Читать книгу "Святые и пророки Белой Руси"

В ответ на столь серьезные обвинения, православные опубликовали грамоту Константинопольского Патриарха Тимофея, которой он делегировал Патриарху Феофану полномочия осуществлять канонический надзор и отправлять все священнодействия на время его пребывания на территории Речи Посполитой. Были также обнародованы универсалы короля Сигизмунда III и коронного гетмана Жолкевского, предписывавшие обеспечить Патриарху Феофану беспрепятственный проезд по территории государства, и личные письма короля к Иерусалимскому Патриарху, из которых следовало, что до посвящения православных архиереев король Сигизмунд отнюдь не считал Патриарха ни самозванцем, ни шпионом. Относительно того, что на хиротонию не было согласия короля православные отвечали, что, согласно тексту присяги, произнесенной Сигизмундом III на коронационном сейме в декабре 1587 года, король поклялся нерушимо сохранять права и установления православной церкви, к которой принадлежит значительная часть его подданных. Важнейшей частью этих прав является право иметь свою иерархию, что было неоднократно подтверждено конституциями сейма и различными королевскими привилегиями. Что касается мнимого нарушения православными прав короля на «презентацию» кандидатов на архиерейские кафедры, то православные категорически протестовали против навязывания польским правительством Православной Церкви канонического права Церкви католической. Согласно католическим канонам, право избрания епископов принадлежит верховной власти Римского Папы, который делегирует это право католическим королям, выступающим в роли исполнительного органа папской власти. Эту трактовку королевского «права подавания церковных хлебов» польское правительство пыталось навязать православной церкви. Православные же, не отвергая королевских претензий, объясняли, что Православная Церковь трактует это королевское право иначе, чем католическая, а именно как привилегию короля представлять государственной власти избранного Церковью и уже рукоположенного епископа. Но в случае короля Сигизмунда III это оказалось невозможным ввиду того, что он сам уже нарушил этот порядок и собственную присягу, презентовав без ведома Константинопольского Патриарха, духовенства и своих православных подданных Киевского митрополита Михаила Рогозу и прочих епископов, уклонившихся в унию, – чуждому и иноверному пастырю, Папе Римскому.

Конечно, все доводы православных были бессильны против последнего довода королей, каковым, как известно, являются пушки. Но вскоре стало известно о вторжении в Польшу турецкой армии во главе с султаном Османом. Несмотря на отчаянные призывы Сигизмунда к европейским монархам выступить единым христианским фронтом против магометан, – все они отказали ему в военной помощи. Папа также не прислал королю ничего, кроме заверения в своих молитвах. В связи с этим письма короля Сигизмунда и Краковского архиепископа Мартина Шишковского к «самозванцу и турецкому шпиону» Патриарху Иерусалимскому Феофану с просьбой уговорить православных казаков выступить на стороне польской армии в предстоящей войне против Турции выглядят довольно пикантно. В частности, Краковский архиепископ писал: «Зная, что Ваша Экселенция имеет большое влияние на казаков, просим Вас наставить их чтобы в это тяжелое для Речи Посполитой и всего христианского мира время они охотно стали на службу своему королю, защищая целостность своей веры и отечества». Чтобы добиться поддержки Патриарха Феофана и запорожцев, король Сигизмунд пообещал полную свободу православного вероисповедания в Речи Посполитой и официальное признание рукоположенных Патриархом архиереев. И Патриарх Иерусалимский, и гетман отлично знали цену обещаниям Сигизмунда. Тем не менее, на Рождество 1621 года в Запорожскую Сечь прибыл посланник с грамотой Патриарха Феофана, в которой он благословлял запорожских казаков выступить против Османа: «За эту услугу вы также достигнете того, что восстановленную мной в вашей Церкви иерархию, митрополита и епископов, король своими привилегиями утвердит». Султан Осман II также послал посольства к царю Михаилу Федоровичу и на Сечь к гетману Якову Бородавке, предлагая заключить военный союз против Польши. Запорожским казакам султан обещал автономию в составе Османской империи.

По благословению Патриарха Феофана казаки в июне 1621 года созвали раду с участием духовенства. На казачьей раде было решено поддержать польского короля в войне с Турцией и направить к нему для переговоров об условиях, на которых запорожцы согласны поддержать Речь Посполитую в этой войне, Петра Сагайдачного.

