Текст книги "Сердце стального дракона. Лекарь поневоле"

Кира Иствуд
Сердце стального дракона. Лекарь поневоле

Сердце стального дракона

Глава 1

– Улыбнись, невеста! – просит Светка, и я улыбаюсь. Искренне, от всего сердца. Подхватываю сатиновый уголок своего белоснежного свадебного платья, расправляю пышную юбку.

Виктор обнимает меня и нежно целует в губы. Светка делает кадр. И ещё. И ещё. Щёлк-щёлк-щёлк.

– Котёнок, ты самая красивая, – шепчет мне на ухо Виктор. – У меня будет самая красивая жена.

– А у меня самый прекрасный муж, – отвечаю я. Он и правда прекрасен! Высокий, красивый, с обаятельной улыбкой, он похож на белокурого синеглазого принца из сказочных книг.

Мы смущённо смеёмся, от счастья щемит сердце. Я до сих пор не верю, что происходящее реально. Я выхожу замуж! Мы в светлом здании ЗАГСа, стоим перед высокими белыми дверьми, что ведут в зал регистрации. Гости уже внутри, нас позовут через двадцать минут. Двадцать минут… и начнётся новая страница моей жизни.

А ведь я была уверена, что на мне проклятье безбрачия.

Виктор подмигивает мне, а у меня в груди печёт, к щекам приливает горячий густой румянец. У нас с будущим мужем ещё не было близости, и от мысли о брачной ночи мурашки предвкушения пробегают по спине.

«Я самая счастливая!» – повторяю в уме. И эта фраза вдруг неприятно резонирует в груди, что-то цепляет под рёбрами. Желудок стискивает тошнота, из-под ног уходит почва, я хватаюсь за колонну.

– Котёнок, тебе плохо? – спохватывается Виктор, бережно придерживая под руки.

– Нет… просто переволновалась… наверное, – шепчу, пытаясь выдавить улыбку. – Мне… надо подышать воздухом.

– Хочешь выйти на улицу?

– Да. Ненадолго…

– Я провожу.

– Не стоит, дорогой, тем более тебя же первого позовут.

– Алиса, – он трогает мой лоб, обеспокоенно заглядывает в глаза, – может, просто посидишь и станет лучше? Зачем куда-то идти, тем более одной.

– Мне очень надо. Капельку побыть наедине с собой. Собраться с мыслями и продышаться.

Виктор хмурит светлые брови, но я делаю жалостливые глаза и прошу:

– Пожалуйста.

– Ну, хорошо, – кивает он. – В конце концов, совсем скоро ты будешь полностью моя.

– А ты мой, – улыбаюсь я.

– Верно, – он целует меня в губы. Прикосновение лёгкое. – Жду тебя. Надеюсь, ты не собралась сбежать со свадьбы?

– Не надейся, – я показываю ему язык, а потом, поправив на плече сумочку и придержав пышную юбку, направляюсь к выходу из ЗАГСа. Я стараюсь не бежать, но ноги-предатели несут всё быстрее.

– Встретимся у алтаря! – кричит вслед Виктор.

На улицу я буквально вываливаюсь, хватаю ртом свежий осенний воздух. Щурюсь от утреннего солнца, что ярко бликует на окнах высоких домов. Здесь шумно. У подножия широкой каменной лестницы, ведущей в ЗАГС, счастливо воркует новоиспечённая парочка. Кругом вьются гости, щёлкают фотоаппараты, сверкают вспышки. Все улыбаются… и я должна быть счастлива не меньше, но вместо радости душу стискивает тревога.

Привалившись к узорчатым перилам, пытаюсь отдышаться. Желудок скручивают спазмы, перед глазами всё плывёт.

Стыдно перед ним! И что на меня вообще нашло?! На самом деле я, конечно, счастлива и рада. Мне положено быть! Но почему тогда в груди скребут кошки? Откуда только вылезли! Чего им неймётся? Надо скорее вернуться к Виктору… Но лишь от этой мысли ноги наливаются свинцом, как если бы тело взбунтовалось от идеи выходить замуж.

«Это просто волнение… Хватит страдать ерундой, Алиса! – сержусь я на себя. – Виктор – подарок судьбы. Сегодня такой важный день, а ты собралась падать в обморок, как ванильная барышня из женских романов?»

