Текст книги "Родитель «дубль три»"

Взлетели сразу на северо-запад, следуем курсом 345° в сторону Шпицбергена. Через час пришло сообщение, что «Эмпайр Байрон» получил одну торпеду и экипаж оставляет судно. Тридцать одно судно осталось, а над Белым морем идет бой между самолетами, прикрывающими наш «грибочек», и «стодесятыми» «мессершмиттами», появившимися с востока. Операторы В-25G отработали отлично, четвертая эскадрилья довольна, но, вместо Ваенги, им приказали следовать в Белушью губу. Оттуда якобы ближе до точки роспуска. Ни фига не ближе! Петр на ключе передал на борт, в штаб СФ и в Москву РДО, в котором приказал следовать в Варламову губу. Точкой базирования для «грибка» станут Пумманки или Большая Волоковая губа.

Заняли эшелон 3, большинство «морских» самолетов немцев выше просто не летают. Аркадий, ведомый Алексея, забрался выше, на 6000: нам сверху видно все, ты так и знай. В 415 милях от берега обнаружили и атаковали U-boot, возле которой сидела летающая лодка ВV.138c-1. С подводной лодки на «Блом унд Фосс» были поданы шланги, и самолет заправлялся прямо в море. Голь на выдумки хитра! Гансы – умнейшие ребята, они таким образом организовали постоянную слежку за конвоем. Дешево и сердито. Гонять кругами четырехмоторник дорого, топлива не напасешься, поэтому, если погода позволяла, они высылали в район дальних трехмоторных разведчиков, с запасом топлива на 4272 километров. Винты у них флюгируются, могут летать на одном, центральном, на двух крайних или использовать все три двигателя на взлете и в бою. А топливо, еду и отдых им поставляли «дойные коровы», большие подводные лодки обеспечения. В результате «волчья стая» постоянно имела разведданные о противнике.

Петр атаковал «тандем» двумя ракетами, а Алексей очень точненько уронил одну «пятидесятку» на лодку. Выйти на связь они не успели, хотя горящее топливо в такую погоду видно далеко.

Еще 20 минут полета. На высоте 2,5 километра обнаружили «попутчиков»: восемь Хе-115 летели «развлекаться» пересекающимся курсом, строем клин. Пришлось снижаться, строить достаточно сложный маневр, с тем, чтобы оказаться ниже и сзади от торпедоносцев. Вооружены они хиленько, нижняя задняя полусфера у них не защищена. Они неповоротливы и страшно медлительны. Так как мы шли выше, то они могли нас уже обнаружить. Так и есть, тоже пошли ниже и начали поджиматься друг к другу. Включили им помехи на КВ. Расстояние до берега велико, голосовая связь уже не работает. Теперь кто быстрее окажется ниже. Атака с 2/3, снизиться они не успели. Каждый из четверки обстрелял свою цель. Три машины упали, одна горит, все сбросили торпеды и стали не интересны. Пусть уходят, боеприпасы важнее. Петр дал команду в набор и на тот курс, которым шли немцы. Они лучше знают, где находится конвой.

Внизу видим несколько шлюпок, отдали их координаты в штаб флота. Североморцы направили эсминцы «Гремящий», «Грозный», «Куйбышев» и «Сокрушительный» на помощь конвою. Им это пригодится. Есть контакт! На связи коммодор Даудинг, который быстро сыпет какую-то информацию в эфир. Есть отметки о работе двух радаров. Конвой мы нашли, но есть проблема: я понимаю, что говорит коммодор, могу передать это Петру, а он по-английски ни бельмеса. Медленно проговариваю слова для Петра:

– Коммодор Даудинг. Зыс ыз рашн пайлот. Ю а анде ауэ протекшн. Зэ рашнз шипс гоин фо хелпс. Эссембле конвой, плиз. Ду нот гоу ту Новая Земля.