Гетман Яков Бородавка двигался к Хотину очень медленно, выражая явное нежелание вступать в битву со 160-ти тысячной турецкой армией. Растянувшись на десятки километров, казачьи войска под предлогом нужды в провианте и фураже для лошадей разоряли имения польской шляхты. В это время П.Сагайдачный вел переговоры с королем Сигизмундом. В состав делегации входил епископ Владимирский и Брестский Иезекииль Курцевич и еще два казака.

Применив во время переговоров свои дипломатические способности, Сагайдачный добился от короля удовлетворения требований казаков:

1. Предоставить православному населению свободу вероисповедания и признать канонические полномочия поставленной Патриархом Феофаном православной иерархии.

2. Признавать власть гетмана, избранного на казачьей раде, на территориях, подконтрольных казакам.

3. Отменить постановления Сейма, ограничивавшие вольности и права казачества.

4. Упразднить должность полномочного представителя польского правительства в Запорожской Сечи.

Таким образом, П. Сагайдачному удалось добиться признания автономии казачьих территорий в административном и церковном управлении.

Окрыленный «честным королевским» Сигизмунда, Сагайдачный помчался из Варшавы прямо на фронт, где его уже ждала татарская засада с отравленной стрелой…

Султан Осман II возглавил империю после свержения янычарами его дяди султана Мустафы, в возрасте 14-ти лет. Во время Хотинской битвы ему было 17 лет. 2 сентября 1621 года, едва завидев королевскую армию, он приказал войскам вступать в битву прямо на марше. Султан поклялся не есть, пока турки не войдут в лагерь командующего польскими войсками королевича Владислава. Но битва затянулась на пять недель. К исходу дня 4 сентября, турки, убедившись в бесполезности своей артиллерии, начали отступать. Казаки ворвались в турецкий лагерь. Чтобы удержать его, они послали гонцов к коронному гетману Ходкевичу с просьбой прислать подкрепление, но гетман решил поберечь польских солдат. Казакам пришлось оставить турецкий лагерь и свою богатую добычу. Запорожцы подняли бунт против поляков и хотели оставить их одних воевать против турок. Петр Сагайдачный понял, что часть атаманов во главе с Яковом Бородавкой ищут повод, чтобы выйти из этой войны. Это навсегда перечеркнуло бы все заключенные в Варшаве договоренности.

Была срочно созвана казачья рада на которой гетману Якову Бородавке были предъявлены обвинения в сговоре с турецким султаном. Я.Бородавка был казнен, и на его место избрали П.Сагайдачного. В результате ожесточенного сопротивления казачьих полков, султан Осман вынужден был начать мирные переговоры. Христианская Европа была спасена от турецкого вторжения.

Обещания, данные Сагайдачному, король не выполнил. Более того, поляки обещали туркам разоружить запорожцев. Узнав об этом, запорожские казаки организованно ушли на Сечь. После Хотинской битвы казаки закрепились на подконтрольных им территориях и силой оружия отстаивали положения договора, заключенного Сагайдачным в Варшаве.

Возвращаясь в лагерь запорожцев после совещания в ставке гетмана Ходкевича, Сагайдачный попал в татарскую засаду и был ранен отравленной стрелой. Король прислал Сагайдачному в награду за спасение Речи Посполитой драгоценный меч, инкрустированный золотом и бриллиантами, с надписью на латыни: «Владислав кошевому Конашевичу под Хотином против Османа». На одной стороне меча было выгравировано изображение битвы античных воинов, а на другой – суд Соломона. Этим король хотел воздать дань уважения Сагайдачному как выдающемуся полководцу и дипломату. Отправленный в Киев в сопровождении королевского лекаря, Сагайдачный понимал, что скоро умрет. Он завещал все свое имущество Львовскому и Киевскому братствам, а также храмам и монастырям. Значительные средства им были также пожертвованы на сиротские приюты и госпитали. Перед смертью Сагайдачный написал королю два письма, в которых предупреждал его, что сохранение территориальной целостности Речи Посполитой невозможно без гарантированного соблюдения прав и свобод его православных подданных: «Я, вашего королевского величества ноги смиренно обнявши, покорно и слезно прошу, чтобы творимые казакам бедствия и злоба высоким и грозным приказом вашего наияснейшего королевского величества были запрещены и укрощены. Особенно чтобы уния у нас, с позволения вашего величества снесенная святейшим Иерусалимским Патриархом Феофаном, не возобновлялась и своих рогов не возносила. Имеют, думаем, отцы-иезуиты и все духовенство Римской Церкви кого к своей унии привлекать – те народы, которые вовсе не ведают и не верят в Христа, а мы, православные, древних святых апостольских и отеческих преданий и догматов без всякой унии придерживаясь, не отчаиваемся достигнуть спасения и вечной жизни. Сии два мои желания вашего слуги если исполнишь и детям своим прикажешь всегда соблюдать, то и панование их и целой короны в тишине… всегда пребудет».