Вдох-выдох. Хлопаю себя по щекам. Мне как будто становится лучше. И когда я уже собираюсь вернуться, мой взгляд вдруг цепляется за размытую фигуру в переулке напротив здания ЗАГСа.

Я приглядываюсь… Да, точно, там человек. Тень от дома падает на его лицо, но я разглядела, что это темноволосый мужчина. Он сидит прямо на земле, согнув ноги и привалившись спиной к кирпичной кладке. Ему явно плохо. Он держится за область сердца. Грудная клетка тяжело вздымается.

Пешеходы бегут по делам, не замечая мужчину в переулке. Парочке у лестницы тоже нет дела до чужих проблем. Никто не собирается ему помочь. А между тем человек, может быть, умирает…

«И я не собираюсь помогать, верно? Зачем бы мне лезть не в своё дело?» – думаю я, но тело действует вперёд головы, и я уже сбегаю по ступенькам вниз.

«Хотя бы узнаю, что случилось. И вызову скорую, – решаю я, направляясь к мужчине. – Недопустимо, чтобы в день моей свадьбы кто-то умирал в шаге от ЗАГСа. Тем более если я могу помочь».

Придерживая пышную белую юбку, я перехожу на другую сторону и ступаю в переулок.

– Извините, вам нужна помощь? – подойдя ближе, я щурюсь, пока глаза привыкают к темноте. Голова мужчины свесилась, тёмные волнистые волосы прячут черты. Перегаром не пахнет, да и выглядит незнакомец прилично, хотя и странно… Одежда как из фэнтези фильма, с железными вставками и ремешками, а спереди будто соткана из крупных рыбьих чешуек. Это какая-то новая мода?

На улице позади проезжает машина и фары освещают переулок… И тут я замечаю кровь… Одежда мужчины порвана на груди, на бледной коже алые пятна.

– Ох, как же вы… Я сейчас вызову скорую, – я выхватываю из сумочки телефон и начиная набирать номер.

– Стой! – хрипит мужчина, вскидывая лицо. Я замираю, глядя на него во все глаза. Глупо, но в этот момент единственная мысль, что возникает в уме: «Вау! Ну и красавчик!»

Потому что лицо у мужчины волевое, скуластое, с упрямым подбородком, чётко очерченными чувственными губами, высоким лбом и смоляными стрелками бровей.

Может, тут где-то съёмки, а его кровь – часть грима?

Невольно начинаю перебирать в уме актёров. Но даже навскидку не припомню кого-то настолько же красивого.

«Мой Витя ничем не хуже, а даже лучше», – ворчливо подмечает часть меня.

А потом я встречаюсь с незнакомцем взглядами, и всё его очарование вдруг лопается, как мыльный пузырь. На меня смотрят совершенно чёрные, непроницаемые для света глаза. Холодные, словно мёртвые. Невозможно рассмотреть, где радужка, а где зрачок. Будто в воспалённом белке пробиты крупные дыры без единого отблеска. От них веет чем-то потусторонним…

– Ты… – хрипит мужчина. – Ты меня видишь?

– Тебя сложно не заметить, знаешь ли. У тебя кровь, я вызову скорую.

– Нет.

– Почему нет? – хмурюсь я. – Здесь съёмки фильма, что ли? Или ты… бандит?

– Бандит? – недоумённо повторяет за мной этот странный мужчина. Кривится. Упирается руками в землю, пытается встать, но ничего не выходит. Я инстинктивно подаюсь к нему, чтобы поддержать. Но он останавливает меня злым жестом, сжимает челюсти, явно переживая новый приступ боли. Если это актёрская игра, то очень достоверная!

– Как тебе помочь?!

– Никак! – рычит он.

– Может, позвонить кому-то?

– Нет!

С каждой секундой я сержусь всё больше. У нас в интернате был такой мальчишка. Считал, что ничью помощь принимать не станет. Терпел до последнего, никому про боль не говорил. В итоге – острый аппендицит – и врачи едва спасли. И тут такой же «самостоятельный», только взрослый.

– Давай хоть в аптеку сбегаю.

– Я приказываю тебе уйти, человек! – цедит мужчина. Кожа бледная, на лбу выступил пот.

