Текст книги "Родитель «дубль три»"

– Нам, правда, скоро вылетать, но привезите его, пусть расскажет моим ребятам, где он 87 самолетов сбил. Особо интересует период с января по конец апреля.

Привезли, говорит, что не врет, сбил 87 самолетов, в том числе шесть «больших крыс» в Крыму. Что у них – самые лучшие самолеты, самые лучшие летчики, и победа предопределена.

– Ну, вот что, сынок. Во время боев за Крым мы не потеряли ни одной машины и ни одного летчика, а «большие крысы» были только у нас, 13-го полка. У вас, конечно, самые лучшие самолеты, самые лучшие летчики, самые лучшие в мире танки и лучшие танкисты. Ваши пехотинцы – лучшие в мире, а вашим генералам вообще цены нет! И подпись под актом капитуляции у вас будет красивее всех. Но это будет акт капитуляции Германии. И твоя Марта или Клара будет раздвигать ноги за буханку хлеба или банку тушенки. Или спать с негром. А у тебя будут русские или чернокожие дети. Причем ты, лично, это все увидишь. Вернешься из лагеря и будешь качать черномазого бэби. Запомни мои слова, и никогда не ври. Ты впервые принял участие в бою с «большими крысами», иначе бы не полез на четыре пушки в лоб. Ты-то промахнулся, а я – попал.

– Я вызывал на поединок, по-рыцарски, а вы его приняли, но «прихватили» с собой ведомого.

– А ты – «рыцарь», что ли? По-моему, ты – слесарь-сантехник второго разряда, мойщик унитазов. Поэтому не звезди, ты увидел, что нас – восемь, и тебе деваться было некуда. И все время лез на высоту, дескать, у русских все машины невысотные. Ведомый по тебе не стрелял, он просто отсек тебе возможность пойти наверх на боевой разворот, чисто, чтобы время на идиота не терять. Не помогут вам ни новые движки, ни чистота расы. Твоему «густаву» четырех снарядов хватило для полноты ощущений. Что ты можешь с одной пушечкой против четырех? Иди, и благодари бога, что я не стал тебя добивать до взрыва.

Наши зимние победы практически никак не отразились на воинском духе вермахта и люфтваффе, тем более что допущенные нашим командованием ошибки позволили вновь поднять его на недосягаемую высоту. При внимательном просмотре летной книжки Графа выяснилось, что он принимал участие в налете на Каранкут, и пять из шести ГГ-3с записаны за один вылет 24 апреля, после того, как полк и зенитчиков оттуда вывезли и там никто не охранял стоянки. Налет отражали летчики 25-й дивизии, которые успели к шапочному разбору: ударили по отходящим немцам, сбив одну или две машины на отходе от цели. То есть немцам пишут в книжку любой самолет, где бы они его ни уничтожили, на земле или в воздухе. В принципе резонно, плюс, видимо для поднятия духа, вожжи зимой отпустили, так как количество побед резко возросло. Что очень странно, так как наступление РККА не поддерживалось с воздуха. Тупо не было самолетов. Промышленность эвакуировалась и на новых местах пыталась начать выпуск новых машин. Из 180 предприятий, входивших в отрасль авиастроения до войны, 55 были ликвидированы или законсервированы. Основными поставщиками фронтовой авиации оставались всего четыре завода – № 21 в Горьком, № 153 в Новосибирске, № 126 в Комсомольске-на-Амуре и № 292 в Саратове. Выпуск самолетов падал до отметки 600 машин месяц в декабре прошлого года. Сейчас, об этом говорил Сталин у себя на даче, выпуск машин достиг довоенного уровня, к июню будет достигнуто 150 процентов довоенного выпуска. Одно плохо: катастрофически падает качество выпускаемой продукции, и самое печальное, что падает качество, и без того невысокое, у двигателей. Почему и был так остро поставлен вопрос о переходе на выпуск «потребной техники», с тем, чтобы снизить вал и повысить качество. Петр уже приложил к этому кое-какие усилия: удалось наладить выпуск в Ленинграде и в Москве (с помощью Гудкова) и пермских (молотовских) моторостроителей выпуск втулок цилиндров для М-82фнтк. Несколько машин, поступивших в декабре 1941-го, имели новые двигатели с непосредственным впрыском топлива, более мощные, чем серийные. Часть из них была собрана до войны, и у них был модернизирован только впрыск. А часть была собрана из деталей военного выпуска. Несколько таких двигателей вышло из строя, не отработав положенных часов. Образовались наклепы на стенках цилиндров, моторы начинали дымить после 50 часов работы. Петру пришлось тогда писать в Молотов, и от них приехал инженер Владимир Толмачев и зам главного Павел Соловьев. С ними удалось договориться, а в Ленинграде и в Москве найти «чудо-литейщиков», которые занялись производством цилиндров мотора с параболическими внутренними стенками. Этим устранялась возникающая конусность цилиндров. При нагреве они становились идеально цилиндрическими. Цилиндры получили название «гвардейские» из-за знака, который наносили, чтобы не перепутать при сборке, что этот цилиндр идет для 13-го полка. Гудкову пришлось взять на себя и доработку двигателей для «ГС» и «ГГ-эталон». К сожалению, массовый выпуск таких цилиндров еще не начат. В результате «скрещения ежа и ужа» получился «М-84фнтк» со взлетной мощностью 2100 сил и с высотностью 12 300 метров. Серии этих моторов еще не было. Пока их делают, что называется, «под заказ», но интерес Сталина к этой разработке уже известен, так что есть надежда, что работы продвинутся. Тем более что Поликарпов предложил новый осевой свободный нагнетатель.

Пока первые «ГС» имеют двигатель в 1850 сил, у них ламинарное крыло, нет ни отклоняемого носка крыла, ни автоматических предкрылков. Крыло имеет наплыв в районе центроплана и ярко выраженную стреловидность с двумя разными углами. Угол стреловидности имеют и рули глубины. Из всех машин с двигателем М-82 эта машина имеет наименьший лоб и отсутствуют выступы на корпусе отсека вооружений, так как вместо БС-23 стоит пушка ВС-23 Владимирова, выброс гильзы у которой не вбок, а вперед-вниз. Патроны она использует такие же, как БС, затворная коробка у нее круглая, и есть возможность устанавливать ее под любым углом. Самолет Петру понравился, о чем он и сообщил Гудкову. «Экземпляр № 2», на котором летал Петр, имеет 2100 сил, ниже опущенные стволы пушек (смещены на 50 мм к оси двигателя). Запорожский моторный завод подготовил к выпуску двигатель М-90, главный конструктор – Туманский. Этот 18-цилиндровый двигатель был готов еще в прошлом году, но его тормозили со страшной силой, из-за «группы Яковлева». Выход такого мощного мотора ставил крест на усилиях Яковлева сместить «короля истребителей». «Яки» проигрывали «мессершмитту» и «фокке-вульфу» на всех этапах войны, с 41-го по 45-й год. Наши моторостроители не смогли поднять мощность «Hispano-Suiza 12Ybrs» выше 1210 сил. Из нее выжали все, что могли, так как оригинал имел следующие характеристики: V-образный 12-цилиндровый Hispano-Suiza 12Ybrs со взлетной мощностью 860 л. с., весивший всего 470 килограммов. М-105 ПФ весил 570 килограммов. М-90 имел больший лоб, 1296 мм, против 1260 мм у М-82, и большую мощность, особенно номинальную. Туманский мог еще увеличить мощность, запаса прочности вполне хватало. Он бросил, наконец, свои эксперименты с центральным, как у первых «фокке-вульфов», забором воздуха охлаждения, правда, подобрал «правильный» диаметр входного отверстия, в отличие от Курта Танка. В принципе, появление ГГ-3с в самый пиковый момент схватки с гитлеровцами, когда единственный авиаполк сумел переломить ход нескольких ключевых сражений первого этапа войны, показал Сталину глубину введения его в заблуждение новым составом НКАП. Что было на уме у этих деятелей – не совсем понятно, но, имея готовый к боям И-180 и полностью разработанный И-185, наш Наркомат авиапрома предпочел их «не заметить». Когда все колебалось на грани катастрофы, продолжали чинить препоны и вставлять палки в колеса показавшей себя в боях технике. Пузырь или нарыв лопнул 27 апреля на совещании в Стаханове, но «они» еще вернутся из ссылок и из небытия. Они умеют мимикрировать, маскироваться под окружающую действительность, говорить правильные слова и прятать очень глубоко свою суть и сущность. Петр и я перли напролом, не обращая внимания на мелкую шушеру, облепившую подходы к власти, дескать, правда свой путь пробьет. Но это был «их дом», поэтому они любыми способами пытались защитить свои хлебные места, даже подставляя под удар миллионы других людей. Они и теперь пишут гневные messages, дескать, вы позорите наших дедов, которые ценой своей жизни защитили «нашу Россию». Вашу – никто бы так не защищал. Флаг у Победы – красный, а у предателей памяти – власовский. И что он делает во главе Парада Победы – мне лично непонятно.

