Электронная библиотека » Колин Маккалоу » » онлайн чтение - страница 16


  • Текст добавлен: 22 ноября 2013, 18:49


Автор книги: Колин Маккалоу


Жанр: Исторические приключения, Приключения


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 16 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Будь здоров! – Сулла взял чашу, стоящую ближе к нему, и слегка наклонил ее в сторону силача самым дружеским образом.

– Будь здоров – и спасибо за потрясающий вечер! – отозвался Геркулес Атлант, запрокинул голову и залпом осушил чашу. После этого он налил себе еще вина и выпил, не переводя духа.

Сулла встал, пододвинул свою чашу под руку силача, другую у него забрал и спрятал в складках туники.

– На память, – сказал он. – Доброй ночи.

И спокойно вышел.

Дом спал, открытая бетонная дорожка вокруг центрального двора, огороженного, чтобы мусор не попадал в небольшой родничок, была пустынна. Быстро и бесшумно Сулла пробежал три пролета лестницы и незамеченным выскочил на улицу. Выбросил похищенную чашу в сточную канаву. Услышал всплеск далеко внизу. Бросил вслед чаше бумажку. Возле родника Ютурны у подножия лестницы к дому весталок он остановился, погрузил в воду руки по локоть и мыл их, мыл, мыл… Ну вот! Теперь на коже не должно остаться ни крупинки того порошка, который мог пристать, когда он разворачивал пакетик и размешивал в чаше вино…

На пирушку Сулла не вернулся. Он обошел Палатин и направился по Новой дороге в сторону Капенских ворот. Выйдя из города, он пошел в одну из конюшен, где давали напрокат лошадей и экипажи. В не многих римских домах держали мулов и лошадей. Дешевле и проще было нанять.

Конюшня, которую он выбрал, была приличной, пользовалась хорошей репутацией, но вот охраняли ее плохо. Единственный конюх крепко спал на куче соломы. Сулла стукнул его по затылку, чтобы тот спал крепче, и не торопясь осмотрелся в конюшне. Он нашел сильного на вид, дружелюбного мула. Никогда раньше не седлавший мулов, Сулла провозился некоторое время, пока не сообразил, как это делается. Но видимо, слишком сильно затянул подпругу – мул тяжело задышал. Поэтому Сулла терпеливо подождал, чтобы убедиться, что с ребрами животного все в порядке. Потом вскочил в седло и несильно ткнул мула в бока.

Новичок в верховой езде, Сулла тем не менее не боялся ни лошадей, ни мулов. Четыре выступа – на каждом углу седла – обеспечивали седоку устойчивость, – конечно, если животное не брыкается. В этом отношении мулы покорнее лошадей. Единственную узду, которую ему удалось убедить мула принять, был простой трензель. Мул спокойно жевал его.

Итак, Сулла направил мула по залитой лунным светом Аппиевой дороге, уверенный, что до утра будет уже далеко. Сейчас было около полуночи.

Без привычки поездка верхом утомительна. Одно дело – ехать легким шагом рядом с носилками Клитумны, совсем другое – торопливая тряска по дороге. Ноги, свисающие с боков мула без опоры, вскоре стали невыносимо болеть, ягодицы все время находились в движении, мошонка ощущала малейший толчок. Однако мул оказался довольно резвым, и еще до рассвета Сулла уже достиг Трипонтия.

Далее он свернул с Аппиевой дороги и поехал по бездорожью в сторону побережья. Там также имелось несколько мощеных дорог, пересекающих топи Помптинских болот. Так было короче и менее людно, чем ехать по Аппиевой дороге до Таррацины, а потом поворачивать назад, на север, – до Цирцей.

Углубившись миль на десять в лес, Сулла остановился. Земля была сухая и твердая. В воздухе – никаких москитов. Привязав мула на длинную веревку, которую предусмотрительно прихватил в конюшне, Сулла снял седло, лег на него, как на подушку, под сосной и провалился в сон.

Переждав десять часов дневного света, напившись сам и напоив мула в ближайшем ручье, Сулла отправился дальше в путь. Скрытый от случайных глаз накидкой с капюшоном, он держался теперь в седле намного ловчее, чем раньше, несмотря на жуткую боль в позвоночнике и болезненную чувствительность крестца. До сих пор он ничего не ел, но голода не чувствовал. Мул же пощипал травы и был вполне доволен и свеж.

