Читать книгу "Чужая жена"

Глава 14

Ностальгия. Снова уставшие, изможденные, но счастливые. Снова улыбаюсь, как дурочка, будто мне только что подарили букет из сто одной розы, о котором я давно мечтала. Максим дарил цветы, часто дарил. Даже сто одну розу. И каждый раз я чувствовала себя самой счастливой на свете.

Но наши встречи имеют иной оттенок. Более насыщенный, яркий. Несмотря на то, что чувство вины грызет меня с каждой минутой все сильнее, я стараюсь крепче обнять Дани. Гореть нам в аду, в адском пламени. Но сейчас мы рядом, и страхи меня не беспокоят. Они подождут до завтра. Подождут. А пока я нахожусь в руках этого мужчины, с которым нас соединяет невозможная страсть друг к другу.

Лежим на диване в гостиной. Молчим. Глядим в зеркало над нашими головами. Я вслушиваюсь в удары сердца, а он поглаживает мою спину, заставляя мурашки бежать по коже.

– Даже не представляешь, насколько ты красивая, – произносит он, нежно поглаживая мою щеку.

Я и не заметила, как он перевел на меня взгляд. Поднимаю голову и гляжу в ответ на идеальное, скульптурное лицо. С маленькими морщинками у глаз и четким профилем.

– И ты красивый… страшно.

– Страшно красивый? – усмехается Дани. – Сочту это за комплимент.

– Что нам делать? – спрашиваю, глядя на своего мужчину. Хотя… Имею ли я право называть его своим, учитывая, что не так давно веселилась на его свадьбе, а вечером его ждет красавица жена?

– Не знаю. Я не могу изменять Белле, но и без тебя мне сложно.

– Тогда зачем ты женился? На свадьбе вы выглядели счастливой парой.

Дани на некоторое время замолкает. Он вдумчиво смотрит на меня, поглаживает щеку, но в глубине его глаз вижу то, что не замечала раньше. Острую боль, ранящую сердце и заставляющую старые раны кровоточить.

– Так было нужно, – отвечает он. Ладно, не хочет говорить, и не надо! – Давай не будем о грустном, – тут же переводит тему. – Расскажешь о себе, таинственная Жасмин?

– Тебе так интересно? Ты мало знаешь обо мне?

– Очень мало, – улыбается Дани. – Кстати, чуть не забыл!

Он тут же подскакивает, светит своей обнаженной попой, пока идет в коридор. Возвращается с пиджаком.

Только зачем? Неужели холодно стало? Так я согрею. Ладно, ни к чему эти пошлости.

– Держи, – он протягивает мне бархатную коробочку.

– Это что?

– Подарок для тебя, – открывает коробку, показывая мне красивое платиновое кольцо с цветком жасмина, который украшен сапфирами.

– Делаешь мне предложение?

– Нет. Еще рано. Увидел это кольцо на аукционе у одного ювелира. Сразу же подумал о тебе.

И я не знаю, как отреагировать. С одной стороны, мне приятно его внимание, а с другой…

Что я скажу Максиму?

– Спасибо…

Целую Дани в знак благодарности. Бесконечной благодарности за это удивительное чудо. За этот день, за то, что дарит мне счастье. За то, что он есть…

Глава 15

– Дани, ты меня подбросишь в университет? Если сильно спешишь, я могу вызвать такси.

Смотрю на мужа, его отрешенный взгляд не сразу фокусируется на мне. Последнее время он сам не свой. Часто задерживается на работе, телефон временами отключен. Дани и раньше не особо отвлекался на телефонные разговоры, будучи на работе, но сейчас до него порой невозможно дозвониться.

– Да, конечно.

Улыбаемся друг другу. Как обычно, натянуто-вежливо. Торопливо забегаю в спальню, беру свою сумку, возвращаюсь. Дани стоит возле входной двери, ждет меня, но при этом кому-то пишет в телефоне. Мобильник теперь из его рук не исчезает. Постоянно с кем-то переписывается, иногда странно улыбается, хмыкает. Даже сейчас на знакомом с детства лице появляется мальчишеская улыбка. Грудь неприятно сдавливает, но ненадолго. На мой вопросительный взгляд неопределенно пожимает плечами.

– Ты меня сегодня сможешь забрать после пар? – спрашиваю уже в машине.

