Читать книгу "Святые и пророки Белой Руси"

Брестская уния в Западной Руси и Ужгородская в Подкарпатской с латинской Церковью были и актом предательства православного вероучения и Церкви, и актом фактического геноцида русского народа, когда речь шла не только о запрете на Православную веру и русское национальное самосознание, но и об уничтожении русских по религиозному и национальному признаку – именно так термин «геноцид» описывается в Конвенции ООН о геноциде 1948 г. Действия как проводников униатства (Полоцкий католический архиепископ Иосафат (Кунцевич), униатский Львовский митрополит Андрей (Шептицкий) и все «австро-мазепинские» организаторы массовой религиозно-этнической чистки карпатских русских 1882–1916 гг., так и всех (и большевистских, и бандеровских) «украинизторов» и «белорусификаторов» XX и XXI вв. подходят под определение Конвенции ООН о геноциде и должны быть юридически признаны преступлением против человечества, как, например, геноцид армян 1915-18 гг.

Сопротивление этим униям стало актом массового православного исповедничества и русского национального героизма. Уния имела и «обратный эффект»: притеснения привели к взрыву православного русского самосознания как в интеллектуальной (огромное количество православных вероучительных и русских воссоединительных апологий), так и в политической сфере – православному русскому восстанию гетмана Богдана Хмельницкого и воссоединению православного русского народа на Переяславской раде в 1654 году, продолжению православной русской религиозно-национально-освободительной борьбы на русских землях, оккупированных Речью Посполитой, закончившейся их воссоединением с Россией в 1795 году.

Поэтому остановимся на борцах с Брестской унией и ликвидаторах ее последствий.

Святой игумен Афанасий (Филиппович) – символ Православного русского сопротивления

Игумен Афанасий родился то ли на Брестщине, то ли на Гродненщине, был выходцем из кругов западно-русской аристократии. Получил блестящее образование в иезуитской коллегии в Вильне. Затем был приглашен канцлером Львом Сапегой быть воспитателем, как потом оказалось, сына «Лжедмитрия», которого Речь Посполитая готовила на роль коллаборационистского правителя Руси (готовился новый поход на Москву). Узнав об этом, будущий игумен был потрясен. Его покаяние было столь сильным, что позже, уже став монахом, Афанасий заявил, что ему было видение о том, что «куратор» сына Лжедмитрия канцлер Лев Сапега, папский легат и король Сигизмунд «горят в пятом адском огне» за изгнание православных из Дубойского монастыря в Пинске.

Игумен Афанасий Брестский

В знак покаяния в том, что он, хотя и по неведению, был использован против св. Православной Церкви и России, он принимает монашество в Виленском Св. – Духовом монастыре и становится еще большим борцом за Православие, укрепляет Церковь в

Кутеинском монастыре под Оршей, Межигорском под Киевом и других. Афанасий ставится св. Петром Могилой игуменом монастыря св. Симеона в Бресте и объезжает Белую Русь с антиуниатской проповедью, а затем добирается до Москвы, до царя Михаила Федоровича Романова. Афанасий посетил с миссией Копысь, Могилев, Шклов. Затем Афанасий прибывает в Москву, где останавливается на Большой Ордынке (вот бы где ему памятник поставить), попадает к царю Михаилу Федоровичу и описывает результаты миссии в своем фактическом манифесте воссоединения Руси и борьбы с «партией измены», который актуален и сегодня и поэтому требует переиздания. Этот документ 1638 года называется «История путешествия в Москву». В этом манифесте-поэме описано нелегкое положение в Речи Посполитой православных жителей Малой и Белой Руси. Афанасий умоляет русского царя заступиться за православных Белоруссии и Малороссии, убеждает Михаила Федоровича начать войну с Речью Посполитой для защиты Православной веры и пишет, что ему явилась Богородица, сказавшая ему: «О Афанасий! Иди до царя Михаила и скажи ему: победи неприятелей наших, ибо уже время пришло». Святой Афанасий призывал православного русского царя сделать изображение на хоругвях Купятицкой Божией Матери, чей образ вместе с запиской был передан царю. Принятый в Посольской избе, Афанасий «бьет в набат» о подготовке в Речи Посполитой нового самозванца.

