Читать книгу "Новенький"
8
Всё воскресенье Оливер приходит в чувства, а я занимаюсь тем, что читаю бесконечные признания в любви Картеру, Бреди, Стиву Райту, Крису Мендесу и Келли Радж, а в перерывах в сотый раз пересматриваю с родителями подборку старых голливудских комедий. Оставшиеся десять конвертов я оставляю на вечер, когда после сытного ужина мы снова усядемся в гостиной перед телеком и будем досматривать «Птичку на проводе» с Мелом Гибсоном и Голди Хоун. Вчерашняя выходка новенького сидит во мне болезненной занозой и большую часть дня я только и делаю, что недовольно бурчу себе под нос на всё, что так или иначе вызывает у меня раздражение.
– Хейзи, как ты смотришь на то, чтобы твоя мама надела костюм Мартиши Адамс на Хеллоуин?
– А ты будешь её Гомесом? – спрашиваю я усаживаясь на полу и подгребая к себе блокнот с запечатанными конвертами.
– Классная идея, правда?
– Пап, тема слишком заезженна.
– А я тебе говорила! – подмигивает мне мама, неся из кухни огромную миску с попкорном. – Если ты по-прежнему мечтаешь победить в конкурсе самых страшных костюмов, то нарядившись в Адамсов, мы и в этом году останемся в пролете.
– Ладно, – вздыхает папа. – Придумаем что-нибудь другое. А ты, милая, уже определилась с костюмом?
– Нет. До Хеллоуина ещё полтора месяца, так что время есть.
– О, это же типичная фраза глупцов, которые потом вынуждены напяливать на себя костюмы каких-то печенек, потому что в магазинах начинают скупать всё самое лучшее уже сейчас. Почему ты так тяжело вздыхаешь?
– Надоело читать чужие сопли и слюни, – буркаю я в ответ, вскрывая очередной конверт с признанием. – Мам, включай фильм.
На экране появляется молоденькая Голди Хоун. Мой взгляд задерживается на её милом платье цвета насыщенной фуксии, которое я бы ни за что на себя не надела, поскольку у меня слишком костлявые плечи. Ну, по крайней мере, мне так кажется, а вот мама всегда уверяет в обратном.
Признание: «Мне нравится смотреть на то, как ты потягиваешь сок из трубочки, Хейзи Пирс. В этот момент твои глаза живо разглядывают в столовой каждый угол, каждое лицо, но мое, почему-то, обходят стороной. Может, я нравлюсь тебе? Именно поэтому ты игнорируешь мое существование?»
– Да, Хейзи?
– Что? – хлопаю ресницами. – Я… Я не расслышала.
– Как ты смотришь на то, чтобы завтра же отправиться в «Лавку колдуна» и посмотреть, какие костюмы есть в наличии? – повторяет папа. – Мы ведь ещё будем свои изменения вносить, так что чем раньше купим, тем будет спокойнее потом.
– Отличная идея. Ой, нет! Я не могу, пап! Послезавтра выходит новый выпуск газеты и мне нужно подготовить материалы к верстке. Может, выберем для этого другой день? Скажем, послезавтра?
– Договорились, – с улыбкой кивает мне папа. – Только не забудь.
– Как такое возможно!
Жалоба: «В прошлом году Келли Радж едва не сбила меня на парковке супермаркета. И вместо того, чтобы извиниться, она показала мне средний палец и пригрозила, что в следующий раз обязательно переедет меня. Объясните мне кто-нибудь, почему человек, не уважающий никого, кроме своего длинного носа, является председателем школьного совета?»
– Что тебя так развеселило? – интересуется мама шепотом.
– Да так, – отмахиваюсь я и тянусь к вибрирующему сотовому. – Прочитала забавную историю.
Открываю окно входящего сообщения от Оливера и смотрю на фото, что он мне отправил. В его ладони лежит цветной стикер, на котором знакомым красивым почерком написано:
«Я без ума от тебя, Хейзи Пирс».
Оливер: «Кто-то без ума от тебя, Хейзи Пирс!»
Я: «Спасибо, я умею читать!»
Оливер: «Ну, разве это не романтично? У тебя есть тайный поклонник!»
Я: «Кто-то просто развлекается».
Оливер: «Даже если и так, всё равно романтично ведь, разве нет?»
Я: «Наверное».
Что я несу? Это же офигеть, как романтично! Тайный поклонник! Да у меня и обыкновенных никогда не было! Кроме Барри. Но это не считается.
– Хейзи? – снова обращается мама. – Всё в порядке, милая?
– …Мм, да.
– Ты такая счастливая сидишь.
– Обожаю этот фильм. Каждый раз смотрю, как первый.
– Вся в меня! – шепчет довольный папа.
Не успеваю я отойти от признания, которое попалось Оливеру, как вдруг от Эммы приходит сообщение с фото.
«Пирс, у тебя самые красивые глаза во вселенной», – читаю я на записке.
Вау.
Третье за вечер. «Прославилась» я только вчера, а эти письма мы забрали на дом в пятницу. Значит, мой выигрыш на вечеринке не имеет к этим признаниям никакого отношения.
Оливер: «Да ты просто бьешь все рекорды!»
Я: «Эмма и тебе отправила?»
Оливер: «Что отправила? Смотри, что ещё есть».
«Хейзи Пирс, может сходим в кино? Только пообещай, что не врежешь мне, если вдруг я не смогу удержаться от поцелуя с тобой?»
Я: «Это же Барри Шоу!»
Оливер: «Я тоже так подумал сначала, но уж больно дружелюбно пишет. Не похоже, чтобы он простил тебя».
Я: «Барри вообще на меня внимания не обращает. Наверное, решил во второй раз испытать судьбу!»
Оливер: «Хейз, я не хотел говорить тебе, но…»
Я: «Та-а-ак… В чем дело?»
Оливер: «Мы с Барри вместе ходили на занятия по информатике и в прошлом году, после вашего свидания, он всем говорил, что целуешься ты, как трехтонный осьминог, который весьма болезненно засасывает свою жертву».
Я: «ЧТО?! И ты молчал об этом?!»
Оливер: «Я не хотел расстраивать тебя! К тому же, его слушали только такие же ботаники, как и он. Не думаю, что это послание написал тебе Барри, ведь он до сих пор изредка называет тебя «Хейзи-осьминог».
Я: «Господи! Я – Хейзи-осьминог?! Какого черта узнаю об этом только сейчас, Оливер?!»
Не успев переварить эту информацию, на меня снова обрушивается другая.
Эмма: «Хейзи, сегодня определенно твой вечер! Я бы списала эдакую популярность на вчерашнюю вечеринку, да вот только письма мы эти ещё в пятницу забрали. Ты в курсе, что это значит?»
На фото очередная записка.
«Не целуйтесь с Хейзи Пирс. Мало того, что она до сих пор девственница, так ещё и за свои семнадцать целоваться толком не научилась! Проще говоря: поцелуй Хейзи Пирс равен эффекту, производимому огромным осьминогом в момент присасывания к жертве!»
А вот это определенно Барри. Значит тот, кто приглашает меня в кино и говорит о поцелуе… Что-то я совсем запуталась.
9
Я всегда подозревала, что понедельник – самый неудачный и сложный день недели и сегодня убедилась в этом окончательно. С легкой подачей обозленной Келли Радж школьный совет, который возглавляет её подружка, решил дать мне вежливый пинок под зад и теперь главным редактором газеты является именно она. С самым высокомерным и деловым выражением лица, она выхватила из моих рук конверты, и сказала, что теперь я могу появляться здесь исключительно ради того, чтобы бросить в «Волшебную коробку» свое несчастное и никому ненужное признание в любви, которое если и будет опубликовано, то только из-за того, что моя писанина непременно повеселит народ. Сначала я хотела сломя голову бежать к директору Флорес, чтобы та повлияла на произвол школьного совета, который вдруг ни с того ни с сего провел «собрание» по видеоконференции в воскресенье! Но потом, когда Оливер остудил мои мысли обещанием, что не пройдет и недели, как Келли попрут из SchoolNwesLake, я решаю делать вид, что временное отстранение меня никоим образом не задевает. К тому же, мне есть чем заняться, пока всё идет к тому, чтобы справедливость восторжествовала. Мне нужен Картер Прайс. А точнее – его объяснения.
Мне удается подловить его только к концу занятий, да и то у мужской раздевалки. Тренировка команды по футболу как раз подошла к концу и по широкому коридору идут уставшие и вспотевшие парни.
– О! Пирс! – кричит мне Стив Райт. – Пойдем с нами?
– Обязательно, – бросаю я, оборонительно сложив руки на груди.
– Хейзи! – улыбается мне Бреди и останавливается так близко, что становится противно не от запаха его пота, а того, что он в принципе стоит полуголый и его рука едва касается моего предплечья. – Милая, тебе скучно? Хочешь позабавиться в мужской раздевалке?
– Благодарю, но я не нахожу ничего хорошего в том, чтобы забавляться над скудными размерами твоего достоинства, которое вопреки твоим ожиданиям ни за что не накачать и увеличить штангами, гирями и регулярными тренировками.
– Девчонка права! – смеется Патрик Чейз. – Чем больше ты становишься, тем меньше кажется твой член!
Все смеются, а Бреди, закатив глаза и показав мне средний палец, молча скрывается за дверью. Я смотрю, как по коридору неспешно идут Картер и тренер Фоллс. Они беседуют о грядущей игре сезона, которая состоится через три недели и весь Гринлейк соберется на нашем стадионе, чтобы поддержать команду.
– Я рад, что ты с нами, Картер, – говорит ему Фоллс, не замечая моего присутствия. – С твоим появлением ребята ожили. Мы разорвем «Синих птиц», а потом и «Форстелейк».
– Без сомнений, – соглашается с ним Картер и заглядывает за его спину. – Глядите, тренер, поклонница ждет меня у двери раздевалки.
Тренер Фоллс, у которого я не на самом хорошем счету, оглядывает меня сверху внизу и протяжно вздыхает.
– Господи, Пирс, и ты туда же? Мне уже надоело разгонять вас каждый день, как тараканов! Ещё чуть-чуть и начнете свое белье на поле швырять, только чтобы на вас внимание обратили!
– …Что? – возмущенно восклицаю я. – Мистер Фоллс, сравнивать меня и других девушек с тараканами очень грубо с вашей стороны! И вообще, мне нужно обсудить с мистером Прайсом личные вопросы, которые никоим образом не касаются всего того, что вы имеете в виду!
– Ну, конечно, – закатывает он глаза и пятится назад, – каждая вторая говорит то же самое.
Стараясь унять свой гнев, я пять раз набираю в легкие воздух и медленно выдыхаю, наблюдая за уходящим грубияном. В младшей и средней школе преподаватели по физкультуре тоже недолюбливали меня и это было взаимно.
– Что тебя так развеселило? – спрашиваю я Картера, улыбающегося во все тридцать два белоснежных и идеально ровных зуба.
– Ты любишь общаться сложными предложениями, да? Выстраивать их, как игрушки «Лего», а потом наслаждаться проделанной работой. – Глаза Картера медленно проходятся по моему лицу. – Чем обязан, юная леди?
– Я пришла за объяснениями, которые заслуживаю.
– По поводу?
– Не делай вид, что не понимаешь, о чем я!
– Но я действительно не понимаю о чем, ты Пирс.
– Я про субботнюю ночь, Картер. А точнее про один не самый приятный момент, когда ты позволил себе влезть туда, куда не имел права влезать. Ну, что? Припоминаешь?
– Хейзи, ты могла просто поблагодарить меня и угостить пончиком. Но поскольку тебе сложно извиняться и говорить «спасибо», я принимаю твою благодарность в таком несуразном виде, в каком ты её преподносишь.
– «Спасибо» за что, Картер? Что выставил меня на посмешище?
– Перед кем?
– Господи, ты либо правда дурак, либо страдаешь амнезией!
Картер усмехается и распахивает дверь раздевалки.
– Мы не договорили!
– Договорили, Пирс. Всего хорошего.
Уходит? Просто берет и уходит?!
Черта с два я уйду отсюда, пока не узнаю то, зачем пришла!
Распахиваю дверь, к которой в жизни никогда не прикасалась, и захожу туда, куда ещё никогда не ступала моя нога.
– Ого! Пирс! – взрываются довольные возгласы один за другим. – Ты пришла пошалить?
– Картер? – зову я самым грозным из своих тонов голосом. – Картер, где ты?
– Зачем он тебе нужен, Пирс? Посмотри на нас?
– Картер Прайс?! Выходи немедленно! Я не уйду отсюда, пока ты не объяснишь, какого черта помешал мне уехать с Уиллом с субботней вечеринки?
– У-у-у!
– А кто такой Уилл?
– Ты хотела перепихнуться с ним в тачке?
– Пирс, да ты настоящий пожар!
Наконец, со стороны душевых раздается голос Картера:
– Иди сюда, Пирс.
– Черта с два я пойду туда, Картер!
– Хочешь, чтобы я объяснил, почему не позволил тебе сесть в машину к парню, которого ты первый раз видишь?
– Пирс, да ты та ещё чертовка!
– Собиралась отдаться чуваку, которого не знала? – с напускным осуждением тянет Бреди. – Да ты оторва, Пирс!
Поджав губы, я врываюсь в душевые и накрываю глаза рукой, потому что тут человек пять совершенно голые.
– Ты просто козел, Картер! – кричу я, стоя на месте с ладонью на глазах. – Не смей больше лезть в мою личную жизнь, понял?
– А ты перестань вести себя, как глупая девочка, ведь ты же далеко не глупая, верно? – раздается шепот у самого моего уха.
Я резко оборачиваюсь и смотрю вверх на серьезное лицо Картера. Он весь мокрый и… Мои глаза невольно опускаются ниже его торса.
– Господи… Картер, ты же голый!
– А как иначе, юная леди? Я ведь принимаю душ.
Теперь я смотрю только в его глаза.
Смотри только в его глаза, Хейзи, и не смей даже на миллиметр сдвигать их в сторону. И особенно вниз.
– Чтобы больше никогда не смел лезть ко мне, понял?
– А ты не веди себя так, словно все вокруг милые и добропорядочные. Будь хоть немного избирательна.
– Ты обвиняешь меня в том, что я…
– Я указываю на то, что ты слишком доверчивая, – перебивает Картер вкрадчивым тоном, – и советую быть чуточку внимательнее. Особенно к новым знакомым. Особенно, если это парни.
Окинув его точеное и мокрое лицо возмущенным взглядом, я гордо расправляю плечи и уверенно заявляю:
– Ещё раз сунешь нос в мои дела, и я сделаю всё, чтобы многочисленные жалобы на тебя были опубликованы.
– А разве тебя не выперли из газеты? – усмехается он.
– Это временно, будь уверен. У Келли кишка тонка, чтобы работать в редакции. Можешь так и передать своей недалекой подружке.
И зачем я это говорю?
– Какой именно? – усмехается Картер. – У меня их много.
– Ты услышал меня, Картер? – требовательно спрашиваю я. – Больше не лезь! Ты мне – никто!
Ловко обхожу его, в надежде поскорее уйти отсюда, но его низкий голос настигает меня снова и я останавливаюсь.
– А ты не запрыгивай больше в тачку к парням, у которых на уме ничего хорошего. Тогда и не увидишь меня.
– А-а-а! Вот что! – смеюсь я, глядя в потолок. – Значит ты спас меня от себе подобного и за это я должна сказать «спасибо»! Что ж, тогда лови, новенький!
Закрыв глаза, чтобы ненароком не увидеть его достоинство во всей красе, я разворачиваюсь на пятках и показываю средний палец.
– Сама за себя постою, если нужно будет. Поэтому, ОТВАЛИ, ПРАЙС! – громко кричу я и быстро покидаю мужскую раздевалку.
10
Жалоба: «На днях Шенон Гибсон бросила жестяную банку в открытый контейнер, но промахнулась. Жесятнка так и осталась валяться на траве, а Гибсон пошла дальше, как ни в чем не бывало. Позор тебе, Шенон».
Жалоба: «Дженна Хил, вчера ты полторы минуты шла впереди меня и крутила своими непомерно сексуальными булочками. Я всю ночь не спал».
Жалоба: «Макбрайт! Хватит шлепать меня по заднице, когда я прохожу мимо тебя в столовой! Иначе в следующий раз я расскажу всем, как ты тайком таскаешь в своем рюкзаке маленькое зеркальце и таращишься в него всякий раз, когда тебе чудится, будто твои мышцы начинают ссыхаться!»
Жалоба: «Хейзи Пирс, прекращай таскать в своей сумке всю свою жизнь! Когда ты начинаешь искать в ней письменную ручку, у меня начинается нервный тик!»
Жалоба: «В прошлом году Келли Радж едва не сбила меня на парковке супермаркета. И вместо того, чтобы извиниться, она показала мне средний палец и пригрозила, что в следующий раз обязательно переедет меня. Объясните мне кто-нибудь, почему человек, не уважающий никого, кроме своего длинного носа, является председателем школьного совета?»
Признание: «Келли, я люблю тебя! У нас были бы чудесные дети!»
Признание: «Джинна, обожаю твою улыбку. Как бы мне хотелось прикоснуться к тебе».
Признание: «Я хочу потерять девственность с Картером Прайсом!»
Признание: «Стив Райт, ты самый чудесный парень в нашей школе, в Гринлейк, во всей Америке! Кажется, я влюбилась в тебя».
Признание: «Не целуйтесь с Хейзи Пирс. Мало того, что она до сих пор девственница, так ещё и за свои семнадцать целоваться толком не научилась! Проще говоря: поцелуй Хейзи Пирс равен эффекту, производимому огромным осьминогом в момент присасывания к жертве! Уж поверьте на слово!»
Признание: «Мне нравится смотреть на то, как ты потягиваешь сок из трубочки, Хейзи Пирс. В этот момент твои глаза живо разглядывают в столовой каждый угол, каждое лицо, но мое, почему-то, обходят стороной. Может, я нравлюсь тебе? Поэтому ты игнорируешь мое существование?»
Признание: «Пирс, ты очаровательна. Я по уши в тебя влюблен».
Признание: «У Хейзи Пирс чертовски красивые глаза! Каждую ночь они снятся мне и я влюбляюсь в нее ещё сильнее».
Пожелание: «Лора Саймонс, в твоем рюкзаке что, сдохла собака? Я всё понимаю, ты обожаешь вещи с историей и тому подобное, но неужели ты не чувствуешь эту омерзительную вонь?! Постарайся идти в ногу со временем и купи себе новую сумку!»
Пожелание: «Парни старшей школы Гринлейк! Может хватит строить из себя крутых и недосягаемых? Противно смотреть на вас».
Предложение: «Картер Прайс, может сделаешь мне хорошо? Наслышана о твоих подвигах в Калифорнии».
Предложение: «Бреди, шлепай меня каждый день!»
Предложение: «Хейзи Пирс, может сходим в кино? Только пообещай, что не врежешь мне, если вдруг я не смогу удержаться от поцелуя с тобой?»
Предложение: «Пирс, ты крутая девчонка! Давай устроим себе пикник в парке, но вместо сыра и вина у нас будут бургеры и кола?»
Предложение: «Давай я буду подвозить тебя в школу, а, Хейзи Пирс?»
Предложение: «Самая очаровательная злюка школы – Хейзи Пирс. Поужинаешь со мной?»
Комплимент: «Мисс Флорес, вы божественной красоты женщина. Вы достойны только самого лучшего!»
Обзывалки: «Хейзи Пирс – корова, проглотившая корову».
Обзывалки: «У Хейзи Пирс длинный и кривой нос».
Обзывалки: «Эй, Пирс, ты в курсе, что у тебя кошмарные волосы?»
Обзывалки: «Хейзи Пирс, ты чокнутая стерва!»
– Бьюсь об заклад, что все эти обзывалки насочиняли Келли и Джинна. Не обращай на них внимания.
– Да я и не собиралась.
– Зато гляди, сколько у тебя поклонников! – подбадривает наивная Лесли. – Удивительно, и как Келли позволила опубликовать всё это, учитывая вашу э-э-э…вражду.
– Меня как раз это же и интересует, – говорю я, глядя на улыбчивого Оливера. – Мм? Твоих рук дело?
К нашему столику подлетает рассерженная Келли. Швырнув свою кожаную сумочку на стол, она пихает Оливера в плечо и громко спрашивает:
– Ничего мне сказать не хочешь, Оливер Стенли?!
– О, Келли! Чудесно выглядишь!
– Какого черта вся газета пестрит её именем?! – кричит она, кивнув в мою сторону.
– Больше всего посланий было адресовано именно Хейзи, – вдруг говорит Лесли, – опубликована даже малая их часть.
– Значит, и ты, сучка, имеешь к этому отношение, да? – рычит Джинна. – Окей, ребята! С этой самой минуты забудьте дорогу в редакцию, потому что больше вы к ней никакого отношения не имеете!
Схватив свою сумочку, Келли улетает прочь. Мы трое тихонько сидим за столом и не шевелимся, а спустя несколько секунд начинаем весело и звонко хохотать.
– Вы видели её глаза? – смеется Лесли. – Они же чуть не выпрыгнули!
– Только представьте, какое лицо было у Келли, когда она прочитала всё это на своем планшете! – хохочу я громко. – Она же меня на дух не переваривает, а тут почти везде маячит мое имя! Оливер, зачем ты сделал это? Джинна и Келли явно отобрали другие послания для публикации.
– Так и есть. И все они были о них, представляешь?
– Да! – смеется Лесли. – Мне даже показалось, что они сами себе их написали, потому что «Волшебная коробка» действительно почти вся о тебе, Хейзи!
– На вечеринке ты зажгла! – смеется Оливер. – Теперь у тебя этих поклонников – вагон и маленькая тележка.
– Поклонников? – усмехаюсь я. – Какой-то болван, и я даже знаю, какой именно, сказал, что я не умею целоваться!
– Кстати, у Келли это послание на первом месте, – говорит Лесли, поднимаясь с места, – она была страшно счастлива узнать, что ты не умеешь целоваться, и что ты – девственница.
– Конечно, – прыскаю я, – у самой то язык уже в ста тысячах ртов побывал, не говоря уже о количестве парней, с которыми она кувыркалась! Должно быть, зависть, как кислота, съедает её изнутри и очень скоро всё, что останется от Келли Радж – сиськи, задница и надутые губы…
– Что ты сказала, мать твою? – перебивает меня металлический голос Келли за спиной.
Я медленно оборачиваюсь и демонстративно оглядываю её сверху вниз.
– О! Келли! Снова ты. А мы как раз говорим о тебе.
– Что ты себе позволяешь, Пирс? С чего вдруг серая мышка решила, что она может стать пантерой?
– Пантерой? Боюсь спросить, а кем же тогда считаешь себя ты?
– Слушай меня, и слушай внимательно! – рычит Келли. – Такие, как ты, вызывают у меня только одно чувство: бездонную жалость. Вы созданы только для того, чтобы получать хорошие оценки, а потом пропадать днями и ночами в душном офисе, потому что за его пределами у вас нет никакой личной жизни. Ведь, какой нормальный парень захочет трахать унылое бревно, которое даже за свои семнадцать лет толком и целоваться то не научилось? Не говоря уже о том, чтобы по-настоящему полюбить тебя.
В столовой становится настолько тихо, что даже чье-то бурчание в животе похоже на громкую музыку.
– У-у-ух! Вот это речь! Мм… Как ты и приказала, Келли, я слушала тебя очень внимательно и поняла две вещи… Первое: у тебя слишком ограниченное мышление, размером со спичечный коробок для домика Барби. И второе… Мм… Келли, теперь я знаю, что именно ты – далеко не унылое бревно. Наверное, поэтому тебя все трахают? Или парни делают это только потому, что каждый из них искренне тебя любит?
– У-у-у-у, – доносится со стороны.
– Лучше я буду сообразительной серой мышкой, чем легкодоступной гулящей кошкой, которую поимел каждый двор Гринлейк. И да, спасибо, что почти весь выпуск SchoolNewsLake посвятили мне. Приятно, – подмигиваю я.
– Пойдем, Келли! – тянет её за руку потемневшая от злости Джинна. – Решим эту проблему вне школы.
Забавно, никогда не могла подумать, что стану «проблемой» для самых крутых девчонок нашей школы. Кажется, я и впрямь становлюсь популярной.