– Приказываешь? – я вскидываю брови. – Тогда и я тебе приказываю. Приказываю не валять дурака! Ты же помрёшь здесь. Посмотри, сколько крови натекло! Если на себя плевать, то хотя бы подумай о тех, кому дорог. О тех, кому ты нужен.

Мужчина вновь поднимает на меня глаза. Они словно чужие на его красивом лице, нечеловеческие. Их взгляд пронизывает насквозь, как рентген. Невольно ёжусь, но не отступаю. Мне воспитатели с детства говорили, что я упряма как баран. Если чего решила – ни за что не сойду с пути.

– Хорошо, – хмурясь, сдаётся он. Голос у него низкий, хриплый. – Вода есть?

Я поскорее достаю из сумочки пластиковую бутылку. Свинчиваю крышку и протягиваю незнакомцу. Он нюхает содержимое и только потом, словно с опаской, делает глоток. Его брови удивлённо ползут вверх, и он жадно выпивает всё до последней капли. А потом прикрывает глаза и вздыхает. Лёгкий румянец окрашивает его острые скулы.

– Ты не лгала, человек.

– О чём? – не понимаю я.

– И правда хотела помочь. Искренне.

– Ты это через воду почувствовал? – хмыкаю я.

– Да. И взамен отплачу тебе.

Не успеваю я уточнить, что он имеет в виду, как незнакомец внезапно поднимается на ноги, да так пружинисто и ловко, словно никаких ран у него в помине нет. А в следующий миг бесцеремонно хватает за локоть и притягивает к себе. Накрывает мои губы своими.

Меня парализует от шока.

Глава 2

Его губы горячие, как раскалённый песок. Руки обвивают талию. Я отталкиваю наглеца, но не тут-то было. Хватка у мужчины стальная, чёрные глаза затягивают, точно омуты. Краем зрения я замечаю фигуру жениха, застывшую возле дверей ЗАГСа.

В голове бьётся жуткая мысль: «Виктор! Он видит!»

– Да как ты… Что ты… – отвернув голову, ловлю ртом воздух. – Отпусти! Да отпусти же!

Мне мерещится, будто незнакомец что-то шепчет, едва шевеля губами. Озноб прокатывается по спине. Я уже собираюсь звать на помощь, как вдруг наглец сам меня отпускает.

Я тут же отскакиваю, яростно вытираю губы и кидаюсь через дорогу в сторону ЗАГСа.

– Виктор! – кричу отчаянно.

Но жених уже развернулся и исчез внутри здания. Видел ли он, что случилось?! Что теперь будет?! Ужас охватывает душу, ударяет горячей волной в голову. От стыда хочется провалиться под землю.

Уже на лестнице я оборачиваюсь в сторону переулка, чтобы передать через взгляд всё, что я думаю о поцеловавшем меня мерзавце!

Тысячи ругательств готовы сорваться с языка… вот только незнакомца и след простыл.

Вот же мужчины в наши дни! Сделал гадость и свалил! Очень по-рыцарски, ничего не скажешь. Он притворялся раненым? Но зачем? Бред какой-то!

Я кручу головой в поисках скрытых камер. Не удивлюсь, если завтра стану звездой социальной сети! Губы всё ещё хранят вкус сорванного поцелуя. Стыд запоздало огнём лижет щёки.

Ладно. Виктору я всё объясню. Не будет же он из-за такого отменять свадьбу… Не будет же? С тяжёлым сердцем я захожу в здание. Судя по времени – уже вот-вот начнётся регистрация. Виктора нигде не видно… Неужели его уже позвали на церемонию?

Поправив свои шоколадные локоны, я накидываю на лицо фату, прячась за ней, как за ширмой. Сетчатый фатин довольно плотный, он скрывает от окружающих моё смущение и растерянность.

Чувствую себя бесконечно глупо. Все беды от моего дурацкого характера. Вечно мне надо сунуть нос, куда не просят. Неспроста в интернате я носила прозвище «Чумная». Всегда была магнитом для неприятностей, потому от меня и держались подальше. Поговаривали, что моя неудачливость заразна, как чума.

Я надеялась, что хоть в институте ситуация изменится, но не тут-то было…

Виктор – моя первая настоящая победа над злым роком. Он единственный принял меня такой, какая я есть. И какой-то наглец не испортит наше с ним будущее.

– Доронина Алиса? – строго спрашивает меня женщина у входа в зал, где вот-вот начнётся церемония.