Умер Сагайдачный 10 апреля 1621 года и был похоронен в Богоявленском соборе Киево-Братского монастыря. Фактически гетман Петр Сагайдачный подготовил почву для оформления независимости православного населения Речи Посполитой от власти иноверного государства. Завершить дело его жизни суждено было гетману Богдану Хмельницкому.

«Эллино-словенский» период киевской православной апологетики: митрополит Иов (Борецкий), Захария Копыстенский и Памва Берында

Первым учебником русской истории можно считать «Палинодию», в которой ясно постулируется единство русского народа Западной и Восточной России. Галичанин иеродиакон Захария Копыстенский написал в 1622 г. знаменитый труд «Книга о вере единственной», «Книга о правдивом единстве православных христиан», «Палинодия, или Книга обороны», являющийся как антиуниатским богословским трактатом, так и фактически первым учебником русской истории. В «Палинодии» прославляется «мужество народа Российского», северная часть которого покорила Казань и Астрахань, а другая часть «яфето-росского поколения, в Малой России, выходече, татары и места турецкие на море Чорном воюют» (В.Б. Завитневич «“Палинодия” Захария Копыстенского и ее место в истории западно-русской полемики XVI в.»).

В предисловии Захарии к киевскому «Часослову» 1617 г. сказано: «Се, правоверный христианине и всяк благоверный читателю, от нарочитых мест в России Кийовских, сиречь Лавры Печерския»… В 1624 году архимандрит Захария (Копыстенский) становится наместником Киево-Печерской лавры.

Подробно о Захарии пишет знаменитый галицко-русский писатель, политузник концлагеря для русских Талергофа (геноцид русских Карпатской Руси он о описал в своей книге «Терезин и Талергоф»[123]123
  https://e-reading.mobi/book.php?book= 1013632


[Закрыть] в своем труде «Краткий очерк истории галицко-русской письменности»[124]124
  Лувен, 1968 г. https://www.e-reading.by/bookreader.php/1015350/Vavrik_-_Kratkiy_ocherk_Galicko-Russkoy_pismennosti.html


[Закрыть] пишет он и о митрополите Иове (Борецком), собравшем всех православных русских апологетов Киевской «эллино-словенской» братской школе». Кроме того, митрополит Иов (Борецкий) создал полемическое сочинение против унии «Протестация и благочестивая юстификация», в котором прямо говорилось: «С Москвой у нас одна вера и богослужение, одно происхождение, язык и обычай». Митрополит Иов написал это сочинение в полной симфонии с гетманом Петром Сагайдачным, который тогда смиренно вместе с Войском Запорожским нес трехлетнюю епитимию, наложенную Патриархом Феофаном за участие в походе на Москву.

Родился около 1560 года в Борче Перемышльского уезда в семье зажиточного мещанина Матвея. Учился в заграничных коллегиях, где изучил латинский и греческий языки. Вернувшись на родину, стал преподавателем и ректором братской еллино-латино-словенской школы во Львове.

В Киеве был рукоположен в священники. С 1615 г. был первым ректором Киево-Братской школы. В 1619 г. он и его жена приняли монашество.

Митрополит Иов (Борецкий)

Иов был избран игуменом Михайловского монастыря в Киеве. Год спустя он занял кафедру Киевского и Галицкого митрополита, при содействии гетмана Петра Конашевича Сагайдачного.

Митрополит Иов Борецкий был отличным знатоком святоотеческих творений. Славился благочестием, благотворительностью и ученостью, а равно и своей пламенной защитою Православия против унии. Написал несколько замечательных полемических трудов: «Диалог о Православной вере», Острог, 1606; «Сетование о благочестии» (1628) – наставления православным, как держать себя во время гонений; «Апология», Киев, 1628, – уничтожение апологии перебежчика Мелетия Смотрицкого.