Царь Михаил Федорович сначала отказал гетману Петру Сагайдачному в воссоединении Малороссии и Белоруссии, затем святому игумену Афанасию, ограничился щедрыми пожертвованиями. Причина – слишком сильна в Москве была прозападная «боярская партия», не хотевшая ссориттся с «просвещенной Речью Посполитой», «боявшаяся санкций». Впрочем, игумен Афанасий и царь Михаил, вероятно договорились о том, что игумен будет готовить православное русское воссоединение, которое надолго затянулось из-за саботажа вышеупомянутой компрадорской партии.

Игумен Афанасий вернулся в Брест, создает здесь православное братство Рождества Пресвятой Богородицы, полемизирует с унией и срывает подготовку нового похода на Москву. Филиппович обратился к московскому послу князю Львову, который расследовал дела о самозванцах, в немалой степени – по результатам поездки игумена Афанасия в Москву. Во время встречи Афанасий рассказал послу о серьезных разоблачающих фактах из жизни Яна Фаустина Лубы (сына Лжедмитрия), передав, среди прочего, одно из последних его посланий, предоставив тем самым русскому послу необходимые для предъявления Речи Посполитой «вещдоки». Игумен Афанасий арестовывается и подвергается жестоким пыткам за исповедание Православия. В заключении пишет он свои основные антиуниатские тексты: «Новины» (с духовными песнопениями – стихами, положенными на собственную музыку), «Фундамент непорядку костела рымского», «Приготоване на суд», «Порада побожная». Прямо из заключения Афанасий пишет письма королю Владиславу, в которых обосновывает антигосударственный характер унии и прямо призывает к союзу с Россией. Митрополит Петр Могила добивается временного освобождения Афанасия из тюрьмы под собственный надзор в Киево-Печерской лавре, где Афанасий собирает все свои антиуниатские трактаты в единый том: «Диариуш». Могила ранее спас Афанасия, восстановив его в священном сане, которого он был неканонично лишен под давлением Речи Посполитой. Затем Афанасий прикидывается юродивым, что позволяет Луцкому православному епископу Афанасию Пузыне вернуть Афанасия Филипповича в Брест. Игумен был идейным вдохновителем православного русского восстания Богдана Хмельницкого, ревностным сторонником воссоединения Великой, Малой и Белой Руси. Но то, что он не поставлял порох восставшим в битве под Берестечком, он доказал в суде по обвинению в поставках пороха восставшим. Это, однако, не спасло его от третьего и последнего ареста и новых «пыток огнем», во время которых он проповедовал: «…Чтобы настоящая греческая вера всемерно почиталась, проклятая же уния была унижена и обращена в ничто», «Проклята теперешняя ваша уния. И знайте о том наверняка, если ее из панства своего не выкорчуете, а Православную Церковь Восточную не успокоите, гнев Божий над собой наживете».

3.8 сентября 1648 года после пыток св. Афанасий был расстрелян «латино-польскими оккупантами». Он проклинал унию, даже стоя над своей могилой.

Знамя св. Афанасия, несмотря ни на какие гонения, народ Белой Руси нес до победы – воссоединения с остальной Россией. Это знамя несли такие выдающиеся православные иерархи, как Климент Тризна, Сильвестр Волчанский, Гедеон и Сильвестр Четвертинские, Арсений Берло, епископ Виктор Садковский, проведший годы в польских застенках и освобожденный только под давлением России, святитель Георгий Конисский (уже канонизированный Русской Православной Церковью). Но наиболее выдающимся борцом за Православие на Западе Руси был архиепископ Иосиф Семашко. Этот человек, по сути, равен святому равноапостольному князю Владимиру, и мы, православные христиане, просто обязаны ходатайствовать о его канонизации.

