Читать книгу "Над Канадой небо синее…"

Анастасия

После победы над французами на переименованных островах – те стали Нововыборгскими – даже как-то посветлело. Лето было теплым, и туманов, даже по утрам, было мало. Ничто не предвещало беды. Федор просто изошел, ожидая от князя ответа на свое сообщение, но его все не было и не было. Зато началась новая война, теперь она носила название «сельдевой». На этот раз с англичанами, которые повадились в нерест ловить сельдь у наших берегов. Сначала их предупреждали, но они упорно не обращали никакого внимания на эти предупреждения. Катеров у нас было всего два: большой и малый бронекатер и штук шесть парусно-моторных кочей, с которых и ловили рыбу. Дошло до того, что с каждым из них приходилось отправлять наряд морской пехоты.

В конце концов у командира малого катера кончилось терпение, и он открыл огонь в ответ на отказ ему подчиниться и следовать на досмотр к Черной скале, где был организован капитан-лейтенантом Макаровым таможенный пост. Казалось бы, заплатите за патент и ловите себе на здоровье, так нет! Пока экипаж промыслового парусника не разорвало пулями крупнокалиберных пулеметов, они продолжали незаконный вылов сельди. С этого и началось.

Пришлось несколько раз выводить крейсер из бухты, чтобы урезонить воинственных рыбаков из Англии. Крейсер потопил еще несколько парусников, из них два или три принадлежали королевскому флоту. Лишь после этого на море стало тихо, но и путина прошла.

С французами из Франции было тихо, они приходили, платили сборы, покупали воду, продовольствие и соль. Сдавали часть улова как налог и уходили к себе. Папская булла действовала на все сто процентов.

Неожиданно стали отмечаться массовые пьянки в северо-западной части Большого Нововыборгского, там существовало несколько французских поселков и рыбацких причалов. Кроме того, стоял бывший французский форт Дофин, который мы даже переименовывать не стали. Большинство жителей форта и окрестностей сами приняли присягу еще в первый год нашего пребывания здесь. Раньше никаких пьянок не наблюдалось. Французское вино было, его на кораблях привозили, платили акциз, если выставляли на продажу, а если пили сами, то мне какое дело до этого? Тут же начали спаивать наших рабочих. Еще в Выборге меня предупреждали, что самое опасное – это крепкие напитки, которые имеют примерно один запах с нашим топливом для большинства техники. Если доберутся до него, то начнутся смертельные случаи. Капитан Головачев установил, что найденные бутылки были французского производства, но во Франции их содержимое не производится. Скорее всего, это проделки англичан. Навигация уже закончена, и корабли все ушли на юг. А тут полезла эта гадость.

А перед этим, с крайним рудовозом, из Выборга пришло сообщение, что Святослава короновали на царство Российское. Когда я узнала об этом, то сразу поняла, что теперь о Святославе как о возможном муже придется забыть. Даже если что-то случится с Татьяной Александровной, то мне и приблизиться к нему не дадут. Там пойдет такая драка за место, что проще пожелать милой княгине долгих лет и цветущего здоровья. Так будет лучше всем. В конце концов, это она больше всех со мной занималась, а я, как глупая курица, еще и на ее мужа глаз положила. Хотя сердцу не прикажешь. Придется становиться примерной приемной дочерью обоих.

И тут новость доходит до ушей моего благоверного. Он заявился ко мне и явно винцо где-то пил. Запах был точно! Не до состояния «зю», но выпил он крепко. И переругались мы по поводу письма князю. Федор требовал заканчивать с эпопеей градостроительства и просить у царя, а иначе как царем он теперь его и не называл – хотя что такое Россия и на каком месте она стоит против Выборга? – вернуть нас из ссылки на чужой далекий остров. Дескать, свою миссию полностью уже выполнили, пора и честь знать. Я отказалась, сказала, что делать мне там нечего, все мое теперь здесь, здесь и хоронить будут. Что только попрошу дочь нашу сюда прислать. Что тут началось! Сплошные брызги слюной, что Машку в заложниках держат, нам развиваться не дают, все ото всех прячут, значит, есть что скрывать. Что очень странно, что ты не догадалась, что они с княгиней посланцы не бога, а черта. Что не может обычный человек сделать то, что натворил Святослав. Я еще раз ответила, что никакого письма на эту тему я писать не буду, а вот о его словах обязательно сообщу. В этот момент он назвал меня дурой и попытался ударить. А я своих тренировок не прекращала, поэтому легко перехватила руку и ткнула его лицом в пол со всего маха. На меня, женщину, руку поднимать вздумал, подлец! Да еще и по пьяной лавочке. Недаром князь ему не доверял, и приказ князя – применить к нему любые меры воздействия – лежит в секретном отделе в моем личном сейфе.

– Ах, так, ну ты у меня еще пожалеешь! – сказал он, выбегая из комнаты, и переехал жить в комендатуру. Ходил вечно грязный, мне его даже жалко иногда становилось, ведь по пьяной лавочке наговорил.

Но в конце февраля капитан Головачев неожиданно арестовывает Федора и сажает его на гауптвахту в одиночку. После этого капитан пришел ко мне с протоколами допросов двух человек и записью разговоров Федора и француза ля Марка. Несмотря на гриф «001» на сведения об электрогенераторах – подписку о неразглашении брали со всех, кто хоть как-то соприкасался с этими устройствами или изучал электротехнику на курсе, – Федор все рассказал ля Марку, включая физику процесса. У меня был шок! И сделал он это из-за денег. И его, и наши деньги находились в Выборге. Здесь были только служебные и немного личных. Пройда, а теперь я не хотела называть его по имени, решил продать англичанам секрет успеха нашего княжества, как будто имел к этому хоть какое-то отношение. Электричества он побаивался, но как гвардеец обслуживал и принимал участие в испытаниях полевой гидроэлектростанции. Вот за ее схему он и попросил миллион талеров, которые обещал король тому, кто откроет секрет выборгского княжества. Вместо миллиона получил десять лет каторги, а на меня легло пятно жены предателя и первого изгнанного из гвардии. Сам князь и княгиня прибыли в Нововыборг из-за этого. Причем прошли через льды на новом судне, которое может колоть лед и проводить за собой другие суда. Вот такой позор лег на меня. Я не знала, как посмотреть в глаза князю.

Но и он, и княгиня на меня не ругались. Прижали меня к себе и сказали:

– Бедная девочка! Это была наша ошибка, не нужно было выдавать тебя замуж за такого человека. Ты чего себя извела? Посмотри, на кого стала похожа. Вот что, милая, собирайся, и поедем домой, только заглянем еще на острова Лукаянские, где еще один город строят.

– А как же Нововыборг? Ведь еще столько дел предстоит.

– Так вернешься, мы тебя не на совсем забираем. Отдохнешь, поправишь здоровье, дочку заберешь и вернешься. Никуда без тебя и от тебя твой Нововыборг не денется.

Пройду увез рудовоз, а мы вчетвером пересели на «сто пятый» крейсер и пошли на юг. Жаль, что Машеньку не привезли, но мне сказали, что поход на ледоколе через три больших ледовых поля – это не прогулка на яхте, а серьезное испытание для всех, поэтому никого, кроме Сашки, а он на четвертом младшем курсе корпуса учится и у него практика, из детей не взяли. Судно могло застрять, его могло зажать и выбросить куда-нибудь. В общем, ни Руся, ни Маша не пришли, остались в Князево.

Когда видишь, как ломает лед в проливе «ЛК-1», становится страшно: какую силищу надо иметь, чтобы творить такое! Три рудовоза стоят под погрузкой, и князь Святослав утверждает, что отныне навигация в этом районе станет круглогодичной. Требуется еще увеличить выпуск крицы и больше грузить руды. Северный Брас д’Ор и Большой пролив ледокол вскрыл, и погрузка идет сразу на трех причалах. В этом году начнем строительство плотины через Миру, и на очереди Большой Каньон.

Так что планов множество, и как хорошо, что князь с княгиней так отреагировали на произошедшее! Но по приходе на остров Кроншлот – странное название, хотя говорят, что его дал сам князь, видимо у него с этим словом что-то связано – меня подключили к проверке дел и финансов на строительстве города Кронштадт.

Командует здесь уже капитан 2-го ранга Макаров, командир «сто пятого». Уже третий год пошел, как мы с ним знакомы. Это он доставлял нас в Нововыборг, и его крейсер охранял нас в течение двух навигаций. Высокий, с огромными кулачищами, сын мастера Матвея из Питкяранты и Князево. Я у его папы подрабатывала на лесопилке. Его зовут Андрей, и он – точная копия своего отца. Такой же белобрысый, с большими голубыми глазами, довольно длинным носом и очень крепко сложенный. За все время мы с ним ни разу не конфликтовали, его вообще трудно вывести из себя, он спокойный, как… даже затрудняюсь сказать, как что. Как скала, например.

Женщины на него вешаются. Он их постоянно меняет. Жил сначала с Моник, она вроде как у него домохозяйкой была, но хозяйкой в доме так и не стала и потом вышла замуж за мастера второго цеха на заводе. Хорошая, работящая женщина. Хотя она много старше Андрея, может быть, поэтому. А в прошлом году привез двух девчонок-француженок, и ходили такие слухи, что для утехи. Мне пришлось даже расспрашивать его об этом. Само по себе многоженство для не почитающего Христа язычника, а он был именно язычником, не возбраняется.

Девушки были взрослыми, но они были француженками, католичками и гражданскими военнопленными. И слухи могли породить целую волну неприятностей. Отношения с акадцами портить не стоило. Правда, выяснилось, что они просто живут у него, потому что делать ничего не умеют. Они не акадки, а французские дворянки, рожденные во Франции. Поэтому община акадская за них вступаться не намерена была. А во-вторых, ничего предосудительного с девочками Макаров не делал. Кормил, поил, одевал и обувал. Отдал их в школу, русскую, и на воспитание к своей домоправительнице. Она и сказала, что с девочками никто не делал ничего плохого. Мне Макаров сказал, что единственное его желание – отправить этих двух лентяек во Францию. Потом, правда, добавил, что во Франции их, кроме публичных домов, никто не ждет. Уж лучше если они кому-нибудь партию здесь составят.

Ближе к зиме одна из девиц венчалась в церкви на форту Дофин, а вторая ушла на крейсере на юг вместе с Макаровым. Я говорила с ними в Нововыборге: девочки пытались поставить себя выше всех жителей Нововыборга. Каплей Макаров весьма точно их охарактеризовал.

Санька был с родителями, но жил в матросских кубриках, так как он был на практике. Лишь иногда, в свободное время, прибегал ко мне или княгине в каюту рассказать, что делал или что видел, перехватить что-нибудь из фруктов со стола, и убегал вновь на палубу или на работы. По характеру сильно изменился, старается выглядеть и быть взрослым, но не получается еще: нет-нет, да маленький мальчик в нем проскакивает. Когда встретились, он так гордо пожал мне руку и не выказал никаких эмоций, а когда остались с ним одни, забрался на руки, обнял меня за шею, всхлипнул и сказал, что очень-очень соскучился. Я же его нянькой с рождения была.

В Кронштадте выяснилось, что Макаров продолжает жить вместе с Жанетт, но уже как с женой или наложницей. Органов ЗАГС на острове пока нет, и все считают ее женой коменданта и командира крепости. Она появилась на причале одетая в дорогую испанскую одежду, с высокой прической, которую венчала затейливая шляпка, и шелковым, испанским же зонтиком от солнца. Пара выглядела немного комично: он возвышался над ней как гора в своем строгом морском мундире. А она даже с высокой прической и каблуками, едва по плечо ему была. Худенькая, как тростинка, только грудь довольно сильно выдается, то ли подняла ее чем-то, то ли первые месяцы беременности. На лице важность написана, а когда узнала, кто прибыл на крейсере, то столько поклонов отвесила! Исполнять эти довольно сложные движения ее явно учили. Все пыталась дать бал в нашу честь, но Святослав всегда находил повод для отказа.

Мне было несколько странно, что князь пригласил их с собой на атолл Полуночной Луны, обычно они никого близко не подпускали к местам своего отдыха. Лишь на острове я поняла, что ему требовался помощник для управления малым бронекатером, ну а супругу или подружку он взял, чтобы не создавать ненужных ни мне, ни Андрею прецедентов. Я слышала еще в Нововыборге, как князь сказал Татьяне Александровне: «Смотри, какая пара! Может, их поженить?» На что она ему ответила, что один раз они такую глупость сделали и больше повторять не стоит.

– Настя – взрослая женщина, пусть решает сама.

– Ну, вообще-то, это была твоя идея… – ответил князь, и более я ничего от них про это не слышала. После знакомства поближе, когда на пустынном острове было отменено всякое чинопочитание и этикет, Жанна мне понравилась своей эмоциональностью и непосредственностью. Она очень сильно возбуждалась при виде малейшей борьбы, схватки, в ситуации неизвестности. Почти совсем необразованная, из семьи небогатых гасконских дворян, она брала именно непосредственностью и живым участием во всех начинаниях, кроме труда. Было заметно, что обычный труд и исполнение обязанностей удовольствия ей не доставляют. Тяжело вздохнув, отправлялась за водой на озеро, или несколько раз приходилось ей напоминать, что для мусора есть контейнеры. Единственное, что делала с удовольствием, это ловила рыбу, и иногда делала довольно вкусные соусы. В общем, к труду, как мы, была совершенно не приучена.

Отпуск пролетел почти мгновенно, но я хорошо отдохнула, тем более что вернулась в семью и к привычным с детства людям и вещам. Очень понравилась рыбалка на марлина. Мне повезло, и мой экземпляр был самым большим из всех, которые попались на крючок. Плюс я его полностью самостоятельно выводила и подвела к борту. Мы его отпустили, уж очень он был крупный, под тонну. Но князь сделал фотографии и обещал их прислать, потому что я отказалась идти в Выборг: я выздоровела, а дел в городе много. Со мной согласились и обещали на следующий год прийти вместе с Марией.

Вместо «сто пятого», который стал флагманом Атлантического флота, в бухте стоял паровой фрегат новейшей конструкции. Это его первое плавание, но теперь он приписан к нашему порту. Как и обещал князь, к путине подошли дополнительно бронекатера из Кронштадта, и рыболовецкий флот начал пополняться оттуда. Вместо домниц завод начал сооружать две большие домны, но на их постройку требуется более двух лет. Я же подбросила идею организовать на атоллах постоянно действующие дома отдыха для детей и рабочих завода. Зимы у нас холодные и ветреные, поэтому всем нужен такой отдых. Мне было сказано, чтобы готовила проект и начала накапливать строительные материалы и рабочую силу.

Этим и занималась, ну и, конечно, всеми остальными своими обязанностями. Тем более что у нас появилась связь и начала издаваться «Выборгская Правда». Только бумагу пришлось в Выборге закупать, мы ее не выпускаем, по экологическим и экономическим соображениям. Далеко не все компоненты для этого есть на острове. Проще обменять ее на крицу. Еще увеличили количество полей в этом году – с появлением удобрений они стали давать приличные урожаи. Речь уже идет о том, чтобы полностью отказаться от завоза продовольствия из Выборга. Дорого получается, лучше все производить самим, закупая лишь фрукты и некоторые овощи через Кронштадт или непосредственно на Сантьяго-де-Сантьяго, где у Выборга есть торговое представительство, да и вообще остров практически подчинен Выборгу, потому что попал в сильную экономическую зависимость от него. Так что поставки практически прямые.

Работы было много, и лишь вечерами иногда чувствовала одиночество. И сны, сны действовали на нервы. Но я их гнала и гнала от себя. Снился отпуск, Святослав, Санька и иногда Татьяна Александровна в виде грозной феи, которая разрушала мои мечты. После этих снов сильно потягивало внизу, поэтому я приучила себя вставать, попить водички, успокоиться и настроиться на иные мысли. Например, как встречусь с моей ненаглядной Машенькой.

Ближе к весне ледокол привел в бухту «Т-105», они привезли боеприпасы для крепости, новые рыболовецкие кочи на палубе и фрукты. Еще раз встретились с Андреем, который был чем-то недоволен, перегрузил на ледокол какой-то груз и ушел в форт Дофин. Мне он слегка улыбнулся, но сказал, что хотел бы переговорить чуть позже. На мои вопросы ответил только:

– Потом.

Вернулся он довольно быстро, и я видела, что он ушел на фрегат, видимо с проверкой. Уже вечером в мою дверь постучали: «Андрей Макаров, Анастасия Гавриловна». В руках он держал корзинку со свежими фруктами, сладостями, шоколадом и две бутылки французского вина. Оказалось, что пришел помянуть Жанну, мы же были знакомы, но на похороны и поминки меня пригласить не могли. Ее убил марлин, выскочивший из воды и пробивший ей сердце.

– Как же так, Андрей?

– Я был в море на учениях. Она была на третьем месяце, и мне в голову не могло прийти, что она потащится на рыбалку. Наш коч был закрыт, и ключ был только у меня. Так она наняла другой. В общем, вы же знаете, что она жутко заводная была. Хозяин коча говорит, что она уже дала команду выключить двигатель, потому что рыба сдалась, но когда стала вставать с кресла, то чуть поддернула рыбу, и марлин испугался и выпрыгнул из воды. И прямо в сердце.

– Когда?

– Еще в августе.

Мы разлили вино в три бокала без ножек. Один отставили в сторону. Выпили до дна, а оставшиеся капли капнули в «ее» бокал.

– У меня еще один вопрос, Анастасия Гавриловна.

– Слушаю.

– Выходите за меня замуж.

– Беда в том, Андрей, что мой брак зарегистрирован в Выборге, а по закону разводов у нас нет. Да и знакомы мы мало. Я не могу сказать, что вы мне не нравитесь, но я вас практически не знаю. Как и вы меня. Вы еще встретите себе хорошую молодую девушку и осчастливите ее.

– Это не совсем так, Анастасия Гавриловна, я вас помню, еще когда вы у отца моего работали, в Пайлаа. Да и позднее, когда острова осваивали, вы все время находились неподалеку, вот только вы замужем были, поэтому и не мог я ухаживать за вами. Мне как-то с женщинами не везет, всё они меня выбирают. То княгиня Анна – у нее ребенок от меня, но все считают, что это сын князя. То Жанетт с сестрой меня на себе женили, а сегодня мне предложили убить мужа Клодин и забрать ее с собой вместе с дочерью, которая, как она утверждает, моя. Я не хочу искать больше никого, тем более что есть вы, которую я уважаю и люблю. И у которой такая же задача, как и у меня: построить Новый Выборг – от Нововыборгских островов до Бразилии. Я – военный моряк, вы – инженер, мы с вами почти точная копия князя и княгини. А вы княгиню очень напоминаете – те же движения, одни привычки. Вы ее дочь, не по крови, а по сути.

Он продолжал говорить, и я поняла, что он говорит совершенно серьезно и искренне. У него из-за фуражки, которую он снял, чуть задрался вихор на челке, и мне захотелось его поправить. Он не отклонился, но потом взял мою руку в свои огромные ладони, очень нежно, и поцеловал мне кончики пальцев.

– Настя, – сказал он, как на острове, – выходи за меня замуж, я тебя очень люблю. И все сделаю, чтобы ты была счастлива.

– Но я же замужем! И мой муж – каторжник.

– Ничего подобного, я же был председателем трибунала. С момента вступления в силу приговора ваш брак с Пройдой аннулирован. Там есть запись о том, что все договора, купчие, соглашения и другие акты, заключенные осужденным, обращены в ноль. Брак – это зарегистрированный акт в отделе записи актов гражданского состояния.

Я смотрела на него круглыми от удивления глазами. Оказывается, я, считавшая себя неплохим юристом, невнимательно прочла приговор. Впрочем, тогда мне было не до юридических тонкостей.

– Все равно, об этом необходимо спросить разрешения у князя.

– То есть ты не говоришь мне «нет»?

– Да. Я не говорю этого. Но решать это будет Святослав. Разрешит – значит, брак состоится. Нет…

– Значит, я увезу тебя к себе без его согласия.

Я встала, собираясь его выгнать, но он обнял меня, приподнял, как пушинку, и положил на свои руки без малейшего усилия. Вот это силища! Я склонила ему голову на плечо. А он повернул ко мне лицо и целовал меня. И я ему ответила. Через некоторое время мы, задохнувшиеся от этого поцелуя, сели за стол, только он меня не отпустил, а держал на коленях, на все лады повторяя мое имя мне на ухо. Целовал мне мочки ушей, лицо и руки и был нежен, как никто не был нежен со мной за всю мою жизнь. Кроме Сашки и Машки. Я поняла, что он больше меня никуда не отпустит. Да и у самой все внизу сжалось в тугой комок, как после тех снов.

– Пойдем, я покажу тебе, где находится ванная.

Днем мы отправили шифрограмму князю с просьбой разрешить наш брак. Через три часа получили ответ без шифра: «Совет да любовь». И мы объявили о своей помолвке.