– Да!

– Вас-то мы и ждём!

– А где мой жених? – шепчу я.

– Внутри, – сообщает женщина, – ждёт у стойки регистрации. Гости тоже на местах, как и фотограф. Так, сейчас начнётся музыка. Вы войдёте и медленно прошествуете по красной дорожке. Фату не поднимайте, жених это сделает сам. Вас кто-то сопровождает?

Отрицательно мотаю головой.

– Понятно… Тогда вы готовы?

– Готова, – бормочу.

До ушей долетает торжественная музыка, распахиваются двери. Обоняния касается сладкий цветочный аромат. Мне показывают жестом, что пора входить.

Сделав вдох, шагаю внутрь.

Вокруг розовые стены, ангелочки и белые колонны. Свежий воздух проникает через приоткрытую форточку. В зале всего пара моих знакомых, остальные гости со стороны Виктора. Все сидят с важными лицами, следят за мной взглядами. «Щёлк-щёлк», – делает кадры Светка.

Под торжественную музыку я иду навстречу своему будущему мужу. Нервы звенят на пределе, я вглядываюсь в лицо любимого. Виктор мягко улыбается. Не похоже, что он рассержен. Я вздыхаю с облегчением. Кажется, обошлось…

До встречи с Виктором я даже ни разу на свидании не была. Парни от меня шарахались, да и подруг не случилось. Я всегда была одна, точно проклятая. Но оказалось, жизнь просто берегла меня для самой важной встречи.

Я с обожанием смотрю на Виктора.

Мой будущий муж из хорошей семьи, умный, галантный, красивый. Любая мечтала бы о его внимании, но он выбрал меня – девочку без родителей, обычную студентку, что едва сводит концы с концами. Ухаживал, как аристократ из романов, окружил заботой, а месяц назад на мой двадцатый день рождения сделал предложение, от которого я не смогла отказаться.

И вот я встаю напротив. Его светлые волосы стильно уложены назад, от голубых глаз не отвести взгляд. У него идеальное лицо: прямой, точно высеченный из мрамора нос, высокие скулы, по-мужски тяжёлый подбородок. Он может быть очень суров, но если улыбнётся, то кажется, словно вышло солнце.

Сердце стучит радостно и затаённо. Я столько раз представляла этот момент! Женщина-регистратор говорит речь. Наступает момент, чтобы обменяться кольцами. Но перед этим Виктор поднимает мою фату и одним движением откидывает назад.

Я счастливо улыбаюсь ему.

Но он почему-то не улыбается мне.

Наоборот – его улыбка сползает с лица, губы сжимаются в напряжённую линию. В глазах мелькает растерянность. Что не так?! В груди нарастает тревога, раздувается, как шар.

Хмурясь, Виктор спрашивает:

– Это какая-то шутка?

– О чём ты, милый?

– Поиграли и хватит, – он оглядывается по сторонам. – Где она? Тут? Снаружи?

Гости смотрят с тревогой, регистратор непонимающе хлопает глазами. «Неужели Виктор всё-таки видел этот дурацкий поцелуй и теперь так обидно и гадко мстит?» – испуганно думаю я.

– Вить, ты чего… – пытаюсь улыбнуться, но губы дрожат.

Лицо будущего мужа становится напряжённым. Он чеканит слова:

– Она что, сбежала?

– Кто?! Ты о ком?

– Где моя невеста? – рычит Виктор, хватая меня за локоть, сжимая. – Где Алиса?!

– Ай! Мне больно! Что ты творишь?!

Гости поднимаются со своих мест, перешёптываются, показывают на меня пальцами. До ушей долетают странные, дикие слова: «Кто эта девушка? Где Алиса?»

– Что происходит? – строго спрашивает регистратор. – Вы кто такая, милочка?

– Я Алиса! – выкрикиваю в отчаянии, но никто меня не слушает. – Виктор, это из-за поцелуя? Я объясню…

– Какого к чёрту поцелуя! – рычит мой жених, его глаза сверкают от гнева. – Почему ты в её платье? Где Алиса?! Если это какая-то шутка, то весьма дурная!

– Ты прав! Шутка никуда не годится! Может, мы уже нормально поговорим?!

