Читать книгу "Алмазная радуга. Рубиновый рассвет"

– Мне стало душно, и мы просто постояли на террасе, – спокойно объяснила она, краем глаза заметив мелькнувшую неподалеку знакомую рыжую голову. – Экар, пойдем танцевать? Я обещала сегодня все танцы тебе. – Эни улыбнулась шире и потянула жениха к остальным танцующим.

…До самого конца вечера, пока они не ушли, девушка не отходила от родителей и жениха, постоянно косясь по сторонам – не видно ли где маркиза? Однако, к некоторому разочарованию леди Аметист, де Модано нигде не было видно. Она подумала, что Уин ушел пораньше, решив выспаться перед завтрашней дорогой. Оно и к лучшему. Не стоит им сегодня больше видеться, ну а эмоции – это всего лишь эмоции. И тот поцелуй ничего не значит.

Несмотря на усталость, спала Эни беспокойно, а утром, проснувшись к завтраку, увидела на тумбочке около кровати маленький букетик из темно-фиолетовых крупных фиалок. Она беззвучно ахнула, прижав ладони к пылающим щекам и не сводя взгляда с провокационного подарка. «О-о-о… – томно протянула Сумеречная. Судя по всему, поступок Уинхилда – а никто другой не мог сделать такого подарка, пробравшись к ней в спальню самым возмутительным образом, – ей очень даже понравился. – Как романти-и-ично-о-о…» Эона шикнула на драконицу, поправила лямку кружевной ночной рубашки и выпрямилась в кровати, избегая смотреть на тумбочку. Мысль, что здесь был Уинхилд, да еще и возможно видел ее… в неглиже, снова вызвала прилив непонятных эмоций, а вместе с ними и возмущение. Да как он посмел вообще!.. Наглец! Однако леди Аметист никому не рассказала о предполагаемом визите лорда Рубина в свои покои. Папа еще не так поймет, мало ли. Хорошо, маркиз улетел и два года не появится.

После завтрака две семьи, барона де Гиларо и маркиза де Мериса, отца Экара, вылетели в земли Рубинов, где они жили. Вещи, как всегда, отправили порталами. Эоне было немножко грустно, все же за время учебы в пансионе она привыкла к Таниору, и хотя Ахарра, столица клана Рубинов, не уступала по величине главному городу Димарии, Эни понимала, что будет скучать. По подругам, по веселым временам. И заводилы-Уина в их компании не будет уже… «Стоп, не думаем о нем», – строго приказала себе юная леди де Гиларо. В Ахарре тоже есть развлечения, и поместье отца очень близко к городу, да и в малой столице у отца Эоны есть дом. В общем, скучать не придется, а ведь еще впереди официальная помолвка и свадьба. Хлопот хватит.

Однако когда они добрались до города, Эону ждал не очень приятный сюрприз: пришла весточка от Экара, что отряд гвардии Ахарры, в котором ему оставалось служить еще год, направляли на южную границу Димарии – как писал жених, еще на полтора года. Отпускать обещали, но не слишком часто. На южной границе иногда шалили кочевники, приходилось их осаживать. Мелькнула мысль, а на какую из трех границ отправили Уинхилда, и Эона поспешно отмахнулась от опасных дум. Не стоит слишком часто вспоминать маркиза, ни к чему. И их поцелуй на террасе тоже… Барон де Гиларо решил отложить помолвку до возвращения Экара, и отчего-то это вызвало у Эни чувство, подозрительно похожее на облегчение. Сразу же нахлынул стыд за подобное отношение, и, провожая жениха, леди Аметист на самом деле выглядела грустной. На душе было неспокойно, тревожно, особенно оттого, что, глядя на графа де Мериса, Эона понимала, что по нему будет скучать гораздо меньше, чем по Уину. При мысли, что они с Экаром не увидятся полтора года, сердце не сжималось, горло не перехватывало. И провожая взглядом стаю драконов, среди которых затерялся кирпично-красный графа де Мериса, юная леди Аметист осознала, что чаще будет вспоминать Уинхилда и их сумасшедший, неправильный поцелуй на террасе, чем спокойную улыбку и ясный взгляд Экара.