Однако подходило 5 мая, дивизия еще не была собрана, единственное, что успели сделать полностью, это разместить средства связи и обнаружения на участке фронта шириной 700 километров от Сталино на юге до Думиничей на севере. Смогли переместить и развернуть два полка «арочек», укомплектовали три полка: 13-й ГвОРАП проходит карантин в Дивногорье, 31-й ИАП ВМФ – проводит тренировочные полеты на слетанность в группе, 42-й полк ВМФ на формировании в Стаханово, командовать им будет майор Константин Груздев, летчик-испытатель и знаменитый пилотажник, бывший командир 402-го полка. Четыре машины ГС-5 продолжают проводить высотную разведку этого участка фронта и дразнить немцев, выдергивая у них наиболее подготовленных летчиков для боев с 13-м полком, который облетывает «новые» машины. Они хуже «старых», их приходится доводить по отделке и лакировке. Много возни с приводами рулей управления: тянутся и «люфтят». Но получили 50 новых двигателей, все с нагнетателем и «фирменными» гильзами. В полк пока никого не пускают, только по радио с ними связываемся. Полк вместо Звягина принял Олейник. Комиссар, пардон, замполит полка подполковник Пролыгин получил, наконец, допуск к управлению самолетом, рука восстановилась. Четвертый полк – 18-й ИАП ВМФ, имел смешанный состав вооружения, на ЛаГГах летало только две эскадрильи, причем командный состав самого полка летал на Як-1. Его передача в дивизию затягивалась по непонятной причине. Насколько я понимаю, его командиры решили срочно переучиться на ЛаГГ, поэтому оттягивали передислокацию. Но это на руку Гудкову, у которого слишком много работ по доводке машин в Кратово. Двух недель еще не прошло, и 5 мая – это промежуточный этап.

Несмотря на вскрытие нами наличия в тылу у немцев войск 6-й армии, наступление на Белгород и Харьков никто не отменил. Через Воронеж перебрасываются дополнительные силы для Юго-Западного фронта. 5 мая его вызвали в Миллерово на совещание командующих двух направлений. Майский, праздничный, приказ Сталина был сформулирован так, как будто победа в войне уже состоялась, от войск требовали вытеснить противника за пределы СССР. Наступление намечалось на всех фронтах сразу, как зимой. Свои сомнения по этому поводу Петр высказал маршалу Буденному, еще до начала совещания. Он передал тому все снимки, которые удалось сделать за эту неделю.

– Ты лучше скажи, почему до моря не дошел. Не в упрек, понимаю, что неспроста, хочется знать, в чем загвоздка.

– У немцев в Харькове локатор, причем частоты две: 150 и 10,2 сантиметра. Им удается создать локальное количественное превосходство, поэтому необходимо начинать воздушную операцию уже сейчас, до начала войсковой, а у меня большая часть людей еще не обстреляна. Летчики они – хорошие, а воздушных бойцов из них еще предстоит сделать. 13-й полк из карантина не выпускают. Они летают, но столько ограничений, что не забалуешь. Срочно требуется начать операции против немецких аэродромов. Не случайно они столько авиации сюда натащили.

– Звягину передай: пусть начинает, а самого тебя в Москву вызывают, срочно. Завтра прилетают заказанные тобой Б-25. Что с четвертым полком? Где он?