Сжав челюсти, Виктор отталкивает меня. Отшатнувшись, я наступаю на подол собственного платья. Ткань юбки трещит, я с грохотом падаю на пол. Боль пронзает спину. От испуга едва не плачу.

Гости шумят, выглядывают в коридор. Бросив на меня яростный взгляд, Виктор широким шагом выходит из зала. Регистратор пытается всех успокоить.

Мне хочется под землю провалиться от стыда. Я совершенно не понимаю, что происходит! Я словно попала в иррациональный кошмар, от которого невозможно проснуться.

Тут замечаю неподалёку Свету. Вот кто меня спасёт! Поднимаюсь и бегу к ней.

– Света! – зову я в отчаянии, но та смотрит на меня совершенно дикими глазами. Ни капли узнавания.

– Света, пожалуйста, дай фотоаппарат, – с мольбой прошу я.

– Откуда вы знаете моё имя? – испуганно бормочет моя соседка по общаге. Ситуация настолько нелепая, что я не понимаю, плакать или смеяться.

– Да мне только посмотреть! Тем более, это же мой фотик, – говорю я, наступая. Не знаю, что с моим лицом, но Светка бледнеет от испуга. Торопливо суёт фотоаппарат мне в руки, а сама улепётывает, словно за ней гонится призрак.

– Спасибо, – бормочу, включая фотик, начинаю перебирать файлы. Ну вот же! Вот же я! Мы вместе с Виктором! Поворачиваю фотоаппарат на себя и делаю снимок. Смотрю на результат…

Это всё ещё я! У меня прежнее лицо, никаких фантастических изменений. Значит, тут дело не в мистике… Или всё-таки в ней? Но не могу же я просто ничего не делать! Надо как-то спасать собственную свадьбу.

– Витя! – зову, голос у меня дрожит и скачет. Поднимаюсь на ноги, бегу мимо гостей к дверям.

Жених оказывается в коридоре. Я нагоняю его и хватаю за рукав.

– Пожалуйста…

Он вырывает руку так брезгливо, точно его коснулся таракан. Красивое лицо становится надменным. Губы неприятно кривятся.

– Где Алиса? – говорит Виктор ледяным тоном.

– Посмотри, тут снимки… – я протягиваю фотоаппарат, но жених его отталкивает.

Фотоаппарат падает на пол. С хлопком разбивается объектив, и мерещится, будто вместе с ним разбиваются моя жизнь и мечты. Осколки разлетаются по полу мелким крошевом.

– Если не скажешь, где она, то я сдам тебя полиции. Хочешь переночевать в изоляторе? Связей мне хватит.

– Виктор, прошу… посмотри хотя бы мой паспорт. Не знаю, что происходит, но если это шутка…

– Где Алиса?!

– Это я и есть! Я – АЛИСА!

Хлоп! И мою щёку обжигает унизительная пощёчина. Голова дёргается в сторону. Лицо горит, слёзы жгут. В груди пульсирует и ноет, точно мне нож в сердце воткнули. Я ведь даже не знала, что Виктор способен поднять руку на девушку.

– Не смей называться её именем! – рычит он, а потом со злостью ударяет кулаком в стену, да так, что в стороны отскакивает каменная крошка. Уходит прочь.

Глотая слёзы, я смотрю в его широкую спину, на творящийся вокруг бардак. По какой-то невероятной причине ни Виктор, ни гости меня не узнают. Разве сумели бы они так притворяться? Да и зачем?

Но что делать мне?

На ватных ногах я иду к выходу – туда, откуда доносится полицейская сирена.

Глава 3

Развалившись на переднем сиденье служебной машины, полицейский изучает мой паспорт. Я сижу на заднем сиденье тихо как мышка. Я так и не переоделась – на мне свадебное платье, пусть и немного потрёпанное. В зеркале заднего вида отражается моё лицо – заплаканное, с покрасневшим носом и размазавшейся тушью.

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Мне видно кусочек здания ЗАГСа. Там не прекращается праздник: смеются молодожёны, кто-то с хлопком откупоривает шампанское, в небо выпускают белоснежных голубок.

Говорят, они приносят счастье…

Но моя «птица счастья» оказалась бракованной. Подразнила немного, подманила… а потом нагадила и улетела в свою радужную страну. А меня оставила здесь.

Виктор стоит в десяти шагах от машины и о чём-то переговаривается со своими родителями. На меня они косятся как на врага. «Чумная», – горько вспоминаю я своё детское прозвище. Похоже, мне от рока не сбежать… Мир готов перевернуться с ног на голову, лишь бы я осталась одна.

Но долго горевать я не привыкла. И пора что-то делать. Ситуация явно мистическая… Может, и решение должно быть из области фантастики? Если подумать, я видела фильмы с таким сюжетом. Героиню или героя внезапно все забывают… и как же они выпутываются?

Обычно к нуждающимся героям приходит некто мудрый и рассказывает, как быть, куда идти и что делать. Но мой «мудрец» где-то заблудился… Может, заскочил в кофейню за латте? Или завис в рилсах? А что – со всеми бывает!

Ещё у героев фэнтези-книг порой пробуждается внутреннее чутьё. Ноги как бы сами знают, куда идти.

Я с подозрением смотрю на свои, спрятанные под воздушной юбкой. Пока что они привели меня только к неприятностям. Например, к тому мужчине в переулке! А теперь делают вид, что ни при чём.

– Что-то фотография выцветшая, – бормочет тем временем офицер, крутя мой паспорт так и эдак. – Не разобрать, вы или нет?

– Я только недавно его получила и в машинке не стирала… – но полицейский поворачивает ко мне документ. И у меня глаза лезут на лоб.

Квадратик с моим фото пожелтевший, словно ему лет сто. Краски бледные, даже глаз не разглядеть. Имя и фамилия тоже выцвели. Как так?! Полицейский недовольно качает головой, но отдаёт мне паспорт.

– Вы хоть знаете, кто жених пропавшей? Опасный человек… Со связями. Зачем вы решили шутить над ним?

– Я просто юмористка по жизни, – бормочу. Мне уже кристально ясно, что доказывать что-то бесполезно. Это словно о стену головой биться: кроме головной боли ничего не получишь.

– Придётся ехать в участок. Оформляться.

– Зачем? В чём меня обвиняют?

– Как в чём? В похищении, конечно. Вы похитили невесту Виктора Покровского.

– Что? – возмущаюсь я. – Но это же бред!

– Бред, не бред, но на вас платье и украшения похищенной. Это подтвердило множество свидетелей. К тому же ваш паспорт вызывает много вопросов.

Меня прошибает холодный пот. Сначала в участок, а что потом? Посадят? Или, может, закроют в психбольнице?! Паника накатывает колючей волной.

– Но есть и другое решение, – постукивая пальцами по приборной панели, как бы между прочим сообщает полицейский.

– И какое же? – спрашиваю с надеждой.

– Вы расскажете, где находится Алиса Доронина, и мы вас отпустим.

– О боже… – бормочу я.

– Вам даже оставят украшения и платье.

– Вот это щедрость…

– Именно, – соглашается офицер, не почувствовав сарказма. – Виктор Покровский очень любит свою невесту и готов отпустить вас с миром за содействие.

Любит…

Мне вспоминается пощёчина. Лицо леденеет, а в груди начинает полыхать от стыда и унижения. Я закусываю губу, чтобы снова не расплакаться.

– Ну так что, гражданочка? Согласны? – торопит полицейский.

Я вновь нервно закусываю губу. Что мне делать? Отказаться и отправиться в тюрьму? Может, утром всё волшебным образом станет как прежде?

А если нет? Если прямо сейчас мой последний шанс поговорить с Виктором?

Я ведь могу рассказать ему что-нибудь из наших свиданий. То, что кроме меня никто не знает. Например, что он терпеть не может кукурузу и всегда выкладывает её из салата. Или что у него на спине родинка в форме звезды. Или можно припомнить, как мы гуляли в саду с фонтанами… Мы тогда много о чём говорили. Точнее, я говорила, а Виктор слушал. О себе он не любит рассказывать… Что, кстати, тоже факт не всем известный.

Может, тогда он мне поверит? Почувствует… Ведь Виктор говорил, что любит меня, а любимого человека нельзя просто взять и забыть, верно? Надо просто постараться достучаться!

– Гражданочка, вы чего зависли? Вы Алису нам вернёте?

– Хорошо, – твёрдо говорю я. – Верну!

– О! Вот так бы сразу.

– Но говорить буду только с Виктором.

– Как хотите, – не спорит офицер.

Вместе мы выходим на осеннюю улицу, вместе подходим к моему жениху.

Виктор поднимает на меня голубые глаза, в которых ни грамма прежней теплоты. Один лишь опасный холод… Такого Виктора я раньше не знала. Он словно высечен изо льда. Прекрасный далёкий принц, к которому я не смею прикоснуться.

– Вот, привёл. Готова говорить по делу, – бодро рапортует офицер.

Виктор смотрит не на меня, но словно сквозь меня…

– Вить, – зову, а у самой голос дрожит. Почему-то вдруг становится ужасно страшно, – ты можешь меня выслушать… пожалуйста.

Жених не реагирует, его взгляд заволакивает странная пелена, он оглядывается по сторонам. Резко спрашивает:

– Где эта мошенница?

– Только что тут стояла! – волнуется офицер.

Скрипнув зубами, Виктор раздражённо идёт к полицейской машине, заглядывает в окна. Офицер выругивается и спешит следом. А я стою на месте и хлопаю глазами. Что, блин, опять происходит!

– Э-эй! – осторожно зову, подходя к мужчинам со спины. Ноль реакции. Тогда, замирая от страха, дёргаю Виктора за рукав… Точнее, пытаюсь дёрнуть. Потому что внезапно мои пальцы проходят насквозь…

Я вновь зову жениха, в панике пробую снова его коснуться – бесполезно! В горле зарождается истерический смех.

«О, матерь божья! Я призрак!» – вопят мысли. Пульс разгоняется, бешено стучит в висках.

Я что, умерла?! Но в какой момент?! Как можно не заметить собственную смерть! Уму непостижимо… И если умерла, то почему за мной всё ещё не явился ангел… или кто там за умершими приходит? Где же положенный мне «свет в конце туннеля»?!

«Так, надо немедленно успокоиться! Вдох-выдох, – говорю я себе. – Только что меня все видели, а значит, пациент скорее жив, чем мёртв… Но что случилось?»

Тем временем Виктор обходит полицейскую машину, зло отчитывает офицера, требуя объяснить, куда делась задержанная. Тот лишь разводит руками, мол, понятия не имеет. Они спорят ещё пару минут, а потом мой жених сжимает кулаки и широким шагом уходит прочь.

Не зная, что ещё предпринять, я спешу следом. Несколько раз пробую его окликнуть, но всё бесполезно. Он меня не слышит… никто не слышит.

«Призрак невесты преследует жениха – настоящий сюжет для ужастика», – проносится в мыслях. Я смеюсь. Потом плачу. Потом просто молча бреду за Виктором.

На пути встречаются люди, но никто не удивляется девушке в порванном свадебном платье. Некоторых я пытаюсь потрогать, но пальцы проходят насквозь. Судя по всему, я стала невидима для всех и каждого.

«Многие мечтают обрести дар невидимости, между прочим. Радуйся!» – мысленно говорю себе. И сама же отвечаю: – «Спасибо, не надо! Дар видимости нравился мне куда больше».

Я нервно хихикаю над собственной шуткой. В стрессовых ситуациях я часто начинаю глупо юморить. Именно эта привычка помогла мне смириться с положением вечной одиночки. Пусть сарказм делу мало помогает… но хотя бы отвлекает от кошмара, что со мной творится.

Наконец, Виктору надоедает идти без оглядки и он садится на скамейку возле парка. Упирается локтями в бёдра и хватается за голову.

Он выглядит так одиноко и печально, что у меня щемит сердце.

Я присаживаюсь рядом. Сквозь скамейку не проваливаюсь и на том спасибо… Кусая губы, с тревогой смотрю на моего несостоявшегося мужа. Я очень хочу показать ему, что я рядом! Успокоить, утешить…

Проснуться от кошмара.

Поднявшийся ветер теребит подол платья, развевает волосы. Небо заволакивает тучами. Они, сизые и тяжёлые, нависли над головой, грозя обрушиться дождём. Это полностью отражает моё пасмурное настроение.

Я подвигаюсь ближе к Виктору, а потом, осмелев, кладу свою руку на его. Пальцы проходят насквозь, но мне кажется, что я ощущаю тепло. Сердце сдавливает отчаяние.

Жених выглядит бесконечно подавленным. Трёт переносицу, прячет лицо в ладонях. Конечно, как ещё может чувствовать себя человек, оставленный невестой? Он, должно быть, думает, я сбежала, или что со мной и правда что-то случилось.

– Всё будет хорошо, – сдавленно шепчу я. Но Витя, конечно, не слышит. Тогда я придвигаюсь ещё ближе и осторожно обнимаю. Целую воздух возле его щеки.

Как же нелепо. Нелепо…

Небо пересекает росчерк молнии, грохочет гром. Мокрые капли падают на лицо. Как и требует закон подлости, мою невидимость вода игнорирует. Я стремительно промокаю до нитки, обхватываю себя за плечи. Дрожу от холода.

– Вить, иди домой, а? Заболеешь же… – вслух прошу я.

Словно почувствовав мою тревогу, Виктор тяжело вздыхает, откидывает назад потемневшие от воды пряди, а потом достаёт телефон и вызывает такси.

Машина приезжает быстро. На этот раз я не следую за Виктором. Только грустно наблюдаю, как моё счастье уезжает от меня по мокрой дороге.

Дождь хлещет так, словно собрался утопить весь мир. Мои слёзы давно смешались с каплями.

***

Устав мокнуть, я прячусь под навесом автобусной остановки. А потом запрыгиваю в один из ночных автобусов. Там пригреваюсь на свободном местечке. Никто из пассажиров не обращает на мокрую невесту внимания, кондуктор тоже не спешит проверить билет…

Настроение не просто в минусе – оно провалилось в ад. Я устала, мне холодно, голодно, а главное, совершенно непонятно, что делать дальше.

«Может, пройтись по экстрасенсам? – думаю я. – Или попытаться написать на песке послание, которое увидит Виктор? А могу ли я пользоваться ручкой? А компьютером? Жаль, что сумочка с телефоном осталась в полицейской машине…»

– Итак, – бормочу я себе под нос, пытаясь не утонуть в панике, – что мы имеем? Сначала меня забыли, а потом и вовсе перестали видеть. Я не могу никого коснуться, но зато мёрзну так, словно моё тело всё ещё при мне. Да и покушать бы не отказалась… Подозреваю, что дальше есть два варианта развития событий… Или всё вернётся на круги своя, или я так и останусь невидимкой. Как тогда жить? Придётся воровать еду из магазина… А спать можно в чужих квартирах. Кстати! Может, я и через стены научусь проходить?

– Это вряд ли! – раздаётся рядом звонкий голосок.

Я испуганно дёргаюсь, вскидываю взгляд. Рядом стоит девочка лет десяти… Очень странная девочка. Глаза у неё цвета крови, а волосы неестественно белые.

– Что? – бормочу потеряно. А потом спрашиваю: – Ох, ты меня видишь? Правда видишь?!

– Вижу, – улыбается девочка, осматривая меня с головы до ног. На лице у неё такое выражение, словно она не на человека смотрит, а на сочный кусок бекона. А потом жестом показывает, чтобы я подвинулась.

С одной стороны, я очень рада, что моя невидимость не абсолютна, но с другой – терзают смутные сомнения… стоит ли вообще разговаривать со странным красноглазым ребёнком? Вдруг она питается такими, как я?

«А может, она – тот самый мудрец, которого я ждала? Как в фильмах… – шепчет внутренний голос. – В любом случае, если она захочет меня съесть, то разрешения не спросит».

Я пересаживаюсь к запотевшему от дождя окну. Девочка забирается на место рядом.

– Давно я не встречала таких, как ты, – говорит она, болтая ногами. Голос у неё звонкий, словно колокольчик.

– Как я?

– Да. Тех, у кого больше нет судьбы.

– Нет судьбы… – повторяю я за странной девочкой, пытаясь найти смысл в этих бессмысленных словах. – А куда она делась?

– Так забрали же. А ты разве не сама её отдала? – удивляется она.

– Нет… никому ничего не отдавала!

– Тогда, наверное, украли.

– Как украли? – не понимаю я. – Кто?!

– Дракон, конечно, кто же ещё.

– Кто-кто?

– Ну, дракон, – терпеливо объясняет красноглазая, – такой, обычный, властолюбивый, чешуйчатый, размером с дом, с крыльями, ещё пламенем может дыхнуть, если рассердить. Не встречала? Только они умеют судьбы забирать.