Литература: И.И. Малышевский: «Западная Русь в борьбе за веру и народность». Москва, 1903.

Род Копыстенских (Копыстинских, Копыстянских) происходит из Галицкой Руси, села Копыстно Добромильского уезда. Михаил Копыстенский герба Лелива был Перемышльским епископом (1591–1610) и, вместе с Гедеоном, епископом львовским, и Ставропигиальным братством отверг Брестскую унию (1596). Адриан Вл. Копыстянский (1883–1938) был видным историком.

Архимандрит Захария (Копыстенский)

О происхождении Захарии Копыстенского нет точных данных. Известно только, что учился и учительствовал он во Львовской братской школе и вращался в кругу ученых Елисея Плетенецкого, Иова Борецкого, Исаии Копинского, Лаврентия Зизания Тустановского, Кирилла Ставровецкого, Степана Зизания Тустановского, Памвы Берынды. Встречался также с отшельниками Иоанном Вишенским и Иовом Княгиницким.

В 1616 г. Захария перешел в Киев, где издал под псевдонимом Азария «Книгу о вере» (1619) и написал талантливый полемический труд «Палинодия» (1622) против унии. Скончался в 1627 году.

Литература: Б.З. Завипихевич: «"Палинодия” Захарии Копыстенского и ее место в истории западно-русской полемики XVI и XVII вв.». Варшава, 1883.

(Такова ссылка В.Ваврика. Вероятно, он имеет в виду В.З. Завитневича – КФ)

Прибыл во Львов из Молдавии и поступил в брат скую школу. Кроме школьных уроков, занимался страстно типографским делом. По поручению еп. Гедеона Балабана исправлял книги, печатаемые в Стрятине и Крылосе возле Галича.

Памва Берында

Берында охотно изучал литературу, сам сочинял стихи изо лет составлял по труду Лаврентия Зизания словарь «Лексикон словеноросский и Имен толкование» (Киев, 1627). Берында сделался крупным ученым. Его работы отличаются обильной начитанностью и глубокой эрудицией. Год его рождения неизвестен, скончался в Киеве, как «протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Росския церкви» в 1632 году.

Литература: А.С. Петрушевич: “Dissertatio de microrussicis versionibus sacrae scripturae” (Львов, 1888).

От себя добавлю: В Киеве в 1627 г. «протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Российския церкви» ученый монах, подлинный энциклопедист того времени Памва Берында издает толковый словарь «Лексикон словенороссийский, или Слов объяснение». В нем «руская» речь (в послесловии к Киевской Постной Триоди 1627 г. Берында называет «просту мову» «российской беседой общей») противопоставляется народным диалектам – «волынской» и «литовской» мове. То есть именно западнорусский, российский православный филолог Памва Берында констатирует, вопреки демагогии украинизаторов и белорусизаторов, что «простая мова» – это русский литературный язык, язык и Западной, и Восточной Руси.

Святой митрополит Киевский, Галицкий и Малой России Петр Могила как отец русского высшего образования

Нет смысла повторять все, что написано о Петре Могиле, повторять все противоположные оценки его деятельности. О них можно судить по евангельским критериям – о древе судят по плодам. Прежде чем говорить о плодах, ответим на действительно серьезные претензии к Могиле.