С наступлением сумерек Сулла достиг мыса, на котором стояла вилла Клитумны, и спешился с большим облегчением. Снова снял с мула седло и уздечку, снова привязал его на длинную веревку, чтобы он мог попастись. Но на этот раз оставил его отдыхать в одиночестве.

Сулле по-прежнему везло. Ночь стояла великолепная – тихая и звездная, ни облачка на холодном небосводе цвета индиго. На исходе второго часа ночи далеко на востоке над холмами взошла луна и медленно залила ландшафт своим загадочным светом. Свет этот давал Сулле возможность видеть все, самому оставаясь невидимым. Ощущение собственной неприкосновенности распирало грудь Суллы, гнало прочь усталость и боль, разгоняло холодную кровь и веселило мысли. Он богат, он удачлив. Все идет превосходно, и так будет и дальше. А это означает, что отныне он может жить спокойно в полном благополучии. Он может по-настоящему радоваться.

Когда неожиданно представился случай избавиться от Никополис, у него не было времени, чтобы порадоваться этому. Времени хватило лишь на то, чтобы быстро принять решение и потом терпеливо ждать. Во время путешествия с Метробием исследования открыли ему существование особого ядовитого гриба, совершенно безвредного на вид. Однако Никополис сама выбрала способ ухода из жизни, Сулла лишь выступил в роли катализатора. Это судьба привела ее туда, под то дерево. И его удача. А сегодня он пришел сам. Тщательно все обдумав. И удача снова ему поможет. А страх – чего ему бояться?

Клитумна – там, ожидает обещанного сюрприза в тени сосен. Явных признаков нетерпения еще не проявляет, но уже близко к этому. Однако Сулла не сразу обнаружил свое присутствие. Сначала он убедился, что она никого с собой не привела. Да, она была одна. Даже в пустых конюшнях и комнатах под лоджией – никого.

Он приближался к ней, намеренно шумя, чтобы подготовить ее к встрече. Поэтому, видя, как он появляется из темноты, она уже заранее знала, что это идет он, и протянула к нему руки.

– Все так, как ты говорил! – прошептала она, с тихим смехом уткнувшись ему в грудь. – А сюрприз? Где мой сюрприз?

– Может быть, сначала поцелуй? – спросил он.

Его зубы казались белее кожи – таким странным был лунный свет, такими фантастическими были его чары.

Изголодавшаяся Клитумна жадно подставила ему губы. Она стояла, прильнув к его лицу, привстав на цыпочки, когда он сломал ей шею. Это оказалось так просто. Хруст… Наверное, она так и не осознала случившегося. Когда одной рукой придерживая ее, другой он резко откинул назад ее голову, в глазах мачехи не отразилось испуга. Движение было мгновенным, как удар. Легким. Лишь хруст. Резкий, отчетливый звук. Он отпустил ее, ожидая, что сейчас она сразу рухнет на землю, но она, наоборот, даже чуть привстала на пальцах и начала танцевать для него. Подбоченясь, с откинутой назад головой, она быстро перебирала ногами, потом завертелась, быстрее, быстрее… и – упала бесформенной массой, безобразной, неуклюжей. Сулла почувствовал едкий запах мочи, а потом еще более тяжелый запах кала.

Он не закричал, не отскочил. Его это неимоверно радовало. Пока она танцевала перед ним, он смотрел как завороженный, а когда она повалилась, долго еще с омерзением глядел на нее.

– Да, Клитумна, умерла ты не как знатная женщина, – только и сказал он.

Надо было ее поднять, даже рискуя перепачкаться и потом смердеть. Тело нельзя тащить волоком, на траве не должно быть никаких следов. Для этого Сулле и требовалась светлая ночь. Поэтому он поднял женщину и немного пронес к вершине утеса, плотно обмотав тело подолом, чтобы на траве не осталось фекалий.

Он заранее определил подходящее место и отметил его белым камнем еще несколько дней назад, когда привозил Клитумну на виллу. Мышцы его напряглись. Наконец-то он навсегда избавится от нее.