Новая жизнь подхватила и закружила в череде приемов, визитов, прогулок и, конечно, новых обязанностей. Эона обзавелась подругами, сопровождала мать в поездках в приюты, начальные школы для девочек, больницы, помогала в благотворительной деятельности. Отдохнув немного в поместье, они переехали в Ахарру, в городской особняк. И все бы ничего, да вот только Уинхилд и с границы не оставлял ее в покое, присылая письма и маленькие подарки. Экар тоже писал регулярно, раз в неделю курьер исправно приносил послания от жениха. Они все отличались некоторым однообразием: граф рассказывал, что служба на южной границе довольно скучная, изредка они летают попугать кочевников, осмеливавшихся подходить к приграничным деревушкам и нападать на пастухов. Иногда совершают рейды вглубь степей, отгоняя слишком близко расположившиеся стойбища. В ближайшем городке, куда их отпускают в увольнительные, ничего особо интересного тоже нет. Также Экар писал, что скучает, ждет с нетерпением, когда через пару месяцев его отпустят на несколько дней к родным, и выражал надежду, чтобы полтора года прошли побыстрее.

Маркиз же… Его отослали на восточную границу с Алерией, ближе, чем Экара, но на востоке Димарии находились горы, хребет загибался, отделяя от соседней страны. И там была опасность посерьезнее, чем дикие кочевники, – одичавшие драконы. Мелкие, полуразумные, хитрые, но осторожные, они не имели второго облика, оставаясь зверьми, и сильно беспокоили предгорья, поэтому там стычки происходили постоянно, да и зачистки близлежащих пещер, где дикие вили гнезда. И письма Уинхилда изобиловали рассказами о его приключениях. Читая их, Эона словно вживую видела картинки, вдыхала бодрящий свежий горный воздух с привкусом опасности. Еще он присылал подарки. То букет из причудливых ярких перьев экзотических птиц, на перья вовсе и не похожих. То статуэтку дракона, выточенную из аметиста – Уинхилд утверждал, что сделал ее сам, пока на дежурстве стоял. То резной талисман из кости, словно кружевной, украшенный россыпью темно-розовых рубинов, – по словам маркиза, подвеска являлась символом его любви и подтверждением серьезности намерений. Эона сначала хотела отослать все это обратно, но… Безделушки заняли свое место на полке в гостиной, а письма, вместо того чтобы отправиться в огонь, читались и перечитывались. Тайком от всех, вечером, перед сном.

Ну а днем светские дела не давали часто задумываться о двух таких непохожих мужчинах, и Эни отвлекалась.

Незаметно пробежал год в редких, хоть и регулярных встречах с Экаром, которому давали короткие отпуска, в круговерти повседневных забот. Иногда приходили весточки от подруг – Нори как-то написала, что теперь учится в Школе Рэкко, только это тайна, она от отца сбежала. Юффи молчала. От близняшек тоже несколько писем приходило.

Время шло. Промелькнули оставшиеся шесть месяцев, и наконец Экар вернулся, закончив службу. Эона искренне радовалась его возвращению, и они провели почти целый день вдвоем, гуляя по Ахарре, разговаривая, наслаждаясь обществом друг друга. Однако когда граф улучил момент и в укромном уголке городского парка обнял Эни, мягко привлекая к себе, и стал ее целовать, девушка поймала себя на полном равнодушии к происходящему. Хотя в этот раз Экар действовал настойчивее, напористее, и в отличие от прошлых попыток на этот раз не ограничился легким поглаживанием ее губ. Едва его язык попытался проникнуть в рот Эни, Сумеречная возмущенно зашипела, да и самой девушке стало не очень приятно. Она отвернулась, прислонившись виском к плечу графа и чувствуя себя неуверенно и неловко. Экар же понял ее реакцию по-своему.

– Прости, – виновато шепнул он, бережно прижав к себе девушку. – Не сдержался, но я так по тебе соскучился, Эни, милая. Жду не дождусь, когда же наша свадьба будет!

Эона прикрыла глаза, у нее вырвался долгий вздох. Ладно, ничего, это от непривычки, они давно не виделись, вот и все. От драконицы долетела волна сомнения, но леди де Гиларо мысленно одернула зверя. Ничего не изменилось между ними, ровно ничего за эти полтора года! И свадьба будет. Девушка приподняла голову и с улыбкой посмотрела на Экара.

– Сначала помолвка, и, думаю, мама сразу же начнет готовиться к торжеству, – произнесла она. – Пойдем?

– Мои родители завтра к вам собираются, обсудить детали, – поведал Экар, а у Эоны совершенно неожиданно екнуло сердце.

До сих пор помолвка, как и женитьба, воспринимались как что-то далекое, которое наступит еще нескоро, и вот – уже и официальные мероприятия. Конечно, до самого вечера, на котором перед светом объявят об их с Экаром обручении, месяц точно, пока все приготовят. Но она думала, полтора года будут длиться долго…

– Хорошо, – с чуть наигранным воодушевлением ответила Эона, положив руку на локоть графа.

Некстати вспомнилось, что Уинхилд должен вернуться через полгода. Свадьба точно состоится раньше, месяца через три после помолвки – столько времени хватит на подготовку. Когда они встретятся, она уже замужем будет… Эни тряхнула головой, упорно прогоняя прочь пугающее и оттого раздражающее беспокойство по этому поводу. Все идет так, как надо. Точка. И нечего надумывать себе всякое.

О торжественном вечере договорились на следующий день, как и полагала Эона, назначив дату свадьбы через месяц. Который тоже промелькнул как один день в хлопотах и приготовлениях. Леди Аметист даже прониклась всеобщей радостью в доме по поводу этого события, улыбалась, смеялась вместе с мамой и с воодушевлением принимала участие в обсуждении украшения особняка, составлении меню и списка гостей. Ну и, конечно, занималась свадебным платьем. Воздушная органза нежного фиалкового цвета, шелк на несколько тонов светлее, отделка из серебра – портной постарался на славу. Эона выглядела прелестно в новом наряде. Накануне мать подарила ей фамильный гарнитур из аметистов, который сама надевала на свою помолвку когда-то: серьги, колье и узкая изящная тиара. Сердце девушки пропустило удар, когда она открыла большую бархатную коробку и увидела украшения.

– Я так рада за тебя, милая. – Мама, сидевшая рядом, обняла и прижала к себе. – Ты будешь самой красивой, как и полагается невесте. – Она улыбнулась и убрала темно-рыжий локон со лба Эоны.

Девушка улыбнулась, хотя изнутри царапнула неуверенность.

– Спасибо, мама, – ответила Эни.

Видимо, что-то проскользнуло в голосе юной леди де Гиларо, потому что баронесса вдруг ухватила дочь за подбородок и внимательно посмотрела ей в глаза.

– Все в порядке, Эона? – негромко спросила она. – Ты действительно хочешь этого?

Эни никогда не врала родителям, да и поводов не было. Она старалась быть послушной дочерью, хотя временами, конечно, горячий характер брал верх, но – в пансионе научили обуздывать эмоции. Давно прошло то время, когда она им поддавалась. Именно поэтому сейчас, когда прозорливая мама почувствовала смятение дочери, Эона испугалась. Она не хотела ничего менять, нет, ведь эта помолвка скрепит семьи еще сильнее, их с Экаром отцы дружили со студенческих лет! Эни не могла подвести семью, тем более из-за нелепых сомнений, посеянных всего лишь одним дерзким поцелуем, которому к тому же уже полтора года как исполнилось. «А ты его помнишь, будто Уин поцеловал тебя вчера», – вкрадчиво отозвалась вредная Сумеречная. Эона, не обратив внимания на мысль драконицы, с возмущением глянула на мать.

– Мам, а должно быть иначе? – Она нахмурилась. – Экар хороший, мы с детства вместе, я всегда знала, что выйду за него! Не понимаю, почему ты спрашиваешь.

Баронесса вздохнула, отпустила ее лицо и поднялась.

– Прости, милая, мне просто показалось… Ай, ладно, действительно показалось. – Она улыбнулась, нагнулась и коснулась губами лба дочери. – Спокойной ночи, Эни. До завтра.

Девушка осталась одна в спальне. Уютно горел ночник, потрескивал камин, в приоткрытое окно влетал морозный свежий воздух – год только начался, и до весны оставалось еще два месяца. Эона отложила коробку с драгоценностями, обхватила себя руками и подошла к окну, рассеянно глядя на ночную Ахарру. «Не нравится тебе Экар, да?» – с грустью спросила она Сумеречную. Драконица помолчала. «А тебе? Ты с ним дружишь, но сможешь ли жить?» – Иногда Суми казалась Эоне гораздо мудрее и старше, чем на самом деле.

– Смогу, – упрямо пробормотала девушка и сжала губы. – Смогу, вот увидишь!

«Зачем ты так, – укоризненно отозвалась Сумеречная. – Ты же знаешь, никто бы тебя не заставил, откажись ты, Эни. Родители тебя любят, почему ты уперлась, что выйдешь замуж за Экара?»

– Потому что, – снова вслух ответила леди Аметист. – Отец Уинхилда, хоть и хорошо относится к нашей семье, не допустит этой свадьбы. – На губах Эни мелькнула немного кривая улыбка. – Мне хватает ума понять это, Суми. Даже если бы… Уин мне тоже нравился. – Дочь барона де Гиларо почувствовала, как щекам стало тепло, и поспешно отошла от окна. – Все, хватит разговоров. Я спать ложусь.

Ну а утром, едва она проснулась и умылась, горничная принесла очередное послание и подарок. Родителей Эни не удивляло внимание маркиза, они спокойно относились к его письмам. Ведь все знали: леди Аметист, граф де Мерис и маркиз Уинхилд с самого детства дружили. Тем более что молодой лорд Рубин никогда не выказывал к Эоне интереса больше чем к подруге. Да еще и невесте друга. Девушка неслышно вздохнула, потянулась к коробочке и открыла. На бархатной подушечке лежало изящное колечко из белого золота с крупным темно-красным рубином, окруженным мелкими бриллиантами. И хотя Эона не любила большие камни, это украшение смотрелось благородно, не вычурно и не вульгарно. Она сглотнула, рука дрогнула, чуть не выронив коробочку, Эни торопливо отложила подарок и развернула записку. «Моей любимой девочке на помолвку. Надеюсь увидеть его на твоем пальчике, когда вернусь». Леди Аметист вспыхнула, поджала губы и не сдержалась, фыркнула.

– Да конечно, – едва слышно произнесла она, скомкала записку и осторожно, двумя пальцами взяла коробочку.

Ни за что в жизни она не наденет это кольцо, и вообще, неприлично дарить такие подарки чужой невесте! Экар ей свое кольцо сегодня подарит, его Эни и будет носить. Открыто и с удовольствием. Убрав украшение в один из ящичков стола, Эона бросила записку в камин и отправилась в гардеробную. Сейчас завтрак, потом проверка вместе с мамой готовности к вечернему приему, обязательный отдых днем, а там и пора одеваться к приему. За всеми хлопотами Эни почти забыла о подарке Уина и, готовясь к торжеству и глядя на себя в зеркало, даже разволновалась, как и полагается виновнице вечера. Аметисты мягко переливались в свете свечей сотнями граней, шелк и органза струились вдоль тела, и Эона не узнавала себя в этой молодой девушке с блестящими глазами цвета фиалок. Она выглядела старше своих неполных восемнадцати лет, и в самой глубине взгляда таилась тень неуверенности. Задуматься над этим Эни не успела, в дверь постучали, и заглянула мама.

– О, дорогая моя, ты бесподобна! – Баронесса окинула дочь восхищенным взглядом и улыбнулась, всплеснув руками. – Пойдем скорее, гости уже начали съезжаться.

Эона чувствовала себя как во сне. Встреча приглашенных, вежливые улыбки, реверансы, поздравления подружек, сказанные шепотом, – она воспринимала все несколько отстраненно. Хотя по ней никто бы не сказал, что в мыслях леди де Гиларо далеко отсюда. Экар не сводил с нее глаз, в которых горел огонек восхищения, и не отходил ни на шаг, заботливо предлагая то бокал красного игристого вина, то маленькое пирожное, то тарталетку с нежным паштетом. Они открыли первым танцем вечер, и Эни то и дело ловила на себе нетерпеливые взгляды – все ожидали, когда же наступит главный момент вечера. А она… Она гнала от себя мысль, что совершает ошибку. И злилась на Уина, что, даже находясь далеко отсюда, все равно ухитряется портить ей настроение. Вот назло ему Эона будет радоваться!

– Эни, – негромко сказал Экар, повернувшись к ней, как только музыка стихла, и посмотрел в глаза.

Леди Аметист невольно затаила дыхание, ее сердце забилось быстрее. Разговоры среди гостей тоже стихли, лорды и леди разошлись в стороны, и пара осталась посередине зала. А граф де Мерис вдруг опустился на одно колено, не выпуская ладоней Эоны из своих рук, и уже громче, чтобы все слышали, спросил:

– Леди де Гиларо, не окажете ли честь принять мое предложение и выйти за меня?

Сумеречная насмешливо фыркнула, от нее долетела ироничная мысль: «Сколько пафоса…» И хотя Эона тоже чувствовала себя неловко в этот миг, должный стать счастливым и радостным, она улыбнулась, наклонила голову и твердо ответила:

– Да, милорд.

Конечно, зала взорвалась поздравлениями, овациями, их тут же окружили, а Экар достал коробочку, похожую на ту, что лежала в недрах туалетного столика. Кольцо жениха было поскромнее, с его родовым камнем сердоликом, матово поблескивавшим в свете многочисленных свечей. Но Эона все равно собиралась его носить. Потом еще один танец, снова поздравления подруг, родителей, знакомых… Незаметно прошла половина вечера, а Эона ощущала внутри странное спокойствие, эмоции разом улеглись после объявления ее невестой графа Экара де Мериса. О, она улыбалась в ответ, с достоинством принимала поздравления, в общем, вела себя, как и полагается помолвленной, но… От Сумеречной донесся вздох, и больше драконица никак не показала отношения к происходящему, мудро уйдя в самый дальний уголок сознания.

А где-то в середине вечера Эону отловила подруга, маркиза Альфора де Тиори, и с заговорщическим видом утянула в одну из гостиных.

– Ой, Эни, что я тебе сейчас расскажу! – с предвкушением и горящими глазами заявила Аля, усевшись на диван и усадив рядом недоумевающую леди Аметист.

– Что-то важное? – Эона подняла брови, сдерживая улыбку.

Альфора слыла одной из первых сплетниц Ахарры, она всегда была в курсе происходящего в знатных семействах и водила знакомства почти со всеми. Сама она не так давно вышла замуж, что не помешало ей вести дальше активную светскую жизнь, несмотря на то, что маркиз не особо любил ходить на вечера и приемы.

– О, да, – с воодушевлением закивала Аля. – Я такую новость узнала! Ты же дружна с маркизом де Модано, да?

Эона невозмутимо кивнула, ничем не показав, что тема ее взволновала. Пальцы коснулись кольца Экара, рассеянно покрутили украшение, и на несколько мгновений захотелось снять его, оно вдруг стало мешать.

– Да, а что? – получилось сказать непринужденно, еще и улыбнуться.

– Так вот, я вчера была на одном вечере и услышала, как там обсуждали скорую помолвку маркиза и старшей дочери графа де Гедбера Дорины! Они из Гранатов, он глава рода, – выпалила Альфора. – Как только Уинхилд вернется, сразу объявят об этом!

Ни один мускул не дрогнул на лице Эоны, а внутри все обмерло. Почему-то стало пусто в груди, ребра болезненно сдавило. «А чего ты хотела? Конечно, так и должно быть, дочь главы рода – отличная партия для наследника клана!» – ехидно отозвался внутренний голос. И это была не Сумеречная.

– Что ж, поздравлю его, – недрогнувшим голосом ответила Эона, дернув плечом, и хихикнула: – Думаю, для Уина сюрприз будет, и большой, что его почти женили, пока он охранял границы Димарии!

Они еще о чем-то поболтали, потом Эона вернулась к гостям. Остаток вечера прошел как в тумане, известие Альфоры не выходило у леди Аметист из головы. «Замуж ты выйдешь только за меня, Эни». Слова Уина звучали в ушах, и почему-то хотелось плакать, глаза щипало. Однако Эона мужественно дотерпела до самого конца приема и, кажется, даже позволила Экару увлечь себя в одну из пустующих комнат и поцеловать. Только оставшись поздно вечером, почти ночью, в своей спальне, переодевшись в ночную рубашку, Эни, глядя на отражение в зеркале, подметила мокрые дорожки на щеках. Она даже не заметила, когда появились слезы. И почему она плачет из-за маркиза?! Он этого не заслуживает! Ну и пусть женится на своей Гранатине, Эона выйдет замуж за Экара, и все будут счастливы!

«Ой ли…» – прошелестела Сумеречная из дальнего угла сознания. Леди Аметист шмыгнула носом, решительно поднялась и юркнула под одеяло, свернувшись клубочком. Да, она будет счастлива назло Уинхилду.

Глава 2

Горничные тихо перешептывались, осторожно поправляя в четыре руки воздушную фату лавандового цвета, покрывавшую волосы Эоны. Сложную прическу украшали шпильки с аметистами, на шее мягко мерцало колье из того самого фамильного набора, подаренного матерью. Само платье из нежнейшего, тонкого кружева мягко облегало фигуру невесты, открывая плечи и верхнюю часть груди и закрывая руки чуть ниже локтя. В разрезе верхней юбки мелькала нижняя из тафты насыщенного сиреневого цвета, на тон темнее, чем кружево. Эни стояла неподвижно, не шевелясь, пока ее готовили к выходу. Гости уже собрались в ближайшем храме Литанис, где и должна пройти торжественная церемония. Внизу, в холле, ждали родители, а Экар будет встречать у храма.

Эти четыре месяца до назначенной даты прошли как в мо́роке. Эона не понимала, что с ней происходит, не желала понимать, а еще письма и подарки от Уинхилда перестали приходить, а она к ним уже привыкла, как выяснилось. Злость на маркиза переросла почти в ненависть, Эни уже горела желанием увидеться с ним и надавать пощечин… Спроси кто юную леди Аметист, почему она так бурлит эмоциями при мыслях или упоминаниях о маркизе де Модано и за что сердится на него, она бы затруднилась ответить. Да за все! За то, что не дает покоя, за то, что позволил себе тот злополучный поцелуй и признание, за то, что не воспротивился отцу устроить помолвку за своей спиной… За то, что не прилетел до свадьбы, не сделал ничего, чтобы предотвратить ее. Дошло до того, что у Эни вошло в привычку в последнее время доставать кольцо Уина и рассматривать, но примерить его она так и не решилась. А ведь оно так хорошо смотрелось бы со свадебным нарядом…

Эни моргнула и вернулась в реальность. Через несколько часов она станет женой графа де Мериса, и они улетят на несколько недель на юг, к морю, в поместье Экара. И нечего думать о всяком и всяких, которые не заслуживают таких сильных эмоций. За окном вовсю наступала весна, распускались листья на деревьях, цвели цветы, и надо улыбаться, радоваться в такой знаменательный день, как сейчас. Ведь Эни хорошо относится к Экару, и пусть Сумеречная ворчит сколько угодно! Молодой лорд Сердолик хороший… «Слишком сдержанный, видно, что мать из Алмазов!» – капризно отозвалась драконица. Эона раздраженно поджала губы, но ответить зверю не успела. Горничные закончили и отступили, склонив головы.

– Готово, миледи, – почтительно отозвалась одна из них и добавила, с восторгом глянув на госпожу: – Вы чудесно выглядите!

Эни улыбнулась, грациозно изогнула шею.

– Благодарю.

После чего аккуратно подобрала юбку и направилась к выходу из комнаты. Несмотря на кипевшие в последние недели эмоции, сейчас на нее снизошло отстраненное спокойствие, она почти смирилась с происходящим. Не то чтобы девушка совсем не хотела выходить замуж за Экара, он все же не был ей противен, но… «Никаких «но», – строго прикрикнула она на себя. – И хватит уже об этом, дорогая моя». Эона прошла по коридору к лестнице и начала медленно спускаться, и когда со стороны присутствующих донесся дружный восхищенный вздох, ощутила, как кровь прилила к щекам от внезапного смущения.

– О, дорогая, ты прелестна. – Баронесса де Гиларо аккуратно промокнула кружевным платочком уголок глаза. – Так быстро выросла, девочка моя, уже и замуж выходишь. – Она вздохнула и поправила край фаты.

– Пойдем, нехорошо опаздывать, – засуетился отец, и Эона положила ладонь ему на локоть.

Они вышли из дома, сели в украшенный лентами и живыми цветами экипаж и поехали к храму Литанис. Рассеянно глядя в окно, невеста крутила кольцо с сердоликом, а в ее голове царила пустота. Сумеречная тоже молчала, но молчание это было таким выразительным, что трогать драконицу Эона не рисковала. Мало ли что. Зверь у нее отличался своенравностью и не всегда соглашался с хозяйкой. Но пока серьезных разногласий между ними не случалось… Эни надеялась, что ей удастся уговорить Суми не капризничать, ведь она с удовольствием летала с драконом Экара, когда они семьями отдыхали за городом. «Мы дружим», – прилетела от драконицы сумрачная мысль, и она снова затихла. Что ж, придется привыкать к другим отношениям.

Размышления девушки прервались неожиданной остановкой экипажа.

– Что такое? – нахмурился отец, выглянув в окно. – В чем дело? – громко спросил он у возницы.

А потом и вовсе вышел разобраться в причине заминки. Баронесса де Гиларо глянула на дочь, на ее лице мелькнуло беспокойство.

– Посиди здесь, милая, сейчас узнаем, в чем там дело. – Она улыбнулась, нагнулась, погладив ладони Эоны, и тоже покинула экипаж.

Эни стыдно было признаться, что отсрочка вызвала скорее радость, чем раздражение. Она крутанула кольцо, длинно вздохнула, покосилась в окно… Неожиданно противоположная дверь экипажа, выходившая в узкий переулок, распахнулась, и взгляду пораженной и ошарашенной Эоны предстал маркиз де Модано собственной персоной. Он быстро улыбнулся, ухватил ее за руку и дернул к себе. Леди Аметист настолько растерялась, что временно потеряла дар речи и даже не сопротивлялась.

– Прости, звездочка моя, так надо, – с сожалением выдохнул Уинхилд странную фразу, а в следующий момент перед ее лицом вспыхнула радужными искорками какая-то пыль.

Девушка вдохнула, от неожиданности закашлялась, глаза заслезились, и она чихнула. А потом сознание мигнуло и погасло.

Лица коснулся ласковый ветерок, принесший с собой запахи листвы, немного хвои и чистого воздуха. Потом пришло следующее ощущение – она лежит на чем-то мягком и широком. Ну а поскольку сознание уже достаточно прояснилось, Эни разом вспомнила все, что предшествовало принудительному обмороку. Ее лиловые глаза распахнулись и встретились с веселым взглядом рубиновых, и девушка задохнулась от могучей волны самых разных эмоций. Возмущение, даже злость, растерянность, радость, волнение – все смешалось, и в первые мгновения Эни даже не нашлась, что ответить.

– Я соскучился, звездочка моя, – негромко произнес Уинхилд, наклонившись ниже к Эни.

Он опирался ладонями по обе стороны от ее лица, не оставляя ни единого шанса отстраниться, и сердце девушки подпрыгнуло, из всего клубка чувств на первый план вышло волнение. Уин находился слишком близко, окутывал своим присутствием, сводил на нет попытки возмутиться. Все, на что ее хватило, это упереться ладонями в грудь маркиза, и тут… Эни краем глаза заметила, что кольцо на пальце другое. Там мягко поблескивал рубин в окружении бриллиантов. Она задохнулась: вот теперь совершенно точно следовало выразить, насколько бестактно и недопустимо поступил молодой лорд, украв ее со свадьбы, да еще и поменяв кольцо.

– Уин! – прошипела Эни, уперевшись сильнее, в ее взгляде мелькнули фиолетовые всполохи. – Что ты натворил?! Как ты вообще мог?! Ты еще месяц на службе должен быть!..

– О, а ты считала дни до моего возвращения? – Светло-рыжая бровь вздернулась, маркиз усмехнулся. – Я польщен, Эни, счастье мое. Меня отпустили раньше за отличную службу. – Он перехватил тонкие запястья Эоны и прижал их к подушке, переплетя пальцы, их лица разделяли считаные сантиметры. – Я же не мог пропустить такое событие, как твоя свадьба, – понизив голос, добавил Уинхилд.

– Ты меня ук-крал с нее!.. – выпалила Эона, запнувшись, и попыталась высвободиться.

Не тут-то было. Лорд Рубин обнаглел до такой степени, что почти лег на нее, придавив сильным телом к кровати. Эни скосила глаза, разглядывая обстановку – чтобы отвлечься от хоровода искорок в рубиновой глубине взгляда Уинхилда.

Просторная комната с двумя большими окнами без стекол, как с удивлением отметила девушка – в них-то и влетал ароматный ветерок. Стены затянуты светлым шелком кремового цвета, а в окнах виднеется панорама заросших лесами пологих холмов и прозрачного голубого неба с редкими мазками облаков. В комнате, кажется, кроме кровати, больше мебели не было, по крайней мере, Эни не видела.

– Да, украл, – спокойно признал Уинхилд и продолжил: – Я же сказал, Эона, ты выйдешь замуж только за меня.

Она прикрыла глаза и отвернулась, во рту появилась горечь.

– Твой отец так не думает, – желчно ответила леди Аметист, перестав вырываться. – Он тебе уже нашел невесту, ты не знаешь разве?

– Да мне все равно, что он там думает, – выдохнул Уинхилд, и Эни почувствовала, как теплые губы прижались к бьющейся жилке на шее.

Язык нежно пощекотал, оставив влажный след, маркиз отстранился и легонько подул – Эона тихо ахнула от всплеска ощущений, неожиданно сильных.

– Я тебя люблю, Эни, больше никого, – шепнул он на ушко замершей от неожиданности девушке и кончиком носа обвел ушную раковину, подарив еще одну горячую волну. – И ты будешь моей, ничьей больше.

Его пальцы погладили ее тонкие запястья, пустив жаркие змейки до самых локтей, и Эона растеряла все гневные слова, которые собиралась сказать в ответ. Сердце забилось в сумасшедшем ритме, в горле стало сухо. Накрыло осознание, что они совершенно одни, и это не терраса в особняке, полном гостей. Вообще, она даже не знает, куда принес ее Уинхилд… И как далеко они от Ахарры… Боги, что он вообще делает?!

– М-меня искать будут, и найдут… – пробормотала Эона, наскребая мужество оттолкнуть, прекратить безобразие, которое творил Уинхилд.

А поцелуи уже спустились к изгибу шеи, и мысли начали путаться, тело словно закололи сотни иголочек.

– У нас еще есть немного времени, и я позаботился о защите. – Голос Уинхилда звучал немного хрипло, задевая потаенные струнки в душе Эоны. – Я не отдам тебя, звездочка моя, никому. – Он приподнял голову и посмотрел ей в глаза, в его взгляде горела решимость. – И уж тем более Экару.

Имя жениха, уже, наверное, бывшего, отрезвило, вернуло ненадолго в реальность, выдернув из сладкого марева зарождавшегося удовольствия от действий Уина. Эни нахмурилась, щеки вспыхнули от осознания происходящего, и стало стыдно. Она воспользовалась тем, что маркиз, видимо, не ожидал от нее сопротивления, и сильно оттолкнула. На его лице мелькнуло удивление, а Эона тем временем проворно слезла с широкой кровати с резным изголовьем и встала с другой стороны, тяжело дыша и глядя на лорда Рубина с раздражением и немножко замешательством.

– Ты знал, что его тоже отошлют? – выпалила она, пытаясь справиться с дрожью. – Он твой друг, как ты можешь так говорить? Вы же с детства вместе! – добавила Эни, обвиняюще вытянув палец. – И что значит «тем более ему»? – Девушка нахмурилась.

Уинхилд пожал плечами, одним гибким, плавным движением встал, не сводя с гостьи заблестевших глаз.

– Знал, конечно. – Он улыбнулся и начал обходить кровать. – На границу все едут, на год, полтора или два, и обычно после колледжа. Я не хочу больше об Экаре говорить. – Уин стал серьезным. – Он тебя не получит, и точка.