Св. митрополит Петр Могила

Незаконный захват киевской кафедры и свержение законного киевского митрополита Исайи (Копинского). Ответ: это плод болезненной «сделки» с властями Речи Посполитой в обмен на легализацию Православной Церкви. О договоренностях с Исайей играть в «доброго» и «злого» «следователей» свидетельствует участие Могилы в навязанных королем переговорах с униатами о создании униатского «Киевского патриархата» во главе с Петром Могилой. Убежден, Могила сам инициировал развязанную отставленным митрополитом Исайей и западно-русскими монастырями кампанию против этого проекта, когда многие монастыри снимались с места и переезжали в Россию. Этот кризис был нужен Могиле в качестве аргумента, чтобы похоронить этот проект: «я разве против, но паства не дает». И похоронил! А ситуацией воспользовался для того, чтобы создать уникальный монастырь – Академию, где монахи были преподавателями и богословских, и естественнонаучных дисциплин. Что касается «латино-немецкого» плена Киево-Могилянской академии, то этот «плен» – это действительная, а не мнимая вина Москвы, которая, обретя византийское преемство, должна была любыми путями заполучить ученых рухнувшей Византии или без них, но, изучив их опыт, создать собственные православные Академии и Университеты. А поскольку этого не произошло, Могила был вынужден использовать тот опыт, который был: Речь Посполитая и орден иезуитов создали великолепную систему образования, которая чуть не поглотила Православную Русь. И у св. Петра Могилы не было иного выхода, как «бить врага его же оружием» (прот. Георгий Флоровский). И Патриарх Никон перенимал опыт Петра Могилы, создавая из малороссов «Ртищевское училище» в Москве, но без «католического плагиата». Теперь о плодах. Из Киево-Могилянской академии вышли великие русские святые: владыки Иоасаф Белгородский, святой архиепископ Димитрий Ростовский, начинавший свое служение с Белой Руси (С 1677 по 1679 гг. о. Дмитрий Туптало жил в Белой Руси, где был проповедником Слуцкого церковного братства и имел возможность общаться с белорусским епископом Ф. Василевичем и настоятелем виленского Свято-Духовского монастыря Климентом Тризной), креститель Сибири архиеп. Иоанн (Максимович) Тобольский и многие другие.

Святитель Димитрий Ростовский

Нынешнее заведение, именующее себя «Киево-Могилянской академией» – это кощунственная пародия и прямая противоположность Академии св. Петра Могилы, бывшей оплотом русского национального самосознания, из которой вышли идеологи и строители Российской империи. Префект Киево-Могилянской академии Патриарший Местоблюститель митрополит Рязанский Стефан Яворский анафематствовал и писал текст анафемы гетману Мазепе, а ректор Киево-Могилянской академии принявший Православие голландец архимандрит Иннокентий (Гизель) написал первый фундаментальный учебник русской истории – киевский «Синопсис, или Повесть о начале словенского рода». (Следует отметить, что идеология национально-политического единства Южной и Северной России была выработана в большей степени именно в Киеве.) Эта книга, написанная во второй половине XVII в., переиздавалась около 30 раз и стала первым учебным пособием по русской истории. Согласно «Синопсису», «русский», «российский», «славянороссийский» народ – един. Он происходит от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и он «племени его» весь целиком. Именно «Синопсис» утверждает главенство суздальско-владимирских князей после разорения Киева татарами..

По «Синопсису», Россия – едина. Ее начальный центр – царственный град Киев, Москва – его законная и прямая наследница в значении общего «православно-российского» государственного центра. Весь русский народ един, и временное отделение его части от России в другие государства (Польшу и Литву) «милостью Божией» завершается воссоединением в единое «государство Российское». [125]125
  И.И. Лаппо. Идея единства России в Юго-Западной Руси. – Прага, 1929.


[Закрыть]

Опыт Киево-Могилянской академии и московского Ртищевского училища и Славяно-Греко-Латинской академии как цитаделей православного русского патриотического ученого монашества, являющегося альтернативой секулярной компрадорской квазиинтеллигенции, актуален и сейчас. С этой точки зрения гораздо эффективней развивать в объединенных «духовно-светских вузах» все дисциплины – и догматику, и высшую математику. Поэтому введение в вузах богословских факультетов – архиправильный шаг.

Архимандрит Иннокентий Гизель

Итак, Киево-Могилянская академия была идейным штабом русского воссоединения и преобразования Русского Царства в Российскую Империю. Ее выпускники создали всю систему русского духовного образования. Сначала архиепископ Лазарь (Баранович), которого Патриарх Никон видел первым Киевским митрополитом Московского Патриархата, нашел и продвинул двух великих русских святых, чье влияние на русскую и вселенскую церковную и имперскую жизнь огромны: это сначала талантливый игумен монастыря в Слуцке, великий интеллектуал, основатель православного русского театра, просветитель всей России архиепископ Димитрий (Туптало), святой архиепископ Тобольский Иоанн (Максимович), чей потомок Михаил Максимович доказал автохтонность терминов «Малороссия» и «Западная Русь», а чей потомок архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский Иоанн (Максимович) стал величайшим святым XX в., обличителем либерализма и «украинства».