Он сбросил Клитумну с утеса. Она полетела вниз, как призрачная птица, и распласталась внизу бесформенной массой, которую вряд ли смогут смыть морские волны – разве что в сильный шторм. Было абсолютно необходимо, чтобы тело нашли. Сулла не хотел неопределенности в наследовании имущества.

Еще на рассвете он привязал мула возле ручья. Прежде чем напоить его, Сулла вошел в воду – прямо в тунике – и смыл с себя последние следы своей мачехи Клитумны. Оставалось еще одно неотложное дело, и Сулла занялся им, как только вышел из воды. На его поясе в ножнах висел маленький кинжал. Сулла сделал небольшой надрез с левой стороны лба, чуть ниже линии волос. Сразу обильно потекла кровь. Но это – лишь начало. Рана не должна выглядеть аккуратной. Поэтому Сулла взялся пальцами за края разреза и стал растягивать, пока не разорвал их, значительно увеличив рану. Кровь полила ручьем, капая на грязную маскарадную одежду и расплываясь по мокрой ткани выразительными подтеками. Ну вот! Теперь хорошо! Из пояса он вынул заранее приготовленную прокладку из белой ткани и плотно прижал ее к разрезу, крепко привязав матерчатой лентой. Кровь попала в левый глаз, он небрежно смахнул ее рукой.

Всю ночь он ехал, безжалостно понукая животное, когда оно замедляло бег. Мул очень устал. Но понимал, что бежит домой, в свою конюшню, и, как все ему подобные, был добродушнее и выносливее, чем лошадь. И Сулла ему нравился. Ему, более привыкшему к боли подгубного ремня, нравился вкус уздечки. Ему нравилось молчание хозяина, его миролюбие. Поэтому ради него он бежал рысцой, легким галопом, переходил на шаг, потом, немного отдохнув, опять набирал темп. Пар поднимался от его косматой шерсти. Мул ничего не знал о женщине, лежащей на камнях со сломанной шеей. Для него Сулла был добрым человеком.


За милю до конюшен Сулла спешился и, сняв с мула веревку, забросил ее в кусты. Потом он шлепнул животное по крестцу и направил его в сторону конюшен, уверенный, что тот найдет дорогу. Но когда Сулла с трудом поплелся к Капенским воротам, мул последовал за ним. Сулле пришлось отгонять его камнями. Мул понял намек, махнул хвостом – и пошел прочь.

Закутанный в накидку с капюшоном, Сулла вошел в Рим как раз в тот момент, когда восточный край неба порозовел. За девять часов, в каждом из которых было по семьдесят четыре минуты, он доехал от Цирцей до Рима, что было подвигом для уставшего мула и человека, впервые севшего в седло.

Лестница Кака вела от Большого цирка к Гермалу на Палатине. Она была окружена наисвященнейшей землей – там обитал дух первоначального города Ромула. Небольшая пещера да родник, бьющий из камня, – вот где волчица выкормила близнецов Ромула и Рема. Сулле это место показалось подходящим, чтобы спрятать свои вещи. Накидку с капюшоном и повязку с головы он тщательно засунул в полое дерево за статуей духа местности. Рана сразу же стала кровоточить, но теперь кровь сочилась медленно.

Ранние прохожие были потрясены, увидев пропавшего Суллу, с трудом бредущего в окровавленной женской тунике, такого грязного и покалеченного.

В доме Клитумны все были на ногах. Слуги не ложились с тех пор, как Геркулес Атлант в бешенстве покинул дом – почти тридцать два часа тому назад. Когда привратник впустил Суллу, похожего на призрак, слуги кинулись к нему со всех сторон, чтобы оказать помощь. Его вымыли, уложили в постель. Вызвали не кого-то, а самого Афинодора-сицилийца, чтобы тот осмотрел рану на голове хозяина. И Юлий Цезарь пришел спросить, что случилось с соседом, потому что весь Палатин разыскивал его.

– Расскажи мне, что можешь, – сказал Цезарь, садясь у ложа.

Сулла выглядел очень убедительно. Синева вокруг губ, бесцветная кожа белее, чем обычно, усталые глаза покраснели и воспалились.