– Две эскадрильи получают самолеты в Кратово, где остальные – не знаю. Запросил ВВС ТОФ, ответа не было.

– Тереби.

– Семен Михайлович, я тут получил приказ № 130, от первого мая, мы что – возвращаемся обратно на круги своя? Нет у нас возможности наступать на всех фронтах.

– На совещании не ляпни. Не знаю, кто его готовил, времени поговорить с «самим» не было, так несколькими словами по ВЧ перебросились. Вот что, рассмотри вопрос: чем можешь помочь на направлении Лозовая – Днепропетровск, Лозовая – Ахтырка и Волноваха – Верхний Токмак? Я небольшой сюрприз для немца подготовил, – улыбнулся маршал и поправил свои усы. Он сумел восстановить мосты на ДЖД (Донецкой железной дороге), накопить подвижной состав и посадил в него три кавкорпуса и 24-й танковый корпус. Все это «богатство» было его резервом, и он мог быстро перебросить его в любое место на Донбассе за счет развитой железнодорожной сети. Все они формировались весной в районе Ворошиловграда. В корпусе в основном были танки Т-70, частично укомплектованные орудием 80-К, образца 1941 года, с длиной ствола 66,7 калибра, конструкции Логинова, морским универсальным орудием, вместо 20-К, образца 1932/38 года, с длиной ствола 46 калибров. Ими готовились оснащать подводные лодки и торговые суда СССР в качестве зениток. Несколько сотен стволов опытных пушек нашлись на заводе № 8 имени Калинина под Москвой в ОКБ-29. Вся модернизация танковой пушки сводилась к выкручиванию ствола и накручиванию нового, и на противовес добавлялся свинцовый грузик, равный по весу разнице в весе стволов. Менялся шток полуавтоматики и заменялась серьга в ручном приводе затвора. Мотовилихинский завод уже производил еще более длинное орудие М-42, оно принято на вооружение, развернуто серийное производство, но для полевых противотанковых орудий. До танковых еще руки не дошли. Тем более что работы велись инициативным порядком в «закрытом» ОКБ-172, эвакуированном из-под Москвы. Вел их конструктор Цирюльников, осужденный по 58-й. Буденный пожаловался, что «старые» боеприпасы не всегда открывают затвор в автоматическом режиме, но даже ими немецкие модернизированные танки и самоходки пробиваются и в лоб, и в борт. Так что почти успели. Сменить стволы «сорокапяткам» грозятся к середине лета. Продержаться бы!

– Что касается совещания: ты там особо не высовывайся, пусть говорят, что хотят. Тебя придали мне, и это я тебя расположил в центре, потому что считаю, что именно там находится слабое звено: Черевиченко и Тимошенко между собой никогда не договорятся и будут срать друг другу до последнего. Я их обоих слишком хорошо знаю. Сеня-то ляпнул Сталину, что Киев удержит, меня решил подсидеть. Ну, подсидел, меня на Резервный перекинули, да все руки повязали. А штаб Западного с потрохами Сеня сам сдал! Два с половиной месяца не менял его расположение, вот и получил! Пришлось срочно его менять. Но, вместо меня, двинули Жукова, дескать, я слишком осторожный. Будешь здесь осторожным, когда то одно дерьмо, то другое вылезает. Ай, ладно! Пошли! Отвечай: «есть», и не лезь в споры. Действовать будем так, как зимой работали. Если все пойдет как надо, то задницу фон Боку крепко укусим.

Запасной командный пункт направления располагался неподалеку от аэродрома на северо-восточной окраине Миллерово, в стороне от вокзала, водокачки, среди невысоких домишек, казацких мазанок с соломенными крышами. В одном из этих домов и квартировал маршал Буденный. Совещание проходило в бывшей конюшне, ворота которой выходили на небольшой пруд для купания лошадей. Запах конского пота и мочи еще не выветрился из нее, хотя везде было чисто, стойла частично разобраны, часть из них используется различными службами штаба. Здесь же оборудован пункт управления, примерно такой же, как у Петра в дивизии. Сюда стекается информация со всех участков фронта этого направления, плюс с соседних участков, в том числе и из 13-й ГСАД. «Гости» прибыли, пока Петр с Буденным разговаривали у него в доме. Два конармейца церемонно пожали друг другу руки. Некогда Тимошенко командовал полком и дивизией в конной армии Буденного. С Черевиченко за руку маршал не поздоровался, принял рапорт о прибытии, откозырял и посчитал этого достаточным. Сделал замечание ему и Хрущеву за то, что не переоделись в новую форму.

– Меня в Москву отзывают, товарищ маршал, передаю дела товарищу Чибисову.

– Генерал-лейтенант Чибисов, представляюсь по поводу назначения ВРИД командующего Брянским фронтом.

– Почему ВРИД? – спросил Буденный.

– Генерал Рокоссовский не закончил лечение, его врачи выписывать отказались. Приказано принять командование.

– Вот и славненько! Товарищ Черевиченко, я вас больше не задерживаю. Счастливого полета.

Чибисов до этого был зам командующего этим фронтом и «пересидел» трех командующих. Так что надобности в передаче дел просто не было. Черевиченко надеялся, что Буденный за него слово замолвит, вот и прилетел в Миллерово. Пожал плечами и направился в сторону дороги и аэродрома. Следом за ним потянулись и два офицера из «свиты».

Без предисловий Буденный всех подвел к карте и приказал снять с нее шторку.

– Это утвержденный план действий войск Южного направления, товарищи. И, прошу заметить, одна из целей наступления у нас – совместная: Харьков. Это считается совместной операцией трех фронтов и двух направлений. Агентурная разведка в Харькове передала сведения, что защищают Харьков незначительные силы немцев, ведутся работы по сооружению долговременной обороны. Данные Генерального штаба говорят, что основной удар будет наноситься немцами в сторону Москвы из района Калинина. То есть противник против нас стоит несерьезный. Брянскому фронту подбросили немного войск, в основном: воздушно-десантных. И вперед! Силами трех фронтов вернуть крупнейший промышленный центр. Есть, правда, одно маленькое обстоятельство: в районе Харькова немцы сосредоточили большую часть своей авиации на «восточном фронте». Собрать полностью данные нам активно не дают. Ради этого немцы провели целую операцию в Крыму и выбили разведполк, который мог провести подобную разведку. Но мы ее все-таки провели. Западнее Харькова противник обладает значительными силами. По данным воздушной и наземной разведки, 6-я армия Паулюса в настоящее время находится в ближайшем тылу немцев и участия в зимних боях не принимала. Это – резерв немцев, подготовленный ими для проведения летней кампании сорок второго года, и одновременно силы, предназначенные для того, чтобы подрезать вот эти подготовленные прорывы на Южном направлении. Чисто теоретически мне до Днепра всего 95 километров. Приказ на выход к Днепру есть, и его никто не отменял. В 130-м приказе подчеркивается, что мы должны гнать противника на всех фронтах и выбить его с территории страны в этом году. Итак, я начинаю от Лозовой, мне дают возможность прорваться и двумя одновременными ударами запирают меня в мешке. Так что удар на Днепропетровск – исключен из приоритетов операции. Необходимо заставить немцев маневрировать своими резервами. Поэтому Южное направление начнет действовать южнее. Не позднее 8–9 мая мы осуществим прорыв немецкого фронта под Волновахой. Наступление проводим в сторону железнодорожной станции 1-й Верхний Токмак. Этим мы создаем угрозу окружения части армий Клейста. Одновременно 13-я ГСАД атакует станцию и мост в Васильевке и Малокатериновке, создавая затор на железной дороге от Запорожья к Мелитополю и к Сивашу. Если все состоится как надо, то я введу туда свой маневренный резерв. Постараемся навести как можно больше шума на южном фланге и вынудим противника снять резервы из-под Харькова. И тогда подключится Юго-Западный. Задача Брянского на первом этапе – жесткая оборона. Вот данные разведки: у Курска, напротив Щигров, сосредоточена армейская группа Вейхса, с 4-й танковой армией генерала Руоффа. Шесть танковых дивизий и три пехотных корпуса только в этой армии. Так как позиции у тебя, генерал, к обороне не подготовлены, не отнекивайся, что только что принял фронт, ты заместителем был и прекрасно представляешь, что это так, то решено резервы: три армии, включая танковую, направить тебе. Ставь во вторую и в третью линию обороны и зарывайся в землю. С сегодняшнего дня мой резерв, 13-я гвардейская смешанная авиадивизия, начинает воздушное наступление на стыке двух фронтов. У вас – две воздушные армии, вторая и восьмая. Требуется поддержка и взаимодействие с дивизией резерва Ставки. Обращаю внимание на из рук вон плохую работу службы тыла в обеих армиях. Понимаю, что они только сформированы, но никаких скидок предоставить не могу. Объясните товарищам, что не наладят работу тыла – пойдут под трибунал.

Теперь, Семен Константинович, о главной задаче. Наши действия носят сдерживающий и отвлекающий характер. Задачу взять Харьков никто не отменял, и взять его можешь только ты. Мой резерв будет задействован на юге, чтобы помешать немцам атаковать тебя. Иван Христофорович, выкладывай, какие сюрпризы подготовил немцам?

Сюрпризов не было. Два удара со стороны Изюмского плацдарма и севернее Балаклеи, чтобы ликвидировать плацдарм немцев на левом берегу Северского Донца. От соседнего Брянского фронта они хотели форсирования Северского Донца южнее Волчанска и быстрого наступления на Харьков и Белгород одновременно. Брянский фронт имел только четыре армии, против семи у Юго-Западного. Так что делил Баграмян обязанности лихо. Плацдарм у Балаклеи сидел занозой уже полгода. Там мешала высота 173, западнее Чугуева у Печенегов, она стояла на другом берегу Северского Донца, и с нее немцы корректировали артиллерию и авиацию на всем плацдарме. Бетонный аэродром Чугуевского летного училища мог вместить целую дивизию. В Харькове их еще больше, и забиты по самое не хочу. А тут улетать приказывают. В конце совещания попытался отмазаться.

– Приказ Верховного. Звягин и Олейник справятся. Твоя задача – дать им этот самый ДРЛО. Так что лети.

Вместе с ним возвращались и все «ГээСки». Они свою задачу уже выполнили. Разведка проведена, «ловля на живца» перестала срабатывать. Несколько дней дразнили немцев, которые пытались их перехватить, а в это время 13-й авиаполк заходил в тыл немцам и атаковал их с западных направлений. Затем немцы перестали поднимать машины на перехват «невооруженных» разведчиков. Ни одного боя на них не было проведено. Ни одного отстрела законцовок тоже не выполняли. Не хотелось рисковать машинами.

Московский аэродром в Химках 84-го завода (его давно застроили) находился прямо у Ленинградского шоссе, между ним и железной дорогой на Ленинград. Северо-западная оконечность аэродрома оканчивалась у железнодорожного переезда. Два из шестнадцати B-25G стояли у заводского цеха. Где находились остальные машины, Петр не знал. Осмотр подтвердил, что эта модификация полностью подходит для переделки: бомболюков нет, носовой кабины штурмана-бомбардира тоже нет, стоит батарея «браунингов», есть второе управление. Сзади – кабина стрелка радиста, пеленгатор и антенна РС установлены снизу. Довольно высокая башенка со сдвоенными «Браунингами» 12.7 мм. Всего на борту 14 пулеметов и одна 75-мм пушка.

Четыре пулемета сняли, 75-мм пушке – тоже не повезло. Было большое желание снять и носовую башню, но уперлось НИИ ВВС. Вместо носовых пулеметов встал локатор «Гнейс-1м» в вертикальном исполнении. Он будет замерять угол над горизонтом и высоту целей. Основной локатор – горизонтальный «РИФ» кругового обзора с модифицированной антенной во вращающемся кожухе. Лишь когда ее установили, тогда НИИ ВВС согласилось, что носовая турель не нужна.

Или, в окончательном варианте, вот так.

С конструкцией обтекателя неожиданно возникли проблемы. Дело было в том, что современных материалов в стране, строящей социализм, не было как класса. А конструкция подвергается весьма значительным нагрузкам. Поэтому я, без всякой задней мысли, взял два равнобедренных треугольника и наложил их друг на друга. В этих направлениях расположил деревянные лонжероны. По кругу пустил деревянный обод, все зашил двумя полусферами из фибры и соорудил накладку из нее, дабы соблюсти хотя бы минимальное аэродинамическое качество. Все замазали шпаклевкой, затерли и покрасили. И ее не пропустили! В плане силовая часть напоминала «звезду Сиона». Твою мать! Пришлось делать такую же, но на основе пятиконечной звезды, но она разрушилась при продувке.

Было много криков, что не полетит. Вся это деревянно-фибровая конструкция, действительно, доверия не внушала. Посты боковых стрелков через некоторое время пришлось все-таки снять, оставив шкворни и УБК вместо казематных башен. Но машина летала и уровень «комфорта» для операторов и штурманов наведения был достаточно высоким. Вот только Петру пришлось «задержаться» с возвращением на тонущий корабль Южного направления. Бои начались без него. Буденный мастерски провел прорыв у Волновахи, сделал вид, что туда вошли казаки и танки, и вывел оттуда свой резерв. Тем не менее фронт остановился только у Мелитополя. Бердянско-Мариупольская группировка немцев попала в окружение, и немцы сняли часть войск из-под Харькова. Звягин неплохо отработал по аэродромам, хотя потери Ар-2 могли бы быть и ниже. Но здесь больше виноваты промышленность и службы тыла воздушных армий. Бестолково и вразнобой поставлялись топливо и боеприпасы, тем более новые. Пару-тройку раз приходилось возвращаться и нести необоснованные потери в 7-й ударной группе, состоявшей из трех полков Пе-2, одного на Су-2 и четырех ночных на По-2. Их непосредственное прикрытие по различным причинам взлететь не смогло. В общем, разнотык и невпопад. 18 мая дивизия понесла первые потери именно в воздушных боях, отражая массированный налет немцев на КП армий, узловые железнодорожные станции, узлы связи и обнаружения. Потеряно 15 самолетов и три летчика.

Получив 18 ГС-5 и два B-25R, 26 летчиков-ночников и высотников, Петр вернулся в Дивногорье 22 мая. В этот день с 13-го ГвОРАП сняли карантин.

Вот теперь немного о чумном карантине: в расположение «чумных» персонал входит в противочумных костюмах, по сравнению с которыми ОЗК кажется детской шалостью. Второй санитарно-эпидемиологический отряд с честью выдержал это испытание: на жаре, в пыли, в старинных монастырях и меловых подземельях они кормили, поили, «кололи», брали анализы и «делали посевы» трем сотням человек. Обеспечивали их боевые вылеты, занимались выгрузкой боеприпасов и топлива. Короче, летуны добрались до монастырских складов, спрятанных в лабиринтах меловых гор Дивногорья, и, когда 2-му отряду позволили снять свои наряды, выставили несколько огромных бочек вина. Мужиков в отряде оказалось только трое, их напоили и положили спать. Купание голышом в Дону Петр запретить не смог. Его раздели и под оглушительный визг воительниц, одетых нимфами, русалками и ведьмами, отнесли на берег и сбросили в воду. Ну и что, что генерал. Зато какой молоденький! Заодно, со снятием карантина, полк таким образом обмывал новое звание и две звезды своего командира. Одна из нимфочек во время поцелуя чуть прихватила его нижнюю губу, требуя нечто большего, чем поцелуйчик.

Но в 04.00 на станцию прибыл эшелон, и началась погрузка личного состава 2-го отряда. С очаровательной блондинкой пришлось расстаться. Петр проводил ее до теплушки, их отводили на Забайкальский фронт. А два других фронта требовали поднимать машины в воздух. ГС-5 передали первой эскадрилье подполковника Пехова. Они машины уже приняли и всю ночь раскрашивали их, перенося на борта гвардейские значки, звезды, надписи. Всем поставлены высотные законцовки. Им предстоит вырвать жало у немецкой змеи: налет на РЛС «Фрейя унд Вюрцбург» в Харькове. Ее уже бомбили, но молчала она всего сутки. Агентурная разведка дала место расположения приемопередатчика и узла связи немцев. Еще три группы самолетов готовятся к вылету: эскадрилья Ар-2, две «девятки» Пе-2 и штурмовой 505-й полк на Ил-2, тоже две «девятки». Прикрытие осуществляют 13-й и 42-й полки 13-й ГСАД и Краснознаменный 69-й ИАП майора Марьинского на ГГ-3с. Драка предстоит знатная, на КП дивизии собрались Хрюкин, Рязанов, Красовский, Вершинин со своими замами и начальниками штабов. Действиями группы руководил генерал-майор Коростылев, временно исполняющий обязанности начальника штаба дивизии, фактически – начальник штаба 14-й воздушной армии, еще не сформированной, но определенной приказом Ставки. Денис Степанович не слишком охотно принял это назначение, так как боялся, что потом будет не уйти обратно, а прикажут «готовить кадры». Несколько недель, пока Петра не было, фактически он занимался обучением эскадрилий наведения всех новых полков, формировал штаб новой дивизии, занимался всем и вся, ворча на отсутствующего Петра: носит его где-то нелегкая, нет, чтоб делом заниматься.

Звягин – он больше боец, чем администратор, бой – это его стихия, а «бумажки» и «снабжение» – это совсем не его субстанция (на чем многие из ему подобных горели ясным огнем, о чем писал еще Наполеон). Но человека не переделать. Зам по боевой – это его место. Он ведет основную группу. Петр ушел в верхнее прикрытие. 18-й полк будет обеспечивать работу самолета ДРЛО, он так и не закончил формирование, по-прежнему имеет две эскадрильи по 16 самолетов. 31-й полк объявлен «засадным», на случай усложнения воздушной обстановки. Денис Степанович объявил по радио: «Рцы, шапка, добро!», и самолеты начали отрываться от земли.

Петр и первая эскадрилья в это время подходили к Волчанску. Высота – 10 000 метров, скорость 600 ровно, чтобы оператору считать было удобнее. Две машины: Петра и Остапа, держатся чуть в стороне и идут очень плотной парой. «Фрейя унд Вюрцбург» не слишком хорошая станция, поэтому есть вероятность того, что их пару примут за более крупный разведчик. Пока немцы крутнули его пару раз и остановили. Место для локатора они выбрали примечательное. Заводской аэродром граничит с кладбищем. На нем есть церковь Петропавловская. Вот она и есть наша цель. Приемник – в домике сторожа кладбища, а передатчик – в самом соборе. А строили эти сооружения добротно! «Фрейю» немцы поставили вместо маковки на церковь, а высотомеров «Вюрцбургов» у них много. Это две разные станции, но работают они совместно. Задача группы – расчистка неба, выявление расположения объектов ПВО противника. В Харькове сейчас четыре аэродрома: Харьков-Сокольники (Центральный), Харьков-Основа (Войченко), Харьков-Рогань и Харьков-Коротыш. Как только мы пересекли Северский Донец, так со всех начинают взлетать самолеты. В Основе базируется первый и третий полк 51-й истребительной дивизии и второй полк 52-й. Там же сидит 51-я бомбардировочная дивизия. Рогань – его построили немцы, он чуть в стороне от Основы, сейчас на этом месте микрорайон «Горизонт». Пользуясь тем, что запаса топлива у нас гораздо больше, мы применяем «раннюю» тактику. Налет длится дольше, чем могут находиться в воздухе немецкие самолеты. Эскадрилья идет не «пустая», под крыльями у всех по два 250-килограммовых контейнера КМГУ, из Петиного блокнота. Простой и надежный способ доставки большого количества мелких осколочных бомб на голову врага. Они предназначены, в первую очередь, зенитчикам, которые нас самих они достать не могут. Эскадрилья идет выше эшелона действия Flak88, то спускаясь чуть ниже, то поднимаясь за предел их возможностей. «Вюрцбург» имеет невысокую точность измерения углов и дистанций. Поэтому при подходе к Харькову ниже нас небо украшается черными облачками разрывов. Чуть в стороне набирают высоту новенькие «мессеры» G-2. Их кабина не герметизирована. Их специально разрабатывали для «восточного фронта» для борьбы с «русфанер» и «Иванами». Так немцы называли все самолеты на «востоке», кроме «крыс» и «больших крыс».