«Неполиткорректный» русский святой Иоанн Вишенский

Невозможно также пройти мимо Иоанна Вишенского (1550–1623), афонского инока, ревнителя веры Православной, прославленного УПЦ МП в 2016 году. На Афоне Иоанн Вишенский велел заживо «похоронить» себя в пещере у Эгейского моря, откуда беспощадно порицал отступников: Михаила Рагозу, Ипатия Потея, епископа Брестского. Иоанн Вишенский написал множество ярких посланий, в которых прямо называет латинян не просто еретиками, а слугами дьявола (в своей знаменитой «книжке»). Отступников от веры он беспощадно бичует в «Послании к митрополиту и епископам, принявшим унию». Очень интересна и актуальна полемика Иоанна Вишенского с иезуитом Петром Скаргой. Оба придают церковнославянскому языку принципиальное значение. Для Иоанна Вишенского церковнославянский язык богодуховней, «его же дьявол ненавидит», Скарга же в своей борьбе с Православием дискриминацию и уничтожение церковно-славянского языка рассматривает как одну из важнейших задач.

Из всех произведений, несомненно написанных Иоанном Вишенским, до нас дошло 17: «Книжка» («Термин о лжи»), сборник о десяти главах с вступлением и двумя предисловиями; послания львовскому братству, Домникии, Иову Княгинскому, Михаилу Вишневецкому, знаменитая «Зачапка мудрого латынника с глупым русином» – полемика со Скаргой, вышеупомянутый «Краткословный ответ Петру Скарге», «Позорище мысленное».

«Книжка» была составлена Иоанном Вишенским в 1599–1600 гг.

Св. Иоанн Вишенский

Специально для «Книжки» были написаны И. Вишенским главы: первая – «Обличение дьявола миродержца», седьмая – «О еретиках», написанная в дополнение к главе шестой – «Извещению краткому о латинской прелести», восьмая и десятая – «Загадка философам латинским» и «Спор краткий», глава десятая – повесть «Об обретении тела Валаама, архиепископа Охридского града». Крайне интересны глава вторая – «Послание благочестивому государю Василию, княжати Острожскому первым православным христианам Малой России (1598–1599 гг.) и пятая – «Писание к утекшим от Православной веры епископам».

Отступникам Рагозе, Поцею и Терлецкому Иоанн Вишенский писал: «Спросил бы я вас – что такое труда очищения? Но вам и не снилось об этом: не только вы этого не знаете, но и ваши папы – Иисуса ругатели – так называемые иезуиты о том не пекутся и ответ дать не могут…

Постучись в лысую голову, бискуп Луцкий! Сколько ты во время своего священства человеческих душ к Богу послал? Его милость Коштелян Поцей, хотя и Коштеляном был, но только по четыре слуги за собою волочил, а теперь, когда бискуп стал, то больше десяти сочтешь; так же и его Милость Митрополит, когда простого рогозиною был, то не знаю, мог ли держать двух слуг, а теперь больше десяти держит».

В послании к князю Острожскому Иоанн Вишенский пишет: «Латинская злоковарная душа, ослепленная и напыщенная поганским тщеславием и гордыми догматами, Божьи премудрости, разума духовного, смирения, простоты и беззлобия вместить никак не может. Охраняйте, православные, детей своих от этой отравы; теперь вы явно пострадали, когда не латинскую и мирскую мудрость разлакались, вы не в папу крестились и не в королевскую власть, чтобы вам король давал волков и злодеев, ибо лучше сам без владык и попов, от дьявола поставленных, владыками и попами, не от Бога званными, в церкви быть, ей ругаться и Православие попирать»[111]111
  Церковь, Русь и Рим. Н.Воейков, Джордавилль, 1983.


[Закрыть].

Очень интересна переписка между отступниками от Православия во главе с Киевским митрополитом Михаилом Рагозой и ревнителями Православия – Львовскими братствами, афонским иноком Иоанном Вишенским, Александрийским Патриархом Мелетием Пигасом. Отступники, прекрасно понимая, что у них нет богословских оправдательных документов своего предательства, обвиняют православных в «непослушании епископу» и т. д. Письма же Патриарха Мелетия, Иоанна Вишенского полны более чем резких выражений по отношению к вероотступникам, из которых «волки в овечьих шкурах», «прелюбодеи» являются самыми мягкими[112]112
  Архив Юго-Западной России, Киев., 1859–1911; издано в 37 томах.