Пристегиваюсь ремнем безопасности, украдкой разглядываю задумчивого мужа. Он не сразу откликается на мой голос. Интересно, о чем он думает?

– У меня много работы.

– Хорошо. – Отворачиваюсь к окну. Я не обиделась, но почему-то именно сегодня его занятость меня задевает.

– Белл. – Он накрывает мои ладони на коленях, пытается заглянуть в глаза. – Я, правда, сегодня загружен под завязку. Как ты смотришь на то, чтобы на ноябрьские праздники улететь к родителям в Баку? Мама с папой, наверное, соскучились.

– Я тебе мешаю? – смотрю ему в глаза, вижу промелькнувшую тень в глубине, минутная пауза слишком выразительна, чтобы ее не заметить.

– Что ты.

Он трогает пальцами щеку, слегка погладив, и убирает руку. Вот и вся нежность от Дани. Раньше он старался больше проявить внимания, заботы. Старался словно восполнить собой потерю Казима, прекрасно зная, что брата ему не заменить, но ведь попытка не пытка. И, возможно, через какое-то время, когда рана на душе и на сердце бы окончательно зарубцевалась, я смогла полюбить Дани. По-другому, но полюбить.

– Я просто много работаю, а ты слишком часто сидишь дома в одиночестве. Может, сходишь с подругой куда-нибудь?

Машина трогается с места. На дисплее его мобильника высвечивается входящее сообщение. Я успеваю прочесть от кого: Жас.

– Клиентка? С самого утра беспокоится о приеме или это консультация после операции? – с удивлением слышу в своем голосе ироничные нотки, более того, мне не нравится, что моему мужу пишет какая-то Жас.

– Ты интересуешься моими делами? – раздраженно спрашивает он, довольно резко подрезая кого-то на дороге.

Я против воли вжимаюсь в сиденье, испуганно хватаюсь за ремень безопасности. Ком в горле мешает дышать. Сердце учащенно бьется в груди. После аварии на мотоцикле с Казимом, когда он погиб, а я чудом осталась жива, любые резкие движения транспорта приводят меня в панику.

– Прости, – спокойным голосом нарушает молчание в машине Дани. Скорость снижается до допустимой, я расслабляюсь.

Больше мы не разговариваем друг с другом. Он довозит меня до университета. Мы не прощаемся. Какой-то привкус горечи возникает между нами, и его не хочется чем-то перебивать, обманывать.

Вика меня встречает на втором этаже возле аудитории. Чмокает воздух возле щеки и придирчиво окидывает меня оценивающим взглядом.

– Могла бы и подкраситься, – резюмирует свой осмотр подруга. Та, как всегда, при параде. Платье офисное в обтяжку, повседневный мейк, прическа как у строгой училки, которая является фантазией всех парней в классе. Мы смотримся рядом как землянка и лунатик.

– Нет настроения. И не для кого.

– А как же муж? У вас же принято быть красивой и ухоженной для своего благоверного.

– Мне кажется, что моего мужа ублажает и радует другая.

Я сажусь за пятую парту, Вика с открытым от удивления ртом приземляется рядом.

– Как это? То есть откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Я думаю.

– Ой, не говори ерунду! Ты просто немного одичала в своем горе, поэтому тебе мерещатся всякие глупости. Насколько я знаю Дани, он не тот тип мужчин, которые расстегивают ширинку при первой же возможности засунуть член кому-то в…

– Вика! – От пошлости слов подруги мне хочется провалиться сквозь землю, но она совсем не смущается, лишь иронично приподнимает бровь.

– У него для этого все условия. Он пластический хирург, и у него есть законные основания пожамкать девочек «без спросу». – Она выразительно обхватывает ладонями свои груди и сжимает. Я сдавленно смеюсь.

Разговор мы вынуждены прервать, так как звенит звонок и в аудиторию заходит преподаватель.

Всю пару я присутствовала физически, но мыслями была где угодно, но только не на занятии.

Может, Вика права, я себя накрутила. Дани никогда не создавал впечатления легкомысленного человека. Наоборот, сколько себя помню, сколько помню разговоры Казима о брате, он всегда был предельно серьезен. Не зря же Азиз Каримович тайком мечтает о том, чтобы Дани занял его место после того, как тот уйдет в отставку. И клиника создавалась специально для Дани, чтобы он научился руководить, а не только умело пользоваться скальпелем.

