Текст книги "Родитель «дубль три»"

– То есть вы не в курсе того, что полгода назад было принято постановление о возобновлении производства ваших машин. Вы читали это постановление?

– У нас режимное предприятие, товарищ Сталин. Тюрьма. Я, правда, не заключенный, и имею свободный выход в конце рабочего дня, который практически никогда не заканчивается. Так что ночую там же, как все, на нарах.

Сталин не нашелся, что ответить Архангельскому. Он обратился к Шахурину с этим вопросом. Тот отвел разговор в сторону, дескать, ЦКБ-29 в состав авиапрома не входит. Что касается их наработок, то по плану предусмотрен серийный выпуск самолета «103В» с двигателями м-82ф, так как моторы АМ-37 не выпускаются.

– При условии того, что самолеты «ГГ» и «ГС» используют именно этот двигатель, а его производит самый большой завод в Молотове, то думаю, что это будет оптимальным решением.

Петр, как всегда, ну, не сидится человеку на жопе ровно, поднял руку и влез в спор старших.

– Что вы хотите сказать?

– У меня вопрос к товарищу Архангельскому: вы эти две машины знаете?

– Да, конечно.

– Какая из этих машин является пикирующим бомбардировщиком? И сколько километров в час теряется из-за установки м-82ф вместо АМ?

– Около сотни, как пикирующий бомбардировщик ближе всего именно «У» модификация, из трех имеющихся. Но двигателей для него нет.

– Есть на него двигатель, – громко заявил кто-то из зала.

– Слушаю, товарищ Микулин! – сказал Сталин.

– АМ-39 прошел заводские и государственные испытания, в зависимости от форсажа может выдать 1800 и 2130 лошадиных сил. Но мне говорят, что для него нет самолета.

– Это тот, о котором мне писал товарищ Флисский?

– Писал! И еще писать будет. Он у нас штатный «писатель». Делать бы еще что-нибудь умел. Я ведь хорошо понимаю, почему возник этот вопрос. Вот если бы 13-й ГвОРАП летал на яковлевских машинах, тогда – другой разговор… А тут – незадача… Насколько я помню, они ведь сами эту машину сделали.

– Именно так, товарищ Микулин. Сделали ее в Ейском училище самостоятельно, для нужд армии и флота, – ответил Сталин. – А уже позже к этому подключился товарищ Гудков. Так вот, товарищи, требуется в кратчайшие сроки восстановить 13-ю гвардейскую смешанную дивизию в составе шести полков: четырех истребительных и двух бомбардировочных. Срок – две недели. Предусмотреть создание подобных дивизий для развертывания воздушной армии Резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Немедленно развернуть серийное производство самолетов «103У» и «103В» минимум на трех заводах. Обеспечить восполнение потерь в бомбардировочных полках дивизии на базе Казанского завода. Сворачивать производство самолетов Пе-2 на нем, сосредоточиться на новых машинах и выпуске Пе-8. Я ведь правильно вас понял, товарищ Микулин, что для Пе-8 АМ-39 вполне подходит?

– Абсолютно правильно, товарищ Сталин.

– Поручить товарищу Архангельскому возобновить производство самолетов Ар-2 на Казанском авиазаводе, а также заводах № 84-т, 116 и 126. Будете производить их до тех пор, пока не поступят в войска новые «103-и». Вам понятно?

– Понял, товарищ Сталин.

– Теперь по истребителям: сворачивать производство самолетов типа «Як», товарищу Горбунову обеспечить передачу на все эти заводы технологического оборудования и техкарт для производства самолетов ГГ-3с. Исключение – завод № 1. Там, и на заводе 153, начинать производство самолетов товарища Поликарпова, с перспективой выпуска того самолета, о котором вы мне втроем сегодня говорили. Ковровскому пулеметному заводу согласовать потребные объемы выпуска авиационных пушек БС-23. Что еще, генерал? – спросил Сталин у вновь поднявшегося Петра.

– Радиооборудование и приборы, они у нас сильно отличаются от того, что использовали на «Яках».

– Товарищ Шахурин! Возьмите на карандаш, и в течение этой недели вопрос должен быть закрыт. Вы что-то хотели сказать, товарищ Горбунов?

– У меня дефицит копировальной техники, конструкторов и чертежников.

– Загрузите этой работой бюро товарища Лавочкина. Теперь что касается 18-го завода, и остальных, на которых развернуто строительство самолетов Ил-2. Выпуск одноместных самолетов этой марки немедленно прекратить, продолжать выпуск запасных частей и комплектующих к имеющимся машинам. Товарищ Ильюшин получил отдельное задание на создание нового штурмовика с измененной конфигурацией, по рекомендациям фронтовых летчиков. Если машина через месяц не полетит, то будем снимать их с производства, а 18-й завод привлечем к выпуску Ар-2, который там ранее выпускался, и новых «103у», именно «У» модификации, конструкции Путилова. Ну и, товарищ Хруничев: жду от наркомата скорректированный план выпуска самолетов и оборудования, также в течение недели. На этом всё, товарищи производственники. Остальные вопросы вас не касаются.

Пока промышленники выходили, один генерал спросил у другого:

– А нас-то на фига сюда на разборки между промышленниками притащили, своих дел что ли нет? Что за 13-я дивизия? Не слыхал о такой. И почему ее потеря вызвала такую реакцию «самого»?

– Да помолчи ты, Тимофей, беду накличешь, сейчас за нас возьмутся.

– Возьмусь, возьмусь, товарищ Курочкин! – тут же подтвердил Верховный, у которого слух был достаточно острым, чтобы в шуме выходящих из зала людей услышать и увидеть недоумение многих военачальников, когда они услышали, что промышленников громят и перетасовывают из-за того, что «одна дивизия куда-то делась». Большинство из присутствующих в ангаре теряли значительно больше.

Когда «промышленники» вышли, Сталин продолжил совещание.

– Мы собрали здесь в основном командующих фронтами и начальников ВВС фронтов. Меня тут упрекнули, что опыт войны с Финляндией не был полностью проанализирован и не использован для обучения высшего командного состава РККА и РККФ. Я просмотрел вопросы, поднимавшиеся на совещаниях в 1940 году, доклады командующих армиями, начальника артиллерии РККА и начальника войск связи, и с удивлением обнаружил, что «да», действительно, вопрос о создании ПВО участка фронта разрабатывался именно в 1939 году, генералы Штерн, Воронов, Найденов, Андреев неоднократно докладывали и писали о новом способе управления авиацией в современном бою. Принималось шесть постановлений о совершенствовании этого метода построения ПВО. Товарищи генералы, кто из вас помнит о методах Ночных?

Три генерала подняли руки: генерал-полковник Воронов, генерал-лейтенант Найденов и генерал-майор авиации Андреев. Остальные недоуменно переглядывались между собой.

– Что вы помните, товарищ Воронов?

– Один из изобретателей новейших радиоламп и конструкторов РЛС «РИФ» и «Наяда», командир отдельного звена лейтенант Ночных на участке 8-й армии генерала Штерна путем одновременной засечки траектории крупнокалиберного снаряда, методом интерполяции, вычислял координаты батарей противника и мог наносить по ним артиллерийские и авиационные удары. К сожалению, он погиб в конце декабря 1939 года. Но его метод используется на Ленинградском фронте артиллерией фронта и флота.

– У него в отдельном звене был целый командный пункт с новейшими, в основном разработанными им самим, средствами связи, позволявшими ему контролировать воздушную и артиллерийскую обстановку на участке фронта шириной в 250–300 километров. Были малогабаритные, вот такого размера, радиостанции, обеспечивающие связь между подразделениями. Он же применил новейший способ фоторазведки участка фронта со съемкой на малой высоте. Мы докладывали об этом, и его данные использовались при разгроме финнов на Заладожском участке фронта и в Северной Карелии, в полосах наступления 7-й, 8-й и 9-й армий. Мы докладывали об этом вместе с генералом Штерном, но гибель самого изобретателя не позволила развить эти наработки, – подтвердил слова начарта начальник войск связи.

– Лейтенант Ночных не погиб, вон он сидит, – сказал генерал-майор Андреев. – В госпиталь он попал без сознания, записали его в госпитале по фамилии отца, она у него на «маузере» выгравирована. В сводках его опубликовали как погибшего. Запросы о его переводе в Москву из управления ПВО и войск связи поступали, мы на них ответили. Сам он появился спустя три месяца и продолжил службу в училище. Вновь отличился перед самой войной на учениях ПВО, генерал Штерн прислал на него вызов, но Штерна самого сняли с должности, поэтому до августа прошлого года он продолжал служить в 6-й разведывательной учебной эскадрилье командиром звена истребителей-разведчиков, пока его не задействовали для разведки участка фронта на Днепре. После этого маршал Буденный приказал сформировать 13-ю ОРАЭ ЧФ, в которой и были созданы самолеты ЛаГГ-3м. От этой эскадрильи ведет свою историю 13-я гвардейская смешанная авиадивизия, лучшие летчики-инструкторы училища были направлены в нее. Мое училище продолжает курировать это соединение, туда направляются лучшие курсанты, там же проходят стажировку наши инструкторы. «Методы Ночных» опробованы и оформлены как наставления и временные положения, утверждены мною. Они касаются, в первую очередь, системы связи соединения, системы управления и комплектации. Изучаются отдельным курсом радионавигации и боевого управления, в училище создана учебная эскадрилья по подготовке специалистов – штурманов наведения, товарищ Сталин. Этот опыт не потерян, мы в состоянии взять на себя и переучивание старшего и высшего командного состава ВВС армии и флота. Я, как начальник училища, с 1938 года поддерживаю эти наработки, оставил их разработчика в училище инструктором, неоднократно поощрял его за эти работы, добился направления на Финский фронт отдельного звена для проведения войсковых испытаний новых методов создания участка ПВО фронта. Инструктор нашего училища подполковник Куркин, один из основоположников бомбардировочных ударов с пикирования, обучил 13-й и 131-й гвардейские пикирующие бомбардировочные авиаполки соединения этому способу БШУ. Специально направлял его в командировку. Так что все это родилось в Ейском ВМАУЛ ВМФ имени товарища Сталина.

Это был «звездный час» генерал-майора Андреева, его детище снесло золотое яичко, и все, что он сказал – было правдой или почти правдой.

Сталин взглянул на Петра, тот встал и твердо сказал, что училище и генерал Андреев лично всегда оказывали и помощь, и выделяли финансы для обеспечения затратной части создания новой системы управления. Сталин черкнул себе что-то в блокнот. Он ведь ищет место, где развернуть обучение тех, кто сидит в этом ангаре. Пусть это будет родное училище.

– Так вот, товарищи авиаторы и командующие фронтами, с анархией в области применения авиации давно пора заканчивать! Действия этого подразделения позволили отвести от Киева и не потерять три армии, они остановили танки Гудериана под Черниговом, не дали удержать немцам южный берег Ладоги и тем самым блокировать и захватить Ленинград, с их помощью удалось вывести большую часть войск из Вяземского котла, выбить немцев из Крыма и большей части Донбасса. Ставка Верховного Главнокомандующего приказывает приступить к созданию воздушных армий на базе ВВС фронтов, и трех воздушных армий резерва на базе ВВС тыловых военных округов. КП воздушных армий укомплектовать средствами связи и обнаружения по образцу 13-й гвардейской смешанной авиадивизии. Всем командующим ВВС фронтов и начальникам связи пройти курсы повышения квалификации либо непосредственно в 13-й ГСАД, либо в Ейском Центре переучивания высшего командного состава. Генерал Андреев!

– Я!

– Где вы сможете принять слушателей?

– В Ахтубинске и в Моздоке, товарищ Сталин.

– Хорошо. Местом дислокации 13-й ГСАД пока является Ростов-на-Дону, запрашивайте командующего направлением маршала Буденного и уточняйте. Что касается комплектации частей воздушных армий, то Ставкой переданы типовые штатные расписания в распоряжение командующего ВВС товарища Новикова. Особое внимание обратить на средства связи и обнаружения, командирам и начальникам связи полков и соединений пройти курсы повышения квалификации, которые должны быть развернуты в каждой армии. Обучить всех в трех точках невозможно. Наиболее отличившихся направлять на обучение и стажировку в части 13-й ГСАД на полковом и эскадрильном уровне.

Ближайшей задачей ВВС страны является переход на новую систему управления в бою. Начальнику Учебных заведений генералу Иванову немедленно создать во всех летных училищах учебные подразделения для подготовки штурманов наведения, ввести курсы радионавигации и управления боем в теоретическую и практическую часть подготовки летчиков. Это же касается всех ЗАПов. Финансовому управлению ВВС пересмотреть штатные расписания и выделить средства для приобретения необходимой техники, ЗиПа и комплектующих к ней. И последнее: вся эта работа должна проводиться без ущерба для боеготовности частей и соединений.

– Разрешите, товарищ Сталин! – встал Петр.

– Говорите.

– Требуется в приказе Ставки отметить необходимость обеспечить охрану и оборону подразделений управления и средств связи, чтобы не получилось, как в Крыму.

– Это – верное замечание. Товарищи, противник охотится за нашими станциями радиообнаружения. Применяет наземную разведку. Особую ценность для гитлеровцев представляют электронные лампы для РЛС. Дивизионные и полковые РЛС должны быть обеспечены соответствующей охраной. Теперь вопрос к вам, генерал: какой самолет наиболее отвечает требованиям для создания ДээРЛэО?

– Американский «Митчелл» B-25 серии G или Н, для ВМС США, причем с двойным управлением. Именно охотник за лодками. У него нет бомболюка и нет застекленного кокпита. Самая большая дальность: 3800 миль или 7000 километров.

– Нам поставляются?

– Эта серия – нет, но в сикрет лист его нет. Поставки возможны.

– На этом все, товарищи. Жду докладов об исполнении, – заключил Сталин.

Позади Петра опять забурчал тот же генерал:

– Что за фигня? Чему мы должны учиться у пацана, только что от сиськи оторвавшегося? Три года после училища!

– Воевать, Тимофей, воевать. Так, как он воюет, не умеем воевать ни мы, ни немцы, – хлопнул его по плечу генерал Горюнов. – Я вот тоже поленился в 39-м к нему слетать, плюс обиделся, что командарм ему, пацану, целую эскадрилью «чаек» отдал в прикрытие его аэродрома. Чуть ли не половину моей авиации. Пришлось учиться в Крыму.

– Что там еще? – послышался голос Сталина.

Горюнов и ляпнул:

– Да тут Тимофей Федорович сомневается: чему он может научиться у мальчишки.

– Это опять Куцевалов, что ли? – переспросил Сталин. – Товарищ Новиков! Я просил разобраться: почему не удалось сорвать воздушный мост немцев в Демянск? Вы разобрались?

– Так точно, товарищ Сталин! Все документы отправлены в Ставку.

– Так почему же тогда товарищ Куцевалов по-прежнему командует авиацией Северо-Западного фронта? Это ваша недоработка, товарищ Новиков. – Будущий генералиссимус терпеть не мог, когда его приказы обсуждаются.

Сталину-то чё? Он сел в машину и уехал! А отдуваться пришлось мне и Петру. Двадцать разъяренных генералов атаковало вначале Новикова. Тот в отказ, дескать, я тут ни сном, ни духом, для меня это все, как и для вас, внове. Те к Жаворонкову и Горюнову. А Петр в обнимашки с Алексеем и Тимуром играется, нет, чтобы свалить отсюда подальше. Тимур прилетел вместе с «тихоокеанцами», которых отобрал Петр на ТОФе. Кроме того, прибыло двенадцать летчиков из 100-й ОРАЭ и десять человек из 101-й. Они, по умолчанию, входили в 31-й ИАП, он формировался на их базе. Девять человек, из одиннадцати отобранных, было из 13-й ОРАЭ ТОФ, которой командовал Тимур Бердымухамедов. Как старший по званию, он сопровождал всю группу, отправленную на фронт, но сам отбора не проходил, и летел чисто по случаю своего законного отпуска, который решил провести в Ейске, сказал, что жениться собирается на молодой казачке оттуда. Надо докладываться Жаворонкову, а тот с генералами застрял, и уже полчаса о чем-то там говорит. Послали самого молодого, дескать, не может ли уделить внимание «великий джинн» маленькой группе летчиков будущей дивизии? Толпа генералов направилась к прибывшим. Быстренько построились, подравнялись, равнение на середину! Обратились вначале к старшему по званию генерал-лейтенанту Новикову, их всего трое на все ВВС осталось, сегодня одного из них сняли с должности и запросили добро обратиться к генерал-майору Жаворонкову. Доложили, что его приказ выполняется: прибыл заместитель командира дивизии подполковник Звягин и первая партия «дальневосточников» 31-го ИАП ВМФ, на замену 402-го ИАП ВВС РККА. Всего 33 человека и с ними «дядька Черномор»: майор Бердымухамедов, которого смело можно ставить командиром этого полка.

– Это точно?

– Абсолютно! Был моим ведомым в 1939-м. С сорокового года командует 13-й ОРАЭ ТОФ на ЛаГГах. Ему и поручить формирование полка, так как сейчас прибыла только половина. Готовые машины уже есть. Военприемка их приняла.

– Постой-постой! Так получается, что мы сегодня можем доложить «самому», что две эскадрильи у 13-й дивизии восстановлены? Так получается?

– Нет механиков, операторов наведения, радистов, локаторов, БАО и батальона охраны.

– Локаторы, положим, есть. Не прямо здесь, но есть. А с остальным, Александр Александрович, помогите!

– Только при одном условии: с меня трясут данные по центральному и южному участку фронта. А немцы там озверели, сбивают все. Требуются данные от Вязьмы до Мариуполя.

– Ну, че, Василич, возьмешься? – переспросил Жаворонков.

– РЛС на всех участках, и два аэродрома подскока: Воронеж и Краматорская. Три или четыре локаторные станции, топливо, присадки или американский бензин для тридцати двух машин. Тогда – берусь. Эти летчики все мне знакомы.

– Вот что, сам не пойдешь, Звягин справится. А то мне мужские принадлежности открутят. Ты – комдив, на тебе все формирование. Сутки на подготовку и облет новой техники, и вперед! А вы уж с техниками и остальным не подведите, товарищ Новиков. Я своему так и доложу, что совместная операция.

– Докладывай! Именно как совместная.

Остальные генералы примолкли. Некоторые из них понимали, что две эскадрильи отправляют прямо к черту в зубы, а остальные – догадывались об этом, так как Звягину пообещали вторую звезду за эти данные.

Вчетвером отошли от группы офицеров и генералов, кстати, младшего командного состава среди прилетевших не было, то есть заканчивали все «бурсу» одновременно или раньше Петра. Вошли в штаб 746-го авиаполка дальнего действия. Там Петр и Звягин перенесли на карту линию фронта. Вылет назначили с аэродрома со смешным названием «Кукуреки». Кстати, этот аэродром, в Стаханово, носил «официальное» название «Кратово», по названию ближайшей станции, так как основным способом ориентирования в ВВС Красной Армии был полет над железными дорогами. Вылет из Кукуреки, и вдоль линии фронта до Курска, точнее – Щигров, там отворот и посадка в Воронеже-Б. Дозаправка, смена кассет в АФАрах, возвращение к Курску и через Белгород на Чугуев. Затем по Северскому Донцу до Балаклеи, собственно это и есть Харьковский выступ, к Изюму и Славянску. Там посадка в Краматорской, еще одна смена кассет, и заключительный этап ведет вокруг Сталино через Волноваху к морю, посадка в Ростове-на-Дону. И все бы ничего, вот только немцы создали здесь VII авиационную область, куда понапихали до отвала самолетов: более 1080 штук. Справа и слева еще две такие области. Там машин поменьше, но в сумме более 1200. Правда, и на вооружении ВВС армий свежие машины появились, хотя в количественном отношении это были крохи, остатки некогда мощнейших ВВС мира. Заводы сумели выпустить около 1600 Лагг-3м и ГГ-3с, их выпускают по 13–14 машин в сутки, за это же время, четыре месяца 1942 года выпущено 2260 Як-1 и Як-7а. То есть задел был, небольшой, но был. Однако превзойти показатели Германии за этот же период еще не удалось. Они сумели восстановить подорванное в боях зимы «здоровье люфтваффе». Звягин сразу после перелета начал гонять новичков на слетанность в группе, а Петр занялся местами установки РЛС, лично принимая настройки как по курсу, так и по высоте по общим целям. Не без путаницы, но удалось немного настроить работу локаторов и опробовать связь по маршруту. Ночью стало известно, что пленка доставлена в точки «подскока». Несмотря на запрет Жаворонкова, он решил лично принять участие в разведке, и не для того, чтобы прицепить лишнюю звезду на грудь. Просто у остальных было маловато боевого опыта, и требовалось прикрыть их сверху. Верхнее прикрытие составили всего четыре самолета: Петр и Тимур, и Алексей с Рукавишниковым, комэском 100-й ОАИЭ. Тот некогда дрался на Хасане и на Халхин-Голе. Так что хоть что-то, но есть.

Вылет Петра чуть было не сорвал прилет 42-го ИАП из Знаменки, но с полком прибыл полковник Романенко, бывший командир 13-го ИАП на Балтике и 61-й авиабригады, с которым сложились отличные отношения еще во время боев под Ленинградом. Он насиделся в резерве командиров дивизий, закончил несколько курсов, в том числе при училище в Ахтубинске, поэтому согласился «сопроводить» личный состав «сахалинцев», в надежде, что сумеет зацепиться за какую-нибудь должность в формируемой дивизии. А там – как масть ляжет. Петр поставил его и.о. зам по боевой, и поручил заняться проверкой вновь прибывших по летной и штурманской подготовкам, включая ночь и СПУ. Этих летчиков он не знал, брать их на вылет просто не решился, хотя в сопроводительных документах у всех больше 300 часов на ЛаГГах. Через некоторое время участь Романенко была решена, и, хотя была вакансия командира, вновь формируемого, 18-го ИАП, его утвердили заместителем командира дивизии, с «легким скрипом», но проскочило, курсы помогли. Было заметно, что Жаворонков и Кузнецов стремятся опередить ВВС и направляют в ускоренном порядке личный состав именно авиаполков ВМФ. Пока из ВВС Дальнего Востока прибыло только два человека. Всю эту «сборную солянку» еще предстояло обучить тем приемам боя, которые использовала дивизия. А «главные учителя» пока находятся за решеткой: в фильтрационном лагере в Суздале в крепости Спасо-Преображенского или Ефимьева монастыря. В Улово, на запасной посадочной площадке 2-го ЗАП ВМФ, стоят их новые самолеты. Техники полка живут в том же монастыре, но даже охрана вовнутрь не заходит! Предосторожности такие, что мама-не-горюй! Шутить с чумой никто не собирается. Хотя она коснулась в полку всего трех человек: одного моториста и двух прибористов, один из которых был кислородчиком. К нему за спиртом приходили заразившиеся из зенитно-артиллерийского полка. Зенитчиков чума выкосила изрядно. Эти подробности Петр знал еще до вылета, на обратном пути решил «заскочить» в Суздаль. А пока: «От винта!», и «Всем! Взлет!».

Первый участок прошли практически без осложнений. Встретились со «старыми знакомыми»: летчиками 27-й эскадры. Они особо на рожон не лезли, выполнять задачу не мешали. После посадки в Воронеже полк вернулся к Щиграм и повернул налево. Тут немцы себя с головой и выдали: на подходах к Прохоровке начались непрерывные атаки. У Щебекино, после того как начали подходить к концу боеприпасы у прикрывающей группы, пришлось отвернуть и идти в Бутурлиновку. И там ждать, когда подвезут боеприпасы 23 мм, и прилетят 13-й и 131-й ПБАПы. Доложились в Москву по ВЧ. Маршал Шапошников приказал штаб дивизии (которого еще практически не было) переместить в Бутурлиновку, все боеспособные полки расположить на аэродромах в Дивногорье-Копанище, в Алексеевке, Валуйках, Россоши и в Подгорном. Заканчивать формирование там, все снабжение перевести на Борисоглебск – Бутурлиновку. Готовность – к 5 мая 1942 года. Взаимодействовать с 7-й ударной группой и с формируемой 2-й воздушной армией генерала Красовского.

– Мне нужен 13-й ГвОРАП.

– Они в карантине.

– Они в Суздале, в монастыре. А Суздаль – город. Здесь есть монастырь в Дивногорье, товарищ маршал, плюс нет города, так что режим карантина не нарушим. Ведь их кто-то обслуживает в монастыре?

– Второй санитарно-эпидемиологический отряд.

– Вот они и выполнят роль БАО, кроме аэродромных работ, так что режим карантина не нарушим.

– А если собьют?

– Мы в основном за линией фронта действуем.

– А при чем здесь за или до?

– Так ведь как у греков Феодосию забрали? Умерших от чумы через стену перебрасывали.

– Ты так не шути!

– А если серьезно, то с момента заражений прошло одиннадцать дней, никто в полку не заболел. Чума имеет всего три дня скрытого периода. Бессмысленный карантин получается.

– Врачи говорят, что до полутора месяцев. Ну, вот что. Немедленно не обещаю, завтра у них заканчивается три дня после острова, если заболевших не будет, то перебросим их в Дивногорье, но в карантин.

– Через Улово, товарищ маршал, пусть машины и техников с собой заберут, там все готово.

– Хорошо, через Улово. Когда проведете разведку у Харькова?

– Из Москвы вылетели испытатели на ГС-5рв. Попробуем ими, и на большой высоте. Через полчаса сядут, опробуем машины, все настроим и к вечеру повторим вылет.

– Это крайне важно! Ускорьте формирование дивизии.

– Мне бы Коростылева, хотя бы временно.

– Кто такой?

– Бывший мой начштаба, сейчас на Ленфронте. Денис Степанович, был подполковником в 41-м, Героя за Ленинград получил.

– Есть такой на Волховском направлении, генерал-майор Коростылев. Он, правда, на 14-ю армию запланирован, но ее формирование начнется позже. Я подумаю над этим вопросом. Жду сведений по Харькову, не прощаюсь.

То есть, хочешь или не хочешь, а сегодня требуется добыть эти сведения. Начгенштаба не может, не имеет права, с ходу менять утвержденные операции, полагаясь только на косвенные признаки ухудшения ситуации на каком-либо участке. Ему требуются точные данные. Попробуем!

На посадку заходит звено ГС-5. Их сделано всего пять штук, как положено. Один экземпляр – не наш, он принадлежит ЦАГИ. Остальные прилетели сюда. Мы тут покумекали и решили реализовать «принцип Лого» на этих машинах. Дело было в крыле: в плане оно имело прямую законцовку, в которой существовало три отверстия, внутри имелось два замка, всего четыре, работающих от одного пиропатрона. С его помощью можно было отстрелить высотные накладки, которые, во-первых, удлиняли крыло на целых полтора метра каждое, и, чтобы уменьшить продольный изгиб и нагрузку на замки и шкворни, туда заливалось топливо для высотных полетов, которое расходовалось последним. Этим уменьшалось поперечное «V». Если требовалось отстрелить законцовку, и имелось свободное место в танках, то его «выдавливали» из законцовок в основные танки. Самолет из «танкера» превращался в истребитель и мог вести маневренный бой. Высотность, понятное дело, после этого падала. Крыло имело ламинарный профиль, полностью симметричный. Предкрылков или отклоняемого носка оно не имело, были щитки, которые заметно сокращали время виража. Вот эти четыре машины и перегнали в Бутурлиновку. Понаехала тьма сотрудников Гудкова, НИИ ВВС и ЛИИ ГВФ. Все хотели зафиксировать. Дело было в том, что заводские испытания накладки не проходили. Они отстреливались только на земле, и грозили серьезными авариями в случае неотделения от крыла или несинхронного отделения в воздухе. Честно говоря, все планировалось провести так, чтобы отстреливать законцовки не пришлось. Было не до того, а выполнить задание не получалось, иначе придется вступить в открытый бой с численно превосходящим противником. Как только «нарисовалась» такая ситуация, Петр подал сигнал отхода и наплевал на задание. Драться на высоте 2,3 километра со сворой «мессеров» не улыбалось ни в какую. Новые машины имели метровый «кодак» в четвертом отсеке фюзеляжа, сразу после 11-го шпангоута. Было бы просто, если бы в Дивногорье сейчас присутствовал 13-й ГвОРАП, но приходилось выбирать летчиков из имеющихся. Пересматривая летные книжки, Петр обратил внимание на трех человек, которые имели опыт съемок японских позиций на Сахалине и в Приморье. Ведущим второй пары пойдет Тимур. Двое ведомых – это капитан Архангельский и майор Белов. Один – из 13-й ОРАЭ, второй из 101-й ОИАЭ. Третий – молоденький лейтенант из Ейска Елисей Мамонтов. Вот его Петр помнил: был у него в звене курсантом, подавал большие надежды, да прокололся на… ну как бы это сказать помягче… В общем, девки на нем висли, пришли и заложили начПО, что все трое ждут девятимесячную неожиданность от курсанта Мамонтова. Смеху было! Словами не передать, в итоге – село Великая Кема на два года стало его домом родным. Там он тоже постарался, морду ему местные набили, после этого женился на местной и имеет двойняшек: мальчика и девочку. Великая Кема – это строго на широте Вакканая, напротив пролива Лаперуза. Эти самолеты сопровождали пароходы с ленд-лизом от пролива до Находки. Лейтенанта он получил за эти вылеты. Выпускался – младшим сержантом. Петр выбрал его: он еще в училище увлекался стрельбой по конусу и давал очень неплохие результаты. Вторым ведомым стал капитан Архангельский. Сирота, фамилию в детдоме дали по месту поимки. За спиной у капитана Школа имени Достоевского, город Ленинград, Лермонтовский проспект, дом 1 «А», знаменитая «Республика ШКИД», Ейское училище он закончил в 37-м по полному курсу, был ведомым у Тимура, своего однокурсника и друга. Тимур выбрал его. Отстреляли по одному разу законцовки и пошли. Кабины у всех герметичные, а немцы в «гиблую Россию» направляли G-2, которые так высоко не поднимались. Звено пересекло линию фронта у Курска, где было немного поспокойнее, сделало семь заходов над Харьковом и окрестностями, и село в Бутурлиновке. Полк на свободной охоте «настрелял» 26 немцев, гонявшихся на «ГээСками». На следующий день, перед вылетом произвели «очистку неба». Вылетели восьмеркой ГС-3срв. Вдруг навстречу попадается одиночный «мессер-109G-2». Ну, казалось бы, беги, дурашка, ты – влип! «Месс» внаглую заходит поперек курса и делает одиночный выстрел из пушки, дескать, вызываю на бой.

– Елисей, оттянись, твоя задача: не дать ему развернуться до меня. Атака!

Елисей тормознул, выпустив щиток, и пошел следом в 400 метрах за Петром, немец грамотно уклонился от обстрела, хотя Петр попал, а немец – нет, на лобовой, боевой разворот ему пресек длинной очередью Елисей, тот на вираж, причем левый. Петр успел перевернуться и правым нисходящим виражом атаковал немца. У того встал двигатель, но он управлялся и начал планировать за речку, Северский Донец, то есть через линию фронта, к Огурцово. Петр не поленился, развернулся и одиночным выстрелом из пушки вырвал у «мессера» полкрыла. Летчик выпрыгнул. Провели еще несколько боев и вернулись. Немца взяли наши пехотинцы. Оказался командир эскадрильи 52-го гешвадера Герман Граф. В январе 1942-го имел 42 победы, к маю этого же года нарисовал себе еще сорок пять. Где взял? У нас столько авиации на юге не было.