[Закрыть].

Другим важнейшим документом борьбы с латино-униатами является «Перестрога», написанная неизвестным автором. В ней пламенный защитник Православной Церкви говорит об упадке Галицко-Русского княжества, об уничтожении русских книг фанатиками-доминиканцами, об отсутствии просвещения в Галицкой Руси и о произволе разнузданной шляхты над русским народом.

Православные братства Западной Руси

Особую роль в национально-освободительной борьбе русского народа сыграли православные братства Западной Руси.

Православные братства – это корпоративные объединения православного духовенства и мирян. Потребность в теснейшем объединении была вызвана католическим геноцидом, попытками Ватикана и Речи Посполитой стереть с лица земли Православную Русь, а также разложением православной иерархии, полностью зависимой от польского правительства. Сама идея отдельной от Москвы Западно-Русской митрополии с целью постепенного ее подчинения Ватикану была впервые выдвинута отступником от Православия Московским митрополитом Исидором, изгнанным из России и возведенным в Ватикане в кардинальское достоинство.

В этих условиях православные братства получают от Константинопольских Патриархов права на «чрезвычайное управление Церковью», на контроль над деятельностью шатающихся в вере архиереев, церковного суда и т. д. В 1606 г. Львовское Успенское Ставропигиальное братство получает право на управление Церковью во всех пределах России, вплоть до Москвы. Это происходит в пик русской Смуты, когда латинопольские оккупанты не допускают каноничного Московского Патриарха до управления Церковью, пытаясь навязать лжепатриарха-коллаборанта Игнатия.

Огромную роль сыграли братства в фактическом срыве ватиканского плана Брестской унии: в католичество перешла только большая часть иерархии, но без духовенства и народа. Православные мещане, состоятельные миряне финансировали самоорганизацию и деятельность всего православного русского народа Южной и Западной Руси: миссию, высшее и среднее образование, политику, социальную сферу, медицину, братства были центрами религиозной, политической и экономической консолидации и самоорганизации русских. Православным братствам посвятили значительную часть своих трудов великие столпы «западнорусизма», такие как проф. Коялович, Чистович и др. Опыт православных братств должен быть востребован в современных условиях религиозной и национально-освободительной борьбы православного русского народа против тоталитарного насаждения «киевской хунтой» «новой унии» – т. н. «Поместной украинской церкви», попыток вовлечь в этот неоуниатский проект зависимый от США Константинопольский Патриархат и уничтожить историческую русскую национальную идентичность малороссов, заменив ее тоталитарными методами на антинациональную «бандероукраинскую» «негативную идентичность», смыслом и единственным содержанием которой является русофобия и уничтожение того, что Южная и Западная Русь создавали веками. Более мягкими, но от этого не менее опасными методами подобная антинациональная «литвинская» «негативная идентичность» насаждается прозападной частью элиты в Белой Руси. Эту «негативную идентичность» некорректно называть национализмом, ибо, как уже отмечено выше, она уничтожает идентичность Западной Руси – православную русскую. Поскольку книга в большей степени посвящена Западной, чем Юго-Западной Руси, остановимся на Виленском братстве.

Виленское Св. – Троицкое православное братство создано идеологом «Третьего Рима»