– Кофейку? – Вика рассматривает свои красивые ногти. Как-то незаметно пролетело время, я с удивлением заметила, что мы стоим уже на первом этаже и должны решить, куда идем. Обычно я после учебы сбегала домой, чтобы спрятаться от всего мира. Сейчас мне хочется последовать совету Дани, пойти с Викой и выпить латте с кусочком «наполеона».

– По кофейку.

– Че, правда?

– Правда-правда, – подхватываю Вику под руку, улыбаюсь ей широко. Наверное, впервые за последнее время.

Подруга тут же начинает болтать без умолку. Она вываливает на меня кучи ненужной информации, активно жестикулирует руками, рассказывает свежую сплетню о романе преподавателя и одной студентки. И мне почему-то не хочется ее перебивать. Я иногда киваю, вставляю какие-то междометия, строю заинтересованное выражение лица.

По дороге в кафе Вика встречает каких-то знакомых. Я не люблю стоять и ждать, подруга об этом знает, поэтому спокойно отпускает меня одну. Достаю мобильный телефон – проверить сообщения от мамы, возможно, Дани что-то написал.

Слышу рядом резкий визг тормозов. Оглушающий. Который пробирается в голову, поселяется там. Я по инерции подаюсь вперед, выставив руки, опираюсь ими о белый капот седана. Испуганно вскидываю глаза. Черт! Еще немного, и упала бы на асфальт! Разбила бы коленки или… Так, об этом лучше не думать!

С водительской стороны внезапно выскакивает мужчина. Жду, что сейчас начнет орать на меня за невнимательность. Слишком сильно задумалась и перестала смотреть по сторонам. Но это же не так. Я вообще его не видела, а пешеходный переход был открыт для меня.

– Девушка, с вами все в порядке? – звучит надо мной взволнованный мужской голос. – Простите, я вас не заметил из-за поворота. – Мужчина осторожно дотрагивается до меня. Прикасается к руке. Тепло его ладони я почему-то чувствую даже сквозь плотную ткань пальто. Нерешительно поднимаю глаза.

Можно ли взглянуть в глаза человеку и пропасть? Я думала, что со мной такое уже никогда-никогда не случится. Единственный человек, который мог покорить меня одним взглядом темных глаз, теперь навсегда только в моем сердце. У водителя седана глаза цвета чистого неба. Голубые-голубые. Даже не верится, что в природе бывает такой цвет глаз.

В них застыли тревога и беспокойство. Еще у него необычно длинные густые ресницы. И немного искривлен нос. Как у Казима, когда-то ему сломали в драке. Я успеваю даже посмотреть на губы незнакомца. Не слишком тонкие, но и не пухлые. И щетина. Совсем не брутально модная, а обычная, когда человек забыл утром побриться.

– Все в порядке? – Тепло его ладони согревает мою руку. Неуверенно улыбаюсь, выпрямляюсь.

– Все в порядке. Извините, это… это я виновата, что не смотрела по сторонам.

– Есть и моя доля вины, я вас даже не заметил. – Мужчина улыбается, убирает руку, а мне хочется попросить оставить ее на том самом месте, где она была. Ничего подобного, конечно, не прошу.

– Белла, ты в порядке? Я так перепугалась, когда ты налетела на машину! – Вика подбегает, запыхавшаяся, с тревогой в голосе. – Он тебя не задавил? – сердито смотрит на мужчину.

– Все хорошо. Пойдем кофе пить? – спрашиваю подругу, а сама смотрю на водителя. Он отступает, дает нам возможность пройти. Я пытаюсь побороть желание оглянуться, но желание сильнее меня. Оглядываюсь. Он тоже смотрит в мою сторону. Увидев, что я оглянулась, улыбается и подмигивает. После этого машина трогается с места.

Глава 16

«Я тебя жду. Оденься теплее».

Жду от нее ответа. Согласится или нет? Хочу, чтобы согласилась. Из-за нее я отменил консультацию и встречу с приятелями. Конечно, мне бы хотелось затащить ее в квартиру друга, в которой мы предаемся взаимной страсти, но не сейчас.

«Мне нужно полчаса =*».

Расплываюсь в довольной улыбке. Поднимаю глаза, приблизительно нахожу ее окна. Как же хочу ее увидеть, смотреть в глаза и просто переплетать наши пальцы, дышать в такт. Секса становится мало. Хочется уже совместных вечеров, встреч без оглядки, оживленного разговора. С Жасмин мне интересно и просто помолчать.

