незаметно напрягаюсь. Не успели. Пока Максим не видит, беру себя в руки, поворачиваюсь к нему. Серьезный. Смотрит вопросительно то на меня, то на Дани. Вопросов не задает, но и не расслабляется, будто присутствие другого человека в порядке вещей.

– Добрый день, Максим Кириллович. – Дани обходит меня и протягивает мужу руку.

– Привет, Дани, – отвечает официально. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Я оказался поблизости, не смог бросить вашу жену одну.

Каждая секунда заставляет содрогаться от напряжения, каждое слово мужа и любовника туманит мозг, не позволяя осознать реальность и включиться в игру. В любой другой день у меня получалось делать вид, что нас с Дани ничего не связывает. Но не сейчас. Нервная система дает слабину не в самый подходящий момент.

Лишь бы он ничего не узнал. Лишь бы не узнал…

– Спасибо, что побыл с ней.

Максим заключает меня в объятья, обойдя Дани. Утопаю в родном тепле. В привычном. Странно сейчас сравнивать успокаивающие объятья мужа и любовника. Не то время, не то место. Тем более под взглядом мужчины, который только что смахивал своими пальцами слезы с моих щек. Который улыбался мне. Который целовал мои губы.

И сейчас он смотрит напряженно. Слишком ревниво. Слишком измученно. Опускаю взгляд, не в силах выдержать эмоции, переполняющие его черные глаза.

– Я, пожалуй, поеду, – говорит Дани. – Позвоните, как что-то узнаете.

И тут же разворачивается, делает два шага к выходу…

– Дани Азизович! – выкрикиваю я. Его статная фигура останавливается. Повернув голову, он смотрит на меня с той же болью в глазах. – Спасибо за поддержку.

Он не отвечает. Секунда. Вторая. Третья. Дани слегка приподнимает уголки губ и вежливо отвечает:

– Не за что.

Дани уходит все дальше и дальше, а я буквально нутром ощущаю, как тепло покидает мое тело. Вместе с любимым мужчиной. Я не знаю, когда мы увидимся вновь, когда нам еще раз удастся встретиться наедине. Сейчас он мне нужен как никогда.

– Врачи что-то говорили? – спрашивает Максим, вытащив меня из размышлений.

– Нет. Она в реанимации.

Снова чувствую подступающий ком в горле. Снова готова расклеиться.

– Не переживай, все хорошо. Мы переведем твою маму в частную клинику. Она обязательно поправится.

Верю. Ты всегда будешь моей опорой. Моим щитом. Человеком, который всегда решит все проблемы. Жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. Мама права. Я виновата перед тобой. Перед ней. Перед собственной совестью. Виновата в том, что меня привлек женатый мужчина. Что мы рушим наши жизни, наши семьи. Мы не сможем ничего сделать с этим, если будем поддаваться эмоциям.

Но как прислушаться к голосу разума и поступить правильно, чтобы не пострадал кто-то еще?

Глава 24

Домой приезжаю выжатый как лимон. От меня ничего не осталось. Никаких чувств, эмоций. Чувствую себя камнем. Странно? Вряд ли. После того, что произошло несколько часов назад, удивительно, что я вообще доехал до дома в полном сознании.

Наша встреча с Жасмин – единственное светлое пятно за этот день. Однако оно слишком блеклое и становится с каждой минутой все прозрачнее и прозрачнее. Сейчас она с ним. С Орловым. Он успокаивает ее, помогает материально и наверняка ищет частную клинику, обзванивая знакомых. Он находится рядом с ней и имеет на это полное право.

Нет, я ошибся. Все же одно чувство я испытываю. Ревность. Если бы я смог побыть с ней подольше, смог бы убедить, что все будет хорошо, смог бы решить ее проблемы. И я бы смог, но…

Всегда есть это пресловутое «но», которое перекрывает кислород в горле…

Паркуюсь возле дома, поднимаюсь по темному подъезду на наш этаж. Дома неестественно тихо, Белла не встречает у порога, как обычно, на кухне свет не горит.

– Белла! – кричу, скинув с себя обувь. В ответ все та же тишина.

Неужели до сих пор дома нет? Она говорила, что мои родители пригласили на ужин, предлагала вместе пойти, но я не смог. Я нужен был Жасмин.

– Белла! Ты дома?

Мне это совсем не нравится. Куда делась моя жена? Осматриваю гостиную, коридор, захожу на кухню. Пусто. Будто дома никого не было весь день. Захожу в спальню. Тишина. Пустота. По крайней мере, так кажется на первый взгляд, пока я не замечаю миниатюрную тень, стоящую у окна. Включаю свет. Вот и моя пропажа.

– Я звал тебя. – Подхожу ближе, встаю за ее спиной, прижимаю к себе хрупкую фигурку. – Ты меня очень напугала.

