Читать книгу "Введение в аддиктологию"

4.4. Наркологическая стигма в России

Для понимания источников и механизмов стигматизации вРоссии необходимо начать с описания исторических особенностей наркологической медицинской системы СССР и современной системы оказания помощи пациентам с наркологическими расстройствами (Golichenko Chu, 2018a). ВСоветском Союзе в1975году наркологическая служба, отделившись от психиатрической, стала самостоятельной. Амбулаторная помощь оказывалась в наркологических диспансерах и амбулатроных наркологических кабинетах в городской и сельской местности на основании территориально-иерархического принципа, в соответствии с которым пациенты были «прикреплены» к определенному району (Морозов и Егорышева, 2014). За пациентами велось наблюдение в течение как минимум нескольких лет (c1988г.—3года для пациентов с синдромом зависимости от алкоголя и5лет для больных наркоманией и токсикоманией) в зависимости от решения врача-нарколога (Приказ Минздрава СССР от 12.09.1988 №704 «О сроках диспансерного наблюдения больных алкоголизмом, наркоманиями и токсикоманиями»). Большая часть стационарных наркологических отделений открывалась при промышленных предприятиях, где проводилось лечение, которое совмещалось с обязательными трудовыми процессами (так называемой трудотерапией) (Морозов иЕгорышева, 2014). В целом политика в отношении оказания помощи пациентам с зависимостями была разработана, в том числе, с целью социального контроля совместно с правоохранительными органами, а не только для лечения пациентов, исходя из их медицинского состояния. В современной России практика «регистрации» постепенно преобразовалась в практику наркологического учета (наблюдения), который является обязательным при обращении в государственные учреждения для получения бесплатной наркологической помощи, хотя и организуется при наличии информированного добровольного согласия в письменной форме. Различают два вида наркологического учета: 1)профилактическое наблюдение за лицами с диагнозом «употребление с вредными последствиями» в соответствии с диагностическими критериями МКБ-10, которое прекращается через год при достижении стойкой ремиссии; 2)диспансерное наблюдение в связи с наличием диагноза «синдром зависимости от ПАВ», которое предполагает регулярные посещения врача-нарколога (от одного раза в месяц в первый год ремиссии и не реже одного раза в три месяца для лиц, находящихся в ремиссии свыше двух лет) (Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30декабря 2015г. №1034н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю „психиатрия – наркология“).» Прекращение диспансерного наблюдения осуществляется при достижении стойкой ремиссии продолжительностью не менее трех лет (или двух лет при условии самостоятельного обращения), письменного отказа пациента (нововведение, действующее с 17 сентября 2019 г.), изменения постоянного места жительства и в связи со смертью. Постановка на учет влечет за собой ограничения прав в соответствии с приказом Минздравсоцразвития России № 302н (например, невозможность получения или продления водительских прав). В современной системе оказания наркологической помощи также остаются дискуссионными некоторые аспекты оказания анонимной и конфиденциальной помощи. Например, несмотря на то что одними приказами Минздрава России предусмотрена возможность анонимного лечения больных алкоголизмом и реабилитации больных с зависимостью от ПАВ, выявлены противоречия этих документов и практики их применения с другими документами (в частности, с приказом Минздравсоцразвития России от 12 апреля 2011 г. № 302н и Федерального закона № 323-ФЗ) (Клименко и Козлов, 2019). При оказании анонимной помощи на внебюджетной основе не предусмотрено ограничение прав в соответствии с приказом Минздравсоцразвития России № 302н, однако сохранение конфиденциальности персональной информации пациентов приказом не регламентировано (Клименко и Козлов, 2019). Также в настоящее время возможна недобровольная госпитализация (без согласия пациента), которая допускается на основании Федерального закона № 323-ФЗ по решению консилиума врачей на срок не более 48 часов по экстренным показаниям, когда неоказание помощи приведет к значительному ухудшению состояния, и/или если заболевание представляет опасность не только для индивида, но и для окружающих (например, если человек находится в состоянии психоза или тяжелого опьянения). Кроме того, недобровольная госпитализация лиц с зависимостью от ПАВ допускается по решению суда и, следовательно, срок госпитализации также определяется решением суда. Несмотря на значимые позитивные изменения последних лет в законодательстве, регулирующем порядок оказания наркологической помощи, неизвестно, как часто пациенты пользуются возможностью отказа от диспансерного наблюдения и насколько они знакомы с современными изменениями в законе. Кроме того, следует отметить, что в последние годы порядки оказания наркологической помощи и диспансерного наблюдения активно обсуждаются в профессиональном сообществе и совершенствуются.

Практика наркологического учета является определенным барьером для обращения за наркологической и другими видами помощи, так как по-прежнему представляет из себя в большей степени инструмент социального контроля и ограничения в правах, нежели меру лечения заболевания (Тюсова и др., 2019; Bobrova et al., 2006; Bobrova et al., 2007; Lunze et al., 2014; Sarang et al., 2013; Vetrova et al., 2020). «Регистрация» или постановка на наркологический учет человека с аддикций является проявлением стигматизации на системном уровне, так как, по сути, представляет собой автоматическое ограничение прав в связи с наличием определенного заболевания.

В исследованиях стигмы среди пациентов, употребляющих инъекционные наркотики (преимущественно опиоиды) и живущих с ВИЧ-инфекцией, проведенных в России, показано, что интернализованная стигма, в отношении как ВИЧ, так и употребления наркотиков, является значимым предиктором менее регулярных визитов в ВИЧ-службы (Burke et al., 2015), при том, что данная когорта пациентов чаще пользуется медицинскими услугами в ВИЧ-учреждениях, чем в наркологических (Vetrova et al., 2021). В этом же исследовании было показано, что у пациентов с выраженными двумя (ВИЧ и наркологическая) формами интернализованной стигмы или только наркологической стигмой доступ к медицинским услугам в целом был ограничен (Vetrova et al., 2021). Эти данные хорошо согласуются с результатами предыдущих исследований (Bobrova et al., 2007; Ekstrand et al., 2018; Stringer et al., 2019; Van Boekel et al., 2013).

Стигматизация в связи с расстройствами, обусловленными употреблением ПАВ, нередко приводит к избеганию или отсроченному обращению за помощью в медицинские учреждения, а также к обращению за альтернативными видами помощи (Biancarelli et al., 2019), например, за анонимной помощью, оказываемой в негосударственных структурах (частные наркологические клиники) и некоммерческих организациях. Таким образом, интернализованная стигма и недоверие к системе негативно влияют на поведение человека в отношении заботы о собственном здоровье, например, становятся барьером для обращения за специализированной помощью.

4.5. Антистигма на разных уровнях

Смягчение стигмы, основой которого является социальное принятие, – нелегкая задача, особенно для стигмы, связанной с употреблением ПАВ. Для разработки мер, направленных на снижение наркологической стигмы, необходимо учитывать особенности, отличающие данную форму стигмы от остальных, а также контекст, где стигма является структурным барьером для оказания помощи. Систематический обзор, описывающий разные интервенции для снижения наркологической стигмы, опубликован в 2012 году Джеймсом Ливингстоном с соавторами в журнале «Аддикция». Авторы описывают результаты исследований различных интервенций, в зависимости от уровня их воздействия: 1) на самого человека с болезнью зависимости, где мишень – это интернализованная стигма (например, чувство стыда); 2) на общество в целом для изменения проявлений внешней стигмы; 3) на медицинских студентов и других специалистов, оказывающих различные услуги или взаимодействующих в своей работе с данной группой пациентов для изменения отношения к людям с наркологическими заболеваниями. Вмешательства, направленные на снижение интернализованной стигмы, включают следующие: 1) интервенции, основанные на принципах когнитивно-поведенческой терапии, например, терапии принятия и ответственности; 2) обучение навыкам профессионального консультирования; 3) хирургическая процедура по удалению следов от инъекций у лиц, употреблявших инъекционные наркотики. Для снижения стигмы на уровне общества вмешательства направлены на изменение отношения к наркологическим заболеваниям с применением следующих способов: 1) образовательные брошюры; 2) листовки с фотографиями, изображающими положительные истории людей с наркологическими расстройствами, которые находятся на стадии выздоровления/ремиссии; 3) внедрение принципов мотивационного интервьюирования. В исследованиях интервенций для смягчения структурной стигмы применяли следующие подходы: 1) обучение методам критического мышления; 2) программы для обучения основам аддиктологии и особенностям коммуникации с людьми, страдающими наркологическими заболеваниями. Целью большинства интервенций, которые направлены на снижение структурной стигмы, является улучшение отношения к проблемам употребления ПАВ среди медицинского персонала, так как даже медицинские работники, не прошедшие специальную подготовку для оказания помощи людям с аддикциями, могут не знать, как взаимодействовать с человеком, который ведет себя угрожающе из-за синдрома отмены ПАВ или интоксикации. Кроме сотрудников медицинских учреждений, данные вмешательства были направлены на изменение отношения со стороны правоохранительных органов, например, применение программы «Команда кризисного вмешательства» и обучение консультантов по программе «Обучение, основанное на терапии принятия и ответственности и мультикультуральных аспектах».

На основании обзора представляется важным воздействовать на основной источник стигмы – предрассудки в отношении природы аддикции, то есть повышение осведомленности об аддикции как хроническом, рецидивирующем и поддающемся лечению заболевании мозга, а также о современных доступных методах оказания помощи. Для этого необходимо способствовать пониманию поведенческих последствий заболевания (например, компульсивное употребление в результате изменений в мозге), а также различных факторов (генетических, психиатрических, социальных), которые не зависят от человека, но значимо влияют на уязвимость некоторых людей к развитию аддикции.

В настоящее время опубликовано не так много данных об эффективных стратегиях борьбы со стигмой. Однако, как пишет на сайте Национального института наркоманий США (NIDA) Нора Волков, «мы должны руководствоваться здравым смыслом: уважение и сострадание необходимы при оказании помощи людям с зависимостью для того, чтобы способствовать выздоровлению и предотвращению серьезных нежелательных последствий (например, передозировки)» (Volkow, 2020b).

4.6. Важность слова

Основная проблема любой стигмы заключается в том, что из-за стигматизированной характеристики человек воспринимается окружающими как единое целое со своими атрибутами, когда вместо человека общество видит болезнь и ее проявления: не человека с наркологическим заболеванием, а наркомана или алкоголика. Поэтому одной из стратегий для снижения негативного влияния стигмы и ее проявлений является рекомендация профессиональных сообществ использовать соответствующую терминологию в письменной и устной речи, причем не только в клинической практике и в научных работах (в публикациях, грантовых заявках и презентациях), но и в новостных и развлекательных средствах массовой информации (CFAR, 2020; Kelly et al., 2015, 2016; National Institute on Drug Abuse, 2021; Saitz et al., 2021; UNAIDS, 2015). Для реализации данной стратегии в США предпринята инициатива SAMHSA «The Power of Language and Portrayals: What We hear, What We See», которая представляет собой серию веб-передач, чтобы СМИ узнали, какую терминологию лучше использовать и как изображать людей с наркологическими расстройствами для реалистичного представления данной проблемы, без стигмы и дискриминации.

Ниже представлены примеры терминов, которые предпочтительно использовать, и термины, которых рекомендуется избегать, говоря об употреблении ПАВ и состояний вследствие употребления ПАВ, а также лечения. Данная терминология призвана снижать стигматизацию и наиболее точно отображать спектр употребления ПАВ. Отметим, однако, что язык находится в постоянном развитии и предлагаемая терминология не является завершенным словарем в наркологии.

Используйте перечисленную выше терминологию, чтобы снизить наркологическую стигму и неравенство пациентов с аддикциями в сфере здравоохранения.

Резюме

Стигма часто применяется как инструмент для того, чтобы воспрепятствовать нежелательному поведению, в том числе проблемному употреблению ПАВ, однако нередко данной практике сопутствует ущерб здоровью людей (collateral damage). Стигма – это негативный социальный «ярлык» или характеристика индивида, которая ведет к исключению из общества, буквальному или символическому, а также способствует дегуманизации в отношении людей – носителей этих «ярлыков», что ведет к их дискредитации, потере статуса в обществе и маргинализации. Таким образом, стигматизация становится источником неравенства, ограничивая в возможностях и правах тех, у кого есть дискредитирующая характеристика или несколько таких характеристик. Стереотипы, предрассудки и дискриминация основаны на ложных представлениях об аддикции, которые подпитываются практиками различных социальных институтов и проводят демаркационную линию между «своими» и «чужими», в результате чего приводят не к решению, а к усугублению проблемы. Понимание аддикции как моральной и криминальной проблемы, а не как болезненного состояния отражается в предпринимаемых мерах по социальному контролю, причем нередко в ущерб организации качественной, своевременной и доступной медицинской помощи. В условиях, когда польза от обращения за медицинской помощью может оказаться меньше по сравнению с потенциальным вредом, например, при риске ограничения в правах (лишение родительских прав, водительских прав), порочный круг употребления может закрепиться, а шансы на выздоровление снижаются.

Часто множество стигматизированных идентичностей пересекаются в одном человеке, создавая уникальный контекст для манифестации стигмы. Например, отношение к человеку сВИЧ-инфекцией, который употребляет опиоиды, будет отличаться от человека сВИЧ-инфекцией, занимающего важный пост в крупной компании, так же как отношение кВИЧ-инфицированной беременной, употребляющей опиоиды, может различаться по отношению к мужчине с такими же инфекционным и наркологическим диагнозами. Пол, гендерная идентичность, социоэкономический класс, этническая принадлежность, раса, грамотность, возраст и другие характеристики вносят свой вклад в сложный механизм стигмообразования. Важно учитывать, что стигматизация по отношению к употреблению ПАВ и людям с наркологическими расстройствами меняется со временем и может определяться не только самим фактом употребления ПАВ, но и другими факторами, а именно: 1)что употребляется и2)кто употребляет. Поэтому важно проводить анализ интерсекциональной стигмы в рамках определенного контекста для понимания будущих направлений для снижения стигмы.

Нет убедительных доказательств в пользу того, что смягчение стигмы может приводить к негативным последствиям (например, увеличить частоту употребления ПАВ или снизить мотивацию на обращение за медицинской помощью, однако есть доказательства положительных эффектов интервенций, направленных на снижение стигмы. Важными мерами для снижения стигмы и исключения «социальных наказаний» людей, страдающих наркологическими заболеваниями, являются просвещение и формирование условий, в которых помощь будет оказываться без осуждения и с сочувствием (Volkow, 2020b).

Список литературы

1.Клименко, Т. В., Козлов, А. А. (2019). Актуальные аспекты деятельности наркологической службы Российской Федерации. Вопросы, 2(173), 5–16.

2.Морозов, А. В., Егорышева, И. В. (2014). К40-летию создания наркологической службы в стране. Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины, 6, 55–57.

3.Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30декабря 2015г. №1034н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю „психиатрия – наркология“ иПорядка диспансерного наблюдения за лицами с психическими расстройствами и(или) расстройствами.»

4.Тюсова, О. В., Ветрова, М. В., Блохина, Е. А., Бушара, Н. М., Крупицкий,Е. М., Лиознов, Д. А., Лунце, К. (2019). ВИЧ-инфекция и наркомания – двойная стигматизация и поиски стратегий преодоления стигмы. Вопросы Наркологии, 11, 50–64.

5.Ahern, J., Stuber, J., Galea, S. (2007). Stigma, discrimination and the health of illicit drug users. Drug and Alcohol Dependence, 88(2–3), 188–196. https://doi.org/10.1016/j.drugalcdep.2006.10.014

6.Alexander, B. K., Beyerstein, B. L., Hadaway, P. F., Coambs, R. B. (1981). Effect of early and later colony housing on oral ingestion of morphine in rats. Pharmacology, Biochemistry and Behavior, 15(4), 571–576. https://doi.org/10.1016/0091–3057(81)90211–2

7.Alonso, J., Angermeyer, M. C., Bernert, S., Bruffaerts, R., Brugha, T. S., Bryson, H., De Girolamo, G., De Graaf, R., Demyttenaere, K., Gasquet, D., Haro, J. M., Katz, S. J., Kessler, R. C., Kovess, Y., Lépine, J. P., Ormel, J., Polidori, G., Russo, L. J., Vilagut, G., … Vollebergh, W. A. M. (2004). Prevalence of mental disorders in Europe: Results from the European Study of the Epidemiology of Mental Disorders (ESEMeD) project. Acta Psychiatrica Scandinavica, Supplement, 109(420), 21–27. https://doi.org/10.1111/j.1600–0047.2004.00327.x

8.Anstice, S., Strike, C. J., Brands, B. (2009). Supervised Methadone Consumption: Client Issues and Stigma. Substance Use Misuse, 44(6), 794–808. https://doi.org/10.1080/10826080802483936

9.Biancarelli, D. L., Biello, K. B., Childs, E., Drainoni, M.-L., Salhaney, P., Edeza, A., Mimiaga, M. J., Saitz, R., Bazzi, A. R. (2019). Strategies used by people who inject drugs to avoid stigma in healthcare settings. Drug and Alcohol Dependence, 198(January), 80–86. https://doi.org/10.1016/J.DRUGALCDEP.2019.01.037

10.Bobrova, N, Power, R., Neifeld, E., Maximova, S., Krasukov, N., Alcorn, R., Rhodes, T. (2006). Barriers to accessing drug treatment in Russia: Aqualitative study among drug injectors in two cities. Drug and Alcohol Dependence, 82(Suppl. 1), 57–63.

11.Bobrova, Natalia, Alcorn, R., Rhodes, T., Rughnikov, I., Neifeld, E., Power, R. (2007). Injection drug users’ perceptions of drug treatment services and attitudes toward substitution therapy: Aqualitative study in three Russian cities. Journal of Substance Abuse Treatment, 33(4), 373–378. https://doi.org/10.1016/j.jsat.2007.02.002

12.Bobrova, Natalia, Sarang, A., Stuikyte, R., Lezhentsev, K. (2007). Obstacles in provision of anti-retroviral treatment to drug users in Central and Eastern Europe and Central Asia: Aregional overview. International Journal of Drug Policy, 18(4), 313–318. https://doi.org/10.1016/j.drugpo.2007.01.015

13.Brewer, M. K. (2006). The Contextual Factors that Foster and Hinder the Process of Recovery for Alcohol Dependent Women. Journal of Addictions Nursing, 17(3), 175–180. https://doi.org/10.1080/10884600600862194

14.Brown, S. A. (2015). Stigma towards Marijuana Users and Heroin Users. Journal of Psychoactive Drugs, 47(3), 213–220. https://doi.org/10.1080/02791072.2015.1056891

15.Burke, S. E., Calabrese, S. K., Dovidio, J. F., Levina, O. S., Uusküla, A., Niccolai, L. M., Abel-Ollo, K., Heimer, R., Uusküla, A., Niccolai, L. M., Abel-Ollo,K., Heimer, R., Uusk??la, A., Niccolai, L. M., Abel-Ollo, K., Heimer, R., Uusküla, A., Niccolai, L. M., Abel-Ollo, K., Heimer, R. (2015). Atale of two cities: Stigma and health outcomes among people with HIV who inject drugs in St. Petersburg, Russia and Kohtla-Järve, Estonia. Social Science and Medicine, 130, 154–161. https://doi.org/10.1016/j.socscimed.2015.02.018

16.CFAR. (2020). Guidance on the preferred use of substance use-related language. https://cfar.med.brown.edu/sites/default/files/SU and HIV Terminology Guide.pdf

17.Corrigan, P. W., Bink, A. B. (2016). The Stigma of Mental Illness. Encyclopedia of Mental Health: Second Edition, 4, 230–234. https://doi.org/10.1016/B978–0–12–397045–9.00170–1

18.Corrigan, Patrick W., Larson, J. E., Rüsch, N. (2009). Self-stigma and the «why try» effect: Impact on life goals and evidence-based practices. World Psychiatry, 8(2), 75–81. https://doi.org/10.1002/j.2051–5545.2009.tb00218.x

19.Corrigan, Patrick W., Nieweglowski, K. (2018). Stigma and the public health agenda for the opioid crisis in America. International Journal of Drug Policy, 59(November 2017), 44–49. https://doi.org/10.1016/j.drugpo.2018.06.015

20.Dean, J. C., Rud, F. (1984). The drug addict and the stigma of addiction. International Journal of the Addictions, 19(8), 859–869. https://doi.org/10.3109/10826088409061991

21.Dean, J., Poremba, G. (1983). The alcoholic stigma and the disease concept. International Journal of the Addictions, 18(5), 739–751.

22.DeWall, C. N., MacDonald, G., Webster, G. D., Masten, C. L., Baumeister,R. F., Powell, C., Combs, D., Schurtz, D. R., Stillman, T. F., Tice, D.M., Eisenberger, N. I. (2010). Acetaminophen reduces social pain: Behavioral and neural evidence. Psychological Science, 21(7), 931–937. https://doi.org/10.1177/0956797610374741

23.Ekstrand, M. L., Bharat, S., Srinivasan, K. (2018). HIV stigma is a barrier to achieving 90–90–90 in India. The Lancet. HIV, 5(10), e543-e545. https://doi.org/10.1016/S2352–3018(18)30246–7

24.Erofeeva, P. (2016). The stigmatization of alcohol and drug dependence: Its scope and consequences. The Journal of Social Policy Studies, 14(3), 377.

25.Geneva: World Health Organization. (2018). Global status report on road safety 2018. In Licence: CC BYNC-SA 3.0 IGO. https://www.who.int/publications/i/item/9789241565684

26.Goffman, E. (1963). Stigma: Notes on the management of spoiled identity. In N. Y.: Prentice-Hall.

27.Golichenko, M., Chu, S. K. H. (2018). Human rights in patient care: Drug treatment and punishment in Russia. Public Health Reviews, 39(1), 1–12. https://doi.org/10.1186/s40985–018–0088–5

28.Golichenko, M., Sarang, A. (2013). Atmospheric Pressure: Russian drug policy as a driver for violations of the UN Convention against Torture and the International Covenant on Economic, Social and Cultural Rights. Health and Human Rights, 15(1), 135–143.

29.Grant, B. F., Saha, T. D., June Ruan, W., Goldstein, R. B., Patricia Chou, S., Jung, J., Zhang, H., Smith, S. M., Pickering, R. P., Huang, B., Hasin, D. S. (2016). Epidemiology of DSM-5 drug use disorder results from the national epidemiologic survey on alcohol and related conditions-III. JAMA Psychiatry, 73(1), 39–47. https://doi.org/10.1001/jamapsychiatry.2015.2132

30.Habib, S. E., Adorjany, L. V. (2003). Hepatitis C and injecting drug use: The realities of stigmatisation and discrimination. Health Education Journal, 62(3), 256–265. https://doi.org/10.1177/001789690306200307

31.Hari, J. (2015). Chasing the scream: The first and last days of the war on drugs. In Bloomsbury Publishing USA.

32.Hedegaard, H., Bastian, B. A., Trinidad, J. P., Spencer, M., Warner, M. (2018). Drugs most frequently involved in drug overdose deaths: United states, 2011–2016. National Vital Statistics Reports, 67(9).

33.Hughes, C. E., Stevens, A. (2010). What can we learn from the portuguese decriminalization of illicit drugs? British Journal of Criminology, 50(6), 999–1022. https://doi.org/10.1093/bjc/azq038

34.Kalichman, S., Banas, E., Kalichman, M., Mathews, C. (2020). Stigmatisation of alcohol use among people receiving antiretroviral therapy for HIV infection, Cape Town, South Africa. Global Public Health, 15(7), 1040–1049. https://doi.org/10.1080/17441692.2020.1724314

35.Kelly, J. F., Saitz, R., Wakeman, S. (2016). Language, Substance Use Disorders, and Policy: The Need to Reach Consensus on an «Addiction-ary». Alcoholism Treatment Quarterly, 34(1), 116–123. https://doi.org/10.1080/07347324.2016.1113103

36.Kelly, J. F., Wakeman, S. E., Saitz, R. (2015). Stop talking «dirty»: Clinicians, language, and quality of care for the leading cause of preventable death in the United States. American Journal of Medicine, 128(1), 8–9. https://doi.org/10.1016/j.amjmed.2014.07.043

37.Khadjesari, Z., Stevenson, F., Godfrey, C., Murray, E. (2015). Negotiating the «grey area between normal social drinking and being a smelly tramp»: Aqualitative study of people searching for help online to reduce their drinking. Health Expectations, 18(6), 2011–2020. https://doi.org/10.1111/hex.12351

38.Kilian, C., Manthey, J., Carr, S., Hanschmidt, F., Rehm, J., Speerforck, S., Schomerus, G. (2021). Stigmatization of people with alcohol use disorders: An updated systematic review of population studies. Alcoholism: Clinical and Experimental Research, 45(5), 899–911. https://doi.org/10.1111/acer.14598

39.Kulesza, M. (2013). Substance Use Related Stigma: What we Know and the Way Forward. Journal of Addictive Behaviors Therapy Rehabilitation, 02(02). https://doi.org/10.4172/2324–9005.1000106

40.Kumar, S., Gupte, H. A., Isaakidis, P., Mishra, J. K., Munjattu, J. F. (2018). «They don’t like us.» : Barriers to antiretroviral and opioid substitution therapy among homeless HIV positive people who inject drugs in Delhi: Amixed method study. PLoS ONE, 13(8), 1–14. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0203262

41.Link, B. G., Phelan, J. C. (2001). Conceptualizing stigma. Annual Review of Sociology, 27(1), 363–385.

42.Link, B. G., Struening, E. L., Rahav, M., Phelan, J. C., Nuttbrock, L. (1997). On stigma and its consequences: evidence from a longitudinal study of men with dual diagnoses of mental illness and substance abuse. Journal of Health and Social Behavior, 38(2), 177–190. https://doi.org/10.2307/2955424

43.Lunze, K., Lunze, F. I., Raj, A., Samet, J. H. (2015). Stigma and human rights abuses against people who inject drugs in Russia-a qualitative investigation to inform policy and public health strategies. PLoS ONE, 10(8), 1–16. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0136030

44.Lunze, K., Raj, A., Cheng, D. M., Quinn, E. K., Bridden, C., Blokhina, E., Walley, A. Y., Krupitsky, E., Samet, J. H. (2014). Punitive policing and associated substance use risks among HIV-positive people in Russia who inject drugs. Journal of the International AIDS Society, 17, 1–7. https://doi.org/10.7448/IAS.17.1.19043

45.Luoma, J. B., Kulesza, M., Hayes, S. C., Kohlenberg, B., Larimer, M. (2014). Stigma predicts residential treatment length for substance use disorder. American Journal of Drug and Alcohol Abuse, 40(3), 206–212. https://doi.org/10.3109/00952990.2014.901337

46.Mekonen, T., Chan, G. C. K., Connor, J., Hall, W., Hides, L., Leung, J. (2020). Treatment rates for alcohol use disorders: a systematic review and meta-analysis. Addiction, 116(10), 2617–2634. https://doi.org/10.1111/add.15357

47.Meyers, R. J., Roozen, D., Hendrik, G., Smith, J. E. (2011). The community reinforcement approach: update on evidence. Alcoholic Research and Health, 33(4), 380–388.

48.Nartova, N., Yasaveyev, I., Shilova, A. (2018). People living with HIV and HIV activists (St. Petersburg Kazan) Russia. PROMISE: Promoting Youth Involvement and Social Engagement: Opportunities and Challenges for Conflicted Young People across Europe.

49.National Institute on Drug Abuse. (2021). Words Matter —Terms to Use and Avoid When Talking About Addiction. https://nida.nih.gov/nidamed-medical-health-professionals/health-professions-education/words-matter-terms-to-use-avoid-when-talking-about-addiction

50.Neufeld, M., Wittchen, H. U., Ross, L. E., Ferreira-Borges, C., Rehm, J. (2019). Perception of alcohol policies by consumers of unrecorded alcohol —An exploratory qualitative interview study with patients of alcohol treatment facilities in Russia. Substance Abuse: Treatment, Prevention, and Policy, 14(1), 1–14. https://doi.org/10.1186/s13011–019–0234–1

51.Radcliffe, P. (2008). Are drug treatment services only for ‘thieving junkie scumbags.’ Social Science and Medicine, 67(7), 1065–1073.

52.Rasinski, K. A., Woll, P., Cooke, A. (2005). Stigma and Substance Use Disorders. In On the stigma of mental illness: Practical strategies for research and social change. (pp. 219–236). American Psychological Association. https://doi.org/10.1037/10887–010

53.Room, R. (2005). Stigma, social inequality and alcohol and drug use. Drug and Alcohol Review, 24(2), 143–155. https://doi.org/10.1080/09595230500102434

54.Saburova, L., Keenan, K., Bobrova, N., Leon, D. A., Elbourne, D. (2011). Alcohol and fatal life trajectories in Russia: Understanding narrative accounts of premature male death in the family. BMC Public Health, 11. https://doi.org/10.1186/1471–2458–11–481

55.Saitz, R., Miller, S. C., Fiellin, D. A., Rosenthal, R. N. (2021). Recommended Use of Terminology in Addiction Medicine. Journal of Addiction Medicine, 15(1), 3–7. https://doi.org/10.1097/ADM.0000000000000673

56.Sarang, A, Rhodes, T., Sheon, N. (2013). Systemic barriers accessing HIV treatment among people who inject drugs in Russia: a qualitative study. Health Policy and Planning, 28(7), 681–691. https://doi.org/10.1093/heapol/czs107

57.Sarang, Anya, Rhodes, T., Sheon, N., Page, K. (2010). Policing drug users in Russia: Risk, fear, and structural violence. Substance Use and Misuse, 45(6), 813–864. https://doi.org/10.3109/10826081003590938

58.Schomerus, G. (2014). The stigma of alcohol and other substance abuse. In The stigma of disease and disability: Understanding causes and overcoming injustices. (pp. 57–72). https://doi.org/10.1037/14297–004

59.Semple, S. J., Grant, I., Patterson, T. L. (2005). Utilization of Drug Treatment Programs by Methamphetamine Users: The Role of Social Stigma. American Journal on Addictions, 14(4), 367–380. https://doi.org/10.1080/10550490591006924