Виленское православное братство было создано по благословению Киевского митрополита Онисифора (Девочки) под «дистанционным руководством» того самого Константинопольского Патриарха Иеремии II, который установил Московский Патриархат и назвал его «Патриархатом “Третьего Рима”» после длительного инспекторского посещения Западной Руси, совместного со св. Арсением Элассонским. Это ясное свидетельство того, что и установление Московского Патриаршества, и спасение Православия в Западной Руси, и возвращение Русской Церкви Киевской и Малой России митрополии в 1686 году являлись реализацией долгосрочной стратегии взращивания из Руси с центром в Москве преемницы Православной Ромейской империи. Следовательно, разрушительная политика Константинопольского Патриархата в XX в. – это предательство веры Православной и своего великого наследия! Именно тогдашним Константинополем, видимо, были придуманы (или придуманы русскими, но им активно поддержаны) православные братства. Они стали формой эффективного противоборства с властями Речи Посполитой, их политикой ликвидации Православия и ассимиляции русских. Это православное гражданское общество, и его структуры поначалу невозможно было запретить, подобно Магдебургскому праву городов с их «цеховыми корпорациями». На первых порах власти Речи Посполитой регистрировали уставы братств и создаваемых ими миссионерских и образовательных проектов – «еллино-словенских училищ» и типографий. Так же было и с Виленским Свято-Троицким братством. Братство, помимо типографии, учредило училище для изучения греческого и русского языков, осуществляло и печатало русские переводы святых отцов и западнорусских проповедников, таких как св. архим. Леонтий (Карпович), апологии Православия Стефана и Лаврентия Зизаниев. В результате Брестской унии в нее отпадает Свято-Троицкий монастырь в Вильне и часть братчиков и новым центром братства становится Свято-Духов монастырь – соответственно, братство становится Свято-Духовским. Его и братского училища главой становится о. Мелетий Смотрицкий, которого после восстановления в 1620 году Иерусалимским Патриархом Феофаном IV православной иерархии Западной России духовник братства и исповедник Православия св. Леонтий вместо себя продвигает в сан епископа Полоцкого. И действительно, в самые тяжелые годы после Брестской унии, когда Западная Русь осталась без православной иерархии, православные были лишены гражданских прав, к 1620 году в до этого православной русской Вильне не осталось православных храмов, кроме Св. – Духова монастыря. На фоне этих репрессий и измен Мелетий Смотрицкий выглядит «орлом»: он пишет и издает апологетическо-правозащитный «Фринос, или Плач Восточной Церкви» и «Грамматику церковно-славянского языка», которая становится официальным учебником Русской Церкви вплоть до XX в.

Ярчайшими фигурами Западной Руси, в том числе Виленского братства, являются братья Зизании.

Стефан и Лаврентий Тустановские (Зизании)

Стефан Зизаний родился, вероятно, в Корце, начинал в Острожской академии и в условиях униатской пропаганды его апологии Православия, такие как «Изложение о Православной вере», «Казанье святого Кирилла…», в том числе изданный Виленским братством «Катехизис», играли огромную роль в битве за умы. В полемике с католицизмом Стефан Зизаний отрицал учение о частном суде, которое он отождествлял с католическим лжеучением о чистилище, и другой великий западнорусский святой Димитрий (Туптало) затем подправил богословские ошибки великого православного западнорусского полемиста. Вместе со св. Арсением Элассонским принимал участие в написании первой русской грамматики «Адельфотес, или Наука о восьми частях слова в назидание многоименитому Российскому роду». Стефан Зизаний принял постриг в Свято-Троицком виленском монастыре. Его проповеди были настолько убедительными, что власти Речи Посполитой запрещали ему проповедовать.

Братья Зизании

Характерны обвинения властей Речи Посполитой в адрес Стефана: «На своих старших, как духовных, так и светских, дерзко направляешь язык; о нашем господине короле и митрополите плохо отзываешься в своих проповедях. Проклинаешь латинников. Подстрекаешь Русь к бунтам и раздорам…»[113]113
  https://studopedia.ru/6_29657_stefan-i-lavrentiy-zizanii.html


[Закрыть] [5. с.135] Погиб великий полемист и апологет Православия, будучи зарублен во время паломничества во Львов в 1600 году.

Младший брат Стефана – Лаврентий.

Учился в Острожской академии, преподавал во Львовской братской школе, затем в Бресте, от униата митр. Михаила (Рагозы) бежал в Вильну. В Виленской братской школе издает терминологический церковнославянско-русский словарь: «Лексис, сиреч Речения, въкратъце събранны и из словенскаго языка на простый руский диялект истолькованы» и церковнославянскую грамматику: «Грамматика словенска съвершенна искуства осми частий слова».

Затем Лаврентий пишет ««Большой Катехизис» или «Оглашение», но ни в Вильне, ни Киеве издать его не может вследствие новой волны гонений на православных после убийства униатского архиепископа Иосафата Кунцевича. Лаврентий отправляется в Москву, где Патриарх Филарет (Романов) требует от него исправить догматические ошибки в вопросе отношений Лиц Святой Троицы. Зизаний соглашается при условии отказа от авторства – при публикации «Большой Катехизис» выходит не под его именем.