Белла совсем не двигается, ничего не говорит. Создается ощущение, что и вовсе не дышит, но один горький всхлип, наполнивший нашу спальню, выбивает меня из колеи.

– Белла?

Разворачиваю маленькую фигурку в черном платье и натыкаюсь на размазанную тушь под красными глазами, на распухший нос. Маленькие капельки стекают по миловидному девичьему личику, но глаза так же смотрят в пол, даже когда я приподнимаю ее голову за подбородок.

– Что случилось? Кто тебя обидел?

Слез на лице становится больше. Белла хмурит глаза, не пытаясь остановить их поток. Черт! Пока я шлялся где ни попадя, моя жена тут страдала. В одиночестве. Наверняка родители опять давили потомством, мучили ее этим, зная, что без меня ей трудно за себя постоять. Зачем я вообще ее отпустил одну? Так и знал, что произойдет что-то подобное!

– Прости меня, родная, – прижимаю ее к своей груди, позволяю выплакаться, глажу черные шелковистые волосы, – я не должен был отпускать тебя к родителям. Прости, что не сходил с тобой.

После этих слов Белла напрягается и решительно отталкивает меня. Впервые за все это время поднимает большие карие глаза и смотрит… с ненавистью.

– Скажи, зачем ты на мне женился?

Некоторое время разглядываю свою маленькую жену, которая пытается по-мудрому рассуждать. Даже не так – по-взрослому. И которая мало что понимает в этой жизни в силу своего возраста.

– Ты же сама знаешь причину нашей свадьбы, – говорю спокойно.

– Тогда зачем тебе другая?

Что?

Вот теперь меня точно застают врасплох. Белла говорит это так уверенно, будто знает наверняка о моей связи с Жасмин. Будто чувствует, почему я задерживаюсь на работе допоздна, почему реже хожу с ней в гости к родственникам.

– С чего ты взяла?

– Думаешь, я глупая и ничего не замечаю? – повышает она тон, сжав красивые губки в тонкую ниточку. – Ты возвращаешься домой, когда я уже сплю, мне приходится отдуваться перед нашими родителями и объяснять, почему мы до сих пор не завели детей. Я каждый раз выслушиваю нотации твоей матери! А ты… ты отдаляешься.

– Слушай… – Я пытаюсь собраться с мыслями и выдать что-то более-менее правдоподобное. – В клинике сейчас трудный период, очень много клиентов набежало, и…

– Не делай из меня дурочку! – выкрикивает она. Впервые в жизни слышу, как Белла повышает голос настолько сильно. Обычно она была кроткой, чуткой, тихой и нежной, а сейчас стала похожа на фурию. – Я случайно подслушала разговор твоих родителей. Они сказал, что ты совсем отбился от рук и гуляешь на стороне!

Что? Когда они успели…

Папа… Черт возьми! Он не мог в другом месте обсудить мою личную жизнь? Какого хрена нужно было болтать, пока Белла была у них в гостях? Еще бы за столом косточки перемыли нам с Жасмин?

– Чего молчишь? Сказать нечего?

Да. Мне впервые в жизни нечего сказать. Молча смотрю на свою Беллу, которая кажется такой чужой. Как перед свадьбой. Как в день, когда я узнал страшную новость. Точнее две новости.

– Казим никогда бы не поступил так со мной…

Отчаяние в голосе жены дублируется в моей душе. В сердце. Вместе с болью оно раздавливает меня изнутри, превращает в овощ, которому лучше умереть, нежели обречь себя на ужасное существование.

Казим… Как же больно было тебя потерять, как же больно сейчас стоять напротив твоей возлюбленной и, глядя в глаза, врать. Почему тебя нет рядом, когда ты нужен? Мне не к кому больше обратиться за советом, кроме тебя. Я делаю близким людям больно. Очень больно. Ты бы не простил этого.

А самое ужасное то, что я не хочу быть таким, как ты. Не хочу, чтобы меня воспринимали твоей воскресшей копией. Это делают все без исключения. Родители, друзья, теперь жена.

– Я. Не. Казим.

– Лучше бы мы разорвали договор.

– Не горячись.

– Я перестану горячиться, когда наша жизнь станет спокойной! – цедит она сквозь зубы и идет к выходу.

Дверь захлопывается за моей спиной и больше не открывается. Она ночевала в гостевой комнате, а я… Я не спал в принципе. Работал с документами за макбуком, читал книги. Бессонница накатила на меня, мысли то и дело крутились вокруг Беллы, Жасмин, Казима. Вокруг Орлова, с которым сейчас находится моя девочка. В руках которого она успокаивается после произошедшего.

С каждым днем наш тайный роман загоняет нас в клетку, ключ от которой утопили предварительно в океане. Как же выбраться из этой ситуации, не причинив боль другим?