Она чудесная девушка. Впервые сожалею, что на ее пути встретился Орлов, а не я… Что если бы мы увидели друг друга несколько лет назад, было бы все так же сладко и больно одновременно? Нас бы так же тянуло друг другу с невообразимой силой?

Сложный вопрос, и на него требуется такой же непростой ответ. Но знаю одно. Я бы сделал все, чтобы эта женщина принадлежала именно мне.

– Привет, – внезапно возле меня раздается мелодичный голосок Жасмин. – Тебе повезло, что у меня сегодня нет никаких планов.

Красивая, веселая, привлекательная. На ней черная кожаная куртка и темные джинсы, волосы собраны в хвост. Голубые огоньки заинтересованно смотрят на меня, потом опускаются на мотоцикл, на котором я сижу. Странно, что она так быстро нашла меня. Вряд ли кто-то из моего окружения привык видеть меня в кожаном костюме. Тем более на мотоцикле.

– Ты хочешь сказать, что мы поедем на этом? – «этом» выделяет интонацией, особого восторга не выражая.

– Да. Когда-то я не слезал с мотоцикла, – на секунду голос садится, Жасмин улавливает перемену. Смотрит с тревогой и вопросом. Растягиваю губы в улыбке. Не сейчас, чуть позже я ей все объясню и расскажу. – Садись, прокачу с ветерком. Не бойся, буду ехать аккуратно.

– Ты точно умеешь на нем ездить? – с сомнением смотрит на протянутый мной шлем.

– Конечно, умею! – улыбаюсь ей. Жасмин продолжает глядеть на меня подозрительно. – Когда-то мы с братом любили устраивать гонки, показывать родным, кто из нас круче…

Боль начинает ныть как старая рана при смене погоды. Не так жутко, как в первые дни после аварии, но все еще ощутимо.

Сегодня я тоже его вспоминал, когда забирал мотоцикл из гаража. Я буквально ощутил его поддержку, хотя… будь Казим жив, то вряд ли бы одобрил роман с замужней женщиной.

– Ну ладно, поверю на слово.

Она натягивает шлем и садится сзади. Я завожу мотоцикл, показательно газую. На мгновение Жасмин напрягается, не двигается, но затем быстро привыкает к моей «показушности».

– Лучше обними меня, будет удобнее. – И романтично, как в старые добрые времена, когда катал первокурсниц на своем мотоцикле. Хотя не припомню, чтобы американки были в таком восторге, в каком сейчас Жасмин. Я бы с удовольствием смотрел на нее всю дорогу. Но нет, мне нужно рулить.

Как только Жасмин прижимается ко мне, я сквозь куртку чувствую ее тепло. Ее руки смыкаются у меня на животе. Напрягаюсь. Она тоже. Но это длится недолго. Ее пальцы доверчиво поглаживают меня сквозь куртку. Это почти интимно, интимнее, чем в постели, когда я ласкал ее и доводил до исступления.

Трогаюсь с места, стараюсь не набирать высокую скорость, хоть и просит душа рвануть вперед, да так, чтобы захватывало дух. Мотоцикл всегда дарил мне чувство свободы. И всегда, когда отец пытался меня загнать в свои рамки, возложить ответственность за поступки, слова, я садился на своего «коня» и носился до тех пор, пока меня не отпускало.

Я заранее выбрал место, куда мы должны приехать. Загородное кафе, выходящее в хвойный лес, не пользовалось большой популярностью у местных, но там продавали такую вкусную самсу с курицей, и хачапури с сыром, и кутабы, что просто пальчики оближешь. Почти так же вкусно, как у любимой мамы.

Лавируем в потоке машин, на зависть автомобилистам объезжаем пробку, вырываемся вперед. Поддаю газу больше, чем следует, чувствую, как Жасмин крепче ко мне прижимается, цепляется за куртку, царапает кожу ногтями. Сбавляю скорость. Не хочу, чтобы она боялась.

Подъезжаем к кафе, глушу мотоцикл. Жду, когда девушка разожмет свои руки, хоть и не хочется. Она шумно выдыхает, медленно сползает с сиденья, снимает шлем. Я тоже спешу снять свой.

– Все хорошо?