– Глупо, – невнятно произнес он. – Не стоило связываться с Геркулесом. Я крепкий, могу постоять за себя. Но уж не думал, что человек может быть так силен! Я полагал, он только даст представление – и все. Но он напился и… просто унес меня с собой, как куль! Я ничего не мог поделать, не мог даже остановить его! Он отпустил меня – потом, но, наверное, перед этим ударил. Я попал в какой-то переулок в Субуре и провалялся там, должно быть, целый день. Ты ведь знаешь, что такое Субура! Никто даже не пытался мне помочь. Когда я смог встать на ноги, то пришел домой. Вот и все, Гай Юлий.

– Тебе очень везет, молодой человек! – сказал Цезарь сквозь зубы. – Если бы Геркулес Атлант принес тебя к себе домой, ты мог бы разделить его участь.

– Его участь?

– Твой управляющий пришел ко мне вчера, когда ты не вернулся домой, и спросил, что ему делать. Услышав от него всю историю, я нанял гладиаторов и отправился с ними к Геркулесу Атланту. Мы обнаружили там следы настоящей бойни. По какой-то причине Геркулес Атлант превратил в щепки всю мебель, кулаками пробил в стенах огромные дыры. Он так напугал других жильцов, что они все разбежались. Сам он лежал посреди комнаты – мертвый. Я лично считаю, что у него случилось кровоизлияние в мозг и он от боли сошел с ума. Или же, возможно, кто-то отравил его. – Выражение брезгливости появилось на лице Цезаря и тотчас исчезло. – Умирая, он учинил этот разгром. Похоже, первыми его обнаружили слуги, но они исчезли до моего прихода. Поскольку мы не нашли никаких денег, думаю, слуги забрали все, что смогли, и убежали. Ведь ты заплатил ему за выступление?

Сулла закрыл глаза. Притворяться усталым ему не требовалось.

– Я заплатил ему заранее, Гай Юлий, поэтому не могу сказать, были ли у него в доме деньги.

Цезарь поднялся:

– Я сделал все, что мог. – Он сурово посмотрел на неподвижно простертую фигуру. Суровость эта пропала втуне – глаза Суллы были закрыты. – Мне искренне жаль тебя, Луций Корнелий, – добавил Цезарь. – Но так продолжаться больше не может. Дочь моя довела себя почти до смерти из-за своей детской привязанности к тебе. Даже сейчас она еще не оправилась. Ты доставляешь массу неудобств соседям, хотя, надо отдать тебе должное, ты не поощрял мою дочь. И если быть справедливым, я признаю́, что она сама доставляла тебе неудобства. Словом, я пришел к выводу, что тебе лучше жить где-нибудь подальше отсюда. Я послал письмо твоей мачехе в Цирцеи, чтобы она знала о том, что здесь произошло. Я также написал ей, что она уже давно надоела своим соседям и ей следовало бы перебраться в другое место. Здесь живут тихие люди. Мне не хотелось бы подавать жалобу городскому претору с просьбой защитить наши права на покой, тишину и физическое здоровье. Но как бы ни было это неприятно для меня, я готов подать такую жалобу, если буду вынужден это сделать, Луций Корнелий. С меня достаточно. Остальные соседи со мной согласны.

Сулла не шевельнулся, не открыл глаз. Цезарь стоял, раздумывая, дошел ли до Суллы смысл сказанного, и вдруг услышал храп. Тогда Цезарь повернулся и вышел.

Вести из Цирцей первым получил Сулла, а не Гай Юлий Цезарь. На следующий день прибыл посыльный с письмом от управляющего Клитумны в Цирцеях. В письме говорилось, что тело госпожи найдено у подножия утеса, на границе ее усадьбы. При падении госпожа сломала шею, но ничего подозрительного найдено поблизости не было. Как Сулле хорошо известно, сообщал в письме управляющий, последнее время госпожа Клитумна находилась в крайне подавленном состоянии.

Сулла спустил ноги на пол и встал с постели.

– Приготовьте мне ванну и чистую тогу! – приказал он.

Маленькая рана на лбу благополучно заживала, но края оставались еще лиловато-синими и припухшими. Кроме этого, ничто больше не напоминало о его вчерашнем состоянии.

– Пошли за Гаем Юлием Цезарем, – велел он Ямусу, когда оделся.