Преемник архиеп. Лазаря святой архиепископ Феодосий продолжал добиваться воссоединения Западно-русской Церкви с Московским Патриархатом и создал эталон для всех русских семинарий: «В 1692 году соседнюю Черниговскую епархию возглавил святитель Феодосий. В присутствии государей Иоанна V и Петра I ему было дано право служить в саккосе – особом архиерейском облачении, полагавшемся тогда только Патриарху и митрополитам. Этим подчеркивалось, что Черниговская кафедра – первая по чести среди архиепископий России… Архиепископ же Иоанн тем временем основал Черниговский коллегиум – славянолатинскую школу для детей духовенства, дворян, мещан и казаков. Фактически это была первая семинария в России. Именно по образцу «Черниговских Афин» стали создаваться семинарии в других епархиях». Выпускники «Могилянки» поднимали русское знамя и крестили восток России: «Какими чудными мужами Церкви, которые все возникли из пределов Малороссии, утешил Господь Великую Россию в славные дни царствования Петрова! – восклицал историк и путешественник XIX в. А.Н. Муравьев по поводу доставления в 1727 году на новообразованную Иркутскую кафедру еще одного северянина и выпускника киевской коллегии святителя Иннокентия. – Святители Иоанн Максимович и Филофей Лещинский на западе Сибири, Иннокентий Кульчицкий на востоке в одно время осияли светом христианства всю необъятную Сибирь… Сии три подвижника в Сибири, святитель Димитрий в Ростове, местоблюститель Стефан (Яворский, – Авт.) в столице, ревностный защитник Православия и достоинства иерархии, Лазарь и Феодосий в Чернигове, Варлаам в Киеве… Не часто повторяется столь утешительное явление в летописях церковных… Прибыв в Тобольск, новый митрополит направляет миссию к хантам, манси, кетам, югам, селькупам и другим сибирским народностям. По свидетельству сибирского этнографа нач. XVIII в. (также малороссиянина) Г.И. Новицкого, святителю удалось обратить в Православие даже одного из «князьков кошитских юрт», бывшего мусульманина, а также «окрестить более трехсот его соплеменников».

В 1714 году митр. Иоанн поставил настоятеля якутского Преображенского монастыря урожденного черниговца и также выпускника Киево-Братской коллегии архимандрита Илариона Лежайского во главе миссии в Пекин для духовного окормления албазинцев (потомков даурских казаков, принявших в 1680-х годах подданство китайского императора)… Ведь, как мы уже отмечали, самое действенное участие в воссоединении Русской Церкви после трех столетий вынужденного (ввиду литовской и польской оккупации) разделения принял святой Феодосий Черниговский. А его преемник на кафедре святой Иоанн Максимович оглашал анафему образцовому украинскому политику, грозя отлучением и тем, кто «окажет сочувствие к измене»[126]126
  (https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2102781995972 00 &id=100018450630095)


[Закрыть].

Итак, писал текст анафемы Мазепе и отлучения тех, кто «окажет сочувствие к измене», выпускник Киево-Могилянской академии митрополит Стефан Яворский, а оглашал – святой малоросс Иоанн (Максимович)! И эта анафема актуальна по сей день!

Поэтому невозможно не сказать пару слов также о русском гетмане Богдане Зиновии Хмельницком.

Русский гетман Богдан Хмельницкий

Нет смысла повторять сотни страниц, о нем написанных, но сказать надо главное:

1. На Переяславской раде не подписывались, вопреки, «мазепинской» пропаганде, никакие «федеративные» или «конфедеративные» договоры между «Украиной» и Россией, а принималась безоговорочная присяга Войска Запорожского на верность православному русскому царю навечно!

2. Нигде и никогда Богдан Хмельницкий не считал и не называл себя «украинцем», а русским – всегда и везде. Выражение «украина Малороссийская» означает «русский край».

3. Антагонист Богдана Иван Мазепа тоже не считал себя украинцем, такой самоидентификации тогда не было, он не боролся за независимость Украины так как такой идеи тогда не было, как и Украины как этнонима. Мазепа пошел на сделку с Карлом XII, чтобы получить в удел нынешнюю Витебскую область, об этом писал переболевший украинским сепаратизмом Николай Костомаров.

«Об этом в очерке Эдуарда Понарина