У Зизания была еще одна проблема: сначала тайно унию принял крупнейший апологет Православия архиепископ Мелетий Смотрицкий, для которого компрометация такого мощного оппонента унии, как Лаврентий Зизаний, стала уже профессиональной задачей.

Да, история борьбы за Православие и русское воссоединение – это не только история побед. Это и история предательств. Серьезный удар по Виленскому братству нанесли измены Православию таких его активных фигур, как Кирилл Транквиллион-Ставровецкий и архиепископ Мелетий Смотрицкий. Если Кириллом руководила обида за осуждение «латинозависимости» его сочинений, то Мелетия, вследствие его реальных заслуг перед Церковью, никто не «обижал». Предательство Мелетия Смотрицкого напоминает антицерковный разворот ряда современных бывших апологетов Церкви, таких как протодьякон Андрей Кураев или архим. Кирилл (Говорун). Мелетий тоже не сразу открыл свое униатство, вышеперечисленные же наши современники, формально находясь в лоне Церкви, воинствуют на Нее. Ни их, ни Мелетия Церковь не «обижала» и, каковы ни были бы их мотивы, их предательство является фактом. Лаврентий Зизаний принимает участие в Киевском соборе 1628 года, осудившем Мелетия Смотрицкого. Последние годы жизни протопоп Лаврентий Зизаний проводит в Корце. После этих событий центр церковной жизни Западной Руси перемещается в Киев – Виленское братство постепенно сходит на нет и возрождается уже только «Моисеем белорусского народа» митрополитом Иосифом (Семашко).

Приведем заголовки изданий Виленского братства, чтобы убедиться, что языком Западной Руси был русский, а не «староукраинский», «старобелорусский» или какой иной: «Евангелие учителное, албо Казаня на кождую неделю и свята урочистыи Каллиста, Патриарха К-польского» (Евье, 1616), «Духовный беседы о доконалстве христиан православных» прп. Макария Египетского (Вильна, 1627), «На Отче наш выклад 3 грецкого на руский» (Вильна, 1620) архим. Леонтия (Каровича), Мелетия Смотрицкого «Грамматики славенския правилное синтагма» (Евье, 1619), «Грамматика, албо Сложение письмени, хотящим ся учити славеньского языка малолетним отрочатом» того же автора (Вильна, 1621), «Киновион, или Изображение евангелского иноческого общого жития, от святых отец вократце собранно» (Евью, 1618; возможно, представляет собой устав братского Свято-Духова монастыря), «Казание двое: одно на Преображение Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, другое на Успение Пречистое и Преблагословенное Владычицы нашое Богородицы Приснодевы Марии» (Евье, 1615), а также два «Слова» на погребение архим. Леонтия: «Лямент у света оубогих на жалосное преставление… отца Леонтия Карповича» (Вильна, 1620) и сочинение архиеп. Мелетия (Смотрицкого) «Казанье на честный погреб… Леонтия Карповича, номината епископа Володимирского и Берестейского, архимандрита Виленского»[114]114
  http://www.pravenc.ru/text/l 58638.html


[Закрыть] (Вильна, 1620).

Виленское братство практиковало как миссионерско-полемические, так и правовые политические методы борьбы с унией – иски в суды с требованиями защиты прав Православной Церкви. Братство столь же эффективно занималось «фаундрайзингом» и, по свидетельству униатского митрополита Иосифа-Вениамина Рутского, собирало среди православного русского народа немалые средства на антиуниатскую «контрмиссию». Говоря о русском языке православных западнорусских братств, необходимо описать языковую ситуацию в Западной Руси. Она обрисована в грамматике Иоанна Ужевича (1643 г.). В ней описывается «Lingua sacra», или «словенороссийский язык» (так именовался цер-ковнословянский) – высокий книжный язык, язык богослужения и богословия, «lingua slavonica» или «проста мова», – гражданский, светский литературный и деловой русский язык, и «lingua popularis» – диалектная речь[115]115
  Б.А. Успенский «Краткий очерк истории русского литературного языка (XI–XIX в.в.) М, 1994.


