Читать книгу "Над Канадой небо синее…"

С началом наземных операций находиться на корабле стало просто невыносимо! «Не положено!» звучало из уст всех. Особенно дядька Сашка старался. Чуть что, малейшая моя инициатива или попытка сойти на берег пресекалась на корню. «Я матушке-государыне клятву давал доставить вас живым и здоровым. Она и батюшка ваш меня особо предупредили, что на китайский берег ни ногой». Все происходило без моего практического участия. Я сидел на КП крейсера и издавал приказы – превратился в военного бюрократа, а душа рвалась к делу. Там такие чудеса творила наша морская пехота и гвардейские экипажи! Шестнадцать человек удерживали взятый в ночной атаке форт Ксинганг на острове Найджу почти сутки, в ожидании подхода наших войск, задержавшихся из-за сильнейшего тумана, и отрядов Ли Динго. Он, кстати, появился на крейсере сразу после высадки, поклялся в вечной преданности и тут же попросил новые винтовки. И жутко обиделся, получив вместо них старые шведские мушкеты, которые были погружены в Выборге, а до этого времени лежали на складах много лет. Отец не хотел, и я его понимаю, передавать современное вооружение никому. Вообще, абсолютно все стремились хоть одним глазком взглянуть на внутреннее устройство наших кораблей и оружия. Постоянно пытались украсть патроны у гвардейцев, за что и получали от них оплеухи и розги.

Китайцы, у которых взятка была естественным инструментом отношений, не понимали, почему морпехи и гвардейцы отказываются взять мзду и продать им задорого личное оружие. Морская пехота на берег сошла тоже со старым оружием: казнозарядными гладкостволками с пистонным запалом. Современные «СКС» следовали за ними в трюмах десантных кораблей под охраной гвардейцев на всякий случай. Китайцам передали еще более старые дульнозарядные кремневые ружья. Гвардия действовала в полном вооружении, но их было совсем немного на каждом из трех направлений ударов.

Спустя две недели с момента начала наземной операции я получил выволочку от генерал-адмирала за то, что одна из «Татьян» коснулась дна и получила повреждения корпуса. Моряки завели аварийный пластырь и откачались, и были готовы следовать на ремонт в Александровск. Оттуда передали, чтобы я прибыл туда для участия в разборе происшествия. Следовать приказали непосредственно на поврежденном корабле.

Мы подошли к несчастной «Татьяне», которая шла малым ходом из-за наложенного пластыря, и мы с дядькой пересели на ее борт. Командовал там Густав Свенсон, пожилой и очень опытный морячина, один из немногих шведов, оставшихся командирами кораблей из старых выборгских капитанов. Ругаться было не на что! Камень, который они зацепили, не был обозначен ни на одной карте. На борту находился и херре Христиан ван Дрейк. Он только развел руками и сказал, что корабли с такой осадкой в этом районе ранее никогда не ходили. Коснулись легонько, смогли самостоятельно сняться с мели, заделать пробоину, и смысл устраивать головомойку? Но Иван Данилович в жесткой форме приказал прибыть в Александровск. Но дока и там нет! Мы с отцами командирами пожали плечами и приказ выполнили.

По приходе мне было приказано принять командование над «Т-112», пополнить запасы и следовать в Батавию в сопровождении еще одной «Татьяны». Там есть док. Откуда? Откуда там может быть док таких размеров? Но Иван Данилович надел на лицо маску ничего не знающего и ничего не понимающего человека и всячески демонстрировал, что благодаря моим неумелым действиям вся операция на юге находится под угрозой срыва. Сам уселся на одну из «Татьян» и ушел в Кантон, сменив меня на руководстве южным крылом.

Херре Христиан пригласил меня и херре Густава к себе домой. С ним расплатились по завершении работ, и он был очень доволен, так как получил гораздо больше за военный риск, чем за обычную проводку.

Швед и голландец быстренько нашли общий язык по части вкуса различных сортов рома. Жена Христиана тоже не была трезвенницей. Гостей они назвали полный дом. Было шумно, все радовались, что опасность, нависшая было над островом, миновала. Компания сумела перехватить у японцев большую часть освободившегося фрахта, значительно снизился риск для перевозок, и довольно резко подросли доходы. Начать гасить долг по дивидендам мне. В этом шуме и гаме постоянно звучали здравицы в адрес русского царя и его наследника. Все выражали льстивое подобострастие. Опять мелькали из глубоких декольте груди, выжатые корсетами к подбородку. Рядом со мной посадили ту самую Анхель, дочь хозяина, которую уже подучили русскому языку. Она много смеялась и строила мне глазки. Смех был, правда, несколько напряженным и натянутым. Что-то внутренне тормозило ее, думаю, что мамаша накрутила девчонку ни в чем не отказывать великому князю и постараться стать его пассией. На вид ей было лет восемнадцать – двадцать из-за обилия краски и румян на лице и взрослого платья. Я же помнил, что ей гораздо меньше, потому что видел ее в простом виде, и тогда она выглядела много младше. Но так были устроены отношения в те времена почти во всей Европе: женщины могли возвыситься только благодаря связям в верхах, и низы всячески старались реализовать малейшую возможность для этого.

На выручку пришел дядька, который за главным столом не сидел – не по чину. Он вышел ненадолго из комнаты, затем вернулся и передал мне пакет, громко стукнув каблуками и сказав, что это из штаба. Я его открыл, там немного корявым его почерком было написано карандашом: «Барин, пойдемте домой!» Я улыбнулся его выдумке, вложил пакет за обшлаг, отбился от хозяев и их окружения, дескать, труба зовет.

Отойдя от дома, Сашка пробурчал, что не дело лоцманиха затеяла, не к чему девку портить, а ежели невтерпеж, так кругом баб полно, может устроить. Так, бурча, и топал чуточку позади меня, прикрывая мне спину. Он, видимо, заметил, что к концу вечера я про себя уже решил не строить из себя девственника. Идти в публичный дом было совершенно недопустимо для меня, воспитание не позволяло, и предлагаемый вариант меня почти устраивал.

Отошли в Батавию, шли туда долго и муторно, подолгу пережидая осенние штормы за островами. По приходе выяснилось, что никакого дока там нет, водолазы готовят дорожки слипа, и в бухте Батавия стоит крейсер «восьмерка», головной из новой серии, с приказом принять меня на борт и следовать к атоллу Полуночной Луны, где находился загородный дом семейства. Получалось, что все это было придумано родителями, чтобы вытащить меня из района боевых действий. Обидно!

В первых числах февраля крейсер загремел цепью правого якоря, становясь на него в трех кабельтовых от мыса Такса. Мыс мы так прозвали потому, что он с воздуха напоминает бегущую длинную таксу. Сейчас его конфигурация немного изменилась из-за судоходного канала в защищенную часть яхтенной стоянки, но собаку от этого мыс стал напоминать еще больше. Я очень любил этот остров! Розового цвета дворец украшает его основание и имеет выходы к трем пляжам: Полуночной Луны в одноименной бухте, Усатого Лангуста и Пресноводной Лагуны. Мой персональный домик находится в полутора километрах от дворца, там, где когда-то давно мы впервые высадились на этот остров. Мы с мамой специально попросили Макарова построить там «детский» дом. В этом месте на дне залива не бывает морских ежей, там отличное место для купания, а после него всегда тянет поспать, для чего прекрасно подходит этот домик с большой тенистой верандой. С нетерпением жду, когда окажусь там. Но пока собрал довольно увесистую папку отчетов, карт, справок, фотографий. Уложил пульт управления с компьютером в переноску и, отдав честь флагу, спускаюсь в катер, который перевезет меня в Яхтенную гавань, где почему-то наблюдается большое скопление мачт.

Под кормой забурлила вода, катер быстро набрал, а потом сбросил ход, войдя в канал. На причале довольно большое скопление людей, в основном в купальных халатах и полотенцами на голове в виде чалмы. Судя по всему, большая часть из них – женщины. Откуда такое столпотворение? Обычно на Полуночной Луне много народу не бывает. На причале оказываюсь в объятьях Руськи. Фуражку с меня сбили, обслюнявили и испачкали помадой и пудрой. Перецеловался с полсотней оголтелых своих поклонниц. Похоже, сюда весь университет, точнее его женская часть переселилась. Не иначе как выездная сессия! Интересно, кто это придумал? Сашка уже отряхнул мою мицу от песка и передал ее мне, как только я сумел высвободиться от девушек. Отряхнул прицепившиеся к погонам длинные разноцветные волосы, провел щеткой, которая у него всегда в кармане, по моему мундиру.

– Сударыни! Великий князь на доклад следует! Разрешите пройти! – громогласно объявил он, на мгновение заглушив щебетание. Руська выхватила папку из левой руки и повисла на локте, справа так же подхватила не совсем знакомая девушка, в чертах лица которой смутно угадывалась Машка Лисина. Так и оказалось, только теперь она Мария Макарова звалась.

Лишь у входа в тронный зал девушки остановились и притихли. Дядька Саша опять осмотрел и отряхнул мой белый парадный мундир, подал перчатки. Я их надел, тщательно разгладив небольшие складочки. Посмотрелся в большое зеркало. Сзади тихонечко хихикали и перешептывались девушки. Я кивнул Сашке, и тот приоткрыл дверь. Это тамбур, и между двумя дверьми пост внутренней охраны, в котором сидит секретарь отца. Он поднялся и открыл вторую дверь. Громко доложил о прибытии великого князя Александра.

– Пусть войдет! – послышался голос отца. Вхожу, проклятые ковры совершенно гасят звук шагов! Сделав три парадных шага, прикладываю руку к козырьку фуражки и рапортую:

– Товарищ командующий! Лейтенант Рюрикович прибыл по вашему приказанию.

Мама сидела слева от отца. Я их очень редко видел на троне! Оба в парадных костюмах. По ритуалу я должен подойти к ним, припасть на колено и поцеловать край платья матери и левую руку отца.

Я выполнил ритуал и преклонил голову. После этого услышал отцовское: «Ступай!» – но это относилось не ко мне, а к адъютанту. Крепкие руки хлопнули меня по плечам и чуть потянули наверх, показывая, что можно встать с колена. Доклада не получилось, потому что после объятий и поцелуев родители сказали, что все идут завтракать.

Завтракали в узком кругу – вчетвером, но из-за присутствия прислуги разговоры шли на общие темы. Папочку мою отец перед завтраком положил к себе в кабинет, в стол. Руська расспрашивала об увиденном, мать и отец в основном слушали. Затем Руська убежала на пляж, она самая непоседа в доме, а мы перешли в кабинет отца. Там после доклада я и задал давно интересующий меня вопрос о замеченных странностях. Мать с отцом переглянулись и сказали, что ответ у них есть, но требуется немного подождать – до приезда в Князево.

– А пока отдыхай, набирайся сил.

– Да я вроде как уже третий месяц отдыхаю.

Отец усмехнулся и вытащил из стола какие-то бумаги.

– Пойдем! Не ходи с нами, – велел он маме.

– Долго не засиживайтесь, – сказала она и вышла вслед за нами из кабинета, но двинулась в другую сторону. Мы пересекли тронный зал и перешли в другое крыло дворца.

В большом зале находилось человек восемь флотских и гвардейских офицеров. На стене – огромная карта мира, на которой расставлены кораблики, фигурки пеших и конных воинов. Отец принял доклад контр-адмирала Макарова.

– Вот, Александр, твое новое место службы. Вот патент на звание капитана 2-го ранга за удачное проведение Амурской экспедиции и обеспечение южного фланга операции «Ферзевый гамбит». Свою персональную задачу ты выполнил, поэтому мы тебя и отозвали, не потому, что тебе не доверяем. Теперь тебе требуется научиться планировать такие операции. Считай, что учишься в Академии Генерального Штаба. Поэтому и говорю: отдыхай, пока есть возможность. Но сюда не забывай заглядывать. Ступай.

– Я буду жить у себя в домике!

– Где хочешь!

Зашел к маме и забрал у нее ключи от «детского» дома. Она предупредила, что вечером будет небольшое торжество во дворце. За дядькой я послал подвернувшегося дворецкого, и тот догнал меня через пятьдесят метров. Мы шли по краю пляжа по дорожке под пальмами, и я с интересом рассматривал купающихся и валяющихся в шезлонгах людей, большинство были женщины. В одном месте была натянута сетка, и там шла игра в мяч. Азартные крики разлетались по всему пляжу. Высокая темноволосая девушка отлично атаковала у сетки, высоко подпрыгивая и нанося резкие резаные удары. Она вся была в игре, очень бурно реагировала на происходившее на поле. Длинные, точеные ножки, довольно узкий таз и хорошо развитая грудь – аппетитная красотка! Интересно, кто такая?

Долго находиться в домике мне не дала вездесущая сестра, которая минут через пятнадцать оказалась на веранде.

– Санька! Мы в большую лагуну собрались, бери ласты и маску.

Мне больше хотелось дать ей подзатыльник, чем тащиться с ней на пляж, но выйдя на веранду, где кричало это непоседливое чудовище, увидел целый выводок таких девиц, что отказываться стало совершенно неуместно. Девушки по-хозяйски расположились в плетеных креслах и пили манговый сок из высоких бокалов. Рядом находилось пять-шесть официантов. Так что выводок состоял не из самых простых девиц государства Российского. Они с интересом рассматривали меня, ожидая реакции. Дядька – он, скорее всего, в сговоре с остальными – уже закидывал на плечо мешок со снаряжением.

– Княжич, я распоряжусь по поводу водички и соков, счаз буду! Я догоню!

Стайка девиц, слегка разреженная несколькими офицерами с крейсера, двинулась в направлении большой лагуны. Там кишмя кишит лангустов и много отличной рыбы, условия для подводной охоты просто райские. Мамино любимое место. Только она в основном ныряет у пролива, которым лагуна соединяется с морем. Когда никого нет, мама туда на дельтаплане летает, а так – катером добирается. Но в этот раз мамин катер приткнулся у малого пляжа, и девицам пришлось делать книксены и целовать ей руку. Так что можно предположить, что это ее затея. Отсюда метров пятьсот до пляжного домика, в котором мама любит находиться. Она предпочитает плавать и охотиться здесь. В океан ее папа не отпускает. Только под его личным присмотром. Это из-за того, что мать очень любит нырять на большую глубину, ну, а там, где глубоко, в океане много чего встречается.

Мы еще только приступили к ловле, а на берегу уже появились поварята в ожидании улова. Вообще, обслуживающего персонала довольно много. Небывалое бывает. Раньше такого не наблюдалось. Обычно здесь тихо и мало народу. Только когда иностранные короли приезжают, тогда с островов завозят дополнительную прислугу из разбросанных по всем островам отелей.

Пока шли по дорожке, мне всех представила Руська. Ту темноволосую девушку зовут Богданой Бутурлиной. Держалась она несколько особняком, и похоже, что остальные девушки ее несколько игнорируют. Все они действительно учатся в университете на разных факультетах. Сюда приехали, выиграв организованный матерью конкурс на стипендии ректора. Отличницы.

Весь выловленный улов мгновенно попадает на жаровни и в кипяток, в бокалах пенится отличное местное пиво – лед не успевали подвозить из дворца. Было и шумно, и весело. И приятно выходить из воды под восторженный гул голосов, молниеносно оценивающих твой успех. Тем более что у нас с мамой и Русей было преимущество: мы эти места наизусть знаем, и то, где живут самые крупные представители подводного царства.

Рыбалка закончилась в пять часов, когда солнце зацепилось за верхушки пальм. Немного отдохнув после продолжительной подводной рыбалки, надел форму с новыми погонами и пошел во дворец. Танцпол там огромный, и три зала со столами для гостей, но на этот раз открыты только два из них. Я надеялся пригласить Богдану на танец. Во время рыбалки неоднократно видел ее ныряющей в глубину и обратил внимание на красоту ее движений. Но за столом и на балу ее не было.

Немного потанцевав и ответив на кучу глупых и не очень вопросов, вышел прогуляться перед сном, чтобы потом уйти в свой дом. Пошел по дороге вдоль пресной лагуны – так ближе и «дрессированных светлячков» больше. В лагуне кто-то купался ночью. Непонятно почему, ведь есть четыре бассейна с пресной водой, а здесь берега покрыты не очень приятной тиной, и только одно место, где можно удобно войти в воду. Плюс большинство людей сейчас в зале. Наверное, кто-то из обслуги смывает с себя соль. Они обычно бассейнами не пользовались, потому что по всему пляжу есть души с пресной водой. Пока я медленно шел по дорожке, из кустов справа вышла женская фигурка в белом халате и с полотенцем на голове. Ночная русалка. Ею оказалась Богдана, которая попыталась проскочить мимо, но я ее остановил, и завязался разговор, в ходе которого я набился ее проводить. Реакция была несколько странной:

– Нет, не стоит этого делать!

– Почему?

– Мне вообще не стоило сюда приезжать, но когда объявляли конкурс, об этом никто ничего не говорил.

Тут стоит немного остановиться и рассказать о том, как женили царей на Руси в допетровские времена. В Кремле устраивали смотрины, куда приглашали всех дочерей бояр и воевод, их осматривал будущий или уже царствующий будущий муж, его многочисленные родственники, каждую из них обследовали на девство, и выбирали двадцать четыре претендентки. Начинался второй круг, потом третий, в каждом из которых отсеивалась половина, после четвертого тура оставалось три претендентки, наступал пятый тур, в ходе которого выбиралась одна девушка, которая и становилась царицей. Так Русь жила со времен перехода к моногамии, которая утвердилась примерно через два века после крещения Руси.

О том, что это смотрины, Богдана узнала уже находясь на острове. Разговоры такие пошли незадолго до прихода крейсера. А она была незаконнорожденной дочерью смоленского воеводы Федора Бутурлина. Семидесятилетний Бутурлин при живой жене взял себе молодую красивую полячку в наложницы и ушел в польский поход, а когда вернулся, то обнаружил в доме младенца, а полячка умерла родами. Назвал девочку Богданой – богом данной. Похоронил жену и решил узаконить ребенка, но благословения от Синода не получил. Он в походе крепко поссорился с церковниками из-за имущества Войновского монастыря, которое сдал в казну. Плюс его старший сын Иван был категорически против появления сестры. Так что в случае смерти восьмидесятисемилетнего старца останется Богдана бесприданницей и с вечным клеймом на роду. Она, конечно же, обратила внимание на то, что я посматриваю на нее, но с Ярославой у них довольно сложные отношения, учатся на одном курсе и в одной группе, хотя Руська младше Богданы на три года. Богдана – моя ровесница.

Я все-таки настоял на проводах ее к корпусу – девушки жили не во дворце, а в гостевых коттеджах на берегу бухты Полуночной Луны. Тем более что мне в ту же сторону. А там уже успокоившуюся девушку пригласил посмотреть на восход луны из океана. Очень красивое зрелище, видимое не так часто в этом месте и только на самом северо-западном мысе острова. Западная часть острова – это коралловый риф, а восточная часть имеет вулканическое происхождение. Там невысокие холмы, которые скрывают большинство событий на востоке. Луна может всходить и на западе, но там в тридцати шести милях идет барьерный риф, и маленькие глубины, и такого эффекта, как двойная луна, там не увидишь.

Когда получил ее согласие на прогулку, то пришлось немного подождать, пока она переоденется. Стоял на дорожке неподалеку от домика, в котором она жила.

Темный и полный звуков лес заставил девушку чуть плотнее прижаться ко мне и взяться под руку. В этом лесу жила целая колония фрегатов – птицы безобидные, но очень громкие. Они постоянно щелкают клювами, самцы трут клювом большой и немного уродливый мешок под горлом, привлекая таким образом самок и отпугивая других самцов. Звуки надутых зобов довольно громкие и необычные. Плюс они иногда с треском выпускают воздух из них. Ночью не летают, но и почти не спят, особенно если кто-то посторонний проходит через их лес.

Так как луна еще не взошла, то было темно. Пришлось включать «дрессированного светлячка», чтобы успокоить Богдану. Она впервые на острове и не знает местных порядков. Эта дорожка ведет к посту на мысу и к маяку, но, не доходя до них, есть отворот к берегу океана. Мы успели вовремя, и еще ждали несколько минут, прежде чем в воде появилась мрачная зеленоватая луна. Вода и водяные пары разделили ночную красавицу, и несколько мгновений их было две: одна серебристого цвета, вторая – зеленоватого, с мрачным черепом. Затем первая оторвалась от горизонта, и лунная дорожка поглотила вторую луну, растворив ее в серебристом цвете.

– Жутко, но очень красиво! – прошептала почти неслышно Богдана.

Шум прибоя съедал почти все звуки, и мы вздрогнули, услышав окрик: «Стоять! Ваши документы!» – но затем почти сразу: «Доброй ночи, княжич! Гуляете? Предупредить следовало бы…» Службу князевские гвардейцы знают.

– А почему вас тут так местные называют? Не по чину! – чуть позже спросила Богдана. – Я уже не первый раз слышу.

– Здесь живут почти все из нашего родного удела, из Князево, для них мы – княжич и княжна, была еще и «маленькая княжна». Это мать Марии Макаровой.

– Мать Маши – княгиня?

– Нет, но она долго жила у нас, поэтому князевские ее так и называют. Что-то я ее не видел, хотя ее муж и дочь здесь.

– Была здесь, недавно куда-то ушла на корабле. Так вы вернулись из нового удела? В газетах много писали об этом.

– Значит, вы все знаете! – улыбнулся я.

– Ну, далеко не все! Я вообще кроме нашей деревни под Юрьевым и Выборга нигде не была.

– А как же смогли поступить на первый курс?

– Когда мне было двенадцать, папа меня в Выборг отправил, я ведь сирота, училась в интернате при университете. Сдала экзамены на физический факультет. Теперь учусь вместе с вашей сестрой.

Роща фрегатов кончилась, и мы подходили к «детскому» дому. И тут я заметил, что и моя форма, и белый спортивный костюм моей собеседницы имеют следы посещения территории фрегатов. Здесь уже горят «светлячки», поэтому это стало заметным. Я предложил Богдане переодеться и отдал немного мрачноватому со сна дядьке свой мундир и костюм девушки. В халатах мы уселись на освещенной веранде и продолжили беседу, правда, не очень долго. Полуночников на острове оказалось много, и все потянулись на огонек. Девушки с особым интересом рассматривали вышивку на груди халата у Богданы. Они же не знали, что это фрегаты постарались, а мы еще даже не целовались.

В общем, тут же поползли слухи, полученные из достоверного источника. Несколько девушек взбрыкнули и тут же засобирались домой, подключился Госсовет, который в зимнее время весь находился на Нововыборгских Багамах. И это их яхты качали мачтами в гавани, они сюда привезли своих дочек, когда поползли слухи про смотрины.

Мама, когда я их с папой познакомил с Богданой, пригласив ее на завтрак в узком кругу через несколько дней, пропела какую-то незнакомую песню, всего несколько строк из нее: «Все могут короли, и судьбы всей Земли вершат они порой…», но не закончила, оборвав на полуслове. Богдана перед этим долго не решалась войти в столовую, все говорила «нет» и «нет». Но пока ни одного члена Госсовета на острове не было. Выяснилось, что ни мать, ни отец никаких смотрин не устраивали, но за завтраком, один раз, говорили о том, что не помешало бы Александра познакомить с кем-нибудь из девушек, так как учился он в закрытом военном заведении, где не имел больших возможностей это сделать, а сейчас служит на корабле и носится по тем местам, где к женщинам относятся совершенно не так, как в Выборге и в России. Как к вещи. И что им бы не хотелось, чтобы сын получил такой отрицательный опыт. Руська поняла это по-своему, поделилась с Машкой, та еще с кем-то, и слушок пополз: «Государь сыну невесту присматривает!» А тут еще и конкурс мамин, которая хотела усилить роль женщин в управлении государством, поэтому и подбирала способных девушек.

Завтракали почти в абсолютной тишине, только столовые приборы легонько постукивали. Мне было видно, что Богдана с трудом сдерживает себя, чтобы не выскочить из столовой. Но я погладил ее по бедру, успокаивая. По лицам отца и матери я видел, что они в хорошем расположении духа. Взрыва не будет, смотрины состоялись. Испуганные глаза девушки, в уголках глаз которой начали накапливаться слезы, уставились на меня, и я улыбнулся ей. Мама встала из-за стола и подошла сзади к ней. Та припала губами к руке матери, и слезинки покатились просто ручьем. Типа, «не виноватая я, он сам меня привел!»

– Успокойся, девочка, мы все рады тебя видеть! – сказала мама, перешла к своему месту и продолжила завтрак. Отец чему-то ухмылялся.

После завтрака выгнали провинившуюся Руську на пляж, а сами перешли в кабинет отца вчетвером. Богдану приходилось слегка подталкивать сзади. Отец сел за стол, открыл ящик, стоявший слева от него на уголочке, достал оттуда сигарету. Мама щелкнула зажигалкой, давая ему прикурить. Ни я, ни она никогда не курили, поэтому мама нажала кнопку вентиляции, и колечко дыма поплыло вверх и вправо к вытяжке. Отец еще раз улыбнулся, а потом сказал:

– Ну, что ж, сын, это твой выбор, и готовься к тому, что Госсовет будет не на твоей стороне. Надеюсь, что вы не поторопились с постелью и последствиями, потому что в первую очередь будут бить на это.

Залитое краской лицо Богданы успокоило обоих родителей. Было видно, что отношения еще не перешли этот рубеж.

– Вот и хорошо! Нет никаких сомнений, что в первую очередь Госсовет затребует освидетельствовать потенциальную невесту. Второй момент, через который вам предстоит пройти, это публичность. Деньги, которые ты получаешь с Ост-Индской компании, за вычетом налогов, можешь оставлять себе полностью, не вносить пока в казну. Вам они понадобятся. Вы должны стать не разлей вода и держаться все время вместе и на виду. Все должны привыкнуть к тому, что существует Богдана. По-другому не получится. И вам, Богдана, предстоит доказать обществу, что вы сможете достойно представлять нашу семью. А ты, Саша, обеспечь все, что необходимо для этого. Ей предстоит стать светской львицей и блистать. Серую мышку заклюют эти вороны. Но несколько лет вам предстоит бороться за право быть вместе. Но не робейте! Мы с мамой семнадцать лет шли к этому браку. И считаем, что он состоялся. Так ведь, Танечка?

– Если ты не бросишь курить, я от тебя уйду!

– Ой, да куда ты денешься! – отец протянул руку, пересадил маму к себе на колени и поцеловал ей плечо. Богдана подскочила с места и упала на колени рядом с ними, пытаясь поцеловать им руки.

– Вставай, вставай, девочка. Идите, и берегите себя!

Случилось так, как говорил отец. Госсовет собрался через несколько дней, все были возмущены моим выбором.

Бутурлин был потомком татарского хана из рода Чингизидов, коих на Руси было много, носивших титул князя с добавлением «татарский». Подняли его «дело», начали выяснять, кто мать потенциальной невесты, тут же голословно обвинили девушку в распущенности, хотя мы еще даже ни разу не поцеловались. Устроили медкомиссию, где были вынуждены признать, что Богдана чиста.

Ни мать, ни отец ни слова не сказали о помолвке, и на Госсовете указали на источник слухов, что никаких смотрин никто не устраивал, и конкурс проводился совершенно для других дел. И что бороться со слухами никто не в состоянии. Но запрещать сыну встречаться с тем, с кем он хочет, они не станут. С девочкой ничего не случилось, и сироту никто обижать не собирается.

Мать ее оказалась из семьи польского шляхтича, но брак отца и матери Богданы действительно не был зарегистрирован ни в церковных книгах, ни в государственных органах.

Родилась она в царстве Московском, в Юрьевской церкви стоит запись о том, что она незаконнорожденная. Напротив отца стоит прочерк. Ребенка крестили уже после смерти матери. Подпись княгини Бутурлиной в книге присутствует. Сама старая княгиня носила падчерицу в церковь.

Руську тоже вытащили на заседание Совета, и пришлось ей отвечать за свой длинный язык. Нам с Богданой практически шагу не давали ступить самостоятельно и без свидетелей.

Всех задел мой выбор, как будто я им по любимым мозолям прошелся.

Выход нашел я! Собрал на глазах у всех мотодельтаплан, посадил вперед Богдану и улетел на атолл Подлунный, что в семи милях восточнее.

Атолл небольшой, необитаемый, пресной воды там нет. Небольшой пляж и дот, в котором есть запас продовольствия и воды. Руська нас и там, конечно, нашла, но она уже была на нашей стороне. Нас она не выдала, но привозила разные вкусности, доставила палатку, спиннинги, уголь и все что необходимо. Там, на острове, мы стали близки, хоть нам все и говорили, чтобы ни в коем случае этого не делали. Отец, правда, по этому поводу сказал, что только детей не заводите, не признают их и брак законным не признают. Пригодились те средства, которыми снабдила меня мама перед отъездом в экспедицию. Богдана перед этим сама сказала, что ей все равно, будет она царицей московской или нет. Главное, что у нее есть я.

Руська и вернувшаяся на остров губернаторша Анастасия плотненько занялись общественным мнением, привлекли не только газетчиков, но и съемочную группу местной киностудии. Нас вытащили с необитаемого острова, предложили переселиться на Полуночную Луну, но не в «детский» дом, а в левый флигель дворца. Затем объявили парусную регату длиной полторы тысячи миль по замкнутому маршруту вокруг Нововыборгских Багамских островов. Мне пришлось стать яхтенным капитаном с экипажем, состоявшим из одних девиц. Гонка была сложная, ведь следовало пройти половину дистанции против ветра и течения, так что много приходилось лавировать и крутить при этом лебедки.

Затем Анастасия Гавриловна протащила нас по целому ряду каких-то торжественных мероприятий, мы приняли участие в карнавале на острове Кроншлот. Затем посетили несколько арендованных у Испании островов в южной части Карибского моря. Особой надобности ходить туда не было, но пересев на яхту, довольно тяжело от нее отказаться. Всегда хочется немного продлить удовольствие.

Но подошло время отплытия домой, и пришлось возвращаться на Полуночную Луну. Там, уже в составе эскадры, следовать за «Татьяной», царской яхтой, на которой находились мать, Руська и Богдана. Отец шел на «Я-702», типа «Ярослава», а я – на том крейсере, на котором пришел из Батавии, «Я-801».

По приходе домой я узнал, что мы не одиноки в этом мире, и мне показали мое свидетельство о рождении, в котором было указано, что родился я в городе Санкт-Петербург, в 2017 году. Документы отца и матери, фотографии городов, которых я никогда не видел, и кирпичную стену из красного кирпича, отделявшую наш мир от того мира.