– Да. Наверное. – Жасмин неуверенно улыбается, зачесывает волосы назад одной рукой. – Я просто никогда не каталась на мотоцикле. Было немного страшно.

– Первый раз всегда страшно.

Убираю маленькую прядь волос с ее лица, заправляю за ухо. Вижу, как она готова вот-вот прикрыть глаза, как ее дыхание углубляется. Какая же она красивая, хрупкая. Как цветок жасмина.

– Куда мы приехали?

– В кафе, – указываю на красивую деревянную арку парадного входа, на которой написано «Все как дома». – Тут вкусно готовят, заваривают отличный ягодный чай. Тебе понравится.

– О, прекрасно, я как раз проголодалась. – Она мило растягивает уголки губ в стороны, обнажая красивые белоснежные зубки.

От ее улыбки предательски екает сердце. Ну почему, почему судьба так жестоко поступает со мной? Ведь она моя. Моя с ног до головы, до самых кончиков волос. Моя девочка.

Я улыбаюсь в ответ, стараюсь подавить свои неуместные эмоции. Жасмин сама берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Как будто так надо, как будто так правильно. И черт побери, так правильно. И это чувствуется. Эти мгновения счастья хочется растянуть до бесконечности.

В кафе нам находят свободный столик, делаем заказ.

– Здесь довольно мило. – Жасмин снимает куртку и вешает на спинку стола, с любопытством разглядывая деревянную веранду. Я улыбаюсь, а потом не сдерживаюсь и смеюсь.

– Что? – Ее темные брови сдвигаются к переносице, непонимающе смотрит на меня. Все еще смеюсь и тычу ей в грудь, ничего не объясняя.

– И? – смотрит на меня с упреком. – Да, я люблю этих старичков, всегда ждала серии по телевизору! Что такого?

Чтобы не вдаваться в долгие объяснения, снимаю свою куртку. Ее глаза опускаются мне на грудь, уголки губ дергаются в сдерживаемой улыбке, потом она все же прикусывает зубами нижнюю губу, но смех в глазах не скрывает.

– Совпадение, – резюмирую. Что у нее, что у меня толстовка с изображением Тома и Джерри, только у нее все на белом фоне, у меня на черном. Ин-янь. Непохожие, но вместе.

Весело садимся за стол, делаем заказ. Точнее, я делаю, а Жасмин покорно доверяется моему вкусу. Я обещал ее вкусно накормить, я сдержу слово.

– Вообще, тебе идет. Правда, я привыкла видеть тебя в костюме.

– На работе я чаще всего в медицинской форме.

– Тебе нравится то, чем ты занимаешься?

– Странный вопрос, – улыбаюсь я.

Официантка приносит наш заказ. Жасмин берет заварочный чайник и наполняет пустые чашки.

– Почему странный? – Она поднимает идеально ровные брови. – Твой отец бизнесмен, влиятельный человек. Сомневаюсь, что он не внес свою лепту.

Усмехаюсь, вспоминая, с каким трудом мне дался этот непростой выбор.

– Так как я младший сын в семье, мне разрешили выбрать профессию по своему вкусу, – отвечаю, сделав глоток вкусного чая. – В восьмом классе к нам в школу перевели девочку. Все над ней издевались и насмехались, а мне было ее безумно жалко и хотелось, чтобы люди вокруг перестали тыкать в нее пальцем. После аварии ее лицо было обезображено, профессиональный пластический хирург мог все поправить, и жизнь этой девочки не была бы столь ужасной.

– Ты, конечно, поправил. – Жасмин мягко улыбается, берет самсу и откусывает. Прикрывает глаза от удовольствия, облизывает пухлые губы языком. Я не прогадал с выбором кафе. – Ты правда ей подарил новое лицо?

– Да. За свой счет. Было непросто, но я это сделал. Она почти сразу же после этого вышла замуж, родила двух красивых девочек. О прошлом ей напоминают только шрамы на теле и фотографии.

– Ты мог и шрамы убрать.

– Она не захотела, но я рад, что сумел ей помочь.

– У тебя доброе сердце, Дани.

– Слишком доброе, – глухо замечаю я, беру хачапури, отщипываю кусок. Настроение немного испортилось, когда вспомнил недавние события.

– Твое доброе сердце само женилось на Белле? – Она затрагивает еще одну тему, на которую я бы не хотел разговаривать. Не с ней. Не сейчас.

– Долгая история, – отвечаю, снова сделав глоток чая. Хочу отойти от этой темы, не поднимать ее.

– И все же? – настаивает Жас.

Грустно вздыхаю. Смотрю на пальцы, в которых держу кусочек хачапури. Зачерпываю начинку, прожевываю и только потом поднимаю глаза на мою Жасмин. Она все-таки не чужой человек. Надо рассказать.

– Мой брат был обручен с Беллой, – начинаю я. – Они готовились к свадьбе, любили друг друга, родители уже обговаривали детали. Я должен был прилететь из Америки за день до торжества.

Жасмин внимательно меня слушает. Не отвлекается, не перебивает. Я должен рассказать. Хочу, чтобы она знала. Как быстро изменилось мое мнение, не правда ли? Почему так? Мы даже с Беллой это не обсуждали.

– Казим разбился за неделю до свадьбы, – выдыхаю роковые слова, которые даются уже не с таким трудом, как я думал раньше.

Но все равно чувствую горечь утраты. Как в тот день, когда отец позвонил поздно ночью по американскому времени, чтобы сообщить страшную новость.

– Его мотоцикл задел пьяный водитель иномарки. Брат умер в больнице через несколько часов. Отец сделал все, чтобы виновник получил по заслугам, но это не вернет нам Казима.

Больно. До сих пор за него больно. Не замечаю, в какой момент сжимаю кулаки со всей силой. Обращаю на руки внимание только тогда, когда Жасмин аккуратно накрывает сжатый кулак своей нежной ладонью. Она успокаивает, заставляет выдохнуть, открыть второе дыхание и продолжить рассказ.

– Когда Казим умер, отец потребовал вернуться домой. Теперь я стал старшим сыном и должен был выполнять обещания, данные отцом семье Беллы. Мне разрешили только заниматься своим делом, оперировать. Для этого мой отец связал меня с твоим мужем, чтобы инвестировать деньги в клинику. Конечно, я об этом мечтал, но не такой ценой, – горько усмехаюсь я, понимая, как повернулась в итоге судьба. – Многие свои привычки пришлось забыть, например, продать свой мотоцикл. Родители запретили мне садиться на него.

– Тебя заставили жениться на Белле? – Жасмин откидывается на стуле, смотрит на меня странным взглядом, от которого возникают неожиданные мурашки. – А она как к этому отнеслась? Как можно выйти замуж за брата любимого человека? – вскидывает руки, обхватывает свою голову, взъерошивает волосы.

– У нас не было выбора. Наши отцы уже договорились, ничего не изменить.

– Если бы у тебя был выбор?

– Если бы у меня был выбор, я бы остался в США, купил дом, женился на американке и… – Смотрю в небесные глаза, зачарованно погружаясь в их глубину. – И никогда бы не встретил тебя.

Жасмин опускает взгляд, отламывает кусочек хачапури. За столом повисает молчание. Я думаю о том, что было бы легче жить, не зная Жасмин. Через время я бы смирился с Беллой, мы родили бы детей, все было бы, как хотят наши родители, но…

Разве это жизнь?

Жизнь вот здесь. Сейчас. Сидит напротив, заставляет кровь в венах бежать быстрее, совершать импульсивные и необдуманные поступки, заставляет выйти из поставленных рамок. Разве я, когда женился, думал, что буду изменять своей жене? Нет, конечно. Разве я, полгода назад, предполагал, что можно сходить с ума только из-за одного неотвеченного звонка? Нет. Я никогда не переживал по этому поводу. Но только не с Жасмин… Все с ней острее, напряженнее, сильнее. Навылет. На разрыв. Я даже не предполагал, что мои чувства реальны, что эти эмоции могут иметь хоть какое-то логическое объяснение. Хотя…

Я и сейчас не до конца могу осознать, что происходит между нами и на чем держится связывающая нас нить.

– А ты? – разрываю тишину между нами.

– Что я?

– Как ты вышла замуж за Орлова? Увидела его и сразу влюбилась? – в моем голосе вызов и издевка. Не могу ее скрыть, как бы ни старался. Ревность меня сжирает изнутри, особенно если подумаю, что скоро Максим вернется и будет трогать мою Жасмин. Будет трахать ее где захочет, как захочет и сколько захочет. Это подобно агонии, адское пламя горит в груди, обжигает, но не сжигает.

– Влюбилась, – отвечает она, опустив глаза, будто только что провинилась передо мной. – Это было похоже на вирусную инфекцию. Проникла внутрь, и я больше никого не видела вокруг, кроме него.

– Получается, что я – противовирусное средство.

Ее улыбка немного грустная, немного ироничная, но все равно милая. Смотрю на нее и понимаю, что между нами далеко не страсть. Ведь мы сейчас не в каком-то там отеле, не раздеваем друг друга в спешке, а сидим в кафе и беседуем о том, что лежит на душе. Говорим почти о сокровенном. Зря, наверное. Наши отношения пошатываются, как гимнаст на канате. Лучше прикрыться похотью, которой так многие любят оправдываться. Так будет проще пережить расставание.

– Максим принес в нашу жизнь стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Ты не представляешь, каково это – вдруг остаться один на один с трудностями, с проблемами реальной жизни. Я ничего об этом не знала, и мама всю жизнь находилась за папиной спиной. Мы жили в окружении его заботы, любви и ласки, пока у него не нашли рак.

Замолкает. Теперь она сжимает маленькую ладошку в кулак, а я кладу свою руку поверх, чтобы смогла расслабиться и почувствовать мою поддержку. Ведь я как никто другой знаю, что такое внезапная смерть близкого.

– Мы остались абсолютно одни, – говорит она чуть высоким голосом, будто сейчас заплачет. – Я не знала, где оплачивать счета, как жить на двадцать тысяч в месяц. Звучит эгоистично, но мы с мамой привыкли жить в комфортных условиях. Максим стал нашим спасением. Нашим рыцарем.

Она так нежно улыбается, говоря о муже, что я едва не скриплю от досады зубами. Как же я ненавижу сейчас Орлова. За все. За то, что может ее называть своей. За то, что она отзывается о нем с теплотой в голосе. За то, что она его… по сей день в него влюблена.

Сука.

И это злит. Злость вперемешку с ревностью ни к чему хорошему не приведут. Чужая жена. Чужая! Чужая…

Я должен себе напоминать об этом каждый раз, когда вижу ее, когда целую полные губы, когда выбиваю из нее громкие стоны. Чужая… А так хочется прошептать «моя»…

Поэтому бешусь от бессилия. Я не в состоянии изменить положение вещей. Это не в моих силах. Верни меня на четыре месяца назад, когда случилась трагедия в нашей семье, поменявшая все вокруг, я бы сказал отцу твердое «нет».

– Уже поздно, нужно возвращаться домой. – Жасмин смотрит на свои смарт-часы, откидывает волосы назад, допивает чай.

Уже? Да, время позднее. Почти три часа сидим. Если бы освободился пораньше, мы бы смогли провести больше времени вместе. Как же не хочется, не хочется отпускать этот кристальный взгляд, засыпать без нее… Но, вопреки своим желаниям, я поднимаюсь с места, беру два шлема. Жасмин первая выходит из кафе, потягивается, слегка ежится от холода, пока не надевает куртку. Зря. Я бы согрел своими объятиями.

Дорога почему-то заканчивается очень быстро. Странно. Я как раз не гнал, ехать в допустимом скоростном режиме и все равно приехал к ее дому слишком быстро.

– Спасибо за вечер. Было очень душевно. – Жасмин протягивает шлем. Смотрит в глаза, переминается с ноги на ногу. – А можно несколько фотографий сделать?

– Спрашиваешь? – качаю головой, она сразу же достает из кармана куртки айфон. Я беру его, уступаю ей место у руля.

Стараюсь сделать много кадров, Жасмин меняет позы, выражение лица. В какой-то момент она подходит ко мне, забирает мобильник. Опускает темное защитное стекло моего шлема, прижимается ко мне. Я ее обнимаю за талию, она поднимает руку вверх. Настраивает фронтальную камеру, подбирает выгодный ракурс и чмокает меня через стекло шлема. Слышу затвор камеры. Не двигаемся.

Миг… последний миг побыть вдвоем. Пусть секунды не торопятся. Пусть время замедлится. Немного… Чуть-чуть… Еще на долю секунды…

– Доброй ночи, Дани.

– Спокойной ночи, Жасмин.

Миг закончился, а я остался с кромешной темнотой в груди…