Сулла очень хорошо понимал, что все его будущее зависит от предстоящего разговора. Благодарение богам за то, что Скилакс увел Метробия с пирушки, хотя тот и протестовал, непременно желая остаться и узнать, что же случилось с его любимым Суллой. Воистину его удача в самом зените! Присутствие Метробия в доме Клитумны в тот час, когда обеспокоенный Ямус позвал туда Гая Юлия Цезаря, могло погубить Суллу навсегда. Нет, Цезарь никогда не проклянет Суллу, основываясь только на слухах. Но вот если он увидит собственными глазами… Отныне дорога в этот дом Метробию заказана. «Я иду по самому краю обрыва, – сказал себе Сулла, – и пора остановиться». Стих, Никополис, Клитумна. Сулла улыбнулся. Да, теперь он мог остановиться.

Перед Цезарем предстал истинный римский патриций, с головы до пят. Узкая полоса всадника на правом плече белоснежной туники. Великолепные волосы пострижены и уложены. Мужествен, красив.

– Прошу меня извинить за то, что опять вынужден принимать тебя здесь, Гай Юлий, – сказал Сулла и протянул Цезарю маленький свиток. – Это только что пришло из Цирцей. Я подумал, что тебе нужно с этим немедленно ознакомиться.

С ничего не выражающим лицом Цезарь медленно читал, шевеля губами, еле слышно произнося слова. Затем отложил письмо.

– Вот и третья смерть, – произнес Цезарь, явно удовлетворенный этим обстоятельством. – Твое семейство катастрофически уменьшилось, Луций Корнелий. Прошу, прими мои соболезнования.

– Полагаю, ты составлял завещание Клитумны, – сказал Сулла, держа спину прямо. – Иначе, уверяю, я не посмел бы снова тебя потревожить.

– Да, я несколько раз переделывал завещание по ее просьбе. Последний раз это было после смерти Никополис. – Красивое лицо, голубые глаза – все в Цезаре было намеренно нейтрально. Сейчас он представлял закон. – Я хотел бы, чтобы ты рассказал мне, Луций Корнелий, какие чувства ты испытывал к своей мачехе.

Вот оно, самое слабое звено во всей цепи! Сейчас он должен, словно кошка, пройти уверенно и точно по подоконнику, усыпанному острыми черепками, – и на очень большой высоте.

– Помню, кое-что я уже рассказывал тебе о ней, Гай Юлий, – начал он. – Но я рад возможности поговорить о ней еще раз. Она была глупая, простая женщина, но мне она нравилась. Мой отец, – Сулла поморщился, – был неисправимым пьяницей. Мы происходим из древнего рода, Гай Юлий. Но мы не жили так, как полагается жить людям нашего происхождения. Мы были настолько бедны, что не могли позволить себе даже одного раба. Если бы не помощь старого рыночного учителя, я, патриций из рода Корнелиев, не умел бы читать и писать! Я никогда не проходил военную подготовку на Марсовом поле, не обучался верховой езде, не был учеником какого-нибудь судебного адвоката. Не знаю ни военной науки, ни риторики, ни общественных наук – ничего не знаю. В этом виноват мой отец. А Клитумна вышла за него замуж, и мы стали жить у нее. Кто знает? Может быть, если бы отец и я продолжали обитать в нашей норе в Субуре, однажды я сошел бы с ума и убил бы его, нанеся богам такое оскорбление, за которое нет прощения. А так – до самой его смерти основное бремя она взяла на себя, и я был свободен. Да, я любил ее.

– Она тоже тебя любила, Луций Корнелий, – сказал Цезарь. – Завещание ее очень простое. Все, что она имела, она оставила тебе.

Спокойно, спокойно! Не слишком радуйся, но и не сильно горюй! Человек перед тобой очень проницательный, он хорошо разбирается в людях.

– Она оставила мне достаточно денег, чтобы войти в сенат? – спросил Сулла, глядя Цезарю прямо в глаза.

– Более чем достаточно.

Сулла обмяк:

– Мне… трудно… поверить в это! Ты не ошибаешься? Я знаю, у нее был этот дом и вилла в Цирцеях, но не думаю, что было что-то еще.

– Напротив, она была очень богатой женщиной. Инвестиции, акции, проценты в ряде компаний, а также дюжина торговых судов. Советую тебе избавиться от кораблей и акций и на вырученные деньги купить недвижимость. Чтобы удовлетворить цензоров, твои дела должны находиться в исключительном порядке.