Слева Петр обнаружил вертикальный столб дыма, и рядом с ним несколько шлюпок и «семерку» – немецкую подводную лодку. Разворот, и атака. Надо сказать, что немцы за воздухом не следили, все самолеты они считали немецкими. Заходившую на них пару они приветствовали выстрелом из ракетницы с тремя зелеными ракетами. Две ракеты сорвались с левого крыла самолета Петра. Под удар попадали и шлюпки англо-американских моряков, тем не менее отпустить просто так ПЛ он не мог. Подрыв, и через пару секунд заговорили четыре пушки Владимирова. Немцев снесло с боевых постов, бронебойные снаряды прошлись точно по рубке. Но толку от этого не слишком много. 23 мм не слишком впечатляющий калибр. Но это задержало лодку на поверхности, и уже Алексей нанес окончательный удар одной бомбой.

Встали на круг, выпустив щиток, обошли и пересчитали суда. Часть из них шла противолодочным зигзагом, часть шпарила напрямую и пыталась открыть огонь по истребителям. Пришлось рисковать и показывать красные звезды каждому судну, стрелять ракетницей поперек курса, приказывая следовать к месту сбора. Аркадий атаковал еще одну лодку на перископной глубине. Наконец зазвякал СПО-3, ДРЛО подлетел на дистанцию обнаружения и передал координаты смены. За ней идет дальний разведчик Ил-4Т, который пойдет севернее искать «беглецов», четырех судов и двух кораблей мы так и не обнаружили. Подошло звено Аксенова, совершили еще один облет конвоя, уже восьмеркой, выслушали пожелание доброго пути и скорейшего возвращения, и легли на обратный курс.

«Митчелл» находился в квадрате Ы37-38, примерно в 300 милях от берега и на таком же расстоянии от конвоя. К сожалению, через пять часов он будет вынужден отойти домой. Так что маловато выделено самолетов и людей. Полет занимает четыре часа двадцать пять минут, перерыв между вылетами придется удлинять, но он все равно слишком короткий, чтобы отдохнуть. Второе звено получит смену через 1 час 25 минут. Придется брать людей из других эскадрилий, а технике работать на износ. Дальних истребителей всего 18 штук. Пока возвращались, Петр подготовил радиограмму в Москву и передал ее. Чтобы обеспечить безопасную проводку конвоя, сил и средств недостаточно. И хоть разорвись. Угораздило же англичанам забраться к самой кромке ледяного поля. Начали спускаться южнее, но это – время!

Еще до посадки стало известно, что самолеты дивизии нанесли удар по аэродрому в Тромсё. Через полтора часа «арочки» сели на свои аэродромы и начали заправляться. Предстоял удар по Банаку. Проверяем результаты бомбардировки, и у причалов в Гимле видим «флот открытого моря» со снятой маскировкой. Идет погрузка чего-то там на линкор «Тирпиц», стоящий у причала. Совершенно охреневшие звоним в Полярный. Англичане конвой бросили, а линкор гавани не покидал. 18-й разведполк СФ поднял два «спитфайра PR». Беван говорит, что вчера там был английский разведчик, и у причалов никого не было. В штабах полный переполох, такое впечатление, что все забыли о конвое. А у Петра – приказ довести его до Архангельска. Поэтому на предложение всеми имеющимися силами навалиться на врага, он вытащил шифровку Сталина и показал ее Кузнецову.

– Без линкора мы переживем, а вот без грузов в трюмах этих транспортов на юге будет скверно. В порту мы его ничем не достанем. Его на выходе ловить нужно. Так что выполняем задачу, поставленную Ставкой, а не влажные мечты адмирала Бевана.

Чертиком из-под земли появился генерал Петрухин, у него есть 35-й МТАП, который сформирован весной и сидит под Архангельском: 18 Ил-4Т. Участия в боевых действиях полк еще не принимал. Чем он собрался «брать Казань» – непонятно. А звездочку на грудь всем хочется! Самому Петру этот момент совершенно неинтересен: нечем ему бить по линкору. Самолетов у него много, но ни одного, который может поднять бомбу более чем в полторы тонны величиной, и нет Т-18, точки подвески, чтобы подвесить торпеды.

Вся эта истерия длилась довольно долго: желающих атаковать голой жопой линкор «Тирпиц» было гораздо больше, чем линкоров на плаву во всех флотах мира. 99 процентов из них собирались послать туда самолеты и сразу делать операцию по расширению груди под местной анестезией орально или энтерально, посредством спирта. Запыхавшись посылать и направлять желающих, Петр уединился в комнате отдыха, у него через час был назначен вылет в район конвоя. Осторожный стук в дверь.

– Кто там еще? Сказано же: отдыхаю.

– Командир, это я, полковник Куркин.

– Вас разместили? – он только прилетел с шестью инструкторами из Моздока.

– Да, но есть вопрос.

– Минуту! – не мог Петр ему отказать, он никогда не по делу его не беспокоил. Нацепил брюки, набросил китель и открыл дверь. Александр Андреевич доложился о прибытии, сел после приглашения. Достал из планшета карту.

– Командир, ты меня, одного, вот сюда довести сможешь? На одиннадцати тыщах. – Палец показывал точку в полутора километрах от причала в Гимле. Это район в Тромсё.

– Ну, да, а чё?

– Понимаш, Петь, у каждого броненосца есть своя ахиллесова пята. Точнее – труба. Больше мы ничего предложить никому не можем. Пойду один, вы доведете, ни стрелки, ни штурман не нужны. Как только пойду вниз, вы спуститесь и немного заберёте огонь на себя. Но низко не спускайтесь, мешать будете, да и риск велик. Ну, чё? Готовим машины? Оформишь как разведку.

Александр Андреевич выглядел абсолютно спокойным. Я понимал, что это – авантюра. Но Петр смотрел на него совсем другими глазами. Короче, чуток подумав, он почесал подбородок и сказал:

– Готовьте машину. Сходим в Тромсё, на разведку.

– Есть! – козырнул старый вояка и выскользнул из комнаты отдыха.

Петр свой вылет отдал в 1-ю эскадрилью, а сам, со второй, начал готовиться на вылет. Идет 19 машин: 16 ГГ-3срв, две ГС-5 и одна «арочка». Так как об этом вылете просили все, то все решили, что Петр «сломался».

– По машинам, к запуску!

Полковник Куркин подвесил только 750 килограммов бомб в центральный отсек, три по 250, полный внутренний люк. Все остальные машины взяли полный комплект «елочек», по 28 С-3К на подвеске. Восьмерка впереди, восьмерка сзади, а пара «ГС» выше. Так как Ар-2 облегчена до предела, то идет свободно на 11 300. Радиомолчание, две РЛС «Фрейя» уже раздолбаны командиром 13-го полка. Довольно высокая, но редкая, облачность. Немецких машин в воздухе нет, страна непуганых идиотов. Сразу после вылета мы легли на курс 270, так что идем бомбить финнов, и это их головная боль. Машин с такой высотностью у фиников нет, нас оставляют в покое, так иногда летают англичане. Через Швецию. Мы не можем: нейтралы! В Каутокейно работает привод, обратный нашему в Варламовой губе. Так что удобно! Над Каутокейно доворачиваем вправо, надо просмотреть Квенанген-фьорд и прилегающие окрестности. Там доворот в пролив Коксун, он ведет из Тромсё в Альта-фьорд. Все чисто. Самая широкая часть Тромсё-фьорда, где сходятся вместе три пролива: Грёт, Ван и Рут Сунны. Нам вдоль Грётсунна. У Квалсунна – доворот влево, на боевом! Зенитки надрываются, Петр и Тарас выше всех, но у немцев есть и 128-мм, так что тем, кто внизу, совсем несладко! Маневрируют. Подходим к точке. Вдруг перед носом «арочки», чуть ниже, вспухают три мощных черных разрыва. Она задирает нос, видно, что винты еле вращаются, хвост совсем опустился. И она вошла в обратный прямой штопор! Так бывает, когда летчик убит и конвульсивно взял все на себя: и штурвал, и РУД. Блин!!! А так все замечательно шло! Но перед этим Александр Андреевич сказал по радио:

– Я – вниз! – А он просил на земле отвлечь от него зенитки.

Петр дал команду на разворот и в атаку. Выпустил щиток, крутнулся и послал 14 ракет без самоликвидатора в сторону линкора. Остальные повторили его маневр и дали ракеты по различным целям в проливе, в основном по артбатареям, как уславливались на земле. Вывод на 10 800, чтобы не влезать в эту кашу из взрывов. Андреич кружится в обратном штопоре и падает. Жалко! Замечательный мужик был, и так не повезло! Земля тебе пухом!

Тут из-под хвоста «арочки» выскакивает какое-то черное облако или шлейф. Еще раз подбили? Но ее хвост уходит наверх, вращение прекратилось, и она в пике! Шлейф отлетает в сторону, самолет явно управляется, и выходит из пике на высоте, которую не определить, у самой воды.

– Попал! Тринадцать, я попал, снимай!

Он обманул всех! И нас, и зенитчиков Геринга и Редера. И попал прямо в трубу всеми тремя бомбами.

Головная восьмерка по команде ведущего с переворотом ушла вниз, выручать Андреича. Они разделились, звено пошло за Ар-2, а второе звено атаковало четверку из «Айсмеера». Они – не местные, они из Тронхейма. С истребителями в этом году у «Айсмейера» туго! Большая часть перелетела на юг: в Псков-Южный и в Пори, это в Финляндии. Там наивысшая точка приложения сил. Здесь вполне справлялись ребята из Киркинеса и Петсамо. Это – глубочайший тыл, куда ни русские, ни англичане не залетают. Но нет, наведались в гости! Горючка у «мессеров» на исходе, местный аэродром в труху разбит пять часов назад и заминирован. Ближайшая площадка в Анденесе, в 115 километрах на запад-юго-запад. Их послали барражировать над городом, по старинке, так как с утра проклятые русские вывели из строя локаторы в Лаксельве и в Банаке. Бомбит – одна пара с огромной высоты. И сейчас над городом крутится такая, поэтому «Фрейя унд Вюрцбург» выключены, а локатор «Тирпица» работать прекратил после попадания в него бомб. Желания связываться на невыгодных условиях с русскими у всей четверки не было. Одинокий бомбардировщик уже не представлял из себя лакомый кусочек, и шварм отвернул с пикированием в сторону Анденеса. «Большие крысы» преследовать его не пошли. Встали в набор и начали отход на восток. Свою задачу они выполнили. Над Тромсё ходила только пара Петра, которая зафиксировала три взрыва и пожар на линкоре.

Петр еще в воздухе отдал РДО в Москву, поэтому ко времени прилета оттуда пришло поздравление Куркину в связи с присвоением ему звания Героя Советского Союза. Но синяков у Куркина было! Глаза кровью налились, под глазами «очки», весь в крови перемазался, но хохочет:

– Похоронили меня? Фиг вам! Я еще на твоей свадьбе, Петя, буду отплясывать.

Как он смог выдержать длительную «отрицаловку» и сознание не потерять? Ведь словом не обмолвился, каким образом будет атаковать «Тирпица».

– Чтоб никто лишнего не болтанул по радио. Ведь сбить одиночный самолет немцам как два пальца об асфальт.

На соседнем аэродроме Ваенга-3 село две эскадрильи англичан на новеньких «ланкастерах». Муха не сидела! Против Гитлера они начали применяться только с марта этого года. Опять зовут к ВЧ, там в Москве англичане атакуют Ставку своими предложениями. Отбрыкиваемся, мотивируем тем, что необходимо проверить выучку и слетанность. Под это дело вытащили англичан на совместную операцию. Пользуясь абсолютным превосходством в воздухе, мы организовали аэрофотосъемку с малых высот южного побережья Мотовского залива. Одновременно пеленговали все частоты, так как у наших радиосвязь практически отсутствовала, а немцы вовсю ей пользовались. Было обнаружено большое количество ЗНКП немцев, причем даже на территории, которая считалась формально нашей! Немецкий НП существовал даже на мысу Поганьнаволок. Две разведгруппы работали на Сетьнаволоке. Ближайшая немецкая радиостанция работала в 17 километрах от штаба флота. Головко скривил такую рожу, дескать, быть того не может! И это он мне! Я ж бывал на этих НП. Немцы считали, и не без основания, что контролируют весь южный берег Мотовской губы по 69°20′0.0''N. На лето они сняли часть постов, день кончится и опять вернутся. Пришлось-таки привлекать разведку СФ и 14-й армии, и «чистить» «нашу часть побережья».

Мы, после завершения проводки судов PQ-17 в Архангельск, 9 июля получили задание отработать по частям 6-й горно-егерской дивизии в основании Мотовского залива между губами Западная Лица и Титовая. Первый вылет был организован на аэродром в Луостари, где перепахали все, что могли, благо что нам подвезли уже «заводских» ракет С-3К, поэтому работали в достаточно комфортных условиях. Второй совершили на десять ключевых мостов, через которые снабжался этот участок обороны. Шесть на Титовке, два моста на Западной Лице, два на озере Поссемявр. К налету на саму Титовку привлекли и англичан. Каждый из них загрузил по 10 тонн «пятисотфунтовок». Они, конечно, избыточны против пехоты, но по складам работают неплохо. Еще одному массированному налету мы подвергли ОП-317, расположенный между озерами Руф и Финн, конечный пункт проложенной немцами дороги на полуострове. Рядом располагался командный пункт 6-й горно-стрелковой «Альпшпиц», расположенный на другом берегу Финнозера. Пока идет полярный день и вылеты можно делать в любое время. Погода – миллион на миллион, и егерям очень несладко приходится под нашими бомбами. Но сил на этом участке у наших совсем немного, в основном это ополчение: снятые с кораблей моряки, сведенные в морские стрелковые бригады, и местные призывники. Благодаря нашим усилиям, они выбили немцев с правого берега Западной Лицы, у немцев там был плацдарм с 41-го года, с которого они просочились по всему побережью Мотки-губы. Фронт предпринял несколько попыток потеснить немцев на других участках, но сил у 14-й армии не хватило. Англичане несколько раз слетали на Тромсё, но кроме многочисленных пробоин они оттуда ничего не привезли. Одно попадание, и то – сомнительное. Немцы установили стационарную дымогенераторную установку. Они перетащили линкор в Гаммельгарден, это военно-морская база напротив Тромсё.

Потерь англичане не понесли, но из 36 машин только двенадцать смогли после этих налетов вылететь обратно в Англию. Остальные остались в СССР и впоследствии, после ремонта, были переданы в АДД.

Адмирал Беван сказал, что конвой PQ-18 отправится из Рейкьявика после 20 июля. В составе конвоя впервые будет находиться конвойный авианосец «Эвенджер».

Из Москвы сообщили, что в течение июля 78-й истребительный полк ВВС СФ получит 12 ГС-5, 13-й ГвОРАП должен провести обучение их летчиков, и, собственно, мы с минуты на минуту ждали приказа на вылет обратно, ведь дело свое мы сделали: суда провели, операцию «Ход конем» сорвали, порядком проредили 5-й гешвадер, ликвидировали немецкие аэродромы на Новой Земле и в горле Белого моря. Но я напрасно надеялся, что мы сумели не показать англичанам и американцам самолет ДРЛО. В составе экипажей судов и кораблей PQ-17 и обратного QP-13 нашлись «специалисты», которые успели снять на пленку и нарисовать странный самолет с «грибом», который сопровождало не менее эскадрильи самолетов. В общем, Сталина приперли к стенке, к нему прилетел Черчилль, и не 12 августа с извинениями, что второй фронт в Европе открыт в этом году не будет, а 15 июля, меньше чем через неделю после окончания проводки конвоя. 29 судов дошло до острова Мудьюг, два вернулись в Рейкьявик. Два судна были потоплены до роспуска конвоя, и еще два в первые часы после роспуска. Потоплено 8 субмарин 11-й флотилии немцев, сбито 47 самолетов противника над морем, поврежден линкор «Тирпиц». Первый лорд Роял Флита однозначно связал воедино эти факты и заявил, что русские использовали какое-то новое оружие, позволившее им провести блестящую операцию. «И я такую жу хачу!» Дескать, договор, объединенные нации, никаких секретов друг от друга, а то, что там где-то ядрён-батон клепается, так про то нам неведомо. Петр, понятное дело, про него абсолютно ничего не знал. Я ему об этом сказать, как вы понимаете, не мог. В общем, 14 июля его отозвали в Москву. Предстояло награждение непричастных и наказание невиновных.

Так как стало известно, британская нота содержит выражение: не менее эскадрильи прикрытия, то сразу же был вычислен день, когда «союзники» видели машину – 05.07.42 года. А Юрчевский, командир первого экипажа, вспомнил, что во время взлета и посадки в Андозере, на рейде у острова Кий стояло несколько судов и кораблей Беломорской флотилии. И на четырех причалах в Онеге, в Поньге и в Легашевской шла погрузка-выгрузка судов. Особый отдел дивизии тут же припомнил ему, что курс он изменил самостоятельно. Так-то оно, конечно, так, но причины у него были достаточно веские.

Уже в Москве выяснилось (фотографии англичане для убедительности передали именно в Москве), что одна фотография сделана в Талагах, на новом аэродроме для тяжелых самолетов под Архангельском. 6 июля там садились на дозаправку сопровождавшие второй борт истребители. Этот самолет мы получили прямо с 84-го завода. Перегоняли его заводчане. Еще одно фото: заход на аэродром Пумманки. Снимок сделан через зенитный перископ. Это английские «морские волки» постарались. Снимок сделан 8 или 9 июля. То есть еще 5-го числа, убедившись, что «ужаса» не получилось и конвой находится под эффективной охраной, и мы не защищаемся, а нападаем, и что мы в курсе, что приказ на роспуск конвоя был отдан преждевременно, англичане начали искать оправдание своим неудачам и ошибкам. И задействовали весь арсенал разведывательных средств. Лучше бы они его использовали на территории Норвегии. Хотя, честно говоря, нам требовалось задействовать дальние истребители раньше, еще в период перехода предыдущего конвоя PQ-16. Но пока гром не грянет – мужик не перекрестится. Усиление бомбежек Мурманска напрямую связано с приходом туда конвоя. Отбить массированную атаку немцев авиация Северного флота и 14-й армии не смогли. Порт и город Мурманск серьезно пострадали во время майских бомбардировок. Конвой следовало вести в Архангельск, но понадеялись на ПВО города. Административная инерция оказалась очень велика. В мае «все» выполняли жесткое поручение Сталина: создать две дивизии резерва Ставки. С большим трудом и огрехами – создали, к концу июня. Основное внимание уделялось Южному направлению, северный участок фронта особо не контролировался и действовал по старым планам. Усиление противника профукали, а наглый приход PQ-16 прямо в Мурманск спровоцировал Николауса фон Фалькенхорста отдать приказ уничтожить Мурманск и его порт. Ведь по переданным английской стороной немцам данным, русские и англичане готовили десант в Норвегию. Группу Петрухина требовалось разместить в Мурманске до 30 мая, до прихода туда конвоя. Её начали перебрасывать туда, когда город уже горел, и Борис Сафонов погиб над этим конвоем, а город защищали устаревшие «харрикейны», «киттихауки» и «ишачки». Первоначально в группе было всего два истребительных полка: 13-й и 225-й. Первый в течение двух дней стал из бомбардировочного истребительным, боевого опыта не имел, второй имел ЛаГГи и ГГ-3с тбилисского завода. Воевала группа под Ленинградом, в Мурманск была переброшена за три дня до перелета туда 13-го ГвОРАП, второго июля. На разведвылетах 13-й ИАП СФ потерял четыре машины, но обнаружить конвой PQ-17 у острова Медвежий не смог. Англичане его координат не давали. И только тогда Жаворонков и Кузнецов обратились к Сталину.

Всех посадили на Центральном, затем до самого вечера 14.07.42 года все писали отчеты и объяснительные в ГШФ. В 20.00 в Георгиевском зале состоялось награждение участников операции: Куркин, Пехов, Олейник и Юрчевский получили ГСС, у Олейника это третья звезда, Пехов получил вторую. Петр, это стало уже традицией, наград не получил, и вообще не участвовал в этом действе. Продолжал писать отчет генерал-майору береговой службы Петрову, начальнику 3-го Управления Наркомата ВМФ. О нем «вспомнили» только к часу ночи, и Петров лично отвез «преступника» в Кремль. Первым в кабинет Сталина вызвали именно Петрова. Пробыл он там недолго. Затем пригласили пройти Петра. Сталин был не один, присутствовало много людей, большую часть из которых Петр не знал. Мои знания этого круга были особо не нужны. Жаворонков присутствовал, и на доске, которую он перевернул, находились схемы, нарисованные Петром в середине дня. В них были отражены важнейшие моменты проведенных операций. Схемы были кем-то увеличены до размеров листа ватмана. Петр отчитался по трем из них. Сталин буквально несколько минут только слушал его доклад, затем сказал, что этого достаточно, и что вызвали Петра совершенно по другой причине.

– Операции проведены на высоком уровне, что стало характерным для вашей дивизии Резерва Ставки. Вы оправдываете оказанное вам доверие, генерал. Нас интересует другой вопрос: англичане настоятельно просят передать в их распоряжение самолеты, подобные вашему B-25R и ГС-5. Мы считаем, что обмен должен быть равноценным. Как вы считаете, какие требования мы можем выставить английской стороне за передачу этих машин им?

– Не передавать, ни за какие коврижки.

– Такой ответ их не устраивает, грозятся перекрыть поставки по ленд-лизу.

– Их, как и наших немецких товарищей-камерадов, интересуют не самолеты. Их интересуют лампы, приемопередатчики, вычислители, усилители, фильтры, резонаторы и волноводы. А самолеты мы используем стандартные В-25G, которые нам поставляются по ленд-лизу. Фюзеляж ГС-5 изготовлен из дельта-древесины, в нем интересны только приборы и сверхфорсированный М-84. Предлагаю валить все на меня, дескать, все вручную и несерийно, на вооружение не принято, штучное и опытное производство. Самим мало. У нас еще не во всех воздушных армиях есть эти машины. Нам ничего нового и свежего не продают. Так что, снятие сикрет лист, открытие второго фронта именно в Европе, и тысяча тяжелых бомбардировщиков не хуже, чем «Ланкастер». Не стоит повторять ошибки 1860 года.

– Вы про освобождение крестьян?

– Частично, про указ заселять северные земли жителями финского удела. Вот и стала Печенга Петсамо. Сами сглупили.

– Не сами, царь! Народ об этом не уведомили.

– Пусть так, но факт остается фактом: древняя русская Печенга носит название Петсамо.

Сталин недовольно пошевелил усами, собираясь что-то сказать, затем передумал и обратил свое внимание на форму Петра.

– На сегодня, генерал, вы свободны. Приведите себя в порядок! Завтра быть на Центральном для встречи союзников. Передайте это и остальным вашим товарищам. Зайдите в общий отдел немедленно, они в курсе, что делать.

– Есть!

Ну, не наказали, и то хлеб, а пряники будут раздавать позже. Никакой вины за собой сам Петр не чувствовал, воевать понарошку не привык, вот и «спалился». Предстоял «бой с тенью», с противником, который прикидывается другом.

Начальник общего отдела, он же секретарь Сталина, сидел за стенкой. Напротив него сидел второй секретарь этого отдела, который ждал Петра. Как они так быстро передают информацию – осталось загадкой. Секретарь Сталина попросил расписаться за получение и передал Петру новые орденские книжки и две коробочки.

– Наградной отдел уже закрыт, завтра этим заниматься у вас не будет времени. Так что, поздравляю! – он протянул руку Петру. – Сейчас Борис Ефимович проводит вас к нашим портным и отвезет вас в гостиницу. Самолет с премьер-министром будет в Москве в 13.30. Вот ваш пропуск, а это ваше место в строю.

Он передал небольшой конверт.

– Еще раз поздравляю, отдыхайте, завтра будет трудный день. До свидания.

– До свидания.

– Егоров, Борис Ефимович. Следуйте за мной, товарищ генерал, – протянул руку помощник Поскребышева, после рукопожатия быстро пошел на выход через вторую дверь в кабинет.

В этих переходах можно легко было запутаться. Сплошные лестницы и двери, редкие часовые, ковровые дорожки привели Петра в какой-то кабинет в подвале Большого дворца. Там его обмерили, спросили размер обуви, пересчитали ордена, чтобы обметать дырочки для них. После этого Борис Ефимович вывел его под арку, в стороне от главного входа. Сели в одну из пяти машин, стоящих на площадке. Через несколько минут были в гостинице «Метрополь». Отдельный номер! Душ, жаль, что чемоданчик остался на аэродроме, поэтому голышом в чистую хрустящую постель и СПАТЬ!

Разбудили Петра звонком по телефону в 10.00. Привезли новый мундир, парадный. Петр сходил, позавтракал, перевесил ордена, еще раз принял душ и переоделся в новое нижнее белье, которое привезли вместе с мундиром. Еще один звонок, предупредили, что за ним выехала машина. Он спустился в холл. Неожиданно там внизу оказалась целая толпа журналюг, каких-то женщин с цветами, часть из которых были явно от «союзников». Защелкали фотоаппараты, замигали вспышки, со всех сторон поздравления, поцелуи незнакомых дам. Это испытание и называется «медные трубы». С некоторым трудом он протиснулся к дверям, там его ждал водитель автомобиля, лейтенант ГБ в парадной форме. «Виллис» с военными номерами доставил его на Центральный аэродром, где он быстро нашел своих. Их тоже переодели. Ребята очень жалели, что он не вернулся вчера на обмытие наград, на что Пехов сразу прореагировал:

– Зато есть повод сделать это еще раз сегодня!

Смех остальных подтвердил его предложение. Затем объявили построение. Командовал здесь генерал-полковник Василевский, заместитель начальника Генерального Штаба. Он обошел фронт строя, придирчиво осматривая всех и вся. Сделал несколько замечаний. Прибыли Молотов и маршал Ворошилов. Мне было очень странно, почему именно он. Маршал еще раз обошел строй, проверил, так сказать, лично. Затем в небе появился «Освободитель». Кого от кого может освободить бомбардировщик? Освобождает он только от жизни. Длиннокрылая машина легко коснулась земли, реверс не включала, остановили крайние двигатели сразу после приземления, над кабиной летчиков появилась фигура человека, вылезшего из люка стрелка. Поскрипели тормозами и остановились, где указано. Двигатели остановлены. Тишина. Под фюзеляжем появилась чья-то нога, потом вторая, и, кряхтя от напряжения, из-под машины вылез толстый и неуклюжий человек в военной форме. Это и был Черчилль. Прозвучала команда «Смирно», оркестр изобразил гимн Англии: «Боже, храни короля». Начальник почетного караула отдал рапорт несколько запыхавшемуся пожилому человеку, суетливо надевавшему фуражку. Подошли Молотов и Ворошилов, пожали немного растерявшемуся пожилому человеку руку. Протопал почетный караул с «токаревками» в руках. Премьер прошел мимо строя почетного караула, внимательно присматриваясь к лицам красноармейцев. Затем перешел к строю встречающих. Похоже, что Интеллидженс Сервис предоставила ему полную информацию о тех, кто позволил себе немного опустить лорда Дадли Паунда. Он остановился именно напротив летчиков 13-й авиадивизии Резерва Ставки. Внимательно рассмотрел каждого, но протянул руку только Александру Андреевичу.

– Это вы повредили «Тирпиц»?

– Так точно.

Черчилль подал знак рукой, к нему подошел его секретарь, стоявший чуть сзади, и передал ему орден с полосатой фиолетовой колодкой, напоминающей матрас. Хотел повесить ее выше всех наград, но «дядя Саша» решительно указал ему другое место, ниже всех его орденов. «Боров» немного посопел, но пристегнул крестик туда, куда указали. Позже выяснилось, что такими орденами наградили всех участников налета на «Тирпиц». Вручать их прилетал в Мурманск посол Криппс. Но на аэродроме был награжден только полковник Куркин. К тому же его DFC имел на планке «розу Ланкастера», отметку о двойном награждении. Остальных летчиков лорд Черчилль рукопожатием не удостоил. С Петром он познакомился позже, в Большом Кремлевском дворце.