[Закрыть]. В Киеве в 1627 г. «протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Российский церкви» ученый монах, подлинный энциклопедист того времени Памва Берында издает толковый словарь «Лексикон словенороссийский, или Слов объяснение». В нем «руская» речь (в послесловии к Киевской Постной Триоди 1627 г. Берында называет «просту мову» «российской беседой общей») противопоставляется народным диалектам – «волынской» и «литовской» мове. Кодификация «словенороссийского» языка была произведена в основном в Киеве, Львове и Вильне. «Грамматика» Мелетия Смотрицкого стала учебником церковно-славянского языка для всей Русской Церкви буквально на века. «Проста мова» стала основой общерусского литературного языка: «…Действительно, «проста мова» не оказала почти никакого влияния на современный украинский и белорусский литературный языки… Однако на историю русского литературного языка «проста мова» как компонент юго-западнорусской языковой ситуации оказала весьма существенное влияние. Достаточно указать, что если сегодня мы говорим об антитезе «русского» и «церковнославянского» языков, то мы следуем именно югозападнорусской, а не великорусской традиции… Это связано с тем, что условно называется иногда «третьим южнославянским влиянием», т. е. влиянием книжной традиции Юго-Западной Руси на великорусскую книжную традицию в XVII в.: во второй половине XVII века это влияние приобретает характер массовой экспансии югозападнорусской культуры на великорусскую территорию»[116]116
  Б.А. Успенский «Краткий очерк истории русского литературного языка (XI–XIX в.в.) М, 1994.


[Закрыть].

«Говорят, что Петр Великий гражданскую печать выдумал, а, оказывается, он просто-напросто заимствовал ее у галичан и у прочих малорусов, которые употребляли ее еще в XVI в. Заголовки многих грамот и статутов, виденные мною в Ставропигии, начерчены чисто нашими гражданскими буквами, а текст, писанный в XVI в. – очевидный прототип нашей скорописи и нашей прописки елисоветинских и екатерининских времен»[117]117
  «Галичина и Молдавия. Путевые письма Василия Кельсиева, С-Петерб., 1868.


[Закрыть].

Что касается диалектов – «волынской», «литовской» и многих других мов, – то о «целесообразности» создания на их основе местных литературных языков лучше всего сказал замечательный галицко-русский историк Денис Зубрицкий в своем письме к М.А. Максимовичу: «…Ваши мне сообщенные основательные и со систематической точностью изданные сочинения – откуда идет русская земля, и исследование о русском языке читал я с величайшим любопытством и вниманием. Вы опровергли сильным словом мечтательные утверждения писателей и выдумки как о происхождении народа, так и о русском языке, которые мне всегда не нравились… Что касается до наречий русского языка, то их бессчетное число; внимательный наблюдатель, странствуя по русской земле, найдет почти в каждом округе, даже в каждой деревне, хотя и неприметное различие в произношении, изречении, прозодии, даже в употреблении слов, и весьма естественно. По исчислению г-на Шмидель (Literarische Anzeiger, 1882 г.) есть 114 наречий немецких столь одно от другого расстоящих, что немец друг друга никогда не разумеет, но язык есть всегда немецкий, и, невзирая на сие, ученые немцы в Риге, Берлине, Вене и даже в Страсбурге употребляют в книгах и общежитии лучших обществ одно словесное наречие. Я бы желал, чтобы и русские тем примером пользовались…»[118]118
  Путями истории, Т.2. Изд. Карпаторусского литературного общества, Нью-Йорк, 1977


[Закрыть].

Что же касается создания литературы на «киевополтавской мове», то здесь уместно процитировать Н. Костомарова: «Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси… самое стремление к развитию малороссийского языка и литературы не только никого не пугало признаками разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью»[119]119
  Н. Ульянов, «Происхождение украинского сепаратизма», М. 1996.


[Закрыть]. Все это дало повод известному русскому философу Николаю Трубецкому утверждать, что «та культура, которая со времен Петра живет и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры».