Читать книгу "Новенький"

И тут вдруг этот чокнутый срывается с места и бежит на меня! Не успев даже закричать, я разворачиваюсь и бегу к центральным дверям. Мое сердце грохочет, адреналин щиплет глаза, а в ушах только быстрые и тяжелые шаги за спиной.

Я выбегаю на улицу и, не оглядываясь, мчусь на парковку, где обычно, спрятавшись между машинами, тайком курят сигареты отстающие и не блещущие хорошей успеваемостью ученики.

– Эй! Эй! Помогите мне! – залетаю я в кучку трех худощавых парней. На них ужасные костюмы в стиле Мерлина Мэнсона и должный макияж. – Там какой-то псих, он…

Я запыхалась и всё, что говорю, сама толком не понимаю.

– Что? – спрашивает один, глядя на меня, как на сумасшедшую. – Я не понимаю тебя.

– Может, закуришь? – предлагает другой.

– А у тебя прикольный костюм, – говорит третий. – Ты кто, девочка с шоссе, которую переехал фургон с мороженым?

– Спасибо за сигарету, но нет. Это вредно. За мной гонится какой-то ненормальный в жуткой кожаной маске! Он там! – указываю я рукой на центральные двери школы.

– Чувак в кожаной маске?

– Прям кожаной?

– Да! – выкрикиваю я, не понимая, какого черта они такие спокойные. – Он преследует меня и… Пожалуйста, не могли бы вы провести меня в зал? Нужно обойти почти всю школу, чтобы попасть туда, а я…

– Ты испугалась, девочка с шоссе? – улыбается один.

– Сегодня же Хеллоуин! – говорит другой. – За мной бы кто побегал так!

– Зови своего преследователя! – с азартом в глазах заявляет третий. – Пусть и на нас охоту устроит! Это же как квест!

– Точно-точно! – поддакивает первый. – Ты должна убежать от маньяка, пока не наступит полночь!

– А почему полночь? – интересуется третий.

– Потому что после полуночи вся нечисть исчезает.

– А разве не наоборот?

– Да черт его знает! Но я бы не отказался пощекотать свои нервишки!

– Вы чокнутые! – оглядываю я пришибленную троицу Мэнсонов.

– Веселись, девочка с шоссе! – бросают они мне на прощание. – Беги и постарайся выжить в эту ночь!

Идиоты. Прокурили последние остатки собственных мозгов. Глянув на центральные двери, освещаемые огромными желтыми фонарями, я, переминаясь с ноги на ногу, судорожно перебираю варианты. Можно вернуться в школу за Оливером тем же маршрутом, но не исключено, что этот психопат поджидает меня в коридоре. А можно обойти школу снаружи, но так же не исключено, что этот ненормальный уже не поджидает меня за каким-нибудь кустом. А вообще, не исключено, что это я накрутила себе не бог весть что и теперь бегаю от собственной тени!

– Черт! – шепотом ругаюсь я, не зная, что делать дальше.

Машин тут очень много, кругом уличные фонари, а люди… То там парочка целуется, то тут кто-то…боже, блюет? Небось парень яблочного сока перепил, в котором побывала рука Макбрайта.

– Эй, чувак! – слышу я голос одного из Мэнсонов в конце парковки. – Это ты? Ничего себе! У тебя реально кожаная маска!

Мои глаза в панике пробегают по сверкающим крышам машин, а потом замирают на шевелящихся черных макушках и…возвышающимся над ними психом в безобразной маске. Он, держа топор на плече, медленно обходит троицу, которая, как маленькая стайка ненормальных фанатов, жаждет сделать селфи со своим кумиром, и показывает второй рукой на меня.

– Что тебе надо, придурок?! – кричу я громко, чтобы меня услышали все, кто находится сейчас на улице. – Отстань от меня!

Молча и неспешно, пугало опускает топор и… Резко срывается с места. Я в ужасе смотрю, как он ловко оббегает машины, а по капотам некоторых просто проезжает задницей. Менсоны восторженно кричат, сталь топора от света фонарей блестит опасностью, а мое сердце… Господи, оно разносит грудную клетку от страха и ужаса! Прижимая к животу коробку с цветами, я выбегаю на пустующую дорогу и бегу так, как в жизни никогда не бежала. Если бы мистер Фоллс увидел меня сейчас, то точно бы удивился.

16

– Отвали от меня! – кричу я не пойми кому.

Слышу шаги за спиной, но не оборачиваюсь, боясь потерять набранную скорость. Улицы, что в обычные дни наполнены жизнью, как будто умерли! Ни одной живой души, ни одного велосипедиста, водителя, гуляющей бабульки с собачкой… Что вообще происходит?!

«Не пропустите бал ужасов в Гринлейк!» – кричит рекламный щит на перекрестке. Неужели весь город сейчас находится в здании главного Театра нашего города, где обычно и проходит этот чертов бал?!

– О, боже! Постойте! – зову я невысокую темную фигуру впереди. – Постойте! Помогите мне! Вызовите полицию… Господи боже! Какой ужас! – кричу я громко, когда человек в черной мантии разворачивается. На его лице кошмарный грим, который явно обошелся ему недешево. Одно огромное кровавое месиво вместо нормального человеческого лица. – Боже, вы просто ужасны!

– Бу! – издает он и я, как пятилетняя девочка, вскрикиваю и снова, сломя голову, бегу вперед.

Да что это со всеми?! Что творится вокруг? Я ненавижу Хеллоуин! Ненавижу эти переодевания! У всех крыша поехала, а тот, кто гонится за мной нуждается в срочной психиатрической помощи!

Пробежав ещё два квартала, мои ноги резко замедляют бег. Я больше не могу. Меня покидают силы, живот пронзает острая боль из-за того, что сильно перетянут корсет и дышала я неправильно. Я даже не заметила, что бегу прохладной осенью с оголенными руками и не чувствую холода. Моя куртка осталась в машине Оливера, как и телефон. Ключи от дома в кармане… Боже!

– Стой, стой, стой, стой, – шепчу прерывисто я сама себе. – Остановись, Хейзи. Это всего лишь шутка… Шутка. Вокруг камеры…

Останавливаюсь недалеко от того самого перекрестка, где всегда срезаю дорогу домой. В ушах гудит, во рту вкус крови, а воздуха ничтожно мало. Когда я оборачиваюсь, привычная улица как будто сужается на глазах. Витрины магазинов сверкают, фонари исправно горят, а по дороге медленно проезжает грязный грузовик. Сюда бы ещё туман плотным слоем над дорогой и тогда точно, как в фильме «Сайлент Хилл».

– Классный костюм! – кричит мне девица с желтыми волосами из проезжающего мимо кабриолета. – Ты горячая, крошка!

– …Спа…сибо.

За мной никто не гонится. Позади лишь одинокий, безлюдный, но сверкающий город. Здесь живут люди, работают, развлекаются учатся, просто сейчас все празднуют Хеллоуин…

У меня нет ни телефона, ни ключей от дома. И что делать дальше? Возвращаться в школу я не хочу, потому что ненормальный с топором будет снова преследовать меня. Умом я, конечно, понимаю, что это всего лишь игра, но стоит увидеть эту жуткую маску…

Ладно. Придется зайти к соседке миссис Хопкинс. В этом году она точно не должна меня испугаться. Хотя, она может не узнать меня и посчитать за девушку легкого поведения. Выругает по полной программе да ещё и полицию вызовет…

Иду вперед, думая о том, что это самый хреновый Хеллоуин в моей жизни. Если честно, я очень надеялась увидеть Картера. Единственная причина, по которой я согласилась идти в этом кошмарном наряде – именно он! Ведь если бы я вырядилась какой-нибудь распрекрасной диснеевской принцессой, он бы точно решил, будто я втрескалась в него и пытаюсь понравиться. А так… Кому придет в голову, что мне нравится Картер?

Интересно, какой костюм он выбрал и что сейчас делает? Наверняка, вместе со всеми сходит с ума на танцполе, а Макбрайт сует ему стаканчик с яблочным соком и водкой, которую он туда тайком добавил.

Только сейчас я осознаю, что осенний вечер слишком холоден, чтобы можно было выходить на улицу без верхней одежды. Пытаюсь дотянуться до шнурков от корсета, который мама очень постаралась затянуть, чтобы развязать узлы и снять эту идиотскую штуковину. На мне будет одно спортивное боди и лохмотья, которые опять же моя мама назвала «легкой юбочкой». Холодно, но я в отличной спортивной форме и без труда добегу до дома миссис Хопкинс за несколько минут… Если, конечно, срежу путь, как обычно.

А я его обязательно срежу, ведь нет никак причин для того, чтобы менять свой привычный маршрут. Резко сворачиваю налево, а моей руке удается развязать узлы на спине. Наконец, избавляюсь от корсета и собираюсь сунуть его под мышку, как вдруг громкий стук чего-то…чего-то тяжелого завладевает моим вниманием. Прижимая цветы к животу, я медленно оборачиваюсь и…

– А-а-а-а! – кричу я так громко, что меня наверняка во дворе школы слышно. – Что тебе от меня нужно?!

Я бросаю корсет в сторону и сломя голову бегу в самую глубь темноты. Мое сердце не бьется, а ноги отказываются слушаться. Псих в кожаной маске и с топором в руках бежит за мной, а мое тело отказывается подчиняться! От невыразимого страха леденеют руки. Мне с трудом удается бежать и держать коробку с цветами.

Темнота превращается в бездонный черный цвет. Она поглощает меня, всасывает в себя и теперь единственное, на что я могу опираться при движении – слух. Тело как будто пищит, верхушки деревьев колышет холодный ветер и те будто шепчутся, смеются надо мной, а за спиной бежит настоящий псих. Я слышу его шаги и то, как резиновая подошва оставляет следы на тропинке… Некто слишком сильно вжился в роль какого-то маньяка и теперь остается догадываться, на что он готов пойти дальше, только чтобы стать одним целым со своим «героем».

Мне страшно. Мне чертовски страшно, но даже испытывая этот сжирающий всю меня ужас, я не перестаю думать о празднике. Сегодня ведь Хеллоуин… И это пугало было на школьном балу. Да, по сути в школу может пройти любой ненормальный, скрывший свое истинное лицо под маской. Он прикинется учеником школы и будет выискивать жертву, вроде меня…

Но я, черт возьми, Хейзи Пирс! Я не готова погибать от рук ненормального, пока не поцелуюсь! Пока не влюблюсь, пока не получу образование, не построю карьеру и не обзаведусь семьей! Обычно перед своей смертью люди видят прошлое, сожалеют об ошибках и успевают прожить снова определенные моменты своей жизни. А у меня же наоборот: в своей голове я проживаю то, чего со мной ещё не случалось.

Ну, уж нет! Я не позволю какому-то идиоту загубить мою жизнь! Мало того, что родная мать нарядила меня в это тряпье, так ещё и умирать в этом позорном наряде придется?

Когда мурашки колючей волной пробегают по спине, а собственная решимость хватает под руку бесстрашие и вынуждает меня резко остановиться, мне кажется, будто кровь вытекает из моих ушей. Неприятный привкус сушит рот, язык почти не чувствует нёбо. И чтобы не издавать ни звука, я стараюсь дышать через рот, потому что носом пыхчу, как паровоз. Делаю несколько шагов в сторону кустов и пытаюсь проморгать глаза, чтобы красно-синие пятна от страха хоть ненадолго исчезли. Я должна видеть этого чокнутого, чтобы суметь опередить его. Обмануть!

Когда высокая фигура сотрясает густую темноту, я закрываю рот свободной рукой и сощуриваю глаза, чтобы даже малейший отблеск от луны или ещё чего-нибудь не выдал мое местоположение.

Он проходит мимо меня.

Он не замечает меня, не чувствует. А я же прекрасно слышу его громкое дыхание и оно, к моему удивлению, спокойное! Как будто этот парень не гнался за мной больше километра, а просто спокойно шел, заведомо зная, что всё равно доберется до меня.

Решаю постоять на месте и подождать, когда он уйдет достаточно далеко, чтобы потом вновь вернуться на дорогу и вызвать полицию. Если мне не повстречается ни одна живая душа, я вернусь в школу, но не факт, что к тому моменту у меня не посинеют губы от холода, как и все остальные части моего тела.

Псих ушел?

Далеко ли?

Могу уже срываться с места и бежать в обратную сторону?

Слева от меня трещит сухая ветка. Я с трудом проглатываю накопившуюся слюну и медленно поворачиваю голову в сторону пугающего звука.

Темнота. Очертания деревьев, кажется, столба.

Столба?

На этой дороге нет ни одного и именно поэтому здесь темно! О, боги… Это не столб. Это маньяк.

⁂

Я бросаюсь на психа, как одна из диких кошек, «подравших» мой «невероятно крутой наряд». Явно не ожидая такого поворота, крепкое тело не выдерживает моего напора и просто падает на спину, потащив за собой и меня. Я бью этого урода кулаками по лицу, голове и пытаюсь взгромоздиться на него так, чтобы мое колено попало четко ему между ног. И мне почти удается, вот только в одну секунду без особых усилий, этот ненормальный приподнимает меня и толкает в сторону. Я падаю на холодную траву, листья липнут к рукам и лицу. Что-то мокрое и почти ледяное касается моего плеча, но мне так всё равно на все эти мелочи – я просто делаю то, что должна. Я защищаю свою жизнь.

– Эй?! Сюда! Сюда! Вызывайте полицию! – кричу я, пытаясь подняться и одновременно ударяю кулаком по животу противника.

Кажется, по животу.

– Твою мать! – взрывается психопат знакомым голосом и, насколько мне позволяет видеть собственное зрение, перекатывается на бок и сжимается от боли. – Ты же мне по яйцам заехала!

В фильмах обычно жертва поступает очень глупо. Стоит только на секунду вырубить своего врага, как она тут же срывается с места и бежит, куда глаза глядят, вместо того, чтобы добить его до конца и спокойненько прийти в ближайший полицейский участок. Я так делать не собираюсь и потому снова набрасываюсь на раненного идиота и луплю его по ребрам со всей силы.

– Господи, перестань! – кричит он надрывным голосом. – Прекрати! Боже, Хейзи, остановись! – называет он мое имя сквозь…смех?

Смех?

Смех?!

Я замираю и пытаюсь сообразить, кому принадлежит этот низкий голос, который за маской кажется глухим.

– Ты победила, Хейзи Пирс. Я нисколько в тебе не сомневался!

– …К… Картер?

Нет, я не верю собственным ушам! Этим придурком не может быть он!

– Ты меня сделала. Я сдаюсь, Пирс. Ты и впрямь самая бесстрашная и боевая девушка из всех, что я встречал.

– Ты же… Ты же… – задыхаюсь я от переизбытка чувств и эмоций. И в этом чертовом переизбытке нет ничего хорошего. – Какой же ты кретин, Картер! – пихаю я его со всей силы. – Ты испортил этот вечер! Из-за тебя я потеряла цветы и наверняка твоя жирная задница просто раздавила их!

– Хейзи, прости. Я просто хотел доказать тебе…

– Какой же ты урод, Картер Прайс! – повторяю я без конца и луплю его что есть сил. Я даже не знаю, почему по щекам слезы текут. – Не подходи ко мне больше!

С трудом поднимаюсь на ноги, но сделав один единственный шаг, проваливаюсь в ямку и…

– Боже, нет! Нет! Нет!

– Хейзи? – спрашивает Картер обеспокоенным голосом. – Что случилось? Ты тут?

– За что?! За что?! Почему, когда рядом ты, я постоянно оказываюсь в дерьме?!

Яркая вспышка света моментально ослепляет.

– Черт, Хейзи, ты вся…

– Я провалилась в дерьмо! – яростно кричу я на него. – Я провалилась в дерьмо, Картер! Люди должны убирать за своими питомцами! Почему здесь всегда так много дерьма?! Почему моя нога угодила в яму с дерьмом?! Боже!

– Нет, Хейзи, я о другом…

Мои глаза мало-мальски привыкают к свету фонарика, который Картер включил на своем телефоне.

– Только не злись, ладно? – осторожно говорит он мне, держа грязные руки перед собой. – Всё хорошо, всё в полном порядке…

Медленно опускаю глаза на свои ноги. Правая в оранжево-зеленом дерьме, левая вроде бы чистая. Разве что на кедах темная полоса от мокрой земли, а колени… Всё, что выше колен – порвано и всё в том же дерьме, только совершенно другой консистенции и цвета.

– Меня сейчас вырвет…

– Хейзи, всё хорошо. Мы сейчас же это отмоем. – Картер осторожно подходит ко мне и берет меня за руку. – Пойдем? Выходи… Осторожно выходи отсюда…

– Я в дерьме. Я снова в дерьме.

– Ничего страшного, Хейзи. Это всё поправимо. Ты в курсе, что чем больше в твоей жизни дерьма, тем больше у тебя будет денег?

– Меня сейчас вырвет… Господи, какая страшная вонь… Картер, отойди от меня…

– Я не отойду от тебя, Хейзи Пирс. Не надейся.

Господи, ну за что?! Рядом со мной парень, по которому я в тайне от всех думаю и мечтаю, а ты снова окунаешь меня в дерьмо?! Что я такого сделала в этой жизни? Мало трудилась? Училась? ЧТО?!

– Хейзи, прошу тебя не плачь! – говорит мне Картер низким и тихим голосом. Фонарик в его кармане по-прежнему работает и свет падает на наши ноги. – Хейзи, знаю, я – идиот. Немыслимый, конченый… Да я просто урод! И я обещаю, что ты сможешь как следует навалять мне, но сейчас нам нужно торопиться. Во-первых, дерьмо засыхает на холоде и потом его сложно будет отмыть. А, во-вторых, ты продрогла. И это неудивительно, ведь я запугал тебя до чертиков в школе и ты даже одежду никакую не успела взять… Нам нужно взобраться на холм. Надо спешить.

– Я воняю, Картер! – сквозь слезы бормочу я. – Я почти голая, в дерьме и у меня заледенели руки… Что ты делаешь?

Смотрю, как Картер сбрасывает рваные лохмотья на землю и снимает с себя красную толстовку с капюшоном. Он помогает мне надеть её, а сам остается в джинсах и темной футболке.

– Я ведь грязная. Твоя одежда запачкается.

– Это меньшее, что меня сейчас волнует, Пирс. Дай мне руку?

Содрогаясь от холода, я в ступоре таращусь на протянутую мне ладонь.

– Моя рука тоже грязная, Картер. К чему не прикоснись, а кругом одно дерьмо.

– И что? – усмехается он и хватает мою ладонь. – Никакое дерьмо не изменит моего отношения к тебе, Хейзи. Даже такое вонючее, как это.

И он тащит меня за собой.

Куда мы идем?

Почему взбираемся на холм, вместо того, чтобы пойти дальше по тропинке? Мой дом совершенно в другой стороне!

Хотя, какая разница… Картер Прайс держит меня за руку, на мне его теплая толстовка и плевать, что несет от меня не полевыми цветочками.

17

Мое отражение в огромных чистейших окнах двухэтажного дома на холме не внушает ничего хорошего. Меня как будто подобрали с помойки на краю города, где я жила несколько лет.

– Проходи. Будь, как дома, Хейзи.

Я неуверенно захожу в светлый дом, где пол настолько чистый и сверкающий, что мне становится до ужаса неловко.

– Что ты делаешь? – спрашивает меня Картер.

– Снимаю обувь. Не хочу оставить следы на этом…идеально чистом полу.

Поставив свои грязные кеды в самом углу, я медленно прохожу в просторную гостиную с белоснежным кожаным диваном, стеклянным столиком и…непомерно огромным окном во всю стену.

– Ого… Здесь так… Много места. Когда я была маленькой, мы с ребятами прибегали сюда. Тайком, конечно. Заглядывали в окна, залазили на деревья, чтобы посмотреть второй этаж. Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет я окажусь внутри да ещё и перемазанная дерьмом.

Картер усмехается и предлагает выпить.

– Воду, если можно. Пока я убегала от тебя, у меня в горле пересохло.

– Ты отлично бегаешь.

– А ты не очень. В фильмах ужасов маньяки обычно обладают куда более лучшей физической формой. – Картер улыбается мне и протягивает стакан с водой. Несколько секунд я молчу, сгорая от стыда и смущения под его пристальным, но теплым взглядом. Резко выдохнув, я, наконец, говорю: – Если бы я не оставила ключи от дома в куртке, которая сейчас лежит на заднем сиденье в машине Оливера, меня бы здесь не было. Но, поскольку, выбора у меня нет…

– Ты согласилась прийти ко мне домой, – перебивает Картер и продолжительно кивает.

– Точно! А ещё ты сам виноват в том, что со мной случилось, поэтому не думаю, что с моей стороны будет наглостью попросить тебя какую-нибудь чистую одежду и дать мне возможность…

– Отмыться от грязи, – снова говорит он, улыбаясь.

– Верно.

– Хейзи Пирс, я обеспечу тебя всем, что только пожелаешь.

Странная формулировка. Кажется, я даже краснею. В сотый раз за последние десять минут.

– Поднимайся на второй этаж, – сообщает он мне и возвращается на кухню. – Первая дверь справа – спальня моей сестры. Там есть ванная комната и все эти девчачьи штучки, которые тебе явно понадобятся.

– Сестра?! – вырывается у меня. – У тебя есть сестра?

– Ей двенадцать, – усмехается он. – Она учится в средней школе.

– Ого! Я не знала…

Наверное, об этом вообще никто не знал.

– Почему тебя это удивляет?

Пожимаю плечами и решаю оставить этот вопрос без ответа.

– Она сейчас дома? Я не хочу напугать её!

– В их школе тоже бал в честь Хеллоуина, а потом она едет с ночевкой к подружке.

– Мм… Хорошо тогда. Первая дверь справа, верно?

– Точно. Навряд ли тебе подойдет что-то из её одежды. Она очень маленькая и худенькая.

– А я огромненькая и толстенькая.

– Я хочу сказать, что у нее ещё нет твоих форм.

Не краснею. Я совсем не краснею.

– Поэтому я принесу тебе что-нибудь из своего. Не против?

Я с трудом проглатываю слюну. Надеть одежду Картера Прайса… Как я могу быть против?!

– Ладно, как скажешь, – пожимаю я плечами. – Мне всё равно, что надеть, главное чистое.

– Я понял, – улыбается Картер. – Поднимайся. У меня глаза слезятся от…

Подпрыгнув на месте, я спешу на второй этаж. Очарование Картера способствовало тому, что я потеряла обоняние, ибо вонь, которую чувствует он, я совершенно не ощущаю.

Спальня его младшей сестры небольшая, но так же, как и любая комната в доме, отличается огромным окном во всю стену. Здесь пахнет ванилью и жареным сахаром, на спинке стула у белого письменного стола висит розовая пижама с голубыми слониками, а под ним – пушистые розовые тапочки.

– Миленько.

Прежде, чем раздеться и включить душ, я закрываю дверь на замок, а потом, дабы быть ещё спокойнее, что никто в лице Картера сюда не вломится, я подпираю дверь деревянной корзиной для белья. Она оказывается невероятно тяжелой, но я всё равно умудряюсь поставить её у двери.

Надеюсь, двенадцатилетняя хозяйка всех этих баночек с гелями, бальзамами и маслами не будет ругаться, если я воспользуюсь всем, что здесь есть?

Закутавшись в полотенце, которое нахожу на полке, я расчесываю волосы, наношу на тело кокосовое масло, чтобы завершить убийство дерьмо-вони, и ставлю корзину для белья на место. Осторожно открываю дверь и заглядываю через щелочку.

Комната пуста, но Картер в ней побывал. На кровати лежит темная футболка, спортивные штаны и…розовые кеды?

– Круто выглядишь! – встречает меня Картер спустя несколько минут. Я спускаюсь по сверкающей лестнице со стеклянной перегородкой и заправляю за ухо мокрые волосы. – Розовый тебе очень идет.

– Смешно.

– Извини. Джесс сейчас помешана на розовом цвете. Кстати, эти кеды – её.

– Я уже поняла.

– У вас размер одинаковый. У моей мамы на два больше, ты бы хлюпала в её обуви.

– Мм. Ты очень внимательный.

– Я просто посмотрел размер на твоих грязных кедах.

– Надеюсь, ты их выбросил. Кстати, куда можно деть вот это? – протягиваю я связанную кучу грязной одежды.

– В мусорку? – усмехается он.

– Ну, если тебе так хочется, то ты можешь развешать эти лохмотья в своей комнате и всегда вспоминать о своем дурацком поступке.

Его теплый взгляд улыбается мне.

– Я – болван. Знаю.

– Это ещё мягко сказано.

Картер забирает мою одежду и бросает её в мусорное ведро, а потом достает из него полный черный пакет и завязывает концы.

– Начинай, – говорит он.

– Что же?

– Чихвостить меня. Я заслужил и готов понести наказание.

– У меня нет сил на то, чтобы отчитывать тебя, Картер, – спокойно отвечаю я, наблюдая за ним. – Просто ответь мне, зачем ты сделал это? Ты пугал меня, гнался за мной по улице, преследовал. Зачем?

Вздохнув, Картер выпрямляется и поворачивает ко мне голову.

– Тут несколько причин.

– И я их с удовольствием выслушаю.

– Ладно. Сегодня Хеллоуин.

– А-а! – восклицаю я. – Вот оно что!

Он смеется и ставит руки в боки.

– А ещё ты утверждаешь, что ничего не боишься и упрямо ходишь дорогой, на которой нет ни одного фонаря.

– Так ты хотел проучить меня?

– Я хотел показать тебе, что не нужно всегда быть такой самонадеянной. То, что ты смелая и отважная – огромный плюс. Для такой девушки, как ты, это очень хорошие и важные качества. Но не стоит всегда полагаться на них. Точнее, быть настолько уверенной в себе. Твой чай, – мягким голосом говорит Картер, поставив на стол большую белую кружку. – Печенье, конфеты.

Проигнорировав его предложение, я складываю руки на груди и не свожу с него глаз.

– У тебя с этим какие-то проблемы, да?

– С чем «с этим»?

– Ты не раз акцентируешь внимание на том, что может быть опасно для девушки, а что нет.

Картер спокойно достает из холодильника контейнер с нарезанными кусочками индейки и принимается собирать сэндвич.

– И что это значит – «для такой, как я»?

– Абсолютно все девушки должны беречь себя, Хейзи. Миновать безлюдные и неосвещенные дорожки, не садиться в машину к незнакомому парню, не пить из предложенного им стакана и так далее. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, но это не ответ на мой вопрос.

– Ты очень красивая, Хейзи, – вдруг говорит Картер, остановив на мне внимательный взгляд. – Даже больше. А очень красивые девушки всегда подвержены большей опасности.

Скажи что-нибудь, Хейзи. Не молчи, говори, глупая! Но у меня в одну секунду пропадает дар речи, а ноги вообще кажутся чужими.

– В Калифорнии у меня была подруга. Мы не встречались с ней, она просто была в нашей большой и дружной компании. Красивая, добрая, умная и независимая. Очень похожа на тебя в этом плане, хотя этой долбаной самоуверенности и независимости было в ней намного больше. Однажды мы поехали на вечеринку – обычное дело. Пили, развлекались, а потом Линда куда-то пропала. Никто не удивился, ведь она никогда не говорила, куда едет, с кем – мы привыкли к этому. На следующий день позвонила её мама и спрашивала, где её умница-дочь? Наши родители – современные люди. Они доверяют нам, мы доверяем им и никогда не нарушаем своих обещаний. Они знают, что мы не курим травку, не напиваемся до потери сознания и не творим дичь, вроде той, что постоянно показывают в идиотским фильмах про подростков. Но вот Линда пропала, от нее нет ни слуху, ни духу несколько дней. Полиция ищет её, волонтеры ищут её, родители в полном отчаянии и уже не надеятся увидеть дочь живой. Линда не выходила на связь пять дней. А потом вдруг ранним-ранним утром она появляется в отделении полиции штата Невада.

– Боже! – выдыхаю я. – Она жива!

Взгляд Картера неспешно проходится по моему лицу, а потом снова опускается на почти два приготовленных сэндвича.

– Что с ней случилось? – осторожно спрашиваю я.

– На той вечеринке, где вроде бы все друг друга знали и видели когда-то, она познакомилась с парнем. Он принес ей выпивку, они вышли на улицу, чтобы подышать воздухом, а что было дальше, она не помнила. Очнулась уже в какой-то комнате, привязанная веревкой к кровати.

– …Боже…

– Я не думаю, что стоит вдаваться в подробности тех пяти дней. В общем, смелость и отвага Линды позволили ей сбежать из логова самого настоящего маньяка, на счету которого было два убийства. Я поступил глупо, гоняясь за тобой сегодня, но мне лишь хотелось хоть как-то доказать тебе, что даже в таком тихом и добродушном городке, как Гринлейк, нельзя терять бдительность, Хейзи. Ты ходишь домой той темной дорогой и садишься в машину к человеку, которого впервые видишь. Просто не делай так больше, пожалуйста.

История, рассказанная Картером, внушает больший страх, чем сегодняшняя погоня за мной. И я вижу, что она оставила неизгладимый след на нем. Не удивлюсь, если Картер испытывает чувство вины за случившееся с его подругой.

– Твой сэндвич, – протягивает он мне тарелку и улыбается. Я молча принимаю её, не в силах оторвать от Картера своих глаз. – Приятного аппетита.

– Вы поэтому переехали сюда? – спрашиваю я. – Из-за той истории?

– Нет, но она тоже имела место быть в числе причин для переезда. Мне нравится Гринлейк, – с улыбкой признается Картер. – Добрый, уютный, тихий и одомашненный городок. Здесь есть большие центры, недалеко студенческие городки. Я рад, что родители выбрали именно его.

Взгляд Картера пронзает мое сердце. А мой желудок безнадежно влюбляется в его вкуснейший сэндвич.

⁂

– Твои родители уже дома, – кивает Картер в окно первого этажа. Мой папа с зелеными волосами изображает не то гольфиста, не то стриптизера с поломанным шестом. – Что он делает?

– Дурачится! – отмахиваюсь я и сажусь боком, чтобы закрыть обзор Картеру. – Ладно… Спасибо, что позволил посидеть немного у тебя дома. И отмыться. И за одежду… И сэндвич, кстати, был выше всяких похвал. – Замолчи, Хейзи. – Я постираю твою одежду и верну её. Принесу в школу.

– Хорошо.

– Ладно… Я пойду.

Выхожу из машины и стараюсь не запнуться о какой-нибудь камешек. Пока мы ехали к моему дому, у меня вспотела спина от волнения.

– Хейзи?

Я оборачиваюсь.

– Тебе понравились цветы?

– О! Да! – киваю я. – Чудесные. Волшебные! Они просто… Вау! – Мне пора заткнуться. – Жаль, что ты раздавил их своей тяжелой задницей.

– Прости, – усмехается он, не сводя с меня игривых глаз.

– О, никогда! – бросаю я в шутку и разворачиваюсь на пятках. – Ты будешь виновен в этом до конца своих дней.

– Тогда подарю тебе их снова! Спокойной ночи, Пирс!

Снова?

Снова?!

Я оборачиваюсь, но машина Картера уже умчалась по узкой дороге. Я ведь такая дура! Я же не говорила ему о цветах, а он спросил так, будто знал…

Боже…

– Милая, привет! – слышу веселый голос мамы за спиной. – Как прошел праздник? О! Что это на тебе?

Я оборачиваюсь с вытаращенными глазами.

– Что же это делается то, мам?

– А что делается? – смеется она. – Мм, это не твоя одежда. А футболка то мужская, – разглядывает она. – Очень качественная! Где взяла? Я бы тоже такой обзавелась.

– Мам, что делается то? – тяну я, с трудом осознавая происходящее.

– Милая, только не говори, что Бреди Макбрайт опять протащил водку в школу и ты напилась?

– Что же творится, – без конца причитаю я и бреду к дому.

Картер Прайс послал мне записку и подарил цветы. Картер Прайс именно тот, кто запретил всем парням школы гулять со мной. Это точно он. Я уверена.