– Это сон!

– Я могу понять твои чувства, Луций Корнелий. Будь уверен, все это реально. – Цезарь говорил спокойно, так как посчитал реакцию Суллы естественной.

– Она могла бы еще жить и жить, – произнес Сулла с удивлением. – В конце концов, у меня счастливая судьба, Гай Юлий. Никогда не думал, что смогу сказать так. Мне будет не хватать ее. Надеюсь, в будущем мир признает, что самую большую инвестицию она сделала своей смертью. Ибо я намерен стать гордостью своего класса и сената.

Хорошо ли он сказал? То ли он сказал, что хотел услышать Цезарь?

– Я согласен, Луций Корнелий. Твоя покойная мачеха была бы счастлива узнать, что ты плодотворно используешь ее завещание. – Цезарь по достоинству оценил мысль Суллы. – Надеюсь, больше не будет диких пирушек? Сомнительных друзей?

– Когда человек может вести образ жизни, подобающий своему происхождению, Гай Юлий, то нет необходимости ни в диких пирушках, ни в сомнительных друзьях. – Сулла вздохнул. – Это был просто способ провести время. Смею предположить, это должно показаться тебе странным. Но жизнь, которую я вел более тридцати лет, висела на мне как тяжелый жернов.

– Без сомнения, – согласился Цезарь.

И вдруг ужасная мысль пришла в голову Суллы.

– Но ведь цензоров нет! Что же мне делать?

– Одно из условий, которые Марк Скавр выдвинул при своей добровольной отставке, – чтобы новых цензоров выбрали в следующем апреле. Подожди до выборов, – спокойно сказал Цезарь.

Сулла собрался с силами, глубоко вдохнул:

– Гай Юлий, у меня есть к тебе еще одна просьба.

В голубых глазах Цезаря появилось выражение, которое Сулла никак не мог определить. Словно Цезарь знал, о чем намеревается просить собеседник… Но как мог он знать, когда эта идея ему самому только что пришла в голову? Самая блестящая идея, самая счастливая. Ибо, если Цезарь согласится, обращение Суллы к цензорам будет иметь значительно больший вес. Происхождение Суллы и его деньги, увы, сильно подпорчены тем образом жизни, который он вел.

– Какая просьба, Луций Корнелий?

– Твое согласие на мой брак с твоей дочерью Юлиллой.

– После того, как она столь безобразно поступала с тобой?!

– Я… я люблю ее, – произнес Сулла, веря в то, что говорил.

– Юлилла еще не оправилась в достаточной мере, чтобы думать о замужестве, – сказал Цезарь. – Но я запомню твою просьбу, Луций Корнелий. – Он улыбнулся. – Может быть, вы стóите друг друга и после всех передряг заслужили свое счастье.

– Она дала мне венок из трав, – сказал Сулла. – И только после этого удача повернулась ко мне лицом!

– Я тебе верю. – Цезарь поднялся, собираясь уйти. – Тем не менее пока мы никому не скажем о твоем желании жениться на Юлилле. И, кроме того, я настаиваю, чтобы ты держался подальше от нее. Что бы ты к ней ни чувствовал, она все еще пытается найти выход из своего положения, и я не хочу облегчать ее задачу.

Сулла проводил Цезаря до двери и там протянул ему руку, улыбаясь сжатыми губами. Никто лучше не знал эффекта этих слишком длинных и слишком острых клыков, чем сам их владелец. Не для Цезаря его отвратительные, страшные оскалы. Нет, Цезаря надо беречь, его надо обхаживать. Разве есть лучший способ расположить к себе цензоров – и выборщиков, – чем иметь женой Юлию?

– Ямус! – позвал Сулла, когда закрыл за Цезарем дверь.

– Да, господин.

– Не беспокойся об обеде. Приведи дом в траурный вид по случаю смерти госпожи Клитумны. Проследи, чтобы вернулись все ее слуги из Цирцей. Я ухожу организовывать похороны.

«И упаковывать вещи, – подумал Сулла. – Пора прощаться с прежней жизнью, с Клитумной. Ни о чем я не буду жалеть, кроме Метробия. Я буду скучать по нему. Очень».


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации