Текст книги "Проект «Джейн Остен»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proekt-dzheyn-osten-273241.jpg)
Автор книги: Кэтлин Э. Флинн
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Могу представить. – Ее реакция полностью оправдала мои надежды: она застыла и вся обратилась во внимание. – Об этом мистер Остен нам не рассказывал.
– Мы постарались обойтись без огласки, насколько это было возможно. Мы не жаждем от мира похвалы, как не страшимся и порицания. И все же подобный шаг…
Она взяла меня за руку и заглянула мне в глаза.
– Мисс Рейвенсвуд! Я все прекрасно понимаю.
Тут распахнулась дверь обеденной залы, и в гостиную гуськом вошли джентльмены. Разговор потек на общие темы, и вскоре принесли чай. Миссис Тилсон, взяв на себя роль хозяйки, принялась за всеми ухаживать.
– Желаете сахару? – предложила она мне.
– Я наелась его на всю жизнь вперед, – ответила я.
Она положила на место щипцы и многозначительно на меня посмотрела. Сахар был продуктом, который в первую очередь ассоциировался с Карибами; его даже призывали бойкотировать в знак протеста против условий труда на островах.
Услышав мои слова, Генри, сидевший рядом, обернулся к нам.
– Полагаю, сахар – это порок, – сказал он. – Однако я не представляю себе жизни без него. Но я ведь слабовольное создание, раб собственных аппетитов, не так ли, Тилсон?
– Как Одиссей, привязанный к мачте, – согласился мистер Тилсон.
– Вряд ли порок. – Я оплошала. Мое замечание, пустой звук для миссис Тилсон, для Генри прозвучало как неподобающе прямой намек на проблемы геополитики. – Потворство, роскошь – но не порок. Не следовало мне так говорить. Не стоит множить заблуждения, поддакивая моим глупостям, мистер Остен.
– Вы – моя гостья, и я бы поддакнул и куда более вопиющей глупости. – Он с интересом посмотрел на меня. – К счастью, я избавлен от такой необходимости. Вы всего лишь произнесли вслух правду – в нашем мире это редкость.
Я кивнула – возразить мне на это было нечего. Подняв глаза, я увидела, что он все еще смотрит на меня, а Лиам погрузился в расспросы Тилсонов о той части Оксфордшира, откуда был родом мистер Тилсон.
– Мисс Рейвенсвуд, – подавшись вперед, тихо сказал Генри, – надеюсь, вы быстро освоитесь в Лондоне. – Я уловила исходивший от него тонкий запах: нечто вроде аромата свежевыглаженной рубашки и слабые нотки медикаментов, не вызывавшие отторжения. – Обстановка здесь явно отличается от привычной вам.
Я признала, что он прав, но отметила, что неприятной эти отличия ее не делают.
– Мы с братом полагаемся на вас – вы, как Вергилий, проведете нас сквозь все местные круги.
Он выгнул бровь.
– Надеюсь, вы не сравниваете Лондон с адом Данте. Хотя местами они, пожалуй, довольно схожи. Вам от таких мест стоит держаться подальше.
– Вижу, без вашего покровительства мне положительно не обойтись. – Я кокетливо выгнула шею и улыбнулась ему. Не будет ли наглостью напомнить ему о предложении познакомить меня с его сестрой?
– Ну? – требовательно осведомился Лиам, когда мы ехали домой в экипаже.
– Ты был великолепен! Молодец.
– Ты лучше скажи – как он тебе? Симпатичен?
– Весьма. – Уже одно то, что он был самым любимым братом Джейн Остен, вызывало к нему неодолимый интерес. А еще то, каким персонажам она подарила его имя: Тилни – своему самому очаровательному созданию и Кроуфорду – самому неоднозначному. – Но, пожалуй, скорее во французском смысле, чем в английском.
– Слишком льстив и галантен?
– Возможно. – Но дело было не в этом. Тогда в чем же? Я снова вспомнила, как он на меня поглядывал – украдкой, но с огоньком. – Мне кажется, он бывалый повеса, – сказала я и сама удивилась.
– Он все-таки любимый брат Джейн Остен.
– Думаешь, она тоже окажется кокеткой?
– Не уверен. – Но развивать эту мысль он не стал, только спрятал лицо в ладонях и шумно выдохнул. – В целом он мне нравится. Но куда важнее, чтобы он пришелся по вкусу тебе.
– Он мне вполне по вкусу. – Вполне по вкусу для того, чтобы я могла исполнить роль потенциально удачной партии для человека, которому вскоре предстояло лишиться всех своих денег; такому джентльмену в качестве финансового парашюта пригодилась бы состоятельная жена. Будучи девушкой не первой молодости и, согласно нашей карибской легенде, сомнительного происхождения, я, пожалуй, идеально подошла бы сорокачетырехлетнему овдовевшему банкиру, что так и не оправдал надежд, которые он подавал в юности.
Перспектива оказаться в роли удачно попавшего ему в руки козыря виделась мне одновременно жуткой и уморительно смешной – я словно очутилась в еще не написанном романе Джейн Остен. Именно поэтому мы и прибыли сюда под видом брата и сестры – это была со всех сторон выгодная комбинация для того, чтобы поддерживать в нем интерес, чтобы всегда иметь повод быть рядом, пока мы не подберемся к Джейн Остен, к ее письмам и рукописи. На ухабистом пути домой я с удивлением поймала себя на мысли, что это работает – так быстро и с виду так просто.
– Вот только из меня кокетка так себе, – призналась я, гадая, откуда вдруг взялась эта потребность исповедаться. События вечера неожиданно сильно выбили меня из колеи. – Изъясняюсь двусмысленно. Перегибаю палку.
– Не прибедняйся. Ты там флиртовала как бешеная.
Если это и был комплимент, то совсем не тот, что мне хотелось получить. Я внезапно поняла: я привыкла считать себя человеком, который не кокетничает, который прямолинеен в беседе и вслух говорит о том, чего хочет. А сейчас мне очень хотелось сменить тему.
– Так откуда ты родом, Лиам?
– Из Лондона. Почему ты спрашиваешь?
– То есть ты действительно исконный британец? Или родился в другом месте?
– Все мы теперь британцы. – Это была официальная линия – так начали говорить после Вымирания и всего, что за ним последовало. Подготовленная лучше других стран, Британия превратилась в оплот, прибежище для носителей английского языка со всего света и частично вернула себе статус империи времен девятнадцатого столетия, пусть и в иной форме, поскольку империи теперь существовали в виде идей, а человеческая изобретательность и воображение стали паровозами и угольными шахтами нашей эры.
– Но некоторые – британцы в большей степени, чем прочие. – Так тоже говорили все: в обществе возникли иерархии, как это происходило во все времена. – Вот ты – исконный британец?
Повисла пауза.
– Что заставило тебя в этом усомниться?
– Я работаю с тобой уже больше года, но до недавних пор у меня такой вопрос даже не возникал. Хотя сама я… Пяти минут беседы со мной хватит, чтобы понять – я не британка. – Он молчал, и у меня возникло ощущение, что я задела его за живое. – Но это не имеет значения. Мне просто любопытно.
– Что меня выдало?
– Брось, это неважно.
– Мне просто интересно. Что именно?
Отступать он явно не собирался.
– Той ночью, когда ты вернулся домой после встречи с Генри Остеном, твоя речь звучала иначе – только и всего.
Некоторое время мы ехали в тишине, а затем Лиам наконец проронил:
– Я из Ирландии. Но уехал оттуда давным-давно. Я вообще не считаю себя… – Мысль он не закончил.
– Ну что, разбираюсь я в акцентах? – сказала я, надеясь перевести разговор в менее мутное русло. Непонятно, почему ему так не хотелось это признавать, но деваться было некуда, и я ощутила неловкость – из-за его притворства, из-за того, что уличила его. Но во время подготовки он так убедительно изображал исконного британца; подкрепляла это впечатление его девушка, Сабина, – я видела ее пару раз, когда она заходила в институт: вся из себя высокая блондинка, которая в скучающе-аристократичной манере растягивала гласные. – И какая своеобразная ирония. Помнишь, мы прочли в той статье о восприятии местными иностранцев, что в 1815 году англичане ненавидели евреев и ирландцев больше, чем кого-либо? Больше, чем даже французов! – Несмотря на только что завершившуюся двадцатилетнюю войну с последними.
Наши сиденья в фиакре располагались друг напротив друга, узкие и неглубокие настолько, что мы то и дело сталкивались коленями и бормотали извинения. Лиам откинулся назад, и его рот растянулся в улыбке.
– Возможно, как раз поэтому нас сюда и отправили.
– Из соображений этнического разнообразия?
– Вроде того. – Помолчав, он продолжил: – Чтобы продемонстрировать широту своих взглядов. Стремление к равноправию и великодушие, присущие исконно британской ментальности. Сплошные достоинства.
Его интонация была настолько нейтральной, что я не могла понять, сарказм это или нет. Дальше действовать можно было двумя способами: отстать от него – ну и пусть себе секретничает, – либо надавить и узнать, в чем там дело. Вскрыть нарыв, скажем так. Как только эта ассоциация пришла мне в голову, выбор оказался очевиден.
– Прости, если лезу не в свое дело, но я не понимаю, зачем тебе… Важно ведь не то, откуда ты вышел, а куда пришел, и ты, как по мне, весьма преуспел в этом плане. – Он не удостоил меня ответом. – Ты написал прекрасную книгу, тебя выбрали для этой миссии, у тебя красивая девушка… – На этих словах он беспокойно заерзал, и я перефразировала: – Ты так и не рассказал мне, как вы с Сабиной познакомились. Она ведь не из академических кругов? В каком-то аукционном доме работает, так?
– Сто лет назад. В старшей школе.
– Она тоже ирландка? – Я решила не выказывать удивления, что бы он ни ответил.
– Нет, конечно. – Лиам запнулся, и я собралась было метнуть в него очередной вопрос, но тут он заговорил снова: – Мы оба учились в Крофтоне.
Я знала, что это была одна из самых элитных закрытых школ, бастион исконно британского духа.
– Так вы вместе со школьной скамьи? Как мило. – Я всегда поражалась таким людям: неужели они успевали сформироваться как личности к шестнадцати-семнадцати годам?
– О нет! В то время она не желала иметь со мной ничего общего.
Я задумалась.
– Не очень-то она была тогда прозорлива, да?
Он не ответил. Мои слова повисли в воздухе, и, только когда кучер прикрикнул на лошадей и натянул поводья, я поняла, что мы уже дома, на Хилл-стрит.
На следующее утро я проснулась с ощущением, что куда-то опаздываю, на середине какой-то мысли, словно обдумывала все произошедшее во сне. Нужно было нанести утренний визит миссис Тилсон. И более того, нужно было спланировать ужин, чтобы дать симметричный ответ на гостеприимство Генри Остена. И времени у меня было немного, а ужин наподобие того, что подавали у него, – первая перемена из семи блюд, вторая из шести – требовал невообразимого количества хлопот.
Обычно я встречалась с миссис Смит после завтрака, но сегодня ждать так долго я не могла. Умывшись и одевшись, я поспешила прямиком к ней и тремя этажами ниже обнаружила ее в припорошенном мукой фартуке за приготовлением пирогов.
– Желаете кофе, мисс? Что ж вы не позвонили?
Слуги терялись, когда я без предупреждения заявлялась вниз, но поводы для этого я находила постоянно. Меня манила кухня, жаркая и пахучая, – место, где происходило загадочное, непростое действо.
– Сколько времени у вас уйдет на то, чтобы подготовить ужин – из большего количества блюд и более изысканный, чем обычно? Если помимо нас с братом будет, к примеру, еще три гостя?
Миссис Смит поджала губы и задумалась. У нее были темные глаза, широкое незлое лицо и крепкое телосложение, однако роста она была невысокого – что вполне типично для людей, которым с раннего детства недоставало в рационе белка и приходилось много трудиться.
– Сколько блюд вы хотите подать? И каких?
– Они те еще едоки. По крайней мере, один из них. Хотя бы по пять блюд на перемену? Я доверяю вашему вкусу, миссис Смит. Что сейчас принято подавать?
Она кивнула.
– Так. – Кухарка воздела одну руку, вторую и принялась загибать пальцы, перечисляя блюда. – Во-первых, суп – скажем, малигатони[14]14
Блюдо псевдоиндийской кухни, изобретенное в XVIII веке британскими поварами для своих белых господ. Основные ингредиенты – куриное мясо или ягнятина, чечевица и острые специи.
[Закрыть]. Затем, положим, утка с горошком. Кролик, тушенный с луком. Вареная говядина с капустой – это все любят. Свекла. А для следующей перемены – хорошая рыба в белом соусе. Какой-нибудь пудинг. Рагу с грибами – сейчас оно в моде. Салат. Копченый угорь?
– Все это звучит прекрасно.
У миссис Смит закончились пальцы, и она уставилась в никуда, но припыленных мукой рук так и не опустила.
– «Малыш-утопленник»! Вот это пудинг что надо.
– Чудесно. – Интересно, подумала я, в чьем больном воображении родилось такое название для этого блюда – отвратительного десерта на нутряном сале. – Сколько времени вам понадобится, чтобы приготовить такой ужин?
– Двух-трех недель с лихвой хватит.
Я в смятении взглянула на нее. Через две недели здоровье Генри Остена пойдет на спад и у него уже будет гостить сестра.
– Неужели это так долго?
Она выпрямилась в полный рост и захлопала глазами.
– Уверена, что на Ямайке все было иначе. Но здесь только я да малец Том, который подсобит то тут, то там. Такой ужин – дело хлопотное, и времени он требует немало, да и с первого раза на рынке всех продуктов не отыщешь, особенно приличных. И кролик, знаете ли, должен отвисеться пару дней, чтобы…
– А за неделю справитесь? Или за восемь-девять дней? Грейс тоже может помочь.
– Грейс будет занята уборкой. И вашим нарядом. – Она произнесла это без упрека в голосе, но меня обдало волной стыда.
Камеристку я нанять так и не сподобилась и перед ужином с Генри привлекла к этому делу Грейс – она помогла мне одеться и уложить волосы. Справилась она играючи, что меня совсем не удивило: Грейс была хороша во всем, за что бы ни бралась. Но до этой минуты мне не приходило в голову, что на те несколько часов, которые она провела, хлопоча над моим внешним видом, ей пришлось отложить прочие свои дела.
Миссис Смит кашлянула.
– Кстати об этом, мисс, я хотела спросить у вас насчет моей сестры. Сейчас она не устроена, но она бывалая кухарка. Работала под началом повара-француза в одном из лучших домов Кента. Мне бы ее помощь очень пригодилась.
– У вас есть сестра? – «Не устроена» означало «сидит без работы», чего прислуга себе позволить не могла. – Если она хоть чуточку похожа на вас, я непременно ее найму. Велите ей заглянуть к нам, и я с ней побеседую.
– О, спасибо вам! Я ей передам.
– Но все же, как вы думаете, успеем мы созвать ужин раньше, чем через две недели?
Она все еще светилась радостью от перспективы работать вместе с сестрой.
– Ох, Господь, надеюсь, что да. Я схожу за покупками и посмотрю, как все складывается.
– На следующей неделе? Скажем, во вторник? У нас будет почти неделя на подготовку.
Поколебавшись, миссис Смит ответила, что да, возможно, успеть получится. Я поднималась наверх, теребя спектронанометр, что висел на цепочке у меня на шее, и прикидывала, сколько всего мне еще нужно сделать. Лакей. Нам нужен лакей.
И комната для завтраков, и обеденная зала располагались на первом этаже дома – типично георгианского: три окна в ширину, четыре этажа в высоту плюс подвал, где находились кухня и кладовки. Я вошла в обеденную залу и окинула ее придирчивым взглядом моих потенциальных гостей. Просторное помещение, потолок в лепнине и гарнитур красного дерева – длинный стол и шестнадцать резных стульев. В первые дни на Хилл-стрит мы с Лиамом ужинали здесь, но вскоре перенесли все свои трапезы в комнату для завтраков. Стол там больше подходил для двоих, и располагалась она ближе к лестнице из кухни – слугам так было удобнее.
Обеденная зала выглядела такой большой, что принимать здесь всего пять человек казалось абсурдным. Неужели команде проекта так сложно было снабдить нас еще хоть парочкой рекомендательных писем в довесок ко всем тем поддельным банкнотам? В Лондоне нас никто не знал, но все же – ни кузенов, ни приятелей, ни крестных? Впрочем, это было логично. Любое лишнее знакомство увеличивало наши шансы столкнуться с кем-то, кто действительно бывал на Ямайке, и риск разоблачения. Чем меньше мы посягаем на этот мир, тем лучше.
Я сложила руки на груди и призадумалась. Посуда, столовое серебро, скатерти – достаточно ли элегантно все это выглядит? Для такого ужина понадобится много свечей. Нужно заказать с запасом.
Удачная ли это идея – устроить для Генри Остена ответный ужин – или достаточно и приглашения на чай? На миг я польстилась на эту мысль: чай в гостиной, кекс и фрукты – гораздо меньше рисков ошибиться. Но нет. Ужин отметет все сомнения в том, знаем ли мы правила приличий, принадлежим ли к этому кругу. Если только не оплошаем.
Я собиралась навестить миссис Тилсон, дабы упрочить нашу дружбу, но так увлеклась планированием ужина, что потеряла счет времени и испытала одновременно радость и жуткий стыд, когда Грейс заглянула ко мне и сообщила, что миссис Тилсон явилась с визитом сама.
У окна гостиной она выглядела куда более хрупкой и бледной, чем при свечах, и я подумала, что у нее, возможно, анемия – типичный недуг для женщин, рожавших так много раз. Вероятно, зубов у нее тоже не хватало.
– Надеюсь, у вас с мистером Тилсоном все хорошо? – Она кивнула. – И у ваших детишек. Верно ли я понимаю, что Господь благословил вас не единожды и не дважды?
– У меня одиннадцать детей.
– Вы выглядите столь юно, мадам, что поверить в это очень сложно. Они, наверное, все еще очень малы. – Ей повезло, что она вообще осталась жива: роды в эту эпоху были русской рулеткой. Трое из пяти братьев Джейн Остен лишились жен из-за осложнений в процессе родов – трагический, но обыденный расклад.
Я потрогала едва заметную выпуклость на плече, куда незадолго до отправления мне установили гормональный имплант. Я настояла на самой сильной модификации, которая полностью блокировала не только овуляцию, но и менструации, поскольку была не готова в условиях катастрофического отсутствия тампонов иметь с ней дело в мире, где носили тонкую одежду светлых оттенков. Как женщины с этим справлялись?
– Джорджу, моему старшему, шестнадцать, а малышке Кэролайн-Джейн – всего два.
– От всей души за вас рада. Полагаю, все здоровы?
– Бедняжки Уильяма – ему было шесть – нас лишила удушающая лихорадка. – Речь шла о дифтерии – за всю свою жизнь я не встречала ни одного случая и была бы рада узнать о ней больше, но миссис Тилсон продолжала: – А крошка Джорджиана, милый ангел, прожила всего пару дней.
– Соболезную вам.
В глазах у миссис Тилсон стояли слезы, она старательно их смаргивала.
– Но все остальные веселы и крепки.
– Должно быть, в вашем доме всегда царит оживление, – сказала я.
Разговор зашел в тупик. Как бы перевести его на Джейн Остен?
– Полагаю, вы уже давно знакомы с мистером Остеном.
– О да. Мистер Тилсон работает с ним в банке. Они знают друг друга вечность.
– К тому же вы соседи – какая удача. С его родными вы тоже знакомы?
– Его младшая сестра, к которой все мы очень привязаны, довольно часто бывает в городе. С тех пор как умерла жена мистера Остена, она старается поддерживать в нем бодрость духа. – Миссис Тилсон помолчала. – Впрочем, духом он и не падает. Его стойкость восхищает. Но как он обожал миссис Остен! И детей у них не осталось – очень печально.
– Действительно, очень печально.
Мы почтили сей скорбный факт молчанием.
– И эта его сестра, стало быть, не замужем, если она может позволить себе наведываться в город, когда пожелает?
– Да. Она живет с матерью и старшей сестрой в Гемпшире неподалеку от еще одного их брата, весьма состоятельного человека. Это ему принадлежит коттедж, в котором они живут, – прелестное, уютное местечко, насколько мне известно.
– Я не знакома с английскими традициями – это считается необычным? То, что леди живут отдельно?
Миссис Тилсон задумалась.
– Это не считается неподобающим, но средств на такую жизнь достает очень немногим. И в семье обычно есть холостяк или вдовец, которому нужна помощь в содержании дома – как в случае у вас с братом. – Она помолчала. – Я думаю, они вполне довольны своей жизнью.
– Неужели? – Я попыталась изобразить вежливый интерес вместо безумного любопытства, надеясь, что миссис Тилсон раскроет тему, но она не ответила. – Каковы они в общении? Очаровательны, как мистер Остен?
Ее острый взгляд дал мне понять, что я сболтнула лишнего.
– Да. Старшая сестра более замкнута, а в младшей есть та же беспечность, какая присуща мистеру Остену. Но вы увидите это своими глазами: она скоро приедет в город. Изящная барышня. Ловкости ей не занимать.
– Ловкости в чем?
– Во всем. Ловкости с иглой, ловкости пера и ловкости ума. – Миссис Тилсон заговорила тише: – Она, знаете ли, романы пишет. Это считается большим секретом, и на всякий случай она публикует их под чужим именем. Но ее брат рассказывает об этом всем подряд, поэтому не страшно будет и вам об этом узнать. Я не любительница читать романы, но даже я получила от них удовольствие.
– Интересно, доводилось ли мне с ними сталкиваться. Как они называются?
Миссис Тилсон перечислила три уже опубликованных на тот момент романа. С непритворной радостью я сообщила ей, что все три добрались до Ямайки и привели меня в восторг.
– Подумать только, я познакомлюсь с той, что их написала! Я и мечтать о подобном осмеливалась, когда решилась переехать в Лондон.
– Но, прошу, не упоминайте, что вы знаете об этом, мисс Рейвенсвуд, не заводите об этом беседу. Пусть она сама поднимет эту тему, если пожелает, – таков мой вам совет.
– Я, разумеется, понимаю. Интересно, а она… Писательница! О, какая же она, мадам?
– Совершенно не похожа на синий чулок, что не поднимает носа от бумаги. Она весьма элегантно мыслит. И умеет управляться с детьми. – Пауза. – Ее сестру я знаю хуже – вот она как раз из тех, в ком можно было бы заподозрить страсть к писательству.
– Почему?
– Непростой характер, – только и объяснила миссис Тилсон. – Впрочем, она тоже вызывает у меня огромное почтение – весьма набожная леди. Чудесное семейство – все они. Двое братьев служат на флоте, знаете ли, еще один – в церкви. А одного усыновили дальние родственники – чтобы он мог унаследовать их состояние. – Она чуть помолчала, затем подалась вперед и коснулась моей руки. – Дорогая мисс Рейвенсвуд! Как же я рада нашему знакомству.
Она поднялась, поэтому встала и я. Провожая ее к выходу, я бросила взгляд на часы – прошло двадцать минут, идеальный отрезок времени для подобного визита. Миссис Тилсон была уже почти за порогом, когда я вспомнила, что не спросила, занята ли она в следующий вторник.
– Ужин? – Лиам опустил чашку с чаем. – На следующей неделе? Ты уверена?
– Миссис Тилсон уже подтвердила, что они с мужем будут, так что выбора нет.
– Маловато времени для того, чтобы все спланировать.
– Миссис Смит тоже так сказала. Но потом передумала. – Я удержалась от замечания о том, что вся работа ляжет на плечи миссис Смит, а Лиам только и знает, что предъявлять возражения. – Времени у нас в обрез. – Он не ответил, и я сочла молчание знаком согласия. – Кстати, знаешь, кого нам не хватает? Лакея. Займешься поисками?
И прислуга, и наниматели давали объявления в газеты – именно так мы и нашли своих трех слуг; существовали также бюро найма, но им доверия не было. Дженкса, миссис Смит и Грейс мы выбрали сообща: устроили несколько собеседований с кандидатами, как только сняли дом на Хилл-стрит, где мебель все еще была затянута белыми чехлами от пыли. Но теперь, когда я уже немного освоилась в законах, по которым работал этот мир, стало ясно, что в этом вопросе существует определенное разделение труда. Мужчины нанимали слуг-мужчин: конюхов, дворецких, лакеев. Женщины нанимали горничных, судомоек и прачек.
– Я собирался разобраться с экипажем.
– Это может подождать. – Мы так и не обзавелись коляской и лошадьми, необходимыми для того, чтобы изображать мелкопоместное дворянство. – Но за ужином без ливрейного лакея нам не обойтись.
– Думаешь?
– Хочешь, чтобы один Дженкс всех обносил? Сомневаюсь. – Дженкс был хмурым типом среднего роста с северным акцентом и недовольством в голосе, которое приберегал исключительно для меня. Все мыслимые обязанности слуги, от поддержания в порядке одежды Лиама до хранения ключей от винного подвала, он исполнял медленно и нехотя. – Он целую вечность убирает со стола, даже когда нас только двое. Представь, что будет, когда людей прибавится, а блюд станет втрое больше. – Подключить к делу Грейс я не предлагала: женщина, прислуживающая за ужином, – это признак бедности. – Прогуляйся до той кофейни, где самый большой выбор газет, и посмотри объявления.
– Угу. – Лиам подлил себе чая.
– И выбери того, что повыше. – Лакеи указывали в объявлениях свой рост – маркер статуса их нанимателей. Иметь пару привлекательных высоких лакеев примерно одного роста считалось особенным шиком, хотя для хозяйства нашего масштаба двое лакеев явно были бы излишеством.
– И посимпатичнее? – пробурчал Лиам, и я подумала, что у него, возможно, все-таки есть чувство юмора.
Через пару часов к нам неожиданно заглянул Генри Остен, чем весьма меня удивил. Наудачу заехал по пути домой из банка, объяснил он, поскольку у него с собой была книга, которая, по его мнению, должна понравиться нам с братом…
– Как любезно с вашей стороны вспомнить о нас. Что это за книга, сэр?
Мы были в гостиной – стояли у одного из продолговатых окон, выходивших на улицу. Он застал меня одну; Лиам так давно отсутствовал, что я уже начала волноваться.
– А-а, – протянул он, – это уже не новинка, она вышла несколько лет назад. И все же я понадеялся, что там, на островах, вам не доводилось о ней слышать и что я, возможно, буду тем, кто вас с ней познакомит.
– Вы положительно загадочны.
Оставаться наедине не возбранялось, однако было в этом нечто будоражащее: атмосфера в комнате стояла звенящая. Казалось, он едва ли не стесняется меня, что сильно контрастировало с его поведением накануне.
– Я – сама противоположность загадочности. Боюсь, даже простейшее из существ. – Все это время он прятал книгу за спиной и наконец вручил ее мне – томик среднего размера, переплет из телячьей кожи. – Это всего лишь роман, – со смешком добавил он.
– Всего лишь роман? – Я повертела книгу в руках, думая, как лучше отреагировать. – А-а, «Гордость и предубеждение». – Признаться, что я ее уже читала, и испортить ему удовольствие? Но что, если сейчас я притворюсь, что вижу эту книгу впервые, а миссис Тилсон потом разоблачит мою ложь? Сознается ли он, что роман написала его сестра? – Но это ведь только первый том.
– Если вам понравится, я найду для вас еще два.
– Я уже знаю, что он мне понравится. – Я подняла на него взгляд. – Буду с вами честна, мистер Остен, я прочла этот роман еще на Ямайке. – Его лицо исказила гримаса разочарования, которая пропала, как только он услышал следующие мои слова: – И пришла в полный восторг. В моем экземпляре завелись чешуйницы, и мне пришлось оставить его там. Я очень, очень рада новой встрече с этой книгой. Она мне как давний друг. – Я прижала книгу к груди; его глаза расширились, и я засомневалась, не переусердствовала ли, но пути назад уже не было. – В ней столько мудрости, столько остроумия и в то же время столь прозрачная мораль! Я думаю, написала его совершенно выдающаяся личность.
Глаза у Генри Остена сияли, даже челюсть немного отвисла.
– Скажите, как по-вашему, его действительно написала «Леди»? Не в упрек представительницам моего пола, но есть подозрение, что вышел этот роман из-под пера мужчины. Такая в нем присутствует сила, такая величественность – и в то же время такая легкость!
Он не сразу обрел дар речи, но в конце концов все же выдавил:
– Я могу с уверенностью заявить, что создательницей его действительно является леди.
– С уверенностью? – поддразнила я его. – И откуда же такая уверенность?
Он поколебался, затем глупо улыбнулся, покраснел, но так и не ответил.
– Если вам доводилось встречаться с нею и обсуждать с ней ее творения, то я, возможно, поверю…
– Прошу, ни слова больше, иначе я не сдержусь и наговорю лишнего.
За время беседы расстояние между нами сократилось, словно мы были двумя планетами, которые неумолимо притягивало друг к другу. Он воздел ладонь с вытянутым указательным пальцем, замер, будто собираясь сделать что-то еще, а затем, к моему изумлению, прижал этот самый палец к моим губам, словно ласково веля мне хранить молчание. Наши взгляды встретились, и я вдруг подумала, что ни одна из предварительных тренировок не подготовила меня к этому моменту, что от внимательного чтения работ его сестры и ее современников толку тоже было мало. Приоткрыв губы, я игриво прикоснулась к его пальцу кончиком языка.
Он задохнулся и убрал руку, и я решила, что совершила промах. Но, когда украдкой взглянула на него, выражение его глаз – изумленное, вожделеющее – сообщило мне об обратном.
– Мисс Рейвенсвуд! – только и сумел произнести он. – Простите меня. Не знаю, что на меня нашло…
– Вам не за что просить прощения, – сказала я, в смятении повернулась к окну и увидела, что Лиам подходит к двери. – Мой брат вернулся. Как он будет рад вас видеть!
– О! И в самом деле.
Мы так и стояли там, чинно и тихо, но чуть ближе друг к другу, чем следовало бы, пока Дженкс открывал дверь и Лиам